Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава 14. РАСЦВЕТ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ В ЭПОХУ ИМПЕРИИ

Е.М. Штаерман

Историю Римской империи обычно начинают с битвы при Акции, когда Октавиан остался единственным правителем вновь объединившейся римской державы. То было многоукладное государство, включавшее народы и племена, стоявшие на разных уровнях развития. Такая провинция, как Ахайя, давно уже пережила расцвет, а затем кризис классического полисного строя. Ее экономика находилась в состоянии длительного застоя, и свое значение некоторые ее города, в первую очередь Афины и Дельфы, сохраняли лишь как культурные и культовые центры, остальные же постепенно приходили в упадок. Даже возведенный Цезарем в ранг колонии Коринф, несмотря на свое положение резиденции наместника и благоприятные возможности для развития морской торговли, не достиг прежнего процветания и не мог соперничать с другими торговыми центрами.

Нарбонская Галлия (Плиний Старший называет ее как бы продолжением Италии), Южная и Юго-Восточная Испания, издавна испытывавшие влияние финикийцев, карфагенян, греков, а затем римлян, уже один-два века входившие в состав римской державы, располагавшие богатыми природными ресурсами, гаванями, судоходными реками, отличались высокоразвитой экономикой, базировавшейся в значительной мере на труде рабов. Наряду с сотнями мелких поселений выросли большие, следовавшие античным образцам города. Древний Гадес, получивший от Цезаря римское право, насчитывал до 50 тыс. жителей, из них 500 римских всадников. Из Гадеса происходила знаменитая семья Бальбов, глава которой получил еще от Помпея римское гражданство, а затем, перейдя на сторону Цезаря, возвысился и, как и его сын, стал сенатором. Богатство Гадеса основывалось на морской торговле со странами Средиземноморья и Атлантического побережья. Центром большой плодородной области была Кордуба, населенная римлянами и местными уроженцами, родина поэтов и архитекторов, украшавших город. В Кастуло, Обулько, Бело, Малаке и других городах побережья изготовлялись соления и знаменитый гарум из рыбы, дававшие большие доходы и экспортировавшиеся по всему Средиземноморью. На восточном побережье самым крупным и богатым городом был Новый Карфаген, центр рудников (принадлежавших частным лицам или сдававшихся откупным компаниям), судостроения, порт для вывоза продуктов земледелия и скотоводства. Следующей по значению была Тарракона - город, построенный по римскому образцу. Во всех этих и в ряде более мелких городов существовали театры, цирки, форумы, храмы, ставились статуи, подражавшие греческим и римским образцам. При Цезаре колониями стали, кроме Гадеса, Аста Регия, Гиспалис, Укуби, Урсо; еще раньше колониями были Картея и Кордуба; Сагунт, населенный греками и местными жителями, имел право римского гражданства.

О том, что представляла собой римская колония в Испании того времени, мы можем судить отчасти по отрывкам устава колонии Юлии Генетивы (CIL, II, 5431), выведенной после смерти Цезаря и предназначавшейся не для ветеранов, как большинство колоний, а для плебса. Борозда, проделанная с помощью плуга, очерчивала границы города; колонии отводилась внутри этих границ и за их пределами территория, частично переданная в качестве наделов колонистам, частично составлявшая их общую собственность, использовавшуюся под пастбища, леса или сдававшуюся в аренду сроком на пять лет для пополнения городской казны. Помимо колонистов, там жили лица, к их числу не принадлежавшие, очевидно, из местного населения, - как мы знаем из трудов агрименсоров (землемеров), часть земли при основании колонии оставлялась туземцам.

Делами колонии управляли совет декурионов (обычно 100 человек) и выборные магистраты, имевшие свой штат писцов, счетчиков, курьеров; все они получали определенное жалование и не призывались в армию, "за исключением случаев мятежа в Италии или Галлии". Декурионы и магистраты должны были владеть недвижимостью и располагать средствами достаточными, чтобы нести расходы в пользу сограждан (проводить игры, обслуживать культ богов - покровителей города и т. п.); в то же время их имущество служило залогом честности в управлении городской казной. Недвижимость должны были иметь также городские авгуры и понтифики, назначавшиеся основателем колонии с последующей кооптацией членов. Дуумвир, ведавший судом, имел право в случае необходимости набирать и выводить за пределы города вооруженный отряд из колонистов и приписанных к колонии поселенцев. И те, и другие должны были отработать пять дней в году на постройке укреплений.

Много внимания уделялось штрафам за разные провинности, разбиравшиеся судом. Так, за самовольное, без приговора суда, заключение в оковы должника кредитор платил штраф в 2 тыс. сестерциев; захвативший общественные земли платил за каждый год, что ими пользовался, и за каждый югер штраф по 100 сестерциев; 20 тыс. взималось с дуумвира, взявшего взятку у подрядчика, работавшего для города, или арендатора городской земли; за нарушение межевых камней и рвов, разделявших частные наделы, виновный платил 1000 сестерциев; 5 тыс. взималось с кандидата в магистраты или его друга, устроивших пир и раздавших подарки избирателям.

Таким образом, колонии (а впоследствии и муниципии, и даже не имевшие соответственного статуса города) в провинциях в значительной мере воспроизводили порядки республиканского Рима классической поры. Правда, плебс играл здесь, видимо, меньшую роль, чем в Риме III - I вв., участвуя лишь в выборах магистратов, но не в законодательной деятельности, бывшей некогда столь мощным оружием римских плебеев. Но налицо сочетание владения частными наделами с правом пользования землей, принадлежавшей всему гражданскому коллективу, связь владельческих и гражданских прав и, что весьма знаменательно, типичный для античной гражданской общины цензовый принцип - принцип, по выражению одного исследователя, "геометрического равенства", предполагавший, что гражданин, обладавший большим имуществом, родовитостью, широкими связями, обязан нести большие обязанности в пользу сограждан.

Несколько иным было положение в Нарбонской Галлии. С одной стороны, там уже были многочисленны города, населенные римскими землевладельцами и дельцами, развитая экономика; в районах, близких к Массилии, основавшей несколько своих поселений, было сильно греческое влияние, что облегчило и распространение влияния римского. Города, расположенные на побережье и на судоходных реках, приобщались к торговле; росли и города, являвшиеся центрами наиболее крупных племен. Статус колоний имели Нарбон, Форум Юлия, Арелата, Бетерра, Араузион, Валентин на территории каваров, Вьенна у аллоброгов, Немаус у арекомиков, Толоза у тектосагов; латинским правом были наделены Аквы Секстиевы у салувиев, Авенион у каваров, Апта Юлия, Антиполис. Вместе с тем в провинции еще сохранялось значительное число мелких отсталых племен, объединенных в паги и села, а иногда в некие коллективы, природа которых нам не известна, или в соседские и культовые ассоциации.

Знать крупных племен уже селилась в городах, эксплуатируя зависимое местное население. Например, Немаус имел 24 зависимых от него пага. На эту знать, местных "принцепсов", в основном опирались римляне. Но влияние переселенцев из Италии, развитие торгово-денежных отношений, ведших за собой развитие ростовщичества и задолженности, внедрение рабского труда начинали разлагать старые отношения, что вызывало недовольство части знати. По мнению М. Клавель-Левек, большую роль в происходивших изменениях играла проводимая римлянами, особенно при выведении колоний, но не только в связи с ними, центуриация территорий (т. е. разделение на центурии - см. ниже) и составление земельных кадастров. Часть земли отводилась местным общинам, что стесняло их возможности освоения новых земель. Но, с другой стороны, росло число вилл римского образца, проводились дренаж и мелиорация, осваивались новые культуры, например виноградарство.

Один такой кадастр, правда составленный несколько позже, уже в правление Августа, и восстановленный при Веспасиане, был найден в Оранже, римской колонии Араузионе. Он составлен в соответствии с правилами, известными из трудов агрименсоров. Согласно таким правилам в кадастр записывалось, сколько земли выделено в наделы, т. е. ассигнировано, сколько возвращено местным жителям и сколько обменено. Территория Оранжа относилась к категории ager limitatus per centurias divisus et assignatus (т. е. земель, размежеванных и розданных в качестве наделов). Центурии обычно были квадратными, со сторонами в 710 м, и содержали 200 югеров; иногда центурии были двойные. Для каждой центурии обозначалось, сколько югеров дано ветеранам, освобожденным от уплаты податей, сколько оставлено за колонией в целом общественной земли, сколько платы причитается с югера этой земли и кто и сколько ее арендует, какая площадь возвращена племени трикастинов, из территории которого была взята земля для колонии, и, наконец, какие отрезки (так называемые субсецивы) остались незанятыми при нарезании наделов (обычно они служили общими пастбищами или присваивались отдельными землевладельцами). Счет долгов вел curator kalendarii, за просрочку взималось 6 %. Так, в одной центурии на ассигнацию пошло 118 1/2 югера, колонии было дано 41 1/2 югера с уплатой по 3 асса за югер, 40 югеров необработанной земли возвращено трикастинам. В другой центурии вся земля была оставлена колонии при выплате 100 денариев, держателем земли был некий Лукреций. В третьей центурии ассигнировано было 10 югеров, остальные земли, возделанные и невозделанные, отданы трикастинам. В одном случае 196 югеров было ассигнировано, колонии отдано 4 югера, которые она сдавала по необычайно высокому тарифу - 5 денариев за югер.

Иногда в аренду сдавалась вся земля города. Так, из 56 югеров, принадлежавших колонии в одной центурии, половину арендовали два Лициния, половину Дувий Альбин; в одном фрагменте арендатором, видимо, выступает село Эрнагин, в другом - племя сегусиавов, в третьем - какой-то поселок - vicus. Примерно такую же картину дает аэрофотосъемка Нарбона [+1], где части земли были целиком отданы туземцам и впоследствии назывались prata Liguriae (лигурийские луга) или Liguria.

Итак, первоначально и ассигнированные, и арендованные участки были невелики, так что основание римских городов способствовало развитию небольших вилл и соответственно рабства, тем более что, по сообщениям тех же агрименсоров, земли туземной знати, враждебной римлянам, конфисковывались, а затем или шли в надел колонистам, или делились между сидевшими на них земледельцами, что тоже стимулировало распространение среднего и мелкого землевладения и до известной степени вытеснение туземных отношений античными. Немалое значений имело и обусловленное правилами выведения колоний сосуществование римлян с живущими на тех же землях туземцами. Они именовались поселенцами - incolae (этот термин имел и другое значение - гражданин какого-нибудь города, живший и ведший дела в другом городе) и, не будучи городскими гражданами, практически тесно с ними соприкасались, перенимали их образ жизни, язык, имена, культуру. По особой просьбе и в виде особой милости императоры могли разрешать привлекать incolae к отправлению городских повинностей и магистратур, за что те получали римское гражданство, в это ускоряло романизацию наиболее состоятельных из них.

Наряду с такими, уже значительно продвинувшимися по пути романизации областями обширные территории оставались ею почти не затронутыми, и там господствовали отношения, сложившиеся до римского завоевания.

В Испании еще не были подчинены Риму астуры и кантабры. Но и в принадлежавших Риму центральных и северо-западных районах продолжали жить по старым обычаям. Городов, представлявших собой укрепленные центры и расположенных на возвышенностях, было немного. Экономика основывалась на земледелии и особенно на скотоводстве. Основными ячейками населения были племена и роды, возглавлявшиеся принцепсами. На северо-западе от Дуэро еще господствовала неразделенная коллективная собственность на землю и совместное хозяйство. В других районах уже выделилась родо-племенная знать, владевшая значительным богатством и господствовавшая над зависимым населением, своими сородичами и соплеменниками.

Сходным было положение и на территории Галлии, покоренной Цезарем. Здесь жило около 60 племен, более развитых и сильных (эдуи, арверны, сеноны, ремы) или более мелких и отсталых (например, племена, населявшие Бельгику). Цезарь уничтожил подчинение одних племен другим, но это не сломило могущества племенных принцепсов, живших со своими многочисленными клиентами в укрепленных валами и рвами бургах. Простой народ жил отдельными хуторами или состоявшими из нескольких хижин-землянок деревнями. Как показывает аэрофотосъемка, земля делилась на прямоугольные или квадратные участки в 0,1-0,6 га. Очевидно, то были приусадебные наделы семей, тогда как вся пахотная и пастбищная земля принадлежала общине. Довольно значительными городскими и ремесленными центрами были Бибракта у эдуев, Аварик у битуригов, Бурдигала в Аквитании. Римской колонией стал с 43 г. до н. э. Лугдун, быстро росший и развивавшийся. Часть принцепсов, поддерживавших Цезаря, получили от него римское гражданство, носили имя Юлиев, служили в римской армии и были преданы Риму. Но оппозиция его господству продолжала глухо тлеть под покровом видимой покорности.

Несмотря на полную романизацию, не вполне однородной была и сама Италия, измученная вековыми гражданскими войнами, проскрипциями триумвиров, перекраиванием земель, отобранных для ветеранов. Южные области, занятые под огромные пастбища, были мало заметны в ее жизни, Районы вплоть до долины По были в основном заняты большим числом мелких и средних вилл, городами, населенными землевладельцами (число которых возросло за счет наделения землей 300 тыс. ветеранов), ремесленниками, торговцами. Кое-где оставалось и крестьянское население, жившее пагами и селами, сохранявшими большие или меньшие следы общинных отношений. Последние, видимо, были еще очень живучи в Транспаданской области, где было значительное кельто-лигурийское население и многочисленное крестьянство. Здесь растут и развиваются богатые аграрные, торговые и ремесленные города - колонии Аквилея, Ком, Мутина, Медиолан, Парма, Верона и др.

Что касается Рима, то он превратился в столицу мировой державы с населением в 700-800 тыс. человек. В его состав входил и нищий и беспокойный плебс, теснившийся в комнатах 4-5-этажных домов, собиравшийся на рынках, площадях, в трактирах, и бесчисленные мелкие ремесленники и торговцы из свободнорожденных плебеев, отпущенников, рабов, и богачи, жившие в обширных, окруженных садами особняках, снабженных паровым отоплением, водопроводами, банями, обслуживавшиеся сотнями рабов, ремесленниками, врачами, чтецами, библиотекарями, воспитателями детей. Плебс, утратив свое политическое значение, еще мог стать опасным, взбунтоваться при любой задержке с подвозом хлеба для раздач, особенно катастрофическом пожаре и т. п. Со времен гражданских войн в его среде ходили туманные пророчества, приписывавшиеся Сивиллам и предвещавшие какие-то коренные перемены, укоренялись культы разноплеменных богов, занесенных солдатами с Востока.

Формирующаяся империя была разнородна не только с точки зрения социально-экономических укладов, господствовавших в разных ее областях, но и с точки зрения как классовой, так и статусно-сословной структуры населения. В старых рабовладельческих и романизированных районах основными антагонистическими классами были рабы и их господа, отлично сознававшие, что рабы их ненавидят и при первом удобном случае убегут, убьют господ или поднимут восстание. Но достаточно многочисленным был и городской плебс, состоявший из более или менее состоятельных торговцев, ремесленников, мелких ростовщиков, наемных работников, а также крестьянство, частично расслаивавшееся, но продолжавшее составлять большинство населения. В областях с преобладанием доримских отношений были сильны противоречия между "принпепсами" и эксплуатируемыми ими зависимыми земледельцами, противоречия, на которых всегда умело играли римляне во всех ведшихся ими войнах. Сословия сенаторов и всадников хорошо известны нам из истории Рима, но можно полагать, что свои сословия имелись и в среде покоренных народов и что те, кто занимал там более высокое положение, не довольствуясь незначительными подачками римлян, стремились в какой-то мере с ними сравняться. Только расширив за их счет свою социальную базу в провинциях, Рим мог надеяться утвердить свое господство, достаточно скомпрометированное негибкой политикой сенатского правительства и грабежами, которыми отмечен последний период гражданских войн. С точки зрения статуса население делилось на римских граждан, "народ господ", пользовавшийся всеми свободами и привилегиями, которых в свое время добились для граждан плебеи; латинских граждан, сохранявшихся только в провинциальных городах латинского права, в общем не очень отличавшихся от римских граждан и получавших с семьями римское гражданство, если они отправляли в своем городе выборные магистратские должности; перегринов, к которым принадлежало огромное большинство провинциального населения. Они были гражданами своих городов на землях племенных и территориальных общин и жили по их законам, не пользуясь той защитой, которую законы Рима предоставляли римским гражданам (например, запрещение порабощения, запрещение подвергать гражданина телесным наказаниям, право его апелляции к народу в случае вынесения смертного приговора и т. п.); они не могли вступать с римскими гражданами в законный брак и наследовать их имущество. Самое низшее место среди свободнорожденных занимали дедитипии - довольно туманная категория, под которой понимались враги, сдавшиеся на милость победителя (т. е. Рима) без всяких условий и договоров. Они были лишены всех прав, например права составлять завещание, так как не входили в состав какой-либо общины, законами которой могли бы руководствоваться и защищаться. Кто именно из жителей римской державы относился к этой обездоленной категории, сказать трудно - возможно, то были сельские жители провинций, не приписанные ни к какому городу и принадлежавшие к племенам и народам, оказавшим в свое время особенно стойкое сопротивление римской агрессии. Различным был и статус провинциальных городов: римские колонии и муниципии, разница между которыми постепенно сгладилась; города, наделенные свободой и иммунитетом или только свободой; союзные города и наиболее многочисленные стипендиарные города.

Таково было состояние державы, которую предстояло как-то упорядочить и укрепить новому правительству.

1. ПРИНЦИПАТ АВГУСТА

Масштабы империи, неспособность сенатского правительства обеспечить управление державой, возраставшая роль армии все более и более склоняли самые различные слои общества к мысли о необходимости единоличного правления. Даже такой идеолог сената, как Цицерон, в своих политических трактатах отдавал предпочтение монархии и рисовал некую неопределенную фигуру призванного возглавить ее принцепса. В народе особенно популярны были предания о царях-народолюбцах, в первую очередь Сервии Туллии, погибшем от рук патрициев. Тот же плебс, организованный в армию, сражался за переход власти из рук сената в руки своего императора. Таким образом, установление единоличного правления Октавиана не было неожиданностью и не могло вызвать серьезного сопротивления.

Много споров, особенно среди западных историков, привыкших мыслить юридическими категориями, всегда вызывал вопрос о, так сказать, конституционных основах власти Октавиана. Известно, что в 27 г. до н. э., устроив дела на Востоке и возвратившись в Рим, Октавиан, соответственно подготовив почву, удалив из сената оппозиционные элементы и, оставив в сенате 600 человек вместо 1000, явился в сенат и заявил, что, поскольку гражданские войны окончены, он слагает с себя чрезвычайные полномочия триумвира и возвращает власть сенату и народу. Естественно, присутствовавшие на заседании умоляли Октавиана не покидать Рим в трудных обстоятельствах и продолжать им руководить. Отчасти тогда, а отчасти с течением времени ему были даны звания и привилегии, оформлявшие его статус. Как в свое время Цезарь, он включал в свое имя титул императора, что подчеркивало его непосредственную связь с войском. В течение ряда лет (9 раз подряд, а затем еще 7 раз) он был консулом. Ежегодно он облекался трибунской властью, которая не только давала ему право налагать вето на распоряжения магистратов, но и определяла его положение как главы и вождя плебса, осуществив его желание усилить власть народных трибунов, символизировавших власть и величие плебса. Соответственно, видимо, уже в это время был сформулирован тезис, согласно которому римский народ "перенес свою власть и величие" на императора. А из этого следовало, что нарушение верности ему есть столь же тяжелое преступление, каким было "оскорбление величества римского народа", т. е. измена родине. Как носитель трибунской власти и прерогатив римского народа, он становился и высшей судебной и апелляционной инстанцией: ни один римский гражданин не мог быть репрессирован без его санкции. Дарованный ему сенатом титул Августа, так же как слово "авгур", означало его особую близость к божеству, как а происхождение от обожествленного Цезаря (divi filius составляло часть его имени), и делало его власть сакральной. Когда в 12 г. до н. э. умер бывший триумвир Лепид, к Августу перешла должность великого понтифика, а с нею и верховный контроль над культом.

Во 2 г. до н. э. от имени сената и народа Август был назван "отцом отечества". В условиях Рима, когда pater familias (фамилию часто сравнивали с маленькой республикой, а республику, в свою очередь, с огромной фамилией) обладал абсолютной властью над всеми сочленами фамилии, это звание было не пустой почестью. Оно предполагало повиновение подданных, их благоговейное почтение. Оно подкрепляло те отношения, которые возникли в результате присяги, принесенной перед войной с Антонием Октавиану римскими гражданами Италии. Что представляла собой такая присяга, мы можем судить по клятве жителей города Ариция в Лузитании, принесенной в 37 г. Калигуле: "По чистой совести я клянусь быть врагом тех, о которых я узнаю, что они враги Гая Цезаря Германика, и если кто поставит под угрозу его или его благополучие, я не перестану преследовать того на суше и на море с оружием в руках в войне насмерть, пока он не понесет наказания, и я не буду предпочитать своих детей его благополучию, и тех, кто будет враждебен ему, буду считать своими врагами. Если я сознательно обманываю или обману, то пусть Юпитер Всеблагой Величайший, божественный Август и все остальные бессмертные боги лишат меня и моих детей родины, безопасности и всяческой удачи" (CIL, II, 172).

В знак особого признания заслуг Августа двери его дома на Палатине были украшены лаврами и венком, а в курии от имени сената и римского народа был установлен золотой щит с перечнем его добродетелей: virtus, dementia, iustitia, pietas (мужество, милосердие, справедливость, благочестие) (RGDA, ╖ 34). Общая сумма этих полномочий зафиксирована в так называемом lex de imperio Vespasiani (CIL, VI, 1232), в котором за Веспасианом признаются все те же права, которые имели его предшественники, начиная с Августа. Сюда входит право заключать по своему усмотрению любые союзы, созывать сенат, вносить и брать обратно любые предложения, ставить на голосование предложенные им законы, издававшиеся в форме сенатус-консультов, предлагать кандидатов в магистраты, за которых голоса будут подаваться в первую очередь и внеобычного порядка, поручать магистратам любое дело, расширять границы померия, делать по своему усмотрению все "из дел божеских и человеческих", что он сочтет необходимым для блага республики, будь то дела общественные или частные; не нести ответственности за свои действия (что было установлено специальными законами и плебисцитами); все сделанное по приказанию императора и им предписанное должно было считаться столь же законным и незыблемым, как если бы было совершено по приказу народа или плебса. Если же, напротив, кто-либо, руководствуясь этими установлениями, нарушит что-либо, предписанное прежними законами, рогациями, плебисцитами, сенатус-консультами, то никакой ответственности за это не несет, т. е. Август (и его преемники) мог в любом случае действовать по своему усмотрению и, став верховным правителем, не быть связанным никакими законами, что впоследствии было сформулировано в знаменитом тезисе: принцепс неподвластен законам - princeps legibus solutus est. Заменив собой римский народ, Август и последующие императоры унаследовали и его право верховной собственности на провинциальные земли, и, видимо, также право контроля над землями италийскими. Во всяком случае, уже Сенека в трактате "О благодеяниях" (VII, 4-6) не сомневается в том, что, хотя земля разделена между отдельными владельцами, в конечном счете она принадлежит императору, причем сопоставляет даже его права на земельные владения с правами господина на пекулий раба.

В качестве верховного главнокомандующего Август взял в свое ведение те провинции, в которых были размещены войска, и назначал туда наместников, командовавших легионами. Сенату и сенатским наместникам были выделены более романизованные, полностью замиренные провинции, в дела которых он, однако, тоже мог вмешиваться. В 5 г. н. э. для оплаты ветеранов, получавших при отставке 1200 сестерциев, был введен налог в 1/20 на наследство ив 1% на продажу и отпуск на волю рабов. Видимо, тогда же государственная казна была разделена на эрарий, остававшийся в ведении сената, чеканившего медную монету, и императорский фиск, куда поступали налоги, предназначенные для армии, подати с провинций и который чеканил золотую и серебряную монету.

Иногда Август брал на себя некие временные функции, например по обеспечению города зерном, функцию цензора. В RGDA (╖8) он сообщает, что трижды проверял состав сената и трижды производил перепись населения: в первый раз совместно с Агриппой, второй раз один, а третий раз с Тиберием. По первой переписи римских граждан оказалось 4063 тыс., по второй - 4233 тыс. и по третьей, произведенной через 42 года после первой,- 4937 тыс. Ценз при активном участии Агриппы, составившего карту империи и начавшего работу по составлению кадастров, проводился в провинциях и для выявления их ресурсов и суммы податей, которые обязаны были платить отдельные жители, городские и сельские общины.

При всей этой аккумуляции полномочий, делавшей из Августа несомненного монарха, он гордился тем, что превосходил всех только своим авторитетом (auctoritas), власти же у него было не больше, чем у его коллег по магистратурам (RGDA, ╖ 34) [+2]. Именно в этой auctoritas, носившей также некий сакральный оттенок, многие исследователи видели основу власти Августа; другие усматривали ее в его империуме, третьи - в трибунской власти. Спор этот в значительной мере схоластичен, так как те или иные полномочия властителей, юридическое оформление их статуса имеют гораздо меньшее значение, чем фактическая основа их господства,- материальная и моральная поддержка определенных, достаточно широких, экономически и социально сильных слоев общества и организация управления.

При Августе активно начинает развиваться бюрократический аппарат. Правда, при нем еще не было проведено четкое различие между его рабами и отпущенниками, составлявшими штат дворца, и должностными лицами общеимперской администрации, но все же уже намечалась определенная структура государственного аппарата, в который включались и различные должности, занимавшиеся членами высших сословий. Особое значение имела должность префекта Рима (из сенагоров), обязанного в первую очередь подавлять "мятежную чернь" и рабов с помощью трех подчиненных ему городских когорт стражи - vigiles, исполнявших полицейские функции, и должность префекта (из всадников) преторианцев, девяти когорт императорской гвардии (по 1000 солдат в каждой когорте), из которых три были размещены в Риме, остальные по италийским городам. Преторианцы получали более высокое жалованье (примерно втрое больше), чем легионеры, служили не 20-25, а 16 лет; из их числа нередко выходили центурионы легионов и префекты вспомогательных частей. Их привилегированное положение обеспечивало преданность императору. Так сформировалась сила, способная достаточно эффективно предотвращать нарушения порядка и законности, чего не было при сенаторском правлении. Вековая борьба сенаторов и всадников за участие в судах окончилась при Августе организацией четырех судейских декурий по 1000 человек в каждой и включавших сенаторов, всадников и плебеев с цензом в 200 тыс. сестерциев; для ведения процессов судьи из этих декурий назначались по жребию с правом тяжущихся отвести тех или иных из них.

Под достаточно жесткий контроль была поставлена армия, после того как в начале своего правления Август демобилизовал 300 тыс. ветеранов, потратив, по его словам, 600 млн. сестерциев на покупку для них земель в Италии и 260 млн. на покупку земли в провинциях и выведя колонии ветеранов в Африку, Сицилию, Македонию, Нарбонскую Галлию и восточные провинции (RGDA, ╖ 3, 16, 28). Как считают, он основал всего около 70 колоний, из них 28 в Италии [+3]. После демобилизации Август оставил 25 легионов, что составляло около 150 тыс. солдат, и какое-то, нам неизвестное, количество вспомогательных войск (auxilia), набиравшихся из перегринов пеших когорт и конных ал. Легионы были распределены по пограничным областям, основная их масса стояла на Рейне, на севере Испании, на Дунае. Легионер получал по 225 денариев в год, центурион - по 3750, иногда экстраординарные раздачи - донативы и землю при отставке.

Август, начинавший как солдатский вождь и удовлетворивший тех солдат, которые обеспечили ему власть, теперь не мог допустить, чтобы армия диктовала ему свои условия и тем более выдвигала своих претендентов на власть. Он ввел строжайшую дисциплину; когда солдаты не воевали, они были заняты на строительных работах по возведению укреплений, лагерей, прокладыванию дорог. Солдат не мог иметь законной семьи (судя по надписям, легионеры часто вступали в связь со своими отпущенницами), не мог приобретать собственность в той провинции, в которой служил. Зато Август ввел юридическое понятие "лагерного пекулия": все то, что солдат приобретал благодаря своей службе, принадлежало ему, а не его отцу, как всякое другое имущество, приобретенное сыном, состоявшим под властью отца. Свое новое отношение к армии Август подчеркивал, обращаясь к легионерам не как к "соратникам" (commilitiones - обычное обращение Цезаря), а как к "солдатам" (milites), и рекомендовал членам своей семьи придерживаться той же практики. Так, армия из наиболее опасного для спокойствия в государстве элемента должна была, по замыслу Августа, превратиться в послушное орудие укрепления нового режима.

На его укрепление и расширение социальной базы была направлена вся политика Августа, действовавшего в отличие от Цезаря, "раба обстоятельств", по выражению Цицерона, весьма планомерно и обдуманно.

Его талант политического деятеля, сказавшийся уже тогда, когда он шел к власти, проявился в полной мере теперь, когда он стал осуществлять цицероновский идеал concordia ordinum, однако не в узком его понимании, как согласие сенаторов и всадников, а как объединение всех социальных слоев империи, с тем чтобы каждый из них знал свое место и был им удовлетворен.

В этом плане основными, пожалуй, были два момента: отказ от политики террора времен проскрипций и аграрная политика. Прекращение террора (Сенека объяснял его "пресытившейся жестокостью") и обращение к старому лозунгу Цезаря clementia (милосердие) стали возможны, когда террор в общем достиг своей цели: сторонники Августа были удовлетворены, наиболее непримиримые противники истреблены, более умеренные перешли на сторону Августа, а тех, кто мог представлять реальную угрозу, уже не осталось. Поэтому clementia Августа уже не была чревата теми опасностями, что clementia Цезаря. Вместе с тем она подчеркивала и внедряла в общественное сознание идею наступления мира, мирного труда, уверенности в завтрашнем дне, спокойствия, заживления всех нанесенных смутами ран.

Аграрная политика должна была решить наиболее волновавший все сословия аграрный вопрос, составлявший одну из главных причин гражданских войн последнего века. При всех расхождениях между сенатом и плебсом и крупные, и мелкие землевладельцы хотели укрепления своих владельческих прав на землю и их эффективной защиты, что соответствовало и объективным потребностям сельского хозяйства на достигнутом им уровне. Возделывание игравших уже основную роль на виллах многолетних, требовавших значительных затрат и труда культур (виноград, оливки, плодовые деревья) было несовместимо с законами о переделах земли. В своих речах по поводу аграрного законопроекта Сервилия Рулла Цицерон неоднократно упоминает людей, владевших большими имениями, трепетавших при любом слухе о новом аграрном законе (lex agraria) и боявшихся вкладывать средства в улучшение своих хозяйств. А это противоречило исконному установлению civitas, согласно которому весь земельный фонд должен был быть обработан наилучшим образом для "общей пользы". Как раз небрежная обработка крупных имений была одним из главных аргументов тех, кто ратовал за аграрные законы.

В свою очередь, народ выступал за передел земли, но с тем чтобы полученные мелкими собственниками участки были надежно защищены от посягательств богатых соседей, действовавших прямым насилием или опутывавших бедняков долгами и превращавших их в кабальных людей, что тесно связывало аграрный вопрос с долговым. И на небольшом участке можно было нормально вести хозяйство, если владелец был уверен, что он его не лишится. Август в значительной мере удовлетворил эти требования. С одной стороны, конфискация земель проскрибированных, наделение ветеранов, вывод колоний способствовали в известной степени переделу земли в пользу мелких собственников, хотя крупное землевладение благодаря наделению большими имениями сторонников Августа не только не исчезло, но даже получило стимул к дальнейшему развитию. С другой стороны, собственность укреплялась, во-первых, тем обстоятельством, что народ, "перенеся свою власть и величество на императора", уже не мог принимать новые аграрные законы и распоряжение землей стало прерогативой императора, во-вторых, тем, что изданные им законы о публичном и частном насилии - De vi publica и De vi privata (Dig., 48, 6 и 7) - предусматривали суровые наказания за захват чужих домов и имений, а созданные Августом полицейские части и упорядочение суда могли обеспечить гораздо более эффективное соблюдение этих законов, чем то было возможно при прежнем режиме. И не случайно, как считают современные историки римского права, именно с начала Империи появляется новый термин права собственности на землю - dominium, по утверждению римских юристов, не совпадающий с термином possessio и даже не имеющий с ним ничего общего (Dig., 41, 2, 12). Таким образом, право собственника на землю юридически приравнивалось к праву господина - dommus - на раба.

Долговой вопрос был частично решен изданием закона о передаче имущества (Dig., 42, 3), повторявшего закон Петелия: должник, передавший свое имущество кредитору и присягнувший, что более ничего не имеет, не становился кабальным и сохранял все нажитое впоследствии. Можно полагать, что эти мероприятия Августа наряду с наступившим миром значительно стимулировали развитие сельского хозяйства, а также рост числа римских граждан.

Если аграрная политика Августа отвечала интересам разных слоев, то ряд его установлений касался только одного сословия. Сенаторское сословие, в которое входили и уцелевшие члены старых родов, и новые люди из сторонников Августа, оставалось первым в социальной иерархии. Из сенаторов назначались наместники провинций, легаты и трибуны легионов, префекты Рима. Сенаторы, минимальный имущественный ценз которых был установлен в миллион сестерциев, были крупнейшими землевладельцами, особенно те, кто был наиболее верным сторонником нового режима. Например, о богатстве семей Волузиев и Статилиев, давших нескольких консулов, мы можем судить по надписям из колумбариев их городских фамилий, насчитывавших по нескольку сотен рабов, а у Статилиев - и собственную стражу из германцев. Надписи рабов и отпущенников этих семей мы встречаем в разных частях Италии, где у них, видимо, были обширные владения. Любопытно, что среди этих рабов встречаются и межеватели земли, очевидно нарезавшие участки колонам, арендовавшим парцеллы в имениях.

Сенат пользовался почетом, и сам Август именовал себя "принцепсом", т. е. записанным первым в списках сенаторов (откуда и название "принципат", применяемое в современной науке к Ранней империи). Август оказывал сенату видимое уважение, выносил на его обсуждение некоторые дела, давая присутствующим высказаться до него, якобы не навязывая им своего мнения. На деле все наиболее важное решалось в созданном Августом совете (concilium principis), куда входили наиболее близкие ему люди - Агриппа, Меценат, его пасынки Друз и Тиберий и др. Сенат мог издавать законы, сенатус-консульты как бы по собственной инициативе, но фактически они были инспирированы принцепсом. Вместе с тем в отношении к сенаторскому сословию проявлялась и известная настороженность. Так, сенаторам был запрещен доступ в Египет, после его аннексии ставший личной собственностью императора и источником пополнения его казны. Ограничен был их выезд по личным делам в провинции и, как мы видели, право городов выбирать себе патронов из числа сенаторов. Время от времени среди них обнаруживалось недовольство. Было сделано несколько попыток организовать заговор против Августа, распускались порочившие его слухи, но он, верный своему новому принципу clementia и считая такого рода выступления неопасными, реагировал на них довольно мягко. Так, по словам Сенеки (О благодеянии, I, 9), узнав о намерении Цинны убить его и захватить власть, Август только спросил его, как он намеревался управлять государством, когда не способен управлять даже собственным домом и недавно в домашнем суде был побежден своим же отпущенником. Но против возможных организованных мятежей были направлены упомянутые законы De vi publica и De vi privata, в первую очередь имевшие в виду людей, которые могут, вооружив своих рабов и свободных, поднять восстание.

Всадники, минимальный ценз которых равнялся теперь 400 тыс. сестерциев, были несколько ограничены в своих финансовых операциях, так как откуп налогов в императорских провинциях стал постепенно заменяться сбором их императорскими уполномоченными. Однако поле их деятельности было еще достаточно широким и в деловой жизни, и в армии, где они обычно составляли средний командный состав, и в начавшем формироваться административном аппарате. Высшими постами, которые могли занимать всадники, были должности префекта Египта и префекта преторианской гвардии, что говорит об особом доверии Августа к этому сословию. Всадническое достоинство могли получать наиболее видные люди в городах, отличившиеся центурионы, дважды прошедшие примипилат (т. е. дважды бывшие старшими центурионами легиона).

Беднейшие плебеи (150-200 тыс.) по-прежнему получали бесплатно зерно, а также экстраординарные раздачи. По словам Августа, он согласно завещанию Цезаря раздал каждому плебею по 300 сестерциев, затем от своего имени из военной добычи - по 400 (три раза) и дважды по 60 денариев на человека (RGDA, ╖ 15). Большие строительные работы, проводившиеся Августом и Агриппой, давали заработок немалому числу людей. Закон об анноне (Dig., 48, 12) строго карал за спекуляцию продовольствием, в первую очередь зерном, и за превышение установленных на него цен. Специально назначенные дуумвиры по анноне ведали бесперебойным снабжением Рима зерном. На защиту плебеев были направлены законы, каравшие магистратов и судей, бравших взятки, а также расхитителей сумм, предназначенных на общественные и культовые нужды, т. е., видимо, на предназначенные для народа зрелища, о которых Август и его близкие заботились неуклонно. Плебеям было снова дозволено, правда лишь с разрешения правительства, образовывать соседские и профессиональные коллегии, поквартальные коллегии культа Ларов, вопрос о которых так остро стоял со времени трибуната Клодия. Возможно, Август предоставил некоторые привилегии профессиональным коллегиям. Так, в составленном при нем уставе коллегии сукновалов запрещалось кому то бы ни было, к ней не принадлежащему, устраивать от имени коллегии яму для добычи валяльной глины (CIL, VI, 10298).

Муниципальные землевладельцы Италии были довольны как наступившим миром, так и укреплением своих владельческих прав на землю и рабов. В отношении последних Август положил начало новой, отличной от прежних времен политике, затем продолженной и развитой его преемниками. Предшествующие события показали, что одной только власти pater familias уже недостаточно для удержания рабов в повиновении и что господствовавший в предыдущие века принцип невмешательства правительства во внутрифамильные отношения изжил себя и грозил многими опасностями господствующему классу. В его интересах было и устрашение рабов, и некоторое ограничение злоупотреблений господами своей властью, дабы не доводить рабов до полного отчаяния. Август, хотя он всегда демонстративно подчеркивал свое уважение к правам господ, принял меры в обоих этих направлениях. По его инициативе был издан знаменитый Силанианский сенатус-консульт, согласно которому в случае убийства господина все рабы, находившиеся с ним под одной кровлей или на расстоянии окрика и не пришедшие ему на помощь, предавались пытке и казни. Завещание покойного до казни не вскрывалось, чтобы наследник, не желая терять завещанных ему рабов, не попытался их спасти. Помогший членам этой фамилии бежать карался как за убийство, выдавший же беглецов получал награду из средств наследника, а если тот был слишком беден - из казны государства. Вместе с тем, судя по сочинениям современника Августа юриста Лабеона, Август привлекал к ответственности "превысивших меру" в допросах рабов под пыткой и в специальном эдикте оговорил, что пытать рабов можно лишь в крайних случаях. Он же писал, что нельзя считать беглыми тех рабов, которые, терпя слишком жестокое обращение, приходят просить, чтобы их продали более человечным хозяевам, так как они делают это с дозволения государства. Сам Август, как пишет Светоний, подавая пример, милостиво относился к своим рабам, а когда рабы убили скаредного и жестокого Гостия Квадра, Август счел его недостойным отмщения и, по словам Сенеки, "только что не сказал открыто", что Квадр был убит по справедливости. Особенно примечательно, что в отличие от древнего закона Аквилия, по которому господин отвечал за все действия своих не смевших его ослушаться рабов, теперь было признано, что раб не во всем может слушаться своего господина, например если господин прикажет ему совершить кражу или убить человека (Dig., 44, 7, 20), а при нарушении законов De vi publica и De vi privata отвечал не только инициатор преступления, но и участвовавшие в нем его рабы. Волю господина начал заменять закон государства, и были сделаны первые шаги по превращению их из подданных только pater familias в подданных императора.

В своем хозяйстве Август, Ливия, а затем и Тиберий стали организовывать коллегии из рабов и отпущенников с выборными жрецами, магистрами, министрами, что создавало для них некую видимость самоуправления. По такому же образцу стали создаваться коллегии в домах и имениях приближенных Августа, как мы видим по надписям из колумбариев Волузиев и Статилиев. Законы Элия - Сентия и Фуфия - Каниния регулировали отпуск на волю рабов: нормировалось число отпускаемых по завещанию рабов в зависимости от численности фамилии и возраста отпускавшего (20 лет) и отпускаемого (30 лет). Раб, которого господин за какую-то вину заковал, заклеймил, подверг пытке, будучи отпущен, становился дедитицием и не мог проживать в Риме или там, где находился император. Все это имело целью не допустить притока в ряды плебса "неблагонадежных элементов" и сократить число претендентов на государственные раздачи.

Вместе с тем не дозволялось возвращать в рабство отпущенных рабов, патронам запрещалось требовать с отпущенников не только отработок, но и платежей, сокращены были отработки отпущенников, имевших более двух детей. Если патрон не кормил бедного отпущенника, он лишался всего, чем был ему обязан. Не только рабам, но и отпущенникам была запрещена служба в армии. Когда пришлось призвать отпущенников после поражения Вара в Германии и во время панноно-далматского восстания, из них были составлены особые части, не смешивавшиеся с остальными. Из отпущенников набирались только когорты городской стражи, обязанные тушить пожары и несшие некоторые полицейские функции, а также матросы. Зато собственным отпущенникам Август открыл широкие пути к продвижению в административном аппарате и дружески принимал образованных отпущенников, которых было немало. Он первый ввел обычай давать наиболее богатым и видным отпущенникам "право кольца" - носить золотое кольцо, обычно служившее отличием всаднического сословия, что избавляло их от всех обязанностей относительно патрона, кроме обязательства завещать ему установленную часть наследства. Он же позволил дочерям либертинов становиться весталками. Таким образом, и в данном случае, неуклонно подавляя "мятежный дух", Август старался привлечь наиболее состоятельные и лояльные элементы также из числа несвободнорожденных.

Более всего выиграли от установления империи те слои мелких и средних провинциальных землевладельцев на территориях городов, которые во время гражданских войн поддерживали сначала Цезаря, а затем Октавиаиа. Галлия, Испания, Африка, Сицилия и Сардиния, так же как Италия перед войной с Антонием, принесли ему присягу. Его избирали патроном не только многие города, но и еще только начинавшие конституироваться в города племена, как, например, посвятившие Августу как патрону надписи нантуаты и седуны из Нарбонекой Галлии (CIL, XII, 136, 145). После длительной (26-19 гг. до н. э.) и тяжелой войны Агриппа покорил племена астуров и кантабров, завершив длившееся 200 лет завоевание Испании и присоединив новые богатейшие месторождения серебра, золота, железа и других металлов. Подчинены были и альпийские племена, что обеспечивало безопасность Северной Италии и открывало через вновь образованные провиннции Рецию и Норик более прямой путь к Дунаю. Префектом над 14 племенными общинами был назначен получивший римское гражданство сын царя Донна М. Юлий Котий, что, видимо, должно было примирить эти племена с римским господством. Со стратегическими целями была основана колония Августа Претория, к которой в качестве incolae было приписано племя салассов, посвятившее надпись Августу как своему патрону (Dessau, 6753).

Провинциям была придана новая организация. Испания была разделена на Бетику, Лузитанию и Тарраконскую провинции, Галлия - на Лугдунскую Галлию, Аквитанию и Бельгику. Провинции подразделялись на civitates, населенные одним большим или несколькими мелкими объединенными племенами с городским центром. На смену некоторым старым туземным укрепленным городам пришли новые, например Бибракта, вместо которой был как столица эдуев выстроен Августодун, вместо Аварика - Битурига, вместо Герговии у арвернов - Августонемет. Кроме того, были основаны колонии Августобона трикассиев, Аквы Августовы тарбеллов и др. В Лугдуне был сооружен алтарь Рима и Августа, где ежегодно собирались представители трех Галлий для жертвоприношений. Первым жрецом здесь стал эдуй Г. Юлий Веркондаридубн.

Получавшие римское гражданство "принцепсы" начали заменять старые формы управления городами новыми, соответствующими римским. Так, в Медиолане Сантонов в Аквитании некий галл Юлий, сын Риковериуга, фламин Рима и Августа, был и квестором города, и вергобретом (одна из местных магистратур).

Много колоний было основано в Испании. Важнейшими из них были Астурика Августа, центр рудников, укрепленный, как и другая колония, Лукус Августа, против астуров, Цезаравгуста на р. Эбро, заменившая туземную Сальдубу, Бракара Августа, тоже важный металлургический центр, Клуния, Эмерита Августа в Лузитании, Пакс Юлия, Норба Цезариана. В Нарбонской Галлии были основаны 12 колоний. При активном участии Агриппы в провинциях проводились новые дороги, имевшие в основном стратегическое назначение, но вместе с тем, связывая отдельные провинции и их районы, способствовавшие оживлению торговых связей между Италией и провинциями и между самими провинциями. Видимо, какие-то новые привилегии получили и старые римские города, в связи с чем, например, в Нарбонской Галлии именем Августа были названы такие прежние колонии, как Юлия Апта, Аквы Секстиевы, Немаус, Араузион, Арелата. Именем Ливии был назван колонизованный еще греками Гланум.

Развитию экономики способствовало упорядочение налогообложения. Так, Галлия должна была платить 1/40 своих доходов, не считая того, что платили арендаторы городской земли. Все же проведение ценза, согласно которому устанавливался налог, вызывало недовольство. В Бельгике и других частях Галлии вспыхивали мятежи в 31-29, 28-27, 16 гг. до н. э., видимо, в связи с проведением ценза. В значительной мере положением в Галлии определялась политика Августа на рейнской границе империи. С одной стороны, Галлию надо было укрепить против возможного вторжения германских племен, с другой - лишить мятежников надежды на союз с этими племенами. Август и его приближенные действовали дипломатическими методами: переселили, наделив землями, на левый берег Рейна убиев, трибоков, сигамбров. В цари маркоманнам был дан воспитанный при дворе Августа Маробод; увеличена была территория племени хаттов и гермундуров, союзных племен. В устье Рейна осели батавы и каннинефаты. Большая часть племен свевского союза стали клиентами империи. С другой стороны, укреплялась граница по Рейну, сооружались большие лагеря легионов и вспомогательных частей. Как центр тревиров была основана Augusta Treverorum (совр. Трир; имела ли она статус колонии - неизвестно), у убиев - Ara Ubiorum. Все же набеги германцев не прекращались, и в 12 г. до н. э. под командой пасынка Августа Друза было предпринято большое наступление за Рейн. Римские войска продвинулись вплоть до Эльбы, но закрепиться там им не удалось, и дальнейшее продвижение прекратилось со смертью Друза. Продолжались лишь сравнительно незначительные столкновения, между прочим, с боями, к которым бежали галлы, недовольные проводимым цензом, с каннинефатами, бруктерами, херусками. В то же время Маробод, подчинив лугиев, семнонов, лангобардов, создал кельто-германское царство, которое могло стать опасным для Рима; Тиберий уже готовился начать против него кампанию, но вспыхнувшее панноно-далматское восстание заставило римлян договориться с Марободом.

С германскими "принцепсами" за Рейном римляне пытались проводить ту же политику, что и в провинциях, наделяя их римским гражданством, зачисляя в армию в качестве командиров вспомогательных частей, состоявших из их соплеменников. Однако здесь эта политика потерпела неудачу. Германцы были еще слишком слабо дифференцированы в социальном отношении, чтобы среди них могла сложиться сильная аристократическая проримская партия, готовая признать власть Рима и опереться на нее в борьбе с простым народом. Римляне могли рассчитывать только на поддержку отдельных "принцепсов", враждовавших между собой, но ее оказалось недостаточно. В 9 г. до н. э., недовольные римским проникновением, требованием податей и рекрутов, херуски восстали под предводительством Арминия и нанесли римлянам сокрушительное поражение в Тевтобургском лесу. Погибли два легиона и их командир Квинтилий Вар. Дальнейшее продвижение за Рейн стало временно невозможным, и Август в своем завещании рекомендовал римлянам воздерживаться от расширения границ империи, которые и без того уже стало трудно оборонять. Лозунгом его был мир. Все же благодаря прежним победам и особенно договору с Парфией, по которому Риму были возвращены трофеи, захваченные после гибели Красса, Август мог слыть и за продолжателя тех, кто создал мощь и славу Рима.

* * *

Вся политика Августа нуждалась в соответственном идеологическом оформлении, что он прекрасно понимал чутьем крупнейшего политического деятеля и действовал в этом направлении с помощью Мецената, Азиния Поллиона и других своих приближенных. В значительной мере их задача облегчалась несомненной популярностью Августа как правителя, давшего, наконец, успокоение после гражданских войн.

Основными лозунгами Августа были: восстановление республики и "нравов предков", прекращение войн и смут, наступление "золотого века" и процветания. Часто считают, что "восстановление республики" было сознательной ложью, имевшей целью скрыть монархическую сущность режима. Но это неверно, поскольку римляне отнюдь не связывали со словом "республика" то представление, которое связываем с ним мы. Республика, например, с точки зрения Цицерона, не расходившейся с общепринятой, означала res populi - дело или достояние народа, т. е такую форму человеческого общежития, которая регулировалась законами, направленными на пользу всего гражданского коллектива, обязанного повиноваться законам и трудиться для общего блага. А подобное общественное устройство было для того же Цицерона совместимо и с демократией, и с аристократией, и с монархией, если только они не вырождались в беззаконную и своекорыстную охлократию, олигархию, тиранию. Поэтому Август, став единоличным правителем, но, по общепринятому мнению, избавив римский народ от тирании предшествующих времен, обеспечив законность и порядок "ко всеобщему благу", мог, никого не шокируя противоречием между словом и делом, говорить о восстановлении "свободной республики". А чтобы подчеркнуть, что то была дорогая сердцу каждого римлянина, к какому бы направлению он ни принадлежал, "республика предков", он тщательно заботился о восстановлении "добрых нравов" (его знаменитые законы против прелюбодеяний, укреплявшие власть отца и мужа для охраны нравственности дочерей и жен, законы против безбрачия и привилегии многодетным семьям), реставрировал полузабытые религиозные обряды, жреческие коллегии, старинные храмы. Он поощрял любовь к старине, когда жены сами ткали тоги мужьям, фамилию связывала pietas, римские граждане гордились своим положением властелинов мира. Отсюда его предписания носить всем римлянам тогу, осуждение иноземных культов и более скупое, чем при Цезаре, дарование римского гражданства.

Однако, хотя реставраторская политика Августа встречала горячую поддержку в самых широких слоях населения, блестящий расцвет культуры в годы его правления (время принципата Августа недаром считают "золотым веком" римской культуры) обусловливался не только ею. То была эпоха, когда нашел свое завершение издавна шедший синтез римских и греческих (классических и эллинистических) элементов культуры. Римские ценности, римская религия, предания о доблести "предков", миф о предназначенной Риму богами и судьбой власти над миром не только были живы, но теперь всячески подчеркивались, были одной из основных тем всех тогдашних деятелей культуры. Но под влиянием освоения и переработки эллинского наследия не только высокого совершенства достигли формы в поэзии, прозе, искусстве, но эллинская философия, мифология, наука стали органической частью культуры уже не чисто римской и не чисто греческой, а той теперь окончательно сформировавшейся общеантичной культуры, которая, постепенно распространяясь по провинциям, вошла затем как существенный компонент в состав культур различных эпох европейской истории.

Уже не как нечто чужое, заимствованное, а как свое, близкое и понятное воспринимались образы греческих мифов, на сюжеты которых писали стихи поэты и рисовали картины художники. Прежде чуждая римлянам, но развивавшаяся в эпоху эллинизма под воздействием платонизма и пифагореизма вера в бессмертие души, загробное воздаяние, переселение душ стала общераспространенной и вскоре стала определять этические представления населения империи. Стоические и эпикурейские положения в упрощенной форме были теперь общим достоянием и включались во вновь оживленную римскую систему ценностей. Само собой разумеющейся для людей разных профессий и статусов стала необходимость образования, знакомство с астрономией, математикой, философией, римской и греческой литературой. Еще Варрон считал, что вилик должен быть не только грамотным и разбираться в сельском хозяйстве, но иметь некоторые сведения по астрономии, медицине, ветеринарии. Современник Августа архитектор Витрувий требовал от строителя знаний, не только нужных для его специальности, но и в области философии, астрономии, мифологии, медицины. Протест против греческой науки, дававшей себя знать при "предках", отошел в далекое прошлое.

Идеология принципата Августа стимулировала синтез греческой и римской концепции мирового космического процесса, теперь приведенного во взаимосвязь с историей Рима и ролью в ней Августа. Идея непрерывного, восходящего развития Рима от маленького городка на Тибре до властелина мира, развития, предначертанного богами и судьбой, гарантирующих Риму вечное величие (отсюда лозунг "вечного Рима"), сочеталась с эллинским учением о смене веков и периодическом обновлении космоса, наступлении в очищенном мире нового "золотого века". Такое обновление, согласно официальной версии, принес миру и Риму Август, благодаря его добродетелям, его божественному происхождению от Анхиза и Венеры, его изначально предопределенной судьбе. Его правление - завершение старой эры и наступление новой для всей римской общины, отныне и вечно господствующей над всем "кругом земель", благодетельствующей покоренные народы, "милуя кротких и подавляя надменных", по знаменитому выражению Вергилия. Так, "римский миф", обогащенный новыми идеями, сливался с "мифом Августа". "Вечный Рим" и "непобедимый император" стали с этих пор краеугольным камнем официальной идеологии империи. Все эти мотивы так или иначе отразились в творчестве современников Августа.

Литературой тогда занимались все образованные люди, начиная с самого Августа, пытавшегося написать трагедию об Аяксе и к концу жизни составившего перечень своих деяний и заслуг перед римскими гражданами, выгравированный на бронзовых таблицах и размещенный в разных городах. Деятели культуры были уроженцами всех италийских и отчасти провинциальных городов: Корнелий Галл и Трог Помпей происходили из Нарбонской Галлии, Сенека Старший - из Испании, Диодор - из Сицилии, Дионисий - из Галикарнасса. Многие, особенно из грамматиков и риторов, были отпущенными на волю рабами провинциального происхождения. В "Искусстве поэзии" Гораций писал, что теперь все горят желанием сочинять стихи. Самых талантливых поэтов объединяли в своих кружках Меценат, Азиний Поллион, Мессала. Сам Август читал их произведения еще до опубликования.

Поэтическое творчество, во II в. до н. э. бывшее уделом плебеев и перегринов, а накануне падения республики предназначавшееся кружком "неотериков" для избранных интеллектуалов, теперь стало занятием уважаемым и популярным среди самой широкой публики. Содержание поэтических произведений, как и их форма, было очень разнообразным. Они включали и любовные стихи, и сатиру, и темы, непосредственно связанные с политической и социальной пропагандой Августа.

По единодушному мнению современников и потомков, величайшим поэтом Рима был Вергилий (70-21 до н. э.). Уроженец Мантуи, он лишился своего имения во время конфискаций земель для ветеранов, но затем получил другое от Октавиана, обратившего внимание на первое прославившее Вергилия сочинение - сборник "Эклоги", написанный под влиянием эллинистической буколической поэзии. Он посвящен в основном любовным переживаниям пастухов и пастушек, со множеством идиллических картин сельской жизни, обрядов, любовной магии. Но уже в этом сборнике Вергилий дает понять свою преданность Октавиану как благодетельному божеству. Особенно знаменита его IV "Эклога" с пророчеством о рождении ребенка, которому суждено принести людям "золотой век". Кого подразумевал Вергилий, осталось неизвестным как его античным, так и современным комментаторам. Христиане относили его пророчество к Иисусу, что сделало его особенно среди них популярным. По совету Мецената, в кружок которого он вошел в 37 г. до н. э., Вергилий начал писать законченную к 30 г. поэму о сельском хозяйстве "Георгики", созвучную стараниям Октавиана возродить пострадавшее от гражданских войн земледелие. Наряду с конкретными советами по выращиванию зерновых, винограда, оливок, фруктовых деревьев, разведению скота и пчел в поэме содержится много исполненных высокой поэзии описаний природы Италии, ее обычаев, выдержанное в эпикурейских тонах прославление простой сельской жизни и в соответствии с римской традицией - крестьянского труда и счастья, даваемого исследованием законов природы. В век Сатурна, говорит Вергилий, природа все сама давала людям, они жили беззаботно, в невинности и неведении. Но Юпитер пожелал, чтобы люди, вынужденные в его век трудиться, научились мыслить и изобретать. "Все побеждает труд",- заключает он. Самым великим созданием Вергилия была его поэма "Энеида" о странствованиях Энея, ушедшего из горящей Трои с отцом Анхизом и сыном Юлом (предком рода Юлиев, возводивших, таким образом, свою родословную к матери Энея Венере). Попав в Карфаген, он стал возлюбленным его царицы Дидоны, но Юпитер приказал ему оставить ее (разрыв Энея с Дидоной, покончившей с собой, предзнаменовал вражду Карфагена и Рима) и плыть в Италию, где ему суждено после многих бедствий, трудов, сражений жениться на дочери царя латинов Лавинии, соединить в один народ троянцев и латинов и стать предком основателей Рима. Повествуя о судьбе Энея, Вергилий делает подробные экскурсы в мифическую историю италийских племен, их богов и героев, что особенно поднимало ее значение в глазах всех почитателей римской старины и самого Августа. Вместе с тем Вергилий излагает свои философские воззрения.

Вергилий был сторонником концепции мирового духа, искорки которого, воплощаясь, становятся душами людей, переходящими из одного тела в другое в соответствии со своими заслугами и степенью посмертного очищения. Жестокие мучения в загробном мире терпят души тех, кто возбуждал нечестивые гражданские войны, кто предал родину тиранам, кто нарушал древнюю pietas. Напротив, в полях блаженных пребывают души тех, кто погиб за родину, кто своим искусством и знаниями служил её благу. Спустившись в загробное царство, Эней видит тех, кому предназначено стать героями Рима, и самого великого из них - Августа. В "Энеиде" особенно отразилось свойственное и прежним римским авторам отношение к прошлому Рима как к залогу его великого настоящего. Эней прошел через все испытания, потому что ему предстояло по воле Юпитера стать предком основателя Рима Ромула и спасителя Рима - Августа. Герои Вергилия так же тверды, мужественны и верны Риму, как герои старых римских преданий. Но их образы усложняются: служа Риму, они служат всему человечеству, повинуются правящему космосом закону и познают его тайны. В этом известное сходство их с образом Сципиона у Цицерона. Но для последнего Сципион - пример, которому должны следовать все дорожащие величием Рима, для Вергилия кульминационный пункт его истории уже достигнут при Августе, и она для него уже по существу завершена.

"Энеида" пользовалась необычайной популярностью. Ее комментировали, по ней гадали, отрывки из нее приводили авторы эпитафий, их выцарапывали на стенах. Популярность "Энеиды", несомненно, способствовала распространению не только официальной идеологии Августа, но и прежде совершенно чуждой широким массам римлян идеи космической родины души, ее бессмертия и загробного воздаяния за пороки и добродетели, что сыграло огромную роль.

О победах и величии Августа писали и другие поэты. Но вместе с тем они посвящали свои произведения и другим темам, доведя до совершенства все стили и жанры. Много появлялось любовных стихов. Их авторы - Овидий, Тибулл, Пропорций - благодаря изяществу их стихов и разнообразию сюжетов пользовались большим успехом. Особенно надо выделить "Героиды" и "Метаморфозы" Овидия, прилагавшего любовную тематику к обработке мифов, и его "Искусство любви", остроумное подражание дидактическим поэмам с наставлениями, как выбрать и удержать любовника или любовницу, обмануть мужа, утешиться в случае измены. По слухам, именно за эту поэму Август, увидя в ней насмешку над своим брачным законодательством, сослал Овидия в страну гетов, откуда тот писал в Рим грустные послания - "Тристии", надеясь на прощение, но так его и не дождавшись, умер в изгнании.

Овидий (43 до н. э. - 18 н. э.), не заставший уже гражданских войн и не знавший той жажды умиротворения, которая обусловливала у его старших современников особое восхищение Августом, вращавшийся в кругу "золотой молодежи", которая тяготилась брачным законодательством Августа и требуемой им строгой моралью, значительно меньше, чем другие поэты, уделял внимание политическим мотивам. Правда, "Метаморфозы" он завершил превращением души Цезаря в звезду, но восхваления Августа как милосердного бога в основном содержатся в его "Тристиях" вместе с мольбой о прощении. В более ранних произведениях этот мотив почти отсутствует. Но зато Овидий отдал должное интересу к римской религии, написав (неоконченную) поэму "Фасты" о праздниках римского календаря. В ней римские божества легко отождествляются с греческими (говоря о боге Янусе, поэт выражает некоторое недоумение, поскольку аналогичного бога в Греции не было), греческие мифы переносятся на римскую почву, сведения о древних ритуалах перемежаются со сценами любовных игр между богами и нимфами. Благоговейное отношение к римской традиции, характерное для Вергилия, стушевывается, но сохраняется умиление простыми сельскими праздниками в честь древних крестьянских божеств.

Овидий прекрасно знал не только греческую поэзию, но и греческую науку и философию. В подражание Арату он написал (не дошедшую до нас) поэму о небесных явлениях; в "Метаморфозы" он вставил длинное изложение философии Пифагора и теорию смены веков.

По мнению некоторых современных исследователей, творчество Овидия знаменовало начало перехода от поэзии "золотого века" к более поздней римской поэзии.

По оценке современников, вторым после Вергилия поэтом был Гораций (65-8 гг. до н. э.), введенный Вергилием в кружок Мецената. Гораций писал и о любви, но он был гораздо более глубоким мыслителем, чем его коллеги, и его стихи сочетают совершенство формы с философскими раздумиями и меткими наблюдениями над нравами современников. Отчасти Горацию был близок эпикурейский идеал жизни вдали от суеты, в сельском уединении, без мыслей о будущем, о быстротечности жизни. Досуг и независимость, скромный праздник в кругу сельских рабов, маленькая пирушка по случаю встречи со старым другом - вот что дороже богатства, знатности, высокого положения и всех связанных с ними забот и унижений. Лучше всего держаться золотой середины и ни к чему не стремиться, ведь заботы будут следовать за нами повсюду, и нигде человек не уйдет от самого себя, а поднявшись высоко, станет вызывать зависть и ненависть. Из стоицизма он заимствует призыв искать счастья в добродетели, которая не ищет одобрения и довольствуется сама собой. Пусть рушится Вселенная, осколки ее могут задеть, но не сбить с пути мудрого и добродетельного человека.

Вместе с тем Гораций не может не видеть противоречий в самом себе и в окружающем мире. Он призывает к умеренности, незаметности, независимости и вместе с тем добивается признания и славы, волнуется, не получив от Мецената приглашения на обед. Восхваляя древнюю простоту, люди уже не могут к ней вернуться: роскошь безвозвратно убила старые добрые нравы. Мы хуже наших отцов, а наши дети будут хуже нас, люди стали слишком смелы и требовательны, для них нет уже узды и предела. Но если бы люди держались только за старое, не было бы прогресса, теперь заметного на каждом шагу, так что уже невозможно вернуться от Рима Августа к Риму Ромула или даже Катона.

Гораций, сам сын небогатого вольноотпущенника, иногда страдавший от косых взглядов "светских снобов", вместе с тем подчеркивал, что хочет творить для избранных, а не для толпы, способной предпочесть ему гладиаторов и дрессированных медведей. Но притом он высоко ценил миссию поэта. Поэты, писал он в "Искусстве поэзии", некогда смягчали грубые нравы первобытных людей, в стихах были составлены первые законы. Покоренная Греция покорила сурового победителя, внеся искусство в сельский Лаций. Здесь оно прошло долгий путь, и теперь римские поэты не только сравнялись с греками, но кое в чем и превзошли их. Форма стиха важна и требует большого труда, но главное в поэзии - сочетать приятное с полезным: и развлекать, и поучать. Поэт не смеет довольствоваться мелкими и средними достижениями: если во всех иных делах посредственность может быть и полезной, и уважаемой, то в поэзии ее не терпят ни боги, ни люди, ни книгопродавцы. Не достигший первого места неизбежно скатывается на последнее. Совершенство требует сочетания таланта и культуры. Поэт должен изучать философию, дабы знать сущность вещей, знать, каков его долг перед родиной, семьей, друзьями, каковы права и обязанности консула, сенатора, патрона, отца. Главное же, он должен изучать человеческую природу, дабы каждый его персонаж действовал и говорил соответственно своему характеру, возрасту, положению. Так вслед за Цицероном Гораций утверждал принцип реалистического отображения действительности и психологии людей в их обыденной жизни.

В творчестве Горация очень ярко отражены противоречия культуры и идеологии эпохи Августа: преклонение перед Римом и Августом, признание долга им служить и призыв к уходу от общественной жизни; известная усталость от городской цивилизации и неспособность без нее обходиться; почитание "предков" и сознание неизбежности движения вперед; прославление эпикурейских и стоических добродетелей и отсутствие истинного понимания цели, которой они должны служить. Однако все эти противоречия сказались в основном при преемниках Августа. Сам же он делал все возможное, чтобы официальная пропаганда была достаточно эффективна. Она поддерживалась и торжественными празднествами, из которых особенно пышно были проведены секулярные игры "на благо Августа и народа". Эти игры начиная с 249 г. до н. э. справлялись каждые 100 (или 110) лет с ночными жертвоприношениями подземным богам для очищения народа и отвращения всякого зла. В 17 г. до н. э. Август торжественно справил их в ознаменование наступления нового века. Знаток сакрального права юрист Атей Капитон разработал ритуал праздника: жертвоприношения в течение трех дней и трех ночей хтоническим богам, Юпитеру и Юноне, и покровителям Августа, Аполлону и Диане, игры на Марсовом поле, торжественные процессии юношей и девушек. Для них Гораций написал свой знаменитый "Секулярный гимн". Как считают некоторые современные историки, в гимне и самом ритуале праздника особенно ярко проявилось сочетание идей римской традиционной религии - обряды очищения и плодородия, направленные на увековечение римской общины, - с аполлоновской религией обновления, конца старого периода истории и наступления нового, принесенного Августом, и с религией Капитолия, увековечивавшей власть Рима. В гимне Гораций обращается ко всем богам, моля их, чтобы солнце никогда не увидело ничего более великого, чем Рим, чтобы Август правил всеми народами, и благодарил их за дарованное Риму счастье, за то, что на землю вернулись мир, честь, доблесть, скромность.

Прославлению и укреплению нового режима служили также архитектура и искусство. Август ставил себе в заслугу, что, застав Рим кирпичным, оставил его мраморным. Он выстроил на Палатине дворцовый комплекс, включавший, помимо дворца, храм Аполлона и святилище Весты. Здесь теперь хранились Сивиллины книги и главные святыни Рима. При храме Аполлона была основана Августом первая в Риме публичная библиотека, где хранились книги и организовывались выступления поэтов, писателей, ораторов. По инициативе Августа были реставрированы 82 храма. К форуму Цезаря был присоединен форум Августа с главным его сооружением - храмом Марса Ультора (Мстителя). Форум окружала стена высотой 30 метров, в нишах которой были помещены статуи знаменитых римских героев прошлого с повествовавшими об их деяниях надписями на цоколях. В украшении Рима участвовали и члены семьи Августа. Марцелл выстроил театр, Агриппа - театр, термы, водопровод, подводивший воду к общественным фонтанам и домам богатых людей, и знаменитый Пантеон - "храм всех богов". Огромные размеры приобретали дома ("инсулы") знати. В них, помимо комнат господ, размещались жилища сотен их слуг, кухни, бани, ремесленные мастерские. В подвалах были устройства для отопления комнат и бань горячим паром. Инсулы окружали парки, художественно оформлявшиеся специально обученными садовниками, занимавшими высокое место в рабской иерархии.

Архитектура достигла больших успехов. Благодаря усовершенствованию сооружения стен из бетона стены становились несущей конструкцией для кровель; применявшиеся с этой целью греками архитрав, фриз и карниз, составлявшие в совокупности антаблемент, превратились в элемент декора, так же как и в ряде случаев колонны. В многоэтажных зданиях к стене нижнего этажа пристраивались более тяжелые колонны дорического и тосканского ордера, к стенам верхних этажей более легкие, коринфского и ионического ордера, что создавало впечатление облегченности сооружения. Так как стены представляли теперь собой большую ровную поверхность, появилась возможность украшать их фресками. Такие стенные росписи известны из домов в Помпеях. Центральное место занимали картины на мифологические, культовые, бытовые сюжеты, любовные сцены, пейзажи - виды садов, сельских вилл и т. п. Иногда пейзажи рисовались так, что создавалась иллюзия ландшафта, продолжающего комнату на открытом воздухе. В других случаях фигуры помещались на черном или красном фоне. Краски преобладали зеленовато-голубые и фиолетовые. Помимо центральной картины, на стенах изображались колонны, перистили, цветочные гирлянды, маски, вазы, оружие; стены отделывались под алебастр, порфир.

Освоив конструкцию арок, сводов, куполов, римляне могли строить большие общественные сооружения, значительно превосходившие греческие. Из ранних сооружений особенно знаменит купол Пантеона (правда, Пантеон был перестроен при Адриане), почти не выдающийся снаружи, но внутри производящий большое впечатление своей высотой и размером.

Строились также многочисленные дороги, соединявшие разные части империи, мосты, акведуки, и не только в Италии, но и в провинциях. Так, в Немаусе (совр. Ним) до сих пор сохранился акведук Агриппы. Во время Августа были сооружены форумы и театры в Арелате (совр. Арль), Араузионе (совр. Оранж), Вьенне. В планировке городов, улиц, конструкции мостов сказывалось римское влияние, в прикладном искусстве - эллинистическое.

Греческая традиция влияла и на скульптуру. Ярким ее образцом служит посвященный сенатом Августу в 9 г. до н. э. Алтарь мира, прославляющий его век счастья и изобилия. Ежегодно на нем приносили жертвы магистраты, жрецы, весталки. Сравнительно небольшой по размеру, он богато украшен рельефами. В верхней зоне было изображено торжественное шествие; на передней стенке как символ изобилия - сидящая фигура Матери Земли с двумя детьми, быком и овцой у ног; на боковых стенках - богиня Рима - Рома, Ромул, Рем и Эней, приносящие жертвы, другие мифологические фигуры, цветочные гирлянды.

Августа изображали многочисленные статуи в Риме, Италии и провинциях. Наиболее знаменита и характерна его статуя, найденная в Примапорта, созданная по образцу "Копьеносца" Поликлета. На панцире императора - символические фигуры, посвященные возвращению парфянами знамен, отобранных ими у Красса, покорению Иллирика и Германии, а также Аполлона, Дианы и богини Земли с рогом изобилия. Эта статуя копировалась и частными лицами. Так, в Помпеях стоявшая на перекрестке двух улиц статуя некоего М. Голкония Руфа и по позе, и по изображениям на панцире воспроизводила статую Августа из Примапорта. Но несмотря на силу греческого влияния, в портретных скульптурах римлян сказывалось их стремление к реалистическому воспроизведению черт оригинала с присущей ему психологией и свойствами, без прикрас. В этом плане скульпторы сближались с Горацием, требовавшим, чтобы люди изображались такими, как они есть, а в своих "Сатирах" давшим галерею типов современников со всеми их смешными, а иногда и низкими чертами характеров.

Выше уже упоминалось значение, придававшееся тогда образованию. И наука в правление Августа сделала в Риме значительные успехи. Она служила и целям пропаганды, и познанию мира, и практическим нуждам.

К первой категории относились история и филология, включавшая литературоведение. Из историков наибольшее значение для современников и последующих эпох имел уроженец Падуи Тит Ливий (59 до н. э. - 17 н. э.). Из 142 книг его римской истории "От основания Города" до нас дошла примерно 1/4. Его труд, как и "Энеида" Вергилия, способствовал окончательному оформлению "римского мифа", повествования о том, как благодаря добродетелям и благочестию римского народа и его героев Рим, оправляясь после самых тяжелых поражений, поднялся до своего теперешнего величия. По его словам, целью его было отвлечь граждан, живущих теперь в мире и счастье, от воспоминаний об ужасах гражданских войн, напомнить о великих примерах прошлого. Его книги написаны легко и живо, со множеством подробностей о чудесных знамениях, яркими характеристиками, вставными речами разных персонажей. Они отвечали требованию Горация и поучать, и развлекать. До недавнего времени ученые, склонные к гиперкритике, считали совершенно недостоверными его сообщения о событиях ранней истории Рима. Но в последнее время успехи археологии и лингвистики показали, что многое, казавшееся легендарным у Ливия, содержит зерно истины, что еще более повышает значение его сочинения. Август одобрял и поощрял труд Ливия, соответствовавший духу его политики.

Римским древностям был посвящен написанный по-гречески труд Дионисия Галикарнасского, прибывшего в Рим в 30 г. до н. э. и открывшего там риторическую школу. Его целью было показать единство римских и греческих институтов, верований, традиций, что должно было воздействовать на греков, все еще втайне считавших римлян варварами, а римлян убедить, что с самых отдаленных времен греки были им родственны и близки. Тит Ливии и Дионисий, как бы идя навстречу друг другу с разных сторон, отражали общую тенденцию к синтезу греческой и римской культур.

Создавались и "Всемирные истории", авторами которых были Помпей Трог, Николай Дамасский, Диодор Сицилийский, Страбон, начинавшие повествование с разных дат (с древних восточных царств, царствования Филиппа II и т. п.), но ставившие Рим в центре внимания и исторического процесса. К истории примыкали труды филологов - Верия Флакла, Гигина, писавших о значении латинских слов, попутно комментируя древние религиозные установления, историю этрусков, италийских городов и т. п.

Познавательным целям служила вызывавшая большой интерес астрономия, уже переплетавшаяся отчасти с астрологией. Выше упоминались "Небесные явления" Овидия; Германик (сын Друза, пасынка Августа) перевел сочинения Арата. Манилий гекзаметром написал 5 книг по астрономии ("Астрономика") и ее приложению к астрологии. Изложив кратко историю астрономии, он восторженно превозносит человеческий разум, выведший людей из дикости и вознесший их к познанию неба и его тайн, к рациональному объяснению небесных явлений. "Мы вырвали у Юпитера молнию", - говорит он, "узнали, что огонь ее происходит из туч".

Практическим целям служила география. Агриппа составил карту империи, выставленную для всеобщего сведения на Марсовом поле, и свои к ней комментарии. Страбон написал 17 книг о всех известных тогда странах и народах со сведениями об их истории.

Еще теснее с практикой были связаны труды по землемерному делу, строительному искусству. Массовое выведение колоний требовало усовершенствования методов измерения земельных площадей и отдельных участков, составления кадастров, принципов разделения земли на частную и общественную, отданную колонистам и оставленную местному населению, и т. п. Такие методы освещались в специальных трудах землемеров - "громатиков".

Итоги опыта строительства, используя греческих авторов и римскую практику, обобщил Витрувий в труде по архитектуре, посвященном Августу. В 10 книгах он излагает, как выбрать строительные материалы; каковы правила планировки города с форумом в центре, пересекающимися под прямым углом улицами, рынками, где и каким богам следует посвящать храмы; как строятся общественные здания, частные дома, городские и сельские, проводятся дороги и акведуки. Он описывает различные машины: военные, служащие для переноски тяжестей, водяные часы, насосы, прессы, орудия, применяемые в сельском хозяйстве, строительные инструменты. Как и Манилий, он восхваляет прогресс, достигнутый людьми благодаря разуму и науке. Такая вера в прогресс - лишнее свидетельство общего оптимистического умонастроения, положительной оценки настоящего и надежд на будущее, отличная от пессимистического учения о постепенном ухудшении жизни людей со сменой веков.

Таким образом, время принципата Августа во многих отношениях было временем расцвета, и современники действительно могли верить, что все бедствия миновали и вернулся "золотой век".

Но, пожалуй, наибольшее значение имело особое отношение среди самых широких слоев к личности самого Августа, отношение, поддерживавшееся сверху и обусловившее возникновение императорского культа.

О происхождении и сущности императорского культа высказывались различные предположения. Его связывали с влиянием Востока, где культ не только древневосточных и эллинистических царей, но и римских полководцев и наместников был давно привычным; с культом различных "эвергетов" и лиц, имевших особенно большие заслуги; с культом, воздававшимся в Галлии и Испании обожествленным вождям племен; с представлением об особой мощи принцепса, подобной мощи сил природы. Обсуждается и вопрос, был ли он введен по инициативе снизу или сверху. Видимо, можно предположить смешение и взаимодействие всех этих элементов. Власть Августа воспринималась как сверхчеловеческая, что подчеркивалось и его титулом, и слухами о происхождении от Аполлона, его покровителя. Судя по некоторым стихам поэтов и надписям, люди не сомневались, что после смерти он, как и Цезарь, станет богом. Кроме того, его Гений как отца отечества был столь же священен для подданных, как Гений pater familias для ее сочленов. К культу компитальных Ларов, отправлявшихся восстановленными Августом квартальными коллегиями, был прибавлен культ его Гения. Магистрами и министрами коллегий ежегодно избирались плебеи, отпущенники и рабы, в основном (судя по надписям) имевшие патронами и господами видных в Риме лиц и достаточно состоятельные, чтобы нести некоторые расходы, связанные с культом. Такие же коллегии создавались и в италийских городах. Таким образом, идея святости Августа распространялась в самых широких массах, обеспечивая их лояльность новому режиму. Вместе с тем компитальные коллегии из организаций борющихся за свои права плебеев и рабов, какими они были при Клодии, превращаются в орудие укрепления власти правительства. Желание наиболее демократических слоев иметь свои организации было формально удовлетворено, но "мятежный дух", с ними связанный, искоренен, что весьма характерно для всей направленности социальной демагогии Августа.

В сакрализации Августа еще при его жизни участвовали и городские слои. Из Кум до нас дошел отрывок календаря от 4 г. н. э., в котором молениями и жертвоприношениями различным богам отмечались различные памятные даты жизни императора: его первого консулата, дни рождения его самого, его пасынков Друза, Тиберия и сына Друза Германика, день присвоения ему титула Августа (он был отмечен молениями Августу), день посвящения алтаря Миру (моления Империуму Августа, хранителя римских граждан и земного круга), когда он впервые был провозглашен императором (моления Счастию империи), день избрания его великим понтификом и т. п. (CIL, X, 8375). Из Пизы известна надпись с постановлением совета декурионов и "всех сословий" о посмертных почестях внукам Августа Гаю и Луцию Цезарям, сооружении им статуй и посвященного им алтаря, жертвоприношении их манам, соблюдении траура в годовщину их смерти (CIL, XI, 1420-1421). Скорее всего, помимо желания угодить властителю, здесь находила свое выражение и искренняя благодарность за его политику. Римлянам, несмотря на отсутствие у них в прежние века героизации, подобной греческой, было свойственно особое почитание "благодетелей", что видно не только из отношения народа к памяти Гракхов, но и из карикатурных, но имеющих какие-то корни в представлениях зрителей некоторых мест у Плавта.

В провинциях Запада культ Августа соединялся с культом Рима, как то уже давно было принято в восточных провинциях, где полководцы и наместники нередко почитались вместе с Римом, Римской Верностью и т. п. Здесь, очевидно, теперь уже для всей империи отразилось упоминавшееся выше переплетение "римского мифа" с "мифом Августа", власть и величие которых становились нераздельными.

Культ мог учреждаться по инициативе городов. Так, в 15 г. до н. э. Тарракона просила дозволения воздвигнуть храм Августа; в Нарбоне в 12/13 г. н. э. "на благо Августа, его семьи, рода, сената, римского народа" жители города обязались почитать божественную силу (numen) Августа и соорудили ей алтарь, у которого в день, "когда счастье века даровало этого правителя кругу земель", и в другие юбилеи три всадника и три отпущенника должны были совершать жертвоприношения и угощать народ (CIL, XII, 4333). Отрывок другой надписи из Нарбоны содержит постановление о правах и обязанностях фламина Августа и о средствах, выделяемых на жертвоприношения и сооружение статуй и изображений Августа (CIL, XII, 6038). В иных случаях инициатором выступало правительство. Как уже упоминалось, в Лугдуне на средства 60 галльских цивитатес был сооружен и посвящен Друзом алтарь Рима и Августа, культ которого отправлялся представителями всех без различия римских граждан или перегринов. Из известных по надписям жрецов этого алтаря один был секван, другой арверн (CIL, XII, 1674, 1706). Такое же назначение имел посвященный Риму и Августу алтарь в городе убиев. В этих еще почти не затронутых романизацией областях культ Рима и Августа должен был объединить неоднородное по этнической и статусной принадлежности население, стимулировать его преданность городу-победителю и его главе. В такой форме этот культ долго держался в более отсталых районах.

Когда Август в 14 г. умер, он был причислен к богам и его императорский культ получил широкий размах. Должность фламина этого культа была наиболее почетной из всех муниципальных должностей; еще выше было положение фламина всей провинции, представлявшего ее на ежегодном съезде провинциальных представителей, собиравшихся для торжественных жертвоприношений, но постепенно получивших и право доводить до сведения императора свое мнение о деятельности наместника - мнение, принимавшееся во внимание при его дальнейшем продвижении или, наоборот, наказании. Помимо магистров и министров Компитальных Ларов, в городах Италии и провинций создавались корпорации севиров августалов, обслуживавших императорский культ, частично заменившие коллегии некоторых официальных городских культов, а частично с ними сосуществовавшие. И в тех и в других корпорациях, особенно в корпорациях августалов, значительную роль играли богатые вольноотпущенники, которым был закрыт доступ в число декурионов и городских магистратов. Севиры августалы постепенно заняли некое промежуточное место между декурионами и простым народом.

Кроме того, создавались и неофициальные или полуофициальные коллегии императорского культа. Наибольшее распространение среди них имела возникшая еще среди дворцового персонала Августа так называемая Большая коллегия императорских Ларов и Изображений (видимо, имелись в виду imagines - изображения предков, хранившиеся в каждом знатном доме). Постепенно ее филиалы распространились по инициативе императорских отпущенников среди простого народа - вольноотпущенников и рабов различных городов Италии и провинций.

Значение, которое приобрел императорский культ во всех социальных слоях независимо от того, исходил ли он сверху или от самого населения империи и какие чувства в нем вызывал, был одной из причин, по которым в идеологической жизни общества религия начинала играть все большую роль. Отношение к этому культу стало пробным камнем отношения к императорскому режиму, и недаром "закон об оскорблении величества" был приравнен к закону о святотатстве.

Таким образом, длившийся почти полвека принципат Августа заложил основы для дальнейшего развития империи. При его преемниках стали ясны и сильные, и слабые стороны созданной Августом и его соратниками системы.

Примечания

[+1] Guy М. Vues aeriennes montrant la centuriation de la colonie de Narbonne. - Gallia, 1955, fasc. 1, p. 108.

[+2] Современные исследователи в этих словах Августа, а также в показном уважении к сенату усматривают некую "республиканскую фикцию", маскировку монархии под республику, отличавшую власть Августа от власти Цезаря. Однако современников Августа эта "фикция" не обманывала, хотя и льстила самолюбию сената.

[+3] Parain Ch. Augustus. P., 1979, p. 14.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top