Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

II. ТЕМУЧИН

"Если взглянуть на карту Старого Света, то видно, что между двумя полюсами цивилизации - Китаем с Индией на Востоке и греко-романским миром на Западе - простирается связующая лента в виде длинной полосы тюркско-монгольских народностей..."

"Стоит только образоваться государству, которое... соберет воедино эти... народы, и оно станет для цивилизации и для международных сношений обязательным посредником между Востоком и Западом".

"Итак, великие собиратели монгольской расы будут иметь в виду две цели: во-первых, объединить в одно государство все единокровные народы - от тюркских племен... бассейна реки Ляо до мадьяр Дунайской равнины; во-вторых, связать между собою цивилизации восточную и западную, организовать и охранять пути обмена, от которых они же первые будут извлекать выгоды; быть верховными арбитрами и посредниками между двумя половинами Старого Света".

"Об этом мечтал еще Александр Великий; несомненно, тот же план лелеял и Аттила... может быть, таковы же были планы Бонапарта; наверное, к той же цели стремились и русские самодержцы XVIII-XIX веков".

"Приступить к этой исполинской задаче и "железом и огнем" довести ее до конца суждено было в XIII веке Чингис-хану" [+6].

Темучин, будущий Чингис-хан, родился в феврале 1155 г. [+7] на берегу реки Онона, в урочище Делюн-Болдох [+8] носящем и по сие время это имя. Отцом его был Есугей-багадур, относительно биографии которого имеющиеся источники расходятся в подробностях, будучи, впрочем, согласны в том, что он был человеком знатного рода - степным аристократом, пользовавшимся в своем народе известным значением и репутацией храбреца (как показывает само прозвище его "багадур" - богатырь [+9]

По Рашид ад-Дину и Санан-Сэчэну, Есугей-багадур был избран своими друзьями и двоюродными братьями главой рода Кият-Борджигин и родственного главного рода Нирун. Он имел еще трех братьев, их общим отцом был Бартан-багадур, который был сыном славного Хабул-хана. Родоначальником Чингис-хана в двенадцатом колене считался Буртэ-чино (что значит "бурый волк"), женатый на Гоа-Марал ("прекрасная лань"). Знание своей генеалогии до седьмого колена и выше в обычае монголов и по сие время, что понятно при родовом быте; малыми детьми из уст родителей они знакомятся с происхождением и историей своего рода и племени. Есугей-багадур был храбрый удалец, вел много войн с другими монгольскими племенами, особенно с татарами, а также и с войском цзиньским. Слава о нем распространилась широко; имя его было почитаемо и произносилось с уважением во всей Монголии [+10].

Рождение Темучина, первенца в семье, сопровождалось замечательными предзнаменованиями. Вот что говорится по этому поводу в монголо-китайской официальной летописи Юань-ши ("Сокровенное Сказание") [*2].

Есугей-багадуром был предпринят поход против племен Та-та-эр (китайская транскрипция слова татар), причем взят в плен глава этого племени Те-му-чэн. Одновременно его главная жена родила "императора" (так называет летопись Чингис-хана во все периоды его жизни). У него в руке оказался крепко зажатым ком крови, подобный красному камню... В память одержанного успеха (совпавшего с днем его появления на свет) родившийся ребенок был назван именем взятого в плен Те-му-чэна" [+11].

Когда Темучину исполнилось 9 лет, Есугей с сыном поехали, по обычаю монголов, сватать ему невесту в дальний род (во избежание браков в близких степенях родства). По пути они повстречались с другим вождем племени, Дай-Сэчэном [+12] , который, узнав цель их поездки, предложил заехать в его стойбище и посмотреть его дочь, красавицу Бортэ. Причем Дай-Сэчэн сказал Есугей-багадуру следующее: "Нынешнюю ночь приснилось мне, будто я в виде белого (общего) кречета держу ворона, изображающего сульдэ [*3]Кият-Борджигин (т.е. видел родовое знамя Чингис-хана), пойдем ко мне, у меня есть девятилетняя дочь Бортэ, я ее отдам (если понравится). У нас ведется издревле такой обычай" [+13].

Родителям взаимно понравились их дети, и они обменялись, по обычаю, подарками; после этого оставалось только ожидать их совершеннолетия (14-17 лет) для свадьбы в предположении, что за это время обрученные успеют хорошо узнать друг друга и обдумать предстоящий им шаг [+14].

На обратном пути Есугей-багадур был отравлен татарами, коварно заманившими его к себе под предлогом какого-то пиршества. Отрава подействовала не сразу, и он умер несколько времени спустя по возвращении домой. Темучин остался 9 лет в семье с матерью и двумя братьями. Ввиду такого малолетства наследника Есугей-багадура подвластные последнему люди бросили Темучина и откочевали. Умная и энергичная мать его, Оэлун-экэ ("мать-облако"), схватила знамя своего покойного мужа и, погнавшись с немногими оставшимися ей верными людьми за ушедшими, большинство их уговорила вернуться, но ненадолго, так как у монголов не дано владеть родом женщине.

Окончательно брошенная семья оказалась в тяжелом положении. Почти весь принадлежавший ей скот был угнан неверными вассалами. Темучин с братьями для пропитания семьи охотился на сурков и барсуков. Часто приходилось питаться и растительной пищей, не имея мяса на варево, что у монголов считается крайней бедностью. Но в такой бедственной обстановке закалялся характер будущего воина и великого завоевателя. Впрочем, и при жизни его отца весь быт семьи монгольского кочевника, хотя бы и аристократа, отнюдь не способствовал развитию изнеженности.

"Выносливость была первым наследством, полученным Чингис-ханом... На молодом Темучине лежало много обязанностей. Мальчики в семье должны были ловить рыбу в реках во время перекочевок от летних к зимним пастбищам. Табуны находились под их попечением, и они обязаны были, носясь верхом по степи, разыскивать отбившихся животных, а также разведывать новые места, пригодные для пастьбы. Они же несли сторожевую службу, зорко следя, не появляется ли на горизонте шайка мародеров, и при этом не одну ночь проводили без огня в снегу. По необходимости они приучались оставаться в седле по нескольку суток подряд - нередко без пищи" [+15].

Как повествует нам "Сокровенное Сказание", мать Темучина знала много "древних слов". Наступившее для семьи после смерти мужа убожество не подорвало ее душевных сил. Она поняла, что будущность ее детей зависит от воспитания их соответственно их происхождению и положению среди степной аристократии. Она воспитывала их на богатырском эпосе, на ближайших историях монгольских ханов: их прадеда, славного Хабул-хана, и его сына, знаменитого Хутула-хана, которому Есугей-багадур приходился племянником. Она внушала своему первенцу, что его настоящее скромное положение только временное, что, когда подрастет, он обязан вернуть семье ее прежний блеск, что он должен готовиться отомстить роду тайджиут [+16], который покинул семью Есугея после его смерти, а также что он обязан воздать должное и татарам, убийцам его отца.

Все это ложилось на душу Темучина, обратившегося тем временем в молодцеватого и даровитого юношу; его враги начали опасаться, что из него выйдет в будущем багадур, способный отплатить им за перенесенные в детстве унижения. И в самом деле, Темучин уже начинал сознавать растущую в нем силу. Он твердо помнил, что отец его был властелином 40 000 кибиток, что, по преданию предков его, Хабул-хан не побоялся дернуть китайского (цзиньского) императора за бороду, а также что Есугей-багадур был названым братом находящегося еще в живых Тогрул-хана, могущественного вождя кераитов [+17].

Тайджиуты решают, что этого подрастающего опасного соперника необходимо, пока еще не поздно, устранить. Их вождь Таргултай, тоже потомок рода Борджигин, объявляет себя властелином земель, когда-то занятых Есугеем (это были лучшие земли для пастбищ-между реками Керуленом и Ононом), и начинает безжалостно преследовать молодого Темучина.

Началось это с внезапного нападения вооруженной толпы на его стойбище; Темучину удалось было бежать, но он был настигнут и взят в плен, из которого спасся только чудом. На него была надета тяжелая колодка, охватывавшая шею и запястья обеих рук, и в таком беспомощном состоянии он был оставлен в поле под присмотром часового. Ночью, воспользовавшись оплошностью последнего, Темучин оглушает его ударом колодки по голове и, добежав до Онона, скрывается по шею в воде, пока погоня его не миновала. Один из преследовавших, по имени Сорган-Шира, отстав от остальных, заметил торчавшую в камышах голову Темучина и сказал ему: "Вот именно за такие-то твои способности тайджиуты ненавидят и боятся тебя, говоря, что у тебя огонь в глазах и свет в лице. Ты посиди так, я тебя не выдам". Когда опасность миновала, этот преданный человек разбил колодку и отпустил Темучина домой.

Однажды у семьи Темучина воры угнали восемь лошадей-аргамаков, составлявших почти все ее богатство; он пустился в погоню и по пути встретил молодого человека, который с большой охотой присоединился к нему. Им вдвоем удалось благополучно отбить ночью украденных лошадей. Когда на обратном пути Темучин заехал к отцу своего нового знакомого Наху-Байану, чтобы поблагодарить его за оказанную его сыном услугу, Наху-Байан сказал: "Вы оба молоды, будьте всегда друзьями и впредь никогда друг друга не покидайте". Темучин исполнил завет старика. Этим первым вассалом был Боорчу, впоследствии один из первых полководцев и вернейших сподвижников будущего Чингис-хана; так ценил Темучин верность и преданность в людях. Вообще же способность его быстро приобретать друзей сослужила ему большую службу в деле его возвышения.

Приведенные эпизоды оказали большое влияние на развитие характера Темучина. Он почувствовал себя уже мужчиной, способным защищать свое добро от разбойников, а себя от обиды, а потому имеющим право на положение главы семьи, в которой до тех пор главенствовала его мать. Он уже не был всеми брошенным отщепенцем; богатства, правда, еще не было, но зато были признавшие его авторитет удальцы-братья: стрелок Хасар и силач Бельгутей, а также новый вассал - Боорчу, что создавало ему положение степного аристократа, влиятельного удальца, хотя пока без людей и рабов.

Темучин стал юношей высокого роста, крепкого телосложения, с большими блестящими глазами; в нем уже определились черты характера: выдержка; он умел ждать, и терпеть, и настойчиво стремиться к достижению поставленной себе цели, что уже показал в свои молодые годы. Черта властности также выявлялась ярко в нем. Нрав у него был крутой, но эта черта уравновешивалась обаятельностью личности, создавшей преданных ему людей. При всем том он не был словоохотлив и начинал говорить не иначе, как по зрелому размышлению.

Вот как характеризует Темучина и его окружение этого периода Гарольд Лэм: "Ни Темучин, ни преданные ему молодые храбрецы не были людьми мелкой души. В характере самого Темучина было глубоко заложено великодушие и чувство благодарности к тем, кто ему верно служил... Он был приучен к тому, чтобы хитростью уравновешивать коварство своих врагов, но слово, данное им кому-нибудь из своих, никогда им не нарушалось. "Несдержание своего слова, - говаривал он в позднейшие годы, - со стороны правителя является гнусностью" [+18].

К данной характеристике можно еще добавить, что Тему-чин был чужд порочных наклонностей. Самой сильной страстью его была охота, влечение к которой выявилось у него еще смолоду и которой он предавался в обществе братьев и сверстников. Эта страсть сохранилась у него до самой смерти. При дележе добычи после охоты он обнаруживал строгую справедливость и требовал того же и от других [+19].

Примечания

[+6] Рэнк, с. 7.

[+7] По другим источникам, в 1162 г., но дата 1155 г. представляется более достоверной по следующим соображениям: у знаменитого персидского историка Рашид ад-Дина, писавшего в самом начале XIV века в Персии при дворе монгольского хана Газана самую подробную достоверную историю Чингис-хана, значится: "В средине лета "гаха" (Свиньи) он появился на свет, и в тот же год гаха 15-го числа (по лунному счислению) месяца гаха он скончался". Эта запись, быть может малопонятная даже специалисту, вполне ясна для каждого монгола. И по сие время у монголов-калмыков не запоминается год рождения в цифрах, и не всякий ответит сразу на вопрос об этом, но всякий знает название года своего рождения, и по нему легко точно вычислить возраст данного лица, руководствуясь монгольским летосчислением. Двенадцать месяцев, носящих каждый название определенного животного, составляют один год, а двенадцать лет, названных именами тех же животных и в том же порядке, составляют один "цикл". Новый год начинается с месяца "Барса" и соответствует обычно концу ноября европейского календаря. При условии знакомства каждого монгола со своим календарем у них в общежитии не принято приводить цифровых дат, а упоминается лишь, в год какого животного был факт, о котором идет речь, так что всякий, зная название текущего года, легко может вычислить, сколько лет с тех пор прошло. Ошибка при вычислении годов жизни Чингис-хана могла бы быть, если бы спорная разница была равна двенадцати годам. Между тем разница эта, по различным источникам, составляет всего семь лет, причем нет ни одного источника, который год рождения Темучина относил бы позднее 1162 года. Но так как по записи Рашид ад-Дина жизнь Чингис-хана продолжалась целое число 12-летних периодов, а дата его смерти-15-е число в полнолуние месяца гаха (сентябрь по нашему календарю) 1227 г.-известна достоверно, то дата его рождения должна быть отнесена к тому из годов спорного периода 1155-1162 гг., который соответствует такому числу, а именно к 1155 г., дающему ровно шесть 12-летних периодов, т.е. 72 года жизни. Эта цифра подтверждается большинством персидских и монгольских источников, почему основанная преимущественно на данных китайских летописей версия о кончине Чингис-хана на 66-м году жизни должна быть отвергнута. Об этом способе счисления писал Вл.Л.Котвич в журнале "Recnik Orient", т. III.

[+8] Делюн-Болдох-кочковатая местность; по изысканию покойного Бан-зарова, - на реке Онон, немного выше крепости Чиндан, на правом берегу, против селения Ихе-Арал, около 50╟ с.ш. и 132╟ в.д. "

[+9] Таково было первоначальное значение этого слова, но впоследствии оно иногда приобретало значение главы или вождя небольшого племени. Глава более крупной племенной группы назывался "нойоном" - князем, а властелин многих племен - "ханом".

[+10] По Рашид ад-Дину в переводе профессора И.Н.Березина. СПб., 1888.

[+11] Краузе, с. 11.

[+12] Племена не представляли резкоограниченных групп и иногда назывались по именам своих вождей.

[+13] Алтаи тобчи. Монгольская летопись. Белый кречет, как видно из этой беседы Дай-Сэчэна с Есугей-багадуром, был нарисован на родовом знамени Чингис-хана. Кречет же считался духом-хранителем, полагаю, потому, что, как повествует Алтаи тобчи, один из ближайших предков Чингис-хана, Бодончар, покинутый всеми, жил исключительно охотой с белым кречетом.

[+14] Несмотря на легкость процедуры расторжения брака у монголов, такие случаи у них очень редки.

[+15] Лэм, с. 19-21.

[+16] По "Сокровенному Сказанию", тайджиуты-родичи Есугея, стало быть, одно из монгольских племен.

[+17] По Лэмч, с. 22. Цифру 40 000 кибиток, подвластных Есугею, приводит и Эрдман, с. 255-256.

[+18] Лэм, с. 33.

[+19] Чингис-хан только на 2 месяца смог бросить звериную охоту после предупреждения об опасности для его жизни знаменитым даосским монахом Чан Чунем, описавшим следующий случай в своем "Путешествии по Западу". Когда он прибыл к Чингис-хану по его приглашению с Ляодун-ского полуострова (Желтое море) через Монголию на границу Индии в 1 221 г. на почтовых лошадях, совершив путь в десять тысяч ли (ли-1/2 версты), чтобы дать великому хану совет бессмертия, то во время охоты, когда Чингис-хан стрелял в вепря, его лошадь испугалась и он упал; к удивлению, бегущий на него вепрь тогда остановился, пока не подошла свита. Спрошенный ханом Чан Чунь следующим образом растолковал этот случай: "Небо хочет, чтобы мы (Чингис-хан) берегли свою жизнь; теперь у святого (обращение к Чингис-хану) лета уже преклонны. Надо поменьше охотиться. Падение с лошади есть указание Неба; а то, что вепрь не смел подвинуться вперед, есть знак покровительства Неба". Хан ответил ему: "Я сам понял так. Твой совет весьма хорош; мы, монголы, с ранних лет привыкли стрелять верхом и не можем вдруг оставить эту привычку. Впрочем, слова твои я вложил в сердце".

Комментарии

[*2] Известны две монгольские летописи - официальная хроника "Юань ши" (Истории династии Юань) и неофициальная "Юань чао би ши" (Сокровенное Сказание), по-разному трактующие историю Чингис-хана.

[*3] Сульдэ - бог или, точнее, дух войны. Считалось, что сульдэ вселился в девятихвостое знамя Чингис-хана и придавал ему божественную силу

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top