Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава 5. РОЖДЕНИЕ ХАЛИФАТА

ПРОБЛЕМА ПРЕЕМНИКА

hoc109 Рис. 9. Центральный Недж в начале VII в. (59 KB)

Невероятность события - смерть посланника Аллаха, как обычного человека, должна была потрясти всю мединскую общину. Пока послали за Абу Бакром и тот пришел, новость уже распространилась, и в мечети собралось немало народу. Умар стал поносить ╚лицемеров╩, поверивших в смерть пророка, и убеждать, что он только на время призван к Аллаху и вернется к общине, как Моисей [+1].

Абу Бакр, вышедший из комнаты Аиши, остановил его и обратился к присутствующим: ╚О люди! Кто поклонялся Мухаммаду, так [знайте, что] он умер, а кто поклонялся Аллаху - так он вечен и не умрет╩. И продекламировал: ╚А Мухаммад - только посланник, до которого были посланники. Неужто, если он умрет или будет убит, вы повернете назад? Кто поворачивает назад, ничем не повредит Аллаху, а благодарным - Аллах воздаст╩ [+2].

Эти слова обнажили ужасную истину - община неожиданно осталась без вождя. Страх перед всеведущим Аллахом не позволил ближайшим сподвижникам Мухаммада измыслить его завещание относительно преемника, а может быть, они просто были так поражены неожиданной бедой, что в первый момент даже и не думали об этом.

Мухаммад объединял в своем лице вероучителя и руководителя общей молитвы - имама, и политического вождя - амира, и верховного судью. Функцию руководства общей молитвой он передал в последние дни Абу Бакру, и никто не оспаривал это его право. И прежде бывали случаи, когда не Мухаммад руководил общей молитвой [+3], но это не превращало такого имама в главу общины.

Спор мог идти только о преемнике Мухаммада как носителя высшей политической власти в общине, об амире. Вожди мединских племен, добровольно принявшие верховенство Мухаммада, после его смерти должны были бы подчиняться не посланнику Аллаха, а такому же обычному человеку, как и они сами. И рядовые ансары, которых не раз обходили в наделении добычей и почестями в пользу курайшитов, могли рассчитывать занять теперь под началом своих вождей главенство в общине.

Не успела верхушка мухаджиров принять какое-то решение [+4], как пришло известие, что группа ансаров собралась под навесом в квартале бану са'ида, к которым принадлежал вождь хазраджитов Са'д б. Убада, чтобы решить вопрос о преемнике Мухаммада. Умар, Абу Бакр, Абу Убайда и еще несколько мухаджиров поспешили на это собрание. Когда они прибыли туда, Са'д уже обратился к ансарам с речью, перечислив их заслуги перед исламом, дающие им преимущества перед курайшитами. Присутствовавшие в большинстве склонялись к избранию Са'да, хотя ауситы колебались, стоит ли давать такое преимущество своим соперникам, воевавшим с ними каких-то полтора десятка лет назад, да и часть хазраджитов полагала, что родственники пророка имеют больше прав на наследование его власти.

Появление Абу Бакра и его спутников сразу изменило настроение собравшихся. Он спокойно выслушал горячую речь хазраджита Сабита б. Кайса, согласился, что заслуги ансаров велики, но подчеркнул, что в Коране отдано предпочтение мухаджирам [+5], к тому же остальные арабы не согласятся признать над собой власть не курайшита, поэтому он предлагает присягнуть Абу Убайде или Умару. Когда Сабит спросил ансаров, согласны ли они, то большинство сказало ╚да╩. Сабиту оставалось только предложить со своей стороны кандидатуру Абу Бакра, как человека, отмеченного особым доверием Мухаммада. Среди хазраджитов нашелся только один решительный защитник прав ансаров - Хубаб б. ал-Мунзир, воевавший вместе с Мухаммадом начиная с Бадра. Но как ни кричал он, хватаясь за меч, как ни пытался провести компромиссное решение избрать по амиру для мединцев и для курайшитов, собрание все-таки присягнуло Абу Бакру [+6]. Так в очень конкретной форме борьбы за личную власть была решена большая общая проблема, быть ли светской и духовной власти объединенной в одних руках. Общая присяга жителей Медины, состоявшаяся на следующий день, прошла без всяких колебаний и затруднений. Если среди мухаджиров и были противники избрания Абу Бакра, то после того, как он заручился поддержкой ансаров, сопротивление стало бессмысленным.

Так община обрела нового главу, ╚заместителя посланника Аллаха╩, халифа расули-л-лах, или просто халифа.

Несмотря на объединение в руках халифа светской и духовной власти, назвать его власть теократической, как это иногда делается [+7], было бы неверно. Власть халифа в глазах верующих не была завещанной Мухаммадом, он не был осенен благодатью и не имел контакта с божеством. Его функции руководителя общей молитвой не носили сакрального характера и могли в случае его отсутствия выполняться любым мусульманином, знающим порядок ведения молитвы. То обстоятельство, что в своих действиях он обязан был (хотя бы теоретически) руководствоваться Кораном и примером Мухаммада, так же не превращало власть халифа в священническую, как известное положение ╚несть власти аще не от бога╩ не превращало светскую власть христианских государей в теократическую.

В тот же день, после общей присяги, мусульмане Медины пришли прощаться с телом вероучителя; все желающие - не только мужчины, но и женщины и дети - входили в комнату Аиши, где около тела сидели ближайшие родственники и вдовы, произносили несколько благочестивых слов и выходили в другую дверь. После захода солнца Мухаммад был погребен по настоянию Абу Бакра на том же месте, где было его последнее ложе.

ОТСТУПНИЧЕСТВО И БОРЬБА С НИМ

Абу Бакр с первых своих шагов в сане халифа всячески подчеркивал, что он лишь исполнитель предначертаний Мухаммада. Поэтому первым его серьезным распоряжением был приказ об отправке Усамы б. Зайда на Муту, которого так жаждал Мухаммад. Но и на сей раз обстоятельства не позволили сразу же выступить в поход.

Как только весть о кончине Мухаммада разнеслась по Аравии, многие племена, и прежде неохотно платившие садаку, сочли, что смерть пророка аннулировала все заключенные с ним договоры и лишила силы данные ему клятвы: они отказались платить садаку, изгнали сборщиков и вернули себе то, что уже было собрано. Произошло ╚возвращение╩ к язычеству, ридда, как именуют мусульманские источники эти события.

Помимо вполне естественного желания не платить налог, если представляется повод для этого, известную роль играло и то, что Абу Бакр, признанный в Медине главой мусульманской общины, не был авторитетен за ее пределами. Отношение к нему в этот момент хорошо передают слова современника, арабского поэта-сатирика ал-Хутайи:

Мы повиновались посланнику Аллаха, когда он был среди нас. Рабы Аллаха мы, но не Абу Бакра [+8].

Особенно опасной была враждебная позиция восточных соседей Медины, воинственных и многочисленных племен гатафан и сулайм, границы владений которых находились в одном-двух днях пути от Медины. Неясна была позиция жителей Мекки и Таифа, от которых тоже можно было ожидать враждебных действий. Отправлять отряд Усамы с лучшими воинами в дальний поход в этой обстановке было чрезвычайно рискованно.

Постепенно ситуация стала проясняться. Все старые союзники Мухаммада, обитавшие между Красным морем и хребтом Хиджаза, - музайна, джухайна, амир и хуза'а - сохранили верность исламу, прислали делегации для присяги халифу и пригнали скот, собранный в качестве садаки.

Мекканцы, как и можно было ожидать сразу же отказались платить садаку. Перепуганный наместник куда-то скрылся. Однако доводы рассудка вскоре победили это первое движение души: новая вера не только сохраняла почитание мекканских святынь, но и превращала их в религиозный центр всей Аравии, создавала еще более благоприятные условия для мекканской торговли. Один из влиятельнейших курайшитов, Сухайл б. Амр (получивший после Хунайна в подарок от Мухаммада 100 верблюдов), призвал курайшитов уплатить садаку, гарантируя всем своим состоянием возмещение, если власть ислама падет [+9]. Известие об этом могло достичь Медины уже 17-18 июня и укрепить решимость Абу Бакра отправить Усаму, несмотря на предостережения многих соратников. Произошло это, видимо, в самом конце раби' I 11/конце июня 632 г. [+10].

Вскоре после этого прибыло сообщение из Йемена, что арабо-персидская оппозиция организовала заговор против ал-Асвада, главными действующими лицами которого были Кайс б. ал-Макшух, один из глав племени мурад (присоединившийся к ал-Асваду, чтобы избавиться от вождя мурад Фарвы б. Мусайка, присягнувшего Мухаммаду), и глава персов-абна Файруз. Файрузу удалось заручиться содействием жены ал-Асвада (вдовы убитого им сына персидского наместника Йемена), вместе с Кайсом он пробрался в его спальню. Ал-Асвад лежал, по одним сведениям, в забытьи после транса, завернувшись с головой в покрывало, а по другим - мертвецки пьяный. Заговорщики отрубили ему голову, показали со стен дворца и возгласили мусульманский символ веры в знак возвращения к исламу. Сопротивление мазхиджитских воинов было легко подавлено, и в Сан'а вернулся мусульманский наместник [+11].

Известие об этом перевороте было первым радостным событием многотрудного начала правления Абу Бакра. Тем временем на востоке от Медины положение все более обострялось. В самом конце жизни Мухаммада или сразу после известия о его смерти [+12] Талха б. Халид объявил себя пророком, которому является архангел Джабраил, передающий откровения божества. За ним последовали его родное племя асад и тайй. Их объединенное войско стало собираться около Самира. Чувствуя за своей спиной мощную силу, враждебную исламу, вождь бану фазара Уйайна б. Хисн с братом Хариджей явился в Медину и заявил, что согласен следовать исламу, если не надо будет платить садаку. Окружение Абу Бакра готово было принять это условие, но Абу Бакр решительно заявил, что нет ислама без садаки. Получив такой ответ, Уйайна присоединился к Тулайхе [+13].

В то же время в районе ар-Рабазы стали собираться племена са'лаба б. са'д, мурра, абс и некоторые из кинанитов. Они также предложили Абу Бакру вариант ислама без уплаты садаки и получили тот же ответ, что без садаки нет ислама. Вернувшись из Медины, их послы сообщили, что в городе мало воинов и это еще больше вдохновило противников ислама, которые перебили своих соплеменников-мусульман и одной из групп подошли к Зу-л-Касса, угрожая непосредственно Медине [+14].

Абу Бакр решительно вышел им навстречу с сотней мухаджиров и ансаров и встал около Зу-л-Касса. После короткой стычки, начавшейся для мусульман неудачно, авангард Хариджи б. Хисна был опрокинут. Через несколько дней в ответ на призыв Абу Бакра подошли 400 воинов бану джухайна. Этими силами удалось нанести противнику серьезный удар и занять Зу-л-Касса [+15]. Все эти события укладываются в сорокадневный промежуток между выступлением Усамы и возвращением его в Медину.

Поход Усамы на север, вне зависимости от целесообразности набега на Заиорданье, был полезен тем, что были приведены к покорности племена от Зу-Марвы до Акабского залива, которые отпали от ислама.

С его возвращением Абу Бакр мог начать решительное наступление на восток. Прежде всего он с участниками сражения при Зу-л-Касса предпринял поход в сторону ар-Рабазы и разгромил отряды абс и зубйан, остатки которых бежали к Тулайхе. Этим было положено начало активной борьбе с отступничеством от ислама в Неджде.

Пока Абу Бакр отводил опасность от границ Медины, положение в восточной части Неджда осложнилось появлением новой политической силы: здесь появилась Саджах, дочь одного из вождей христианского племени таглиб (кочевавшего по среднему течению Евфрата), объявившая себя пророчицей, за ней последовала группа таглибитов, а в Неджде ее поддержали хузайлиты. Достигнув ал-Хазна, где обитали родственные ей бану йарбу', Саджах вступила в переговоры с их вождем Маликом б. Нувайрой и убедила его и других вождей тамимитов, что с их помощью создаст тамимитское царство.

Этот союз оказался непрочным, между различными группами тамимитов вскоре возникла рознь, дошедшая до вооруженного столкновения, и Саджах двинулась дальше на юго-восток. Около ан-Нибаджа ее отряд подвергся нападению одного из племен бану хузайма, несколько видных сторонников Саджах попали в плен и были освобождены только после того, как отряд обошел стороной земли этого племени.

Всюду потерпев неудачу, таглибиты потребовали от Саджах указать, куда идти дальше, и она указала им на Йамаму. Сведения о том, что происходило дальше, малодостоверны, а многое является несомненной выдумкой. Мусайлима будто бы был так обеспокоен возможностью захвата ал-Хаджра Сумамой, если он вступит в сражение с Саджах, что сразу вступил с ней в переговоры, согласился отдать ей годовой урожай Йамамы и предложил разделить Аравию на две части. Остальные рассказы о предложении жениться на ней, фривольные диспуты якобы для доказательства истинности их пророческой миссии явно придуманы рассказчиками, с удовольствием фантазировавшими на тему о том, как могли себя вести два лжепророка, один из которых к тому же - женщина. Условия договора также представляются малореальными. По-видимому, отряд Саджах был не настолько велик, чтобы йамамцы согласились без боя отдать половину урожая, ведь он не мог справиться с отдельными группами тамимитов. Да и Мусайлима располагал немалыми силами, если смог через год оказать сильное сопротивление такому серьезному противнику, как Халид б. ал-Валид.

Саджах будто бы увезла с собой половину урожая текущего года и оставила своих представителей дожидаться следующего урожая, получить долю которого помешало завоевание Йамамы мусульманами [+16].

Точно датировать пребывание Саджах в землях бану тамим не удается. Ясно лишь, что к моменту появления здесь мусульманского войска под предводительством Халида б. ал-Валида ее уже не было. Скорее всего его появление и заставило пророчицу уйти в родные края. После этого рейда она канула в неизвестность, хотя прожила еще не менее 30 лет. Можно думать, что провал похода лишил Саджах ореола пророчицы.

Стабилизация положения в районе Зу-л-Касса - ар-Рабаза позволила Абу Бакру сконцентрировать силы и начать решительную борьбу с отступниками. Прежде всего требовалось покончить с ними в Неджде. Первым успехом было появление в Медине Ади б. Хатима, вождя племени ал-гаус (из объединения тайй), с садакой, который гарантировал поддержку 500 воинов из своих соплеменников. Это сулило раскол коалиции асад, гатафан и тайй, сколоченной Тулайхой. С этой целью Абу Бакр объявил конечной целью похода не Бузаху, где находились основные силы Тулайхи, а западные районы обитания таййитов, на которые надо было идти через Хайбар [+17] (рис. 9). Это испугало таййитов, поддерживавших Тулайху, и значительная их часть разошлась по домам. Посланный вперед Ади сумел убедить и второе таййитское племя, джадила, возвратиться к исламу и поддержать Халида. В результате трехтысячное войско Халида, появившись в Таййских горах, получило подкрепление в 1000 всадников [+18]. После этого Халид мог смело идти на Бузаху, где стояли основные силы Тулайхи. К сожалению, в дошедших до нас сведениях нет ни даты сражения, ни указания на численность войск, забылось даже местоположение Бузахи. Судя по косвенным данным, ее можно искать южнее Самира [+19]. Численность каждого из отрядов, также по косвенным данным, была 3-4 тыс. Человек [+20].

Сражение было чрезвычайно упорным. Сначала Тулайхе, маневрируя отрядом отборных воинов из 40 гулямов (воинов-рабов), удалось найти слабое место на правом фланге мусульман, где стояли таййиты, и обратить его в бегство. Личное участие Халида в битве остановило это бегство. Затем ему удалось убить знаменосца Тулайхи, его красное знамя упало, началось замешательство, закончившееся полным поражением. В переломный момент битвы Тулайха уединился в своей палатке, закутался с головой в плащ и стал ждать откровения [+21], а затем, увидев бегство своих воинов, сел с женой на заранее подготовленного коня и бежал с поля боя. Его племянник Хибал и Уйайна б. Хисн были настигнуты мусульманами и взяты в плен, Хибал предпочел позору плена казнь на месте [+22].

В землях бану асад Халид провел около месяца [+23], расправляясь с противниками ислама и заставляя колеблющихся принимать его. Разобраться в последовательности событий очень трудно, так как одни авторы рассказывают об одних событиях, другие - о других, даты отсутствуют, десятка два названий местностей, которые могли бы помочь представить последовательность действий Халида, только в трех-четырех случаях могут быть отождествлены. Дело осложняется еще и тем, что одно и то же событие могло быть увязано в разных рассказах с двумя разными урочищами, находящимися в одном и том же месте [+24]. Все источники сходятся только на том, что последним эпизодом усмирения бедуинов Северного Неджда была казнь Малика б. Нувайры в ал-Бутахе.

По-видимому, сразу после сражения при Бузахе Халид перешел к усмирению гатафанцев, бежавших от Бузахи на северо-запад к Джебел Румман, затем повернул на юг к ал-Гамру и далее в сторону ан-Нукра [+25]. Где-то здесь Халид сжег несколько наиболее рьяных противников ислама. Решительные действия и жестокие меры наказания упорствующих убедили бедуинов в неизбежности принятия ислама и уплаты садаки. Часть отступников пришла с повинной к нему, часть в Медину к Абу Бакру. Таких важных пленников, как Уйайна, его брат Хариджа и Курра б. Хубайра (один из вождей бану амир), Халид отправил к Абу Бакру в Медину. Их привезли с привязанными к шее руками под улюлюканье мальчишек. Однако Абу Бакр в конце концов помиловал провинившихся пленников.

Наконец, у Зафара [+26] Халид в ожесточенном бою сломил сопротивление последней группы отступников-гатафанцев, возглавленной Салмой, дочерью Умм Кирфы, жестоко казненной Зайдом б. ал-Харисой (сама Салма была тогда обращена в рабство, прислуживала Аише и была освобождена ею). Салма, стоя на верблюде, до последнего момента, пока не была убита, вдохновляла своих сторонников. Вокруг нее насчитали потом более 100 убитых [+27].

Совершив полукруг по землям гатафан и асад, Халид решил сделать дальний рейд за Дахну в ал-Хазн, чтобы покарать тамимитское племя йарбу', вождь которого Малик б. Нувайра, посланный Мухаммадом на сбор садаки, после его смерти раздал собранное, а потом был в союзе с Саджах. Ансары, находившиеся в войске Халида, воспротивились этому, заявив, что Абу Бакр не отдавал такого приказа, что они устали и порa возвращаться домой. Халид ответил, что не нуждается в их помощи, и выступил с остальными воинами. На следующий день ансары, рассудив, что поражение Халида ляжет пятном на их честь, а победа без их помощи обесславит их, пустились вдогонку и присоединились к его армии [+28].

При известии о его движении бану йарбу' рассеялись по своим землям; Халид разослал разъезды, и один из них нашел Малика с десятью родственниками в саду. Он будто бы заверял, что не отступал от ислама, и был привезен к Халиду вместе со всей родней. Далее произошла непонятная история, которую информаторы толковали по-разному в зависимости от отношения к Халиду, - Малик б. Нувайра был убит. Большинство утверждает, что это было сделано по приказу Халида (который на упреки Абу Бакра ответил, что слышал от Малика речи, сделавшие его казнь дозволенной) [+29]. Однако есть сведения, что убийство произошло по глупому недоразумению: в этот день похолодало, Малик и его спутники были легко одеты, и Халид приказал: ╚Обогрейте пленных╩, но особенности мекканского произношения привели к тому, что его неверно поняли, и воины перебили своих пленников. Халид услышал крики, вышел из палатки, но было уже поздно. Ему оставалось только заметить: ╚Если Аллах чего-то пожелает, то это свершится╩ [+30].

Мы не можем утверждать, что именно эта версия отражает истину. Хотя вполне возможно, что Халид и не собирался убивать Малика, поскольку вина его была меньше вины Уйайны, выступившего с оружием в руках. А когда произошло какое-то недоразумение, то могло появиться объяснение его различиями в произношении. Подозрительно, конечно, что при этом избиении осталась в живых красавица жена Малика, на которой тотчас женился Халид. Но, говоря об избиении пленников, очевидцы могли иметь в виду только мужчин-воинов, а не женщин. Впрочем, поступок Халида может иметь и иной смысл- он женился, чтобы загладить свою вину, если убийство Малика действительно было трагическим недоразумением.

Халида стали обвинять в том, что он проливает кровь мусульман, что он нарушил предписания ислама относительно вступления в брак [+31]. Особенно горячился Умар, питавший к нему давнюю неприязнь. Но Абу Бакр будто бы ответил ему, что не может вкладывать в ножны меч, вынутый Аллахом против многобожников. Халид оставил войско в ал-Бутахе, прибыл в Медину, имел объяснение с Абу Бакром и получил прощение. Его прибытие в Медину скорее всего относится к концу 632 г., судя по тому, что во время пребывания в ал-Бутахе уже стало холодно (с точки зрения жителей Аравии).

Пока Халид восстанавливал власть ислама в Северном Неджде, Абу Бакр послал для подчинения Бахрейна отряд под командой ал-Ала б. ал-Хадрами, который, проходя через Йамаму, видимо, имел столкновение со сторонниками Мусайлимы. Специально для борьбы с последним был послан Икрима б. Абу Джахл, а следом - Шурахбил б. Хасана. Но Икрима не стал его ждать, напал на сторонников Мусайлимы и потерпел поражение. Абу Бакр понял, что с Мусайлимой не справиться малыми силами, и отправил Икриму в Хадрамаут, а борьбу с Мусайлимой поручил Халиду и его проверенному в боях войску, которое подкреплялось отрядом Усамы б. Зайда. Халид не стал дожидаться его готовности и поспешно выехал в ал-Бутах, туда подошли 400 воинов Усамы б. Зайда [+32], и Халид двинулся на Йамаму вдоль Нефуда [+33].

Шурахбил также не стал дожидаться прихода Халида и предпринял неудачную попытку перехватить у него славу победителя ╚врага Аллаха╩, но, как и Икрима, не имел успеха и тоже был послан в Южную Аравию [+34].

При вступлении в Йамаму разъезду Халида случайно удалось захватить видного сторонника Мусайлимы, Муджжа'а б. Мурара, выехавшего с 23 человеками по делам кровной мести. Халид перебил его воинов, оставив только самого Муджжа'а как заложника, которого приглашал ежедневно к себе разделить трапезу, но держал в оковах.

Около Акраба, которую В. В. Бартольд помещает в верховьях вади Ханифа, мусульманское войско столкнулось с противником. У Халида было несколько более 4000 человек, у Мусайлимы, по оценке очевидцев, примерно такое же число [+35].

Халид разделил свое войско на три части по фронту, поставив в центре мухаджиров, знамя которых нес мавла Салим, на одном фланге - ансаров, на другом - таййитов. Мелкие группы бедуинов были включены в общий строй. Верблюды вместе со всем имуществом, женами и прислугой находились в лагере. Отдельную группу составила кавалерия.

Сражение началось рано утром и шло с необычайным ожесточением. Оба предводителя воодушевляли своих воинов напоминанием о том, что они защищают истинную веру. Сначала Халид спокойно сидел на возвышении, наблюдая за ходом битвы, но вскоре натиск противника заставил мусульман отступить до лагеря, и ему пришлось повести за собой отступивших с мечом в руках. Трижды ханифиты прорывались к мусульманскому лагерю, и трижды мусульмане отбрасывали их и, в свою очередь, гнали ханифитов до их лагеря. Несколько знаменосцев Халида пали, защищая знамя.

Лишь к концу дня мусульмане опрокинули противника. Часть отступавших бросилась врассыпную, а часть вместе с самим Мусайлимой пыталась найти убежище на участке, огороженном стеной (хадика) [+36]. Сначала мусульмане обстреливали их, потом один из храбрецов перелез через стену, открыл ворота и впустил своих товарищей [+37]. Внутри ограды на небольшом пространстве сошлись сотни три непримиримых врагов, и завязался самый беспощадный и кровавый бой за все время борьбы с отступниками в Аравии. У сторонников Мусайлимы не было надежды спастись, и они сражались с яростью отчаяния, им не уступали и сподвижники Мухаммада, воодушевленные желанием присоединиться к своему пророку в награду за смерть в бою с врагами ислама. Все сторонники Мусайлимы были поголовно перебиты, в рукопашной схватке даже не заметили, как и кто убил Мусайлиму. Эту честь приписывали троим, в том числе Вахши, убившему при Ухуде Хамзу, и Му'авии б. Абу Суфйану. Мусульмане тоже недосчитались очень многих, в том числе многих старых сподвижников Мухаммада, сражавшихся еще при Бадре. Здесь погиб ал-Бара б. Малик, командовавший конницей, и получил ранение Халид [+38]. Это место осталось в памяти поколений под названием ╚сада смерти╩.

После вечерней молитвы, проведенной здесь же среди убитых и раненых, Халид со свитой объехал поле боя, прихватив Муджжа'а для опознания тела Мусайлимы Он будто бы оказался малорослым человеком с приплюснутым носом и желтым цветом лица. Халид сказал: ╚Неужели этот сделал с вами то, что он сделал?╩ Муджжа'а заметил, что пока против Халида вышел только передовой отряд, а основная часть воинов Йамамы сидит в крепостях [+39].

Победа досталась мусульманам дорогой ценой, хотя сейчас выясняется, у них было не 700-1700 убитых, как полагали прежде на основании имевшихся источников [+40], а значительно меньше: 400-500 человек [+41], но и это составляет примерно 10% численности войска. Особенно велики были потери среди мухаджиров и ансаров, у которых из 400 человек было убито не менее 58 (15%) и около 200 ранено [+42]. Среди убитых кроме ал-Бара, командовавшего конницей, были брат Умара Зайд б. ал-Хаттаб, брат аз-Зубайра (и племянник Хадиджи) ас-Саиб б. ал-Аввам и 30 человек, знавших Коран целиком.

Число убитых сторонников Мусайлимы было, естественно, значительно больше. В преувеличении его вообще не было удержу [+43]. Но, зная примерную численность войска, мы можем легко откинуть все цифры, превышающие ее, и, опираясь на некоторые косвенные данные, определить это число в тысячу с лишним человек [+44].

Видимо, тяжелые потери не позволили Халиду продолжать военные действия в густонаселенной Йамаме, где пришлось бы с боем брать укрепленные селения, и он вступил в переговоры с Муджжа'а о заключении мирного договора [+45]. Противники этому нашлись в обоих лагерях. С одной стороны, наиболее воинственно настроенные мусульмане считали недостойным мириться с врагами ислама, а с другой - некоторые ханифиты упрекали Муджжа'а за слабодушие и нежелание защитить независимость, говорили, что он настаивает на заключении договора только для того, чтобы освободиться из плена [+46]. Глава воинствующей группы ханифитов пытался даже пробраться в лагерь и убить Халида, но был обнаружен стражей и покончил с собой.

Условия договора были тяжелыми: ханифиты обязывались отдать половину золота и серебра, коней, оружие и четверть рабов [+47]. Жители многих селений отказались подписать договор и были завоеваны силой оружия, Йакут упоминает 16 из них, но это, несомненно, лишь часть. Все они располагались в Северной Йамаме, судьба Южной Йамамы от Хидримы до вади ад-Давасир нам неизвестна, видимо, потому, что после всех этих событий она без сопротивления приняла ислам. Можно думать, что к этому договору и относились слова историка: ╚Халид заключил мир со   всеми ханифитами, кроме тех, что были в Ирде и Кураййе╩ [+48].

Кроме того, Халид потребовал от Муджжа'а выдать за него свою дочь. Поспешность этого брака, совершившегося в окружении раненых и искалеченных воинов, когда не остыли воспоминания о павших товарищах, покоробила очень многих, в том числе и халифа, приславшего возмущенное письмо.

Став родственником Халида, Муджжа'а ничего не выиграл, поскольку наместничество над всей Йамамой вопреки настояниям Халида было дано не ему, а племяннику Сумамы б. Усала [+49].

Мусульманские историки датируют битву при Акраба раби' I 12/16.V-14.VI 633 г. Но уже В. В. Бартольд высказывал некоторое сомнение в достоверности даты. Впрочем, его мнение о том, что Халид вступил в Йамаму, когда сбор урожая еще не был закончен, основывалось на неверном понимании одной фразы в рассказе Сайфа [+50] - во второй половине мая урожай должен быть давно собран. Эта дата вызывает сомнение и потому, что предполагает почти четырехмесячный перерыв между событиями в ал-Бутахе и прибытием в Йамаму, которого, судя по совокупности всех сведений, все-таки не было. Это опровергает и хронология последующих событий. Видимо, следует исходить из более ранней даты, так как в другом месте указывается, что Халид выступил в поход на Ирак в мухарраме 12/18.III-16.IV 633 г. Тогда инцидент в ал-Бутахе придется на декабрь - начало января (время действительно холодное), а битва при Акраба - на март 633 г. (когда в этих краях начинается уборка урожая).

Военные действия в Северном и Центральном Неджде происходили на фоне борьбы за установление власти ислама в Южной Аравии, Омане и Бахрейне. К сожалению, эти события совершенно не датированы, трудно синхронизируются с событиями в смежных областях. Расположение рассказов о них у арабских историков под 11 и 12 гг. х. совершенно условно [+51], ясно только, что они происходили после смерти Мухаммада и до начала завоевательных походов в Палестину и Сирию.

Мусульманские историки все эти события объединяют понятием ридда (╚отступничество╩), хотя только в Неджде выступление против власти Медины имело религиозный, антимусульманский характер. В остальных областях борьба носила чисто политический характер, отражая противоречия, существовавшие здесь до появления ислама: при этом наместники халифа оказывались в роли третьей силы, которая своим вмешательством могла склонить чашу весов в пользу одной или другой противоборствующей стороны. Этим объясняется, каким образом посланцы халифа, отправленные без сколько-нибудь значительного воинского сопровождения, смогли в конце концов привести в повиновение области, располагавшие по меньшей мере 100 тысячами потенциальных воинов. Повсюду часть племен или отдельные роды по тем или иным причинам оказывались противниками отвергших власть Медины, а поэтому - союзниками наместников Абу Бакра.

Северный Йемен, точнее Асир, сразу же признал власть халифа. Наджранцы прислали делегацию с изъявлением верности, и Абу Бакр выдал им грамоту, подтвердившую условия договора, подписанного Мухаммадом [+52]. Сопротивление немногочисленной оппозиции было легко сломлено.

В самом Йемене известие о смерти Мухаммада и избрании Абу Бакра, пришедшее недели через две после убийства ал-Асвада, не вызвало никаких осложнений. Кайли Йемена остались верны договору с Мухаммадом и без колебаний приняли власть его преемника; персы Йемена уже доказали свою лояльность выступлением против ал-Асвада, и теперь их глава Файруз был признан Абу Бакром правителем Сан'а.

Иначе обстояло дело в отдаленных областях - Омане, Махре, Хадрамауте, менее связанных с Центральной Аравией. В Омане после отъезда Амра б. ал-Аса остался собирать садаку местный мусульманин Джайфар, принявший ислам от АмРа [+53]. Против него выступил местный царек Лакит б. Малик ал-Азди, который будто бы ╚притязал на то, на что притязают пророки╩ [+54]. Он загнал Джайфара в горы и стал хозяином Омана. Абу Бакр послал на помощь Джайфару химйарита Хузайфу б. Михсана [+55] и аздита Арфаджу и одновременно приказал идти туда же Икриме б. Абу Джахлю. Первые двое находились где-то в северной части Хадрамаута, а Икрима - в Табале, откуда, вероятно, и совершил упомянутое выше нападение на Йамаму [+56]. Отряд Икримы, насчитывавший 2000 человек, прошел в Оман через Наджран и по северной окраине Хадрамаута и Махры. Все три отряда соединились в Сухаре, а Лакит стал готовиться к обороне столицы Омана, Даба, и выслал навстречу объединенному мусульманскому войску заслон из 1000 человек. Икрима разгромил этот отряд, потерявший в сражении около 100 человек, и осадил Даба. По мере развития успеха мусульманское войско росло за счет присоединения к нему аздитских племен. После месячной осады восставшие сдались на милость победителя и вышли из города без оружия. Икрима казнил сотню знатных аздитов (ашраф) и выслал в Медину хумс из добычи и пленных-300 мужчин и 400 женщин и детей [+57]. Абу Бакр будто бы хотел перебить всех воинов, но за них заступился Умар, и пленные остались жить в Медине.

Все эти события датируются только тем, что большинство средневековых арабских историков помещают рассказ о них под 11 г. х. Никаких иных указаний на время, хотя бы на время года, в текстах не имеется, поэтому отнесение их Л. Каэтани к 12 г. х. чисто субъективно [+58]. Не помогает и указание на то, что неудачное нападение Икримы на Мусайлиму произошло до похода Халида, так как мы не знаем, какой промежуток времени разделяет эти два события: месяц, несколько месяцев или полгода. Единственно, что мы можем приблизительно определить, - минимальное время, которое могло пройти между днем смерти Мухаммада и прибытием Икримы в Оман. Известие о смерти пророка не могло достигнуть Омана раньше чем через три недели (прямой путь от Медины через Йамаму в Оман около 2000 км), с этого момента до изгнания Джайфара из Омана тоже должно было пройти какое-то время, минимум две недели. Гонец с письмом Джайфара о помощи также не мог преодолеть это расстояние меньше чем за три недели. Еще дней десять потребовалось бы для доставки приказа Абу Бакра Икриме в Табалу. (За это время Икрима мог успеть совершить свой безуспешный набег на Мусайлиму.) Войско Икримы двигалось не прямой дорогой через Йамаму, а кружной, через Наджран и между Хадрамаутом и Руб' ал-Хали [+59]. Этот путь от Табалы до Сухара составляет около 2100 км, но скорость движения войска значительно меньше скорости гонца, тем более что тяжело нагруженному войску требуется время от времени делать дополнительные остановки для отдыха вьючных и верховых животных. Поэтому путь до Сухара вместе со сборами войска в поход занял бы не меньше двух месяцев. В целом, учитывая, что мы брали максимальную скорость передвижения гонцов в идеальных условиях (а реально - им надо было договариваться о проводниках, где-то менять верблюдов или давать им отдых), нам следует увеличить время передачи сообщений по крайней мере до 25 дней в один конец и увеличить весь период от момента кончины Мухаммада по появления Икримы в Омане до четырех с половиной месяцев, а период с момента отправки гонца с просьбой о помощи и до появления Икримы в Омане определить в три месяца. Но и после этого мы остаемся в неведении, поскольку не знаем, когда Джайфар запросил о помощи. В какой-то мере уточнить это можно только после рассмотрения хода событий в Хадрамауте, в котором Икрима появляется из Омана.

Борьба за установление власти халифа в Хадрамауте описывается значительно подробнее, но также совершенно не датирована. В изложении этих событий мы опираемся на не использованный еще нашими предшественниками подробный рассказ, сохраненный историком Ибн ал-А'самом ал-Куфи. Более краткие, порой просто отрывочные сведения других авторов неплохо согласуются с ним, раскрывая некоторые дополнительные детали.

Хадрамаут, как отмечалось в первой главе, был заселен многочисленным племенем киндитов, создавшим в конце V- начале VI в. в центре Аравии могущественное государство кочевников. Память об этом была еще жива в умах племенной верхушки, которая особенно болезненно воспринимала необходимость подчинения внешней силе. Признание особого могущества посланника Аллаха не было столь болезненным для их гордости, как подчинение наместникам безвестного Абу Бакра. Поэтому и сбор садаки сталкивался здесь со значительными трудностями.

Осложнение возникло с момента призыва к присяге Абу Бакру. Один из вождей киндитов, ал-Аш'ас б. Кайс, заявил наместнику Хадрамаута Зийаду б. Лабиду (который одновременно был и имамом, и сборщиком садаки): ╚Эй ты! Мы слышали слова твои и призывы [в пользу] того человека. Если все арабы присоединятся, то и мы присоединимся╩ - и отказался присягать Абу Бакру. На увещевания родичей он отвечал: ╚Мухаммад, да благословит его Аллах и да приветствует, ушел своим путем, и арабы вернулись к тому, чему поклонялись прежде. Мы обитаем дальше всех арабов от Абу Бакра, так неужто он пошлет на нас войска, как на других?╩ [+60].

Часть киндитов согласилась с ним и отказалась присягнуть и платить садаку, часть осталась верна исламу, причем раскол шел не только между отдельными племенами, но и внутри их и сопровождался ссорами между сородичами. Пробным камнем оказался сбор садаки, требовавший от мусульман доказательства веры в самой ощутимой - материальной форме. Зийад беспощадно требовал садаку, не признавая никаких компромиссов. Наконец, в предельно накаленной обстановке совершенно ничтожный повод привел к взрыву: Зийад заклеймил верблюдицу, которая была особенно дорога хозяину, тот предложил заменить ее другой, но Зийад решительно отрезал - верблюдица с клеймом садаки не может быть возвращена. Расстроенный владелец обратился за посредничеством к влиятельному сородичу, ал-Харису б. Сураке. Но Зийад не уважил и его ходатайство, кровно обидев этим человека, привыкшего к уважению. Харис поехал прямо к загону и выпустил верблюдицу, сказав хозяину ╚Мухаммаду мы подчинились бы, человеку из его рода - тоже, а этому сыну Абу Кухафы не будет от нас ни повиновения, ни присяги╩.

Зийад схватил ал-Харису б. Сураку как мятежника, что вызвало бурю негодования; киндиты заявляли, что они не рабы курайшитов, чтобы отдавать им свое добро, что не будут подчиняться человеку из рода тайм (Абу Бакру), которого выбрали без их согласия. В начавшихся вооруженных столкновениях Зийад потерпел поражение [+61] и вынужден был просить о помощи (согласно сведениям ал-Куфи, за помощью ему пришлось ехать в Медину); возникли предложения послать в Хадрамаут Халида б. ал-Валида, находившегося в Йамаме, но Абу Бакр будто бы решил, что надо предоставить изгнанному амиру самому утвердить свою власть, и дал Зийаду 4000 человек мухаджиров и ансаров. Этот рассказ, внешне вполне достоверный [+62], вызывает все-таки сомнение в подлинности. Не из-за того, что не так-то просто ездить из Хадрамаута в Медину и обратно, а потому, что такой эпизод запомнился и сохранился бы в памяти информаторов скорее, чем иные детали событий, он же почему-то во всех источниках не просто выпал, а логически не вставляется в канву описываемых событий. Видимо, в рассказе ал-Куфи (источник которого неизвестен), не только более подробном, но и более романтизированном, чем у остальных историков, художественно переоформилось какое-то сообщение о подкреплении, полученном от халифа.

Более правдоподобной в данном случае кажется версия ат-Табари, согласно которой киндиты, нанеся поражение Зийаду (и, добавим, отбив своих пленных), рассеялись по своим пастбищам, и это позволило Зийаду внезапным ночным нападением разгромить киндитов, захватить пленных и большую добычу и убить четырех вождей (╚царей╩-мулук) [+63]. Гонец с известием о победе преодолел путь до Медины за 19 дней, загнав верблюда. Этот успех подтолкнул колеблющихся примкнуть к наместнику. Это дало ему еще 1000 воинов из племен ас-сакасик и ас-сакун. Располагая этими силами, Зийад стал поодиночке громить непокорные племена: хинд, акил, хаджар и химйар. Бану хаджар потеряли при этом 200 человек, а в сражении с химйар обе стороны потеряли по 20 человек. Ал-Аш'ас понял, что необходимо срочно остановить Зийада. Собрав 100 всадников, он напал на Зийада и разгромил его; Зийад, потеряв 300 человек убитыми, поспешил укрыться в крепости Тарим.

Этот неприятный для самолюбия мусульманских историков эпизод сохранился только у ал-Куфи, у остальных получается, что Зийад сразу же после убийства четырех вождей загнал ал-Аш'аса в его крепость ан-Нуджайр, но, будучи не в силах взять ее, написал ал-Мухаджиру и Икриме письмо с просьбой прийти на помощь. Ал-Мухаджир с 1000 воинов пересек пески Сахид (ныне Рамлат-эс-Сабъатайн). Ал-Аш'ас показал себя хорошим полководцем: он не вышел навстречу деблокирующему отряду, рискуя оказаться между двух огней, а спокойно пропустил его в Тарим, в результате, увеличившись в числе, осажденные оказались не в лучшем, а в худшем положении.

По другой версии, ал-Мухаджир шел из Йемена вместе с Икримой, но, услышав о бедственном положении Зийада, оставил тяжеловооруженных всадников с Икримой, а сам поспешил налегке на выручку, напал на ал-Аш'аса в укреплении аз-Зуркан и разгромил его, после чего ал-Аш'ас укрылся в своей крепости ан-Нуджайр около Тарима. В этой версии сомнительным кажется легкий разгром ал-Аш'аса силами, которые уступали имевшимся у Зийада. Сомнительным кажется также рассказ о причине внезапного ослабления ал-Аш'аса: получив увещевающее письмо от халифа, он будто бы казнил посла за дерзкий ответ, и это нарушение общепринятой неприкосновенности посла отвратило от него многих сторонников, в результате у него осталось только 2000 воинов [+64].

Как бы то ни было, через некоторое время после прибытия подкрепления из Йемена ал-Аш'ас потерпел поражение, растерял часть сторонников и вынужден был, в свою очередь, укрыться в крепости ан-Нуджайр около Тарима [+65]. Весть о приближении Икримы из Омана заставила ал-Аш'аса попытаться нанести удар осаждающим до прибытия к ним подкрепления (а если верить цифрам источников, то только в отряде Икримы было столько же воинов, сколько у ал-Аш'аса). В этом сражении ал-Аш'асу удалось одержать верх, но, видимо, перевес сил все-таки был на стороне мусульман, так как еще до прихода Икримы он снова оказывается осажденным в ан-Нуджайре и вынужден в очень невыгодной ситуации вести переговоры о сдаче. Наши источники не дают однозначного ответа, участвовал ли в военных действиях на последнем этапе отряд Икримы: одни описывают его личный вклад в победу над ал-Аш'асом, другие говорят, что Икрима опоздал и подоспел только к разделу добычи, долю которой дали и им как вспомогательному отряду, не участвовавшему непосредственно в боях [+66]. Учитывая, что редкое, необычное событие спутать с другими труднее, чем обычное, повторяющееся, следует, видимо, поверить именно этим сообщениям.

Ал-Аш'ас выговорил право свободного выхода с имуществом членам своей семьи и семьям родных и двоюродных братьев, а также 9 или 10 человекам по его выбору - всего около 70 человек [+67]. Мусульмане вошли в крепость и перебили всех воинов (якобы 700 человек). Несколько сотен женщин и детей и 80 знатных киндитов вместе с ал-Аш'асом были отправлены в Медину. По дороге ему пришлось пережить немало неприятных моментов, выслушивая упреки пленных, обвинявших его в предательстве.

Абу Бакр встретил ал-Аш'аса сурово и грозил казнью за отступничество, но в конце концов помиловал его и выдал за него свою младшую сестру, просватанную ему еще при посещении Мухаммада. Отвлекаясь от деталей и конкретных слов, будто бы произнесенных с обеих сторон, мы можем сказать, что решение судьбы отступника ал-Аш'аса хорошо вписывается в общую политику Абу Бакра: жестоко расправляться с сопротивляющимися (руками своих полководцев) и осыпать милостями сдавшихся, даже если их сдача и возвращение в лоно ислама были не совсем добровольными [+68].

Ал-Аш'асу удалось выговорить право выкупа всех пленных киндитов по 400 дирхемов за каждого. Искупая свою вину, он, как истинный вождь, взял расходы на себя, заняв деньги у мединских купцов.

В самом Йемене известие о смерти Мухаммада не вызвало никаких осложнений, если не считать того, что союзник ал-Асвада Амр б. Ма'дикариб продолжал сопротивляться мусульманам.

Серьезная вооруженная борьба началась некоторое время спустя без всякой зависимости от перемен в Медине. Причиной ее было соперничество между персами-абна и арабами. Наместником Сан'а и ее области после гибели ал-Асвада Абу Бакр назначил главу заговора Файруза (или Дадавайха). Обойденный Кайс б. ал-Макшух стал готовить силы для борьбы с ним, играя на вражде арабов к пришельцам-персам. Обращение к кайлям оказалось безуспешным, они угадали истинную причину и ответили: ╚Нас это дело не касается: их соперник - ты, и они твои соперники╩ [+69]. Кайс затаил на них злобу и стал искать сторонников в простом народе и среди последователей ал-Асвада, наиболее могущественным из них был Амр б. Ма'дикариб.

Когда подогреваемое Кайсом недовольство стало вырываться наружу, Кайс пригласил своих товарищей по заговору обсудить, какие меры надо принять против волнений. Прибывший первым Дадавайх был убит, а Файруз случайно узнал об этом, повернул назад и бежал в горы к бану хаулан, находившимся с ним в родстве.

Теперь Кайс, не скрываясь, стал во главе восстания, захватил Сан'а и, чтобы кардинально решить проблему, решил выслать в Иран семьи персов, бежавших с Файрузом, - одних через Аден по морю, других по сухопутной дороге через всю Аравию. Союзникам Файруза удалось перехватить оба каравана и освободить пленников, укрыв их до времени в своих селениях.

К сожалению, наши источники в зависимости от принадлежности информаторов излагают действия Файруза и мединских войск, по существу, независимо друг от друга. С одной стороны, мы знаем, что Файруз нанес Кайсу поражение под Сан'а и тот отступил в сторону Наджрана, с другой - что от Наджрана против Кайса двигался отряд ал-Мухаджира, который как будто бы и занял Сан'а [+70]. Увидев, что дело приобретает дурной оборот, Амр б. Ма'дикариб сам явился с повинной к ал-Му-хаджиру [+71]. Через некоторое время был пленен и Кайс б. ал-Макшух. Оба были отправлены к Абу Бакру и получили помилование.

Такое изложение событий позволяет думать, что после подавления мятежа Кайса ал-Мухаджир из Йемена отправился на помощь Зийаду в Хадрамаут, однако мы узнаем, что Икрима, опоздавший к взятию ан-Нуджайра, появился в Абйане (районе к востоку от Адена) до сдачи Амра б. Ма'дикариба [+72], а по другим сведениям, перед походом в Хадрамаут из Абйана прошел в Мариб и, соединившись там с ал-Мухаджиром, двинулся через пустыню на Хадрамаут [+73]. Поскольку участие ал-Мухаджира в подавлении мятежа в Йемене не вызывает сомненья, то мы можем считать, что события в Йемене происходили до сдачи ал-Аш'аса, а упоминание появления Икримы в Абйане отнести за счет какого-то недоразумения.

Возвращаясь к нашей реконструкции хронологии событий в Южной Аравии, мы можем только сказать, что покорение Омана и подавление восстания Кайса б. ал-Макшуха происходили примерно одновременно, в последние месяцы 11 г. х., т. е. зимой 632-33 г. Усмирение Хадрамаута скорее всего приходится на начало 12 г. х.

ПЕРВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ С ИРАНОМ

Все события, связанные с восстановлением власти ислама в Аравии, были внутриарабским делом, не затрагивавшим интересы соседних великих держав. Исламизация Йемена и добровольное признание власти Мухаммада иранским наместником и его воинами произошло в тяжелую для сасанидского Ирана пору, когда меньше чем за полтора года, с весны 630 до осени 631 г., сменилось два царя и одна царица. Затем смена правителей пошла еще быстрее: с момента возвращения Мухаммада из ╚прощального паломничества╩ и до подавления восстания Мусайлимы сменилось пять царей, правивших от полугода до нескольких дней. В этих условиях персидский наместник в Йемене и его преемники не могли рассчитывать на поддержку из метрополии, да и в Ктесифоне было не до далекого Йемена.

Положение несколько изменилось, когда зимой 632-33 г. на престол взошел Йездигерд III, стабилизировавший обстановку, а мусульманские отряды начали действовать по соседству - на южной границе Месопотамии - и в Бахрейне, находившемся в вассальной зависимости от Ирана.

Принятие ислама правителем степной зоны Бахрейна, ал-Мунзиром б. Сава, при Мухаммаде, видимо, объяснялось учетом неурядиц, царивших в Ктесифоне. Ал-Мунзир остался верен исламу и после смерти Мухаммада, но пережил его лишь на несколько недель. С его смертью арабы Бахрейна раскололись на две группировки. Большинство племени кайс сохранило верность исламу и ориентацию на Медину; соперничавшие с ними арабы племени бакр б. ваил стали искать покровительства в Ктесифоне.

Происходившая затем борьба между этими группировками, в которой приняли участие мусульманские войска, стоит особняком в истории ридды, и среди исследователей был распространен скептический взгляд на возможность серьезной реконструкции происходившего. Автор последней монографии по истории ридды пишет: ╚История войны в Бахрейне в том виде, как она представлена в важнейших традиционных источниках, больше легенда, чем историческое повествование. Историческая информация, предоставляемая этими источниками, теряется в длинных рассказах о чудесных событиях, которые, по общему мнению, происходили с мусульманской армией в Бахрейне и на пути туда╩ [+74]. К счастью, сейчас в нашем распоряжении есть новые источники, позволяющие более отчетливо представить ход событий, во всяком случае, не хуже, чем в других областях Аравии.

Противники ислама обратились к Йездигерду, прося назначить правителем царевича из потомков ан-Ну'мана, которые ╚имеют больше прав, чем сын Абу Кухафы╩. Йездигерд предложил ал-Мунзира б. ан-Ну'мана, сына последнего лахмидского правителя ан-Ну'мана [+75], придав ему 6 или 7 тысяч персидских воинов (число, видимо, преувеличенное). Мусульманский наместник Абан б. Са'ид под благовидным предлогом быть вместе со всеми в Медине в трудный час с 300 мусульманами покинул Бахрейн.

Глава антимусульманской оппозиции ал-Хутам (из племени кайс) с 4000 своих сторонников и с помощью персидских всадников в многодневном бою разгромил кайситов-мусульман и осадил их в крепости ал-Джуваса около Хаджара.

Абу Бакр послал на помощь им ал-Ала б. ал-Хадрами с небольшим отрядом [+76], который по мере движения на восток обрастал добровольцами. Путь его проходил по северной окраине Йамамы, где к нему присоединился Сумама б. Усал с группой ближайших родственников, остальные соплеменники из бану сухайм не ответили на его призыв. Это обстоятельство позволяет сделать вывод, что поход происходил до завоевания Йамамы Халидом. С другой стороны, мы узнаем, что тамимиты, через земли которых лежал дальнейший путь, встретили мусульманский отряд благожелательно, снабжали его продовольствием и фуражом и многие даже присоединялись к нему [+77], а это могло быть после битвы при Бузахе или скорее всего после расправы Халида над Маликом б. Нувайрой. Значит, поход ал-Ала приходится на промежуток между этими двумя большими экспедициями Халида, на самый конец 11 г. х.

С подходом мусульманского отряда осажденные сделали вылазку и ударом с двух сторон разгромили осаждавших. Соединенные силы мусульман составили около 6000 человек. Ал-Хутам запросил помощи у марзбана ал-Хатта (побережье Бахрейна) и с этим подкреплением преградил мусульманам путь к побережью. Наступило длительное противостояние, которое одни источники выделяют как бои около Хаджара (Радм ал-Кадах?), другие связывают с осадой мусульман в ал-Джувасе [+78]. В результате внезапного ночного нападения мусульман враги были окончательно разгромлены, а сам ал-Хутам убит. Персидское войско разбежалось, часть ушла в Иран, часть предпочла остаться на месте и стать земледельцами. Остатки противников ислама укрылись на острове Дарайн (ныне о-в Бахрейн), но ал-Ала решился переправиться через пролив и нанес им там последний, решающий удар [+79].

К сожалению, имеющиеся источники не говорят о роли марзбана Бахрейна во всех этих событиях и о его дальнейшейсудьбе: он упомянут мимоходом лишь один раз [+80], и это вызывает сомнение, имелся ли вообще в ту пору на Бахрейне сасанидский наместник, не является ли упоминание его анахронизмом. Если же какой-то представитель сасанидской администрации все-таки сидел в Бахрейне и был изгнан мусульманским военачальником, то это означало начало военно-политического конфликта с могущественным северным соседом. Непрерывная смена правителей на сасанидском престоле в начале 30-х годов VII в. ослабила Иран и отвлекла внимание от степной границы, из-за которой за все время существования династии ни разу не исходила угроза для Месопотамии. Пользуясь этим, бедуины стали совершать набеги на пограничные районы Месопотамии от Убуллы до Хиры [+81].

Одним из организаторов этих набегов был вождь бакритского племени шайбан ал-Мусанна б. Хариса. В начале 633 г., явно после того как Халид пересек Дахну в поисках Малика б. Нувайры, ал-Мусанна обратился к Абу Бакру с просьбой признать его главой племени (или, по другой версии, ╚тех, кто принял ислам из моего племени╩) и обещал за это охранять границу с Ираком. Абу Бакр охотно послал ему просимую грамоту [+82]. С такой же просьбой обратился к халифу сосед и соперник ал-Мусанны, Ма'зур б. Ади ал-Иджли, и тоже получил грамоту, подтверждающую его власть над мусульманами своего племени.

Остается неясным, каким образом обращение ал-Мусанны и Ма'зура побудило Абу Бакра послать Халида б. ал-Валида на иранскую границу. Мусульманские авторы дружно говорят о том, что Халид был послан завоевывать Ирак вместе с ал-Мусанной (который, естественно, поступил под его команду). Но действительно ли Абу Бакр, посылая Халида, предполагал начать завоевание Ирака, т. е. ввязываться в войну с неизмеримо более могущественным соперником на его же территории?

Двадцать лет назад Е. А. Беляев ничтоже сумняшеся писал: ╚Еще до окончательного подчинения Аравии вооруженные силы медино-мекканской общины и примкнувшие к ним бедуинские племена начали вторжение в соседние цивилизованные страны╩ [+83]. А коль скоро вторжения начались до того, как мусульмане навели порядок в собственном доме, то ясно, что завоевания Сирии и Ирака были заранее задуманными мероприятиями.

Эту же мысль отчетливо высказывает Э. Шуфани (который, правда, в отличие от Е. А. Беляева, не думает, что окончательное подчинение Аравии было завершено после Абу Бакра): ╚Так называемая война ридды и арабское завоевательное движение были одной и той же операцией, направленной на распространение гегемонии Медины на всех арабов, как в Аравии, так и в Сирийской пустыне╩, и далее: ╚Неверно считать нападение на византийскую границу в Сирии или Хиру на персидской границе исходным моментом арабского завоевательного движения... Первый шаг экспансии начался после сдачи Мекки╩ [+84].

Можно согласиться, что никакой паузы между походами на арабские племена, не принявшие ислам, в Аравии и завоеванием Ирака и Сирии не было, они естественно продолжались в этих завоеваниях, но с одной существенной оговоркой - этот переход произошел стихийно, силой обстоятельств, а не был результатом заранее намеченных мероприятий.

Проблема сводится прежде всего к выяснению взглядов Мухаммада относительно пределов распространения ислама. В Коране засвидетельствованы только утверждения о том, что Мухаммад послан к арабам, его задача - откровение, ниспосланное им на их родном языке. Если верить мусульманской исторической традиции, то та же мысль в несколько иной форме - в Аравии должна быть только одна вера - высказывалась им в последние дни во время смертельной болезни [+85]. Ранняя мусульманская историческая традиция не пыталась вложить в его уста идею завоевания мира, хотя в начале VIII в., когда она бурно развивалась, непрерывное расширение границ мусульманских владений представлялось естественным и закономерным процессом. И это больше убеждает в отсутствии у него такой идеи, чем рассказы историков о призывах Мухаммада к владыкам мира принять ислам.

Иное дело, конечно, что последователи всякого учения, претендующего быть единственно верным, в конце концов считают своей священной обязанностью распространить его как можно шире. Поэтому для всех последователей Мухаммада, от халифа до простого воина, мысль о необходимости всемерного распространения ислама стала господствующей, как только для этого появилась реальная возможность.

Если бы у Абу Бакра и его ближайшего окружения имелся какой-то продуманный план действий, то, покончив с риддой, они прежде всего попытались бы как-то организовать управление огромным, больше сасанидской империи государством, организовать армию и только после этого затевать рискованную войну сразу против двух великих держав. Но ничего подобного заметить не удается.

Мусульманское государство Аравии на втором году его существования представляло собой рыхлое объединение племен и областей, связанных лишь личной верностью наместников главе религиозной общины и свежими воспоминаниями племенных вождей и местных династий правителей о только что пережитых поражениях. Реальную силу, на которую мог без оглядки положиться халиф, составляли 3-4 тысячи мухаджиров и ансаров и 2-3 тысячи воинов из старых мусульман Хиджаза. Один раз эта сила смогла справиться с превосходящими, но раздробленными силами остальной Аравии, и это, конечно, рассматривалось всеми как доказательство истинности и мощи новой веры.

Халифат не только не располагал регулярной армией, но и не имел надежного источника средств для ее содержания. Единственным источником их была садака, выплачивавшаяся в основном скотом. За один год она составляла, вероятно, 50- 70 тыс. голов верблюдов и около 100 тыс. голов мелкого рогатого скота на сумму 300-400 тыс. динаров. Но значительная часть этого скота, особенно в периферийных районах, оставалась на месте и использовалась для оказания помощи нуждающимся мусульманам и лишь отчасти шла на содержание армии (неизвестно, как смотрели на садаку в те годы, но позже она не входила в бюджет государства и использовалась только как благотворительный фонд). Та часть скота, которая сгонялась к Медине, паслась на двух заповедных пастбищах (хима), в ан-Наки' и ар-Рабазе, и могла использоваться как источник централизованного пополнения ополчения верховыми животными. Здесь же находились пастбища для боевой конницы. На этим и ограничивалось централизованное обеспечение нужд молодого государства.

Важным источником средств, предметов вооружения и роскоши была военная добыча, пятая часть которой поступала в распоряжение главы общины, но еще при Мухаммаде повелось сразу же делить эту пятину между мусульманами Медины. В распоряжении Мухаммада, а затем Абу Бакра оставалась только личная доля.

Мусульманская община за 628-632 гг. значительно обогатилась, но обогатились члены общины, а не государственное образование, не имевшее ни бюджета, ни значительного постоянного резерва средств. Трудно предположить, что достаточно расчетливая и предусмотрительная верхушка мусульманской общины могла строить планы большой войны.

Все это заставляет думать, что в начале 12 г. х., до первых успехов Халида на иракской границе, Абу Бакр не предполагал начать завоевание Ирана и Византии, а лишь намеревался распространить ислам на всех арабов, в том числе и на живших в пределах этих двух империй. С этой целью и были посланы примерно одновременно Ийад б. Ганм на Думат ал-Джандал и Халид б. ал-Валид - к низовьям Евфрата и в Хиру. О действиях первого мы ничего не знаем, о втором же сведений много, но они очень противоречивы.

ИРАКСКИЙ ПОХОД ХАЛИДА Б. АЛ-ВАЛИДА

hoc110 Рис. 10. Центральный Ирак в начале VII в. (58 KB)

Эта противоречивость источников лишний раз свидетельствует в пользу того, что для самих участников похода, рассказы которых зафиксировали ранние арабские историки, он не представляется чем-то особенным, отличающимся от других, предшествующих походов на неверующих арабов, а позже, когда он стал представляться началом обдуманного завоевания Ирака, сбивчивые воспоминания о событиях разных лет и битвах под командой разных военачальников стали привязываться к овеянной славой фигуре непобедимого ╚меча Аллаха╩ - Халида б. ал-Валида, тем более что и ветеранам, и их детям, передававшим эти рассказы, было лестно купаться в лучах славы этого героя.

Прежде всего арабские историки дают две различные версии движения Халида. Согласно одной, он, получив приказ Абу Бакра, прошел из Йамамы к Убулле, а оттуда двигался по Нижней Месопотамии и Приевфратью, одержал несколько решительных побед над сасанидскими полководцами и подошел к Хире. Согласно другой, он вышел на Хиру из Медины через Файд и имел под Хирой те же сражения, которые упоминаются в первой версии, хотя для этого ему пришлось бы идти на Хиру не прямо с юга на север, а с поворотом на восток. Наиболее четко эта версия выражена в изложении Абу Йусуфа, который упоминает сражение в Мугисе и Узайбе, на главной дороге из Файда в Хиру, не упоминаемые больше ни одним источником [+86].

Первая версия, наиболее полно представленная в сведениях ат-Табари, изобилует рассказами о блестящих победах Халида, часть из которых явно относится к другому времени или просто невероятна для этого этапа завоеваний. Современные арабские историки предпочитают излагать ход событий по этой версии, не подвергая сомнению ни одного эпизода; впрочем, и неарабские исследователи относятся к сведениям этой версии совершенно некритично [+87].

Сложность заключается в том, что местоположение многих пунктов, у которых происходили сражения, приписываемые Халиду, было неизвестно уже в XIII в., поэтому нельзя провести критику сведений, исходя из логики движения. Реконструкция этих событий представляет собой интересную источниковедческую проблему, требующую специального исследования. Мы не ставим здесь подобную задачу и ограничимся изложением наиболее достоверных фактов, отбрасывая явные ошибки и несообразности источников.

Наиболее достоверной датой выступления Халида из Йамамы является мухаррам 12/18.III-16.IV 633 г. [+88], что исключает возможность возвращения Халида с армией в Медину перед выступлением на север. С двухтысячным отрядом он двинулся наиболее удобной дорогой, через ан-Нибадж, который упоминается в маршруте Халида даже в варианте Абу Йусуфа. По пути небольшое войско Халида постепенно обрастало отрядами бедуинов, принимавших ислам при его приближении. Как рассказывал впоследствии один из участников завоевания Убуллы и Хузистана, Кутба б. Катада ас-Садуси: ╚Напал на нас Халид б. ал-Валид со своей конницей, и мы сказали: └Мы мусульмане!" Тогда он оставил нас в покое, и мы вместе с ним совершили поход на Убуллу и завоевали ее╩ [+89]. В конце концов, у Халида б. ал-Валида собралось до 10 000 человек.

Появление такой армии на границе Ирака обеспокоило сасанидского наместника Нижнего Евфрата, и он вышел навстречу Халиду. У ат-Табари сохранилось сообщение, будто Халид направил наместнику Нижнего Евфрата Хурмузу послание, предлагая принять ислам или, сохранив религию, платить подушную подать: ╚Если нет - вини себя: иду к тебе с людьми, которые так же любят смерть, как вы любите жизнь╩. Афористическая краткость этого послания вполне в духе эпохи, но скорее всего оно сочинено несколько позднее или было написано кем-то по другому поводу, но приписано Халиду, так как в то время еще не успела сложиться традиция предлагать противнику ислам или джизйу. Хурмуз двинулся навстречу Халиду и расположился у ал-Казимы, где узнал, что Халид намеревается идти через ал-Хафир, и поспешил захватить этот колодец. Халид также узнал о маневре противника и свернул к ал-Казиме, но опытный персидский полководец снова опередил его и занял ал-Казиму. Отряд Халида оказался в безвыходном положении: кони устали и могли погибнуть в безводной пустыне, оставалось одно - с боем, любой ценой пробиться к воде. Решительный Халид приказал оставить вьюки и идти к ал-Хафиру пешком на изготовившегося к бою противника. К счастью для мусульман, прошел дождь, подкрепивший их и убедивший их в поддержке Аллаха.

Мусульмане дрались ожесточенно, Халид убил в поединке Хурмуза, и персидское войско бежало, бросив весь обоз, который достался мусульманам, в том числе целый верблюжий вьюк цепей, из-за которых эта битва осталась в памяти участников как ╚день цепей╩ [+90]. Существует также предание, что в этот день победителям достался боевой слон, которого с другой добычей отправили в Медину и там водили по улицам, но такую добычу скорее можно было ожидать в последующих битвах, когда против мусульман двинули серьезные силы и битвы происходили в самом Ираке.

Ал-Хафир принято отождествлять с Хафар-эль-Батин, в 80 км к юго-западу от скрещения границ Ирака, Кувейта и Саудовской Аравии [+91]. Однако простого созвучия названия недостаточно для отождествления, так как топонимы, производные от хафара (╚копать╩), широко распространены в Аравии. Более индивидуально название ал-Казима. В дорожнике географа IX в. Ибн Хордадбеха так называется станция в двух переходах от Басры на прямой дороге в Йамаму, т. е. в 70- 80 км к югу от аз-Зубайра. От этого пункта до Хафар-эль-Батин около 220 км по прямой, поэтому трудно представить, чтобы эволюции двух войск происходили в таких пределах, к тому же персидское войско вряд ли рискнуло бы удалиться на 300 км от обжитой территории. Более вероятно, что ал-Хафир соответствует одноименной станции IХ-Х вв. в 18 милях (36 км) от Басры по дороге в Мекку [+92]. В этом случае точно совпадает написание названия, колодцы, за которые шла борьба, оказываются друг от друга всего в 45-50 км по прямой и становятся совершенно ясными маневры, предпринимавшиеся противниками.

В некоторых сообщениях говорится о том, что Халид разделил в ан-Нибадже наличные войска на три отряда, один из которых возглавил сам, другой во главе с ал-Мусанной направил к Хире и один - в низовья Евфрата, назначив местом сбора ал-Хафир [+93]. Однако в этом случае непонятно, почему ал-Мусанне надо было, идя на Хиру, затем соединяться с Халидом в ал-Хафире. Несомненно, что сведения о 18 000 воинов-мусульман, участвовавших в сражении у ал-Казимы, спутаны со сведениями о других сражениях, и отряд Халида не достигал даже 10000.

При появлении Халида около Убуллы глава бакритов в этом районе Сувайд б. Кутба попросил Халида помочь нанести удар персидскому гарнизону Убуллы, который контролировал низовья Евфрата. Халид, постояв на месте будущей Басры, сделал затем вид, что уходит со всем войском, но, отойдя немного, тайно остановился. Утром убуллцы, ободренные уходом Халида, предприняли нападение на бакритов, в решительный момент были атакованы Халидом с тыла и потерпели сильный урон [+94]. Из этого эпизода затем возникло ошибочное представление, что Убулла была взята еще Халидом.

Дальнейшее движение Халида совершенно непонятно. Сведения о нападении его на Мазар, город, расположенный за Шатт ал-Арабом примерно в 60 км, совершенно невероятны, так как Халид не мог углубляться за водный поток шириной более полукилометра, не располагая судами и имея за спиной крепость Убуллу. Даже позже Умар с большой опаской относился к поселению арабов за большими реками, вызывавшими у него, как и у всех обитателей Аравии, страх быть изолированным. Имена военачальников, противостоящих ему, и некоторые детали ситуации напоминают события, связанные с военными действиями при ал-Мусанне несколькими годами позже. К тому же завоевание Мазара также относится к более позднему времени.

Столь же недостоверны сообщения о нападении Халида на Каскар, Хурмузджирд и Зандавард, тем более что, согласно некоторым сообщениям, арабскими войсками в этих сражениях командовал не Халид, а посланный им ал-Мусанна [+95] (можно предположить, что эти события происходили после ухода Халида в Сирию, когда ал-Мусанна вел активные боевые действия за Евфратом).

Сложнее обстоит дело с оценкой достоверности сведений о сражениях Халида при ал-Валадже, Уллайсе (которое упоминают почти все источники), у ╚кровавого канала╩ и при ╚слиянии каналов╩. Беда в том, что все идентификации этих пунктов основываются не на топографических особенностях их расположения и даже не на созвучии каких-то названий, а на предположении, что Халид двигался вдоль Евфрата на Хиру и что где-то здесь, через более или менее равные расстояния, следует их локализовать. Стоит только отойти от этого предположения, как сразу все локализации повиснут в воздухе, а вместе с ними появится сомнение в последовательности упомянутых событий.

Ал-Валаджа, которую Дж. Глабб безосновательно помещал на месте нынешней Эш-Шатры [+96], совершенно несомненно, располагалась значительно ближе к Хире, около Айн Захадж, примерно в 50 км южнее Хиры, как и предполагал А. Мусил [+97], так как в описании театра военных действий между арабами и персами в районе Хиры в 636 г. Са'дом б. Абу-л-Ваккасом для Умара говорится, что вправо от Кадисии болотистая низина (файд) тянется до ал-Валаджи [+98] - а именно у Айн Захадж степное плато почти вплотную подходит к руслу Евфрата, замыкая обширную низину (рис. 10). Отсюда можно сделать вывод, что Халид двигался не с юга, а с востока вдоль Евфрата.

Битва при ал-Валадже велась с большим упорством, и исход ее решило своевременное введение Халидом в бой двух засадных отрядов, с тыла напавших на персидское войско, возглавляемое Андарзугаром. В пыли, поднятой сражающимися, управление войсками стало невозможным, небольшие группы сражались самостоятельно, все решала индивидуальная стойкость бойцов: естественно, что окруженные должны были дрогнуть раньше. И на этот раз Халид одержал решительную победу. Андарзугар бежал в степь и погиб там от жажды.

В битве при ал-Валадже погибло много арабов-христиан из племени бакр б. ваил, и это восстановило против Халида их соплеменников-христиан, которые вошли в большую армию, возглавленную Джабаном и Абдаласвадом ал-Иджли. К ней должны были присоединиться сасанидские войска во главе с Бахманом Джазавайхом.

Халид сумел опередить противника и подойти к Уллайсу, где собрались бакриты, раньше, чем пришел Бахман. Разгорелась жестокая битва, в которой с обеих сторон сражались в основном арабы, и даже - соплеменники. Арабов-христиан поддерживало в их упорстве ожидание прибытия Бахмана, а мусульмане были возмущены наглостью своих соплеменников, осмелившихся не принять ислам и выступить на стороне язычников. Этим взаимным ожесточением и объясняется бессмысленная жестокость Халида по отношению к пленникам. Как только перевес оказался на стороне мусульман, Халид приказал не убивать бегущих, а брать их в плен, затем их подвели к каналу и отрубили им головы, так что в канале потекла красная от крови вода. Эта казнь запечатлела в памяти потомков битву при Уллайсе под названием ╚кровавый канал╩ [+99].

Местоположение Уллайса также неизвестно. Дж. Глабб помещает его около Самавы, а А. Мусил - около аш-Шатн, в 10 км ниже ал-Валаджи [+100]. Во всяком случае, ясно, что он находится ближе к Хире, чем ал-Валаджа, на правом берегу Евфрата, в хорошо орошаемой местности.

После этого сражения Халид дал отдых войскам. На водяных мельницах, расположенных в окрестностях, трое суток мололи муку для восемнадцатитысячного войска. По рассказу ат-Табари создается впечатление, что именно здесь некоторые бедуины из войска Халида впервые столкнулись с прелестями оседлой жизни [+101], и если это так, то приходится думать, что путь от ал-Казимы был пройден быстро и без глубокого проникновения в земледельческие районы.

Халид не ограничился казнью пленников, следующей карательной акцией было уничтожение селения (источники ат-Табари называют его городом вроде Хиры) Амгишйа, откуда происходили многие участники битвы при Уллайсе, заодно эта операция принесла изрядную добычу.

Теперь всем стало ясно, что мусульманская армия движется на Хиру. Марзбан Хиры Азадбех отправил сына с передовым отрядом навстречу Халиду, приказав перекрыть Евфрат, а сам стал в укрепленном лагере вне Хиры. Халид впервые решился использовать водный путь: конница шла вдоль протока Евфрата Фурат Бадакла, а пехота (и весь груз) плыла на судах. Внезапно вода спала, и суда оказались на мели - это сын Азадбеха перекрыл плотину около Макра. Халид с кавалерией бросился к плотине, застал персидский отряд врасплох и перебил его. Плотина была открыта, и суда продолжили путь [+102].

Перекрытие русла Евфрата ниже головы каналов, орошающих район к югу от Хиры, имело смысл только для затопления низины южнее Хиры, тогда мусульманам пришлось бы совершать долгий обход степью и выйти к Хире с запада. Не совсем понятно одно из сообщений, сохранившихся у ал-Балазури, будто Халид после победы над Азадбехом (вернее, над его сыном) остановился в Хаффане, а потом пошел на Хиру. Проверить его нечем, но оно хорошо вписывается в общую картину: до Хиры от Хаффана по прямой дороге около 30 км и здесь было удобно остановиться перед последним броском, чтобы дать отдых кавалерии после форсированного марша.

Из сообщений ат-Табари следует, что Халид перед захватом Хиры остановился перед Хаварнаком, где находился лагерь персов, но в это время Азадбех узнал о серьезных переменах в Ктесифоне [+103] и ушел без боя за Евфрат, оставив Хиру без прикрытия. Логично предположить, что Халид при всей его решительности не стал бы только с кавалерийским авангардом приближаться к заранее подготовленному лагерю противника, а лишь провел бы разведку, отойдя потом на почтительное расстояние (быть может, именно в Хаффан) и ожидая подхода основных сил. Не исключено, конечно, что появление Халида в Хаффане совпало с известием о начавшихся в столице распрях, и Азадбех, не зная, что перед ним только авангард, не стал рисковать собой и отрядом ради защиты арабов от арабов в смутной обстановке, когда нельзя было ждать помощи из Ктесифона, и ушел.

Как бы то ни было, Хира, столица приевфратских арабов, лежала беззащитной перед мусульманской армией. Городской стены у нее не было, но имелось несколько больших укрепленных усадеб-замков (каср) и монастырей, обеспечивавших оборону города. Халид, мастер быстрых переходов и умелого маневрирования в степи, оказался в затруднении: опыта осады крепостей у него не было, а здесь еще приходилось распылять силы на несколько пунктов и действовать среди садов и полей, перерезанных каналами и оградами. Мусульмане предложили жителям Хиры принять ислам или, сохранив прежнюю религию, платить подушную подать, угрожая в противном случае начать военные действия. Хирцы ответили отказом, но Халид предоставил им еще день на раздумье и снова получил отказ. Пришлось начать военные действия.

Мусульманам скоро удалось захватить несколько церквей и монастырей, священники обратились к оборонявшимся в замках с призывом прекратить сражение и начать переговоры. Это обращение в сочетании с решительным приступом мусульман склонило хирцев к переговорам. Арабские историки сохранили несколько вариантов беседы Халида со старейшинами Хиры, которые вряд ли можно считать достоверными. И все же один из них показателен для иллюстрации настроения Халида. Пришедшего к нему старца Абдалмасиха он спросил: ╚Горе тебе, кто вы? Арабы? Тогда что же вы злобитесь на арабов?╩ Абдалмасих ответил, что они самые чистокровные арабы, какие только есть, но от принятия ислама отказался, сказав, что предпочитает остаться христианином и платить подать; это еще более рассердило Халида, который заявил, что надо быть последним дураком, чтобы, заблудившись в пустыне неверия, отказаться от проводника-араба и предпочесть проводника-чуЖака [+104].

Относительно содержания договора у арабских историков нет единодушия. Сообщаются различные суммы дани: от 80 000 до 190 000 дирхемов. В тексте договора, приведенном у ат-Табари, указана последняя сумма, но сам текст вызывает некоторые сомнения в подлинности [+105]. Более надежным представляется сообщение у ал-Балазури, восходящее к известному мусульманскому юристу Йахйе б. Адаму (ум. в 818-19 г.), что каждый из 6000 взрослых имущих мужчин Хиры был обложен 14 дирхемами по 5 даников на общую сумму 84 000 дирхемов. Очень правдоподобное число жителей Хиры, а главное - пересчет джизйи в дирхемы разного достоинства [+106] говорят о том, что Йахйа действительно видел подлинник договора.

Этот договор убедил жителей соседних округов, что с пришельцами лучше договориться. Вскоре был заключен договор с жителями селений Баникийа и Барусма (Басма) о ежегодной выплате ими по 1000 дирхемов и отдельно со всеми округами Среднего Евфрата. Текст договора, приведенный у ат-Табари, гласит:

╚Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Это - грамота Халида б. ал-Валида Заду, сыну Бухайша, и Салубе, сыну Настуна: вам - защита, а на вас - джизйа, и вы ручаетесь за выплату жителями Нижнего и Среднего Бехкубада, которых вы представляете, двух тысяч тяжелых [дирхемов] каждый год со всех имущих кроме того, что лежит на Баникии и Басма. Вот вы договорились со мной и мусульманами, а мы согласились [признать] за вами и жителями Нижнего Бехкубада и теми жителями Среднего Бехкубада, которые вошли с вами [в договор], вашу собственность, кроме принадлежавшей роду Хосроев и их сторонников. Засвидетельствовали: Хишам б. ал-Валид, ал-Ка'ка' б. Амр, Джарир б. Абдаллах ал-Химйари, Башир б. Абдаллах б. ал-Хасасийа и Ханзала б. ар-Раби'. На-писано в году двенадцатом, в сафаре╩ [+107].

Здесь уместно обратиться к хронологии описанных выше событий. Большинство из них: битва при Мазаре (╚у слияния рек╩), при ал-Валадже и Уллайсе и договор с жителями Бехкубада - датированы у ат-Табари месяцем сафаром 12 г. х. (17.IV-15.V 633 г.), только договор с Хирой, в подлинности текста которого нет уверенности, датирован раби' I (16.V- 14.VI). Однако у более раннего историка Халифы б. Хаййата договор с Уллайсом датирован субботой 3 раджаба 12 г. х. (13 сентября 633 г.). Этот день действительно приходится на субботу, а такое совпадение числа и дня недели обычно говорит о достоверности даты. А. Мусил, хорошо знавший географию этого района и местные диалекты, также склонен был относить взятие Хиры к осени, так как, по его мнению, ╚сафар╩ во всех сообщениях у ат-Табари означает не месяц мусульманского лунного календаря, а время года - ╚осень╩, поскольку так ее обычно называют бедуины Северной Аравии [+108].

Но если принять объяснение А. Мусиля, то окажется, что Халид, выйдя из Йамамы в конце марта - начале апреля, оказался в низовьях Евфрата только в сентябре, что само по себе сомнительно, даже если, следуя за ал-Йа'куби, датировать завоевание Йамамы раби' I 12 г. х., так как путь от Йамамы через ан-Нибадж до ал-Казимы (900 км) мог занять не более 30 дней (а наиболее вероятно - 22- 25 дней). Но поздняя датировка завоевания Йамамы противоречит ряду фактов:

Сбор урожая зерна в Йамаме, который застали мусульмане, не может быть позже апреля.

Битва при ал-Казиме не могла происходить в июне-июле, так как дожди после середины мая здесь исключены, а если это так, то Халид действительно вышел из Йамамы в мухарраме.

У ат-Табари в нескольких случаях говорится, что Халид после взятия Хиры провел в Ираке около года до похода в Сирию, а это возможно только в том случае, если он вступил в Хиру в июне-июле, а не осенью.

Отрывок, в котором у Халифы приводится дата договорa с Уллайсом, в целом недостоверен - в нем сведены воедино разновременные факты: так, оказывается, что после договора с Уллайсом, по которому жители заплатили 1000 дирхемов, Халид ╚завоевал Хурмузджирд и Нахр ал-Малик и Барусму, и заключили с ним договор Абдалмасих б. Букайла и Ийас б. Кубайса о выплате 90 000, затем он пошел к Анбару и завоевал его╩ [+109]. Но эта сумма налога всеми источниками относится не к Хурмузджирду, а к Хире, о завоевании которой Халифа не говорит ни слова, к тому же Хурмузджирд лежит значительно восточнее Хиры, в районе Васита.

Можно предположить, что сама по себе дата договора, относимая к Уллайсу, достоверна, но ею следует датировать какое-то другое событие, что не исключено. И все же гораздо вероятнее, что реальная последовательность событий расходится с той, которую излагают арабские источники. Начнем с того, что районы Барусма и Нахр ал-Малик расположены за Евфратом далеко на север от Хиры, и естественно, что они могли быть завоеваны только после Хиры, но действительно ли Уллайс находился перед Хирой? Ведь мы его ищем здесь только на основании указываемой у ат-Табари последовательности событий. Между тем в тех же источниках сохранились неясные упоминания ╚другого Уллайса╩ (или ╚малого Уллайса╩), который связывается с именами Халида и ал-Мусанны [+110] и, по Йакуту, находился в округе Анбара [+111]. Совершенно невероятно, чтобы в течение двух-трех лет военными действиями были за тронуты два населенных пункта с одинаковым редким названием, гораздо вероятнее (если даже и были два вооруженных столкновения в одном и том же месте), что имеется в виду один и тот же пункт, который локализован лишь в одном случае. Весьма вероятно одно из предположений А. Мусиля, помещающего Уллайс в район древней Вологезии [+112].

Вызывает недоумение, как могли сасанидские власти допустить заключение договора с завоевателями района, прилегающего непосредственно к столице. Арабские источники ат-Табари объясняют это борьбой за престол в Ктесифоне, хотя сохраненная им же сасанидская историческая традиция говорит, что в 633 г. на престоле уже утвердился Йездигерд III. Возможно, что и после этого продолжались неурядицы, не позволявшие собрать силы для отражения арабов, которые до сих пор не считались серьезными соперниками Ирана. Не исключено также, что, став царем, Йездигерд III первое время не жил в столице, где могли сидеть его противники.

Следующим этапом действий Халида многие источники называют завоевание Анбара и набег ал-Мусанны на базарное местечко Багдад, но и то и другое является анахронизмом; есть надежное сообщение, восходящее к ╚шейхам Анбара╩, что город был завоеван не Халидом, а набег на Багдад упоминается в рассказах о событиях следующих лет [+113].

Последним походом Халида в 633 г. был поход на крепость Айн Тамр с большим арабо-персидским гарнизоном. При известии о его приближении предводитель арабской части гарнизона Акка б. Абу Акка решил встретить Халида в поле. Встреча произошла на расстоянии дневного перехода, примерно на полдороге из Кербелы. Халид вел войско компактной группой и с ходу нанес удар по центру противника. Акка попал в плен и был казнен [+114], а остатки его отряда бежали в Айн Тамр. Персидский комендант Михран вывел свой гарнизон из крепости, оставшиеся в крепости арабы после непродолжительного сопротивления сдались на милость победителя. Халид казнил предводителей и часть рядовых пленных. В одном из монастырей были захвачены 40 арабских юношей, монахов или учащихся монастырской школы, которые были обращены в рабство. После захвата Айн Тамра безопасность мусульманских владений в районе Хиры была гарантирована.

Пока Халид одерживал победу за победой, Ийад б. Ганм безуспешно пытался подчинить земли племен калб, тамим и танух с центром в Думат ал-Джандал. Поэтому, когда от Халида прибыл в Медину обоз с пятой долей добычи, Абу Бакр приказал Халиду идти на Думу. Приближение Халида, несколько лет назад вынудившего владетеля Думы признать верховенство Мухаммада и уплатить джизйу, заставило многих задуматься. Один из вождей предложил вступить в переговоры и, получив отказ со стороны большинства, ушел со своим отрядом.

Союзники решили не допустить соединения двух мусульманских отрядов и разбить их по отдельности: одна часть двинулась против Ийада, другая - навстречу Халиду, однако и те и другие потерпели поражение, а их предводители попали в плен. Беглецы до отказа заполнили крепость Думы и закрыли ворота перед отставшими товарищами, оказавшимися под угрозой поголовного истребления. И действительно, Халид приказал перебить всех пленных, только калбиты были спасены своими бывшими союзниками-тамимитами из мусульман, заявившими, что они им сдались и получили обещание сохранения жизни. Халид разгневался, но не мог пойти против значительной части своего войска, прошедшей с ним весь иракский поход. Когда наконец ворота были проломлены, то и в крепости были перебиты все воины, остальные - обращены в рабство, а девушек продали с аукциона; предводитель мусульман купил славившуюся красотой дочь владетеля Думат ал-Джандал, ал-Джудаййа б. Раби'а.

Этот разгром, изменивший соотношение сил в Северной Аравии, произошел, по-видимому, в первой половине октября [+115].

Бросается в глаза, что с наибольшей жестокостью Халид расправлялся не с чужаками, а со своими собратьями - арабами, не желавшими принять ислам. Религиозное учение, выросшее из желания установить равенство и справедливость, превратилось в неумолимую и беспощадную силу, как только стало идеологией государства, а не горстки гонимых идеалистов. Для нее теперь требовались не богомольцы и аскеты, а суровые воины типа Халида б. ал-Валида. Тот путь от наивных религиозных идей человеколюбия и равенства до проповеди собственной исключительности и жестокой нетерпимости, на который христианству потребовалось около трех веков, ислам, став государственной идеологией, проделал за двадцать лет.

В конце октября Халид должен был возвратиться в Хиру, где мусульмане переживали беспокойные дни; как только лучшая часть армии с грозным полководцем ушла в Думат ал-Джандал, арабы-христиане племени таглиб начали готовить совместные с персами действия против завоевателей, чтобы отомстить за смерть Акки. Незадолго до возвращения Халида два персидских полководца, Зармихр и Рузбех, вышли со стороны Багдада к ал-Хусайду и ал-Ханафису [+116] для соединения с таглибитами. Наместник Хиры ал-Ка'ка' б. Амр стал готовить войско, чтобы выслать им навстречу, но тут, к великой радости мусульман, в Хиру возвратился Халид. Со свойственной ему энергией он немедленно отправил подготовленный отряд и через некоторое время выступил сам с остальным войском, нагнав авангард в Айн Тамре. Отсюда он отправил ал-Ка'ка' на ал-Хусайд, а Абу Лайлу - на ал-Ханафис с приказом не давать персам останавливаться и закрепляться, а если они все-таки остановятся, то немедленно дать им бой.

Бой с основными силами персов завязался в ал-Хусайде, оба персидских полководца пали, остатки их армии бежали в ал-Ханафис. Когда же туда с двух сторон подошли Абу Лайла и ал-Ка'ка' то персидский гарнизон, деморализованный предшествующим поражением, не принял боя и ушел в сторону ал-Мусаййаха [+117], где стояли таглибиты во главе с ал-Хузайлем б. Имраном, по пятам за ними шли мусульмане.

Получив известие о победе, Халид условился о времени совместного нападения на ал-Мусаййах и пошел со своим отрядом напрямик через степь через ал-Джинаб, ал-Барадан и ал-Хинй; ночью в условленный час все три отряда с разных сторон напали на лагерь ничего не подозревавших таглибитов. Естественно, что все они были перебиты, а их семьи взяты в плен, и только ал-Хузайлу с горсткой воинов снова удалось спастись. Среди множества убитых христиан и язычников случайно оказались два таглибита-мусульманина с грамотой от Абу Бакра. Умар, не любивший Халида, поставил ему в вину предумышленное убийство мусульман, но халиф охладил его, сказав: ╚Так и бывает с теми, кто живет среди неверующих в их стране╩, и взял на себя уплату виры и заботу о сиротах.

Халид не довольствовался разгромом таглибитов в ал-Мусаййахе и двинулся вверх по Евфрату к Джебел Бишр, где в византийских пределах собиралась вторая группа таглибитов. Это было рискованное решение, но в случае успеха сопротивление таглибитов было бы сломлено на всем правобережье Евфрата. Снова мусульманское войско подошло незамеченным и ночью напало с трех сторон на спящий лагерь в ас-Синй [+118], на юго-восточном склоне Джебел Бишр. На этот раз никому не удалось уйти, чтобы предупредить о появлении Халида второй лагерь таглибитов в Зумайле, и он также был разгромлен в ночной атаке. Отсюда Халид пошел еще дальше на запад, к ар-Рудабу (около Русафы), стоявшие там таглибиты при известии об этом ушли дальше, не приняв боя. Дальнейшее преследование на территории Византии грозило мусульманам окружением, и Халид предпочел повернуть назад.

На обратном пути в ал-Фираде, около впадения Хабура в Евфрат, Халиду преградила путь смешанная арабо-византийско-персидская армия из остатков разгромленных таглибитов и частей гарнизонов приграничных крепостей. Мусульманам удалось разбить этот смешанный и потому неустойчивый заслон. Только теперь можно было считать, что этот опасный рейд закончился благополучно: дальше до самой Хиры не было серьезного противника [+119].

Поход против таглибитов датируется вполне надежно рамаданом 12 г. х. (9.XI-8.XII 633 г.), перепутать этот месяц с другим участники сражений не могли из-за приходящегося на него поста. После ал-Фирада Халид дал отдых своему отряду, не знавшему передышки в течение почти трех месяцев, и только 25 зу-л-ка'да 12/31.I 634 г. приказал возвращаться в Хиру.

Этот заключительный поход 633 г. как нельзя лучше характеризует полководческий талант Халида и его тактику. Как бы ни были преувеличены успехи мусульман в передаче престарелых очевидцев и их потомков, остается бесспорным, что в сложнейшем 800-километровом рейде по вражеской территории от ал-Хусайда до ар-Рудаба и обратно Халид ни разу не потерпел неудачи. Его успехи объяснялись быстротой маршей, позволявшей каждый раз появляться неожиданно, опережая распространение известий о его движении. Одним из приемов ускорения марша было комбинированное использование верблюдов и лошадей, когда последние большую часть пути шли налегке и только перед решительным броском или атакой воины пересаживались на коней, как это было сделано при нападении на ал-Мусаййах. Кроме того, несомненным преимуществом мусульманской армии было понимание того, что наступила новая эпоха, требующая подчинения общему делу, стоящему над личными желаниями и отношениями.

Победы Халида были не только военным успехом талантливого полководца, но и проявлением превосходства государства, вооруженного идеей, над отважными защитниками индивидуальных интересов. Эти победы отбили у арабов охоту противостоять ему с оружием в руках, а весенние дожди, покрывшие степи свежей травой, рассеяли бедуинов по обширным пространствам Северной Аравии и Джазиры. Мусульмане могли спокойно наслаждаться своей властью в Приевфратье.

Примечания 

[+1] И. Са'д, т. 2, ч. 2, с. 53-55; Балаз., А., с. 565, 581-582; Таб I, 1815- 1817.

[+2] Этот стих, вошедший в Коран (III, 144/138), мусульмане впервые услышали в тот день из уст Абу Бакра; во всяком случае, Умар спросил, из Корана ли он [Балаз., А., с. 563].

[+3] Вак., пер., с. 399.

[+4] Шиитские и аббасидские историки внесли много путаницы в историю избрания Абу Бакра. Желая доказать его незаконность, они всячески подчеркивали враждебное отношение к нему Али и ал-Аббаса, так как добровольная, вместе со всеми присяга ему Али делала беспочвенными утверждения об исключительном праве Али и его потомков на руководство мусульманской общиной. С другой стороны, информация, восходившая к Аише, тоже (хотя и с враждебных Али позиций) рисовала Али противником присяги Абу Бакру (например, [Балаз., А., с. 586: ╧ 1186]).

Несомненно, что среди мухаджиров-курайшитов были люди, несогласные с кандидатурой Абу Бакра (одни потому, что могли сами претендовать на власть, другие потому, что считали более достойными иных кандидатов), и, чтобы успокоить их, Абу Бакр сказал в первой своей проповеди: ╚Вот, я стал вашим правителем, хотя я и не лучший из вас, присяга мне была внезапной, [я принял ее] потому, что я боялся смуты. Клянусь Аллахом, я не жаждал власти ни днем, ни ночью, и не стремился к ней, и не просил ее у Аллаха ни тайно, ни явно. Нет мне от нее радости, я возложил на себя тяжкое дело, которое мне не по силам, но должен [его нести]╩ [Балаз., А., с. 590-591].

Оправдание присяги тем, что она была ╚внезапной╩ (), повторяется разными информаторами со слов разных лиц; в частности, Ибн ал-Аббас вкладывает это выражение в уста Умару, который будто бы в пятничной проповеди, будучи халифом, объяснял свое поведение при выборах Абу Бакра [Балаз., А., с. 583-584; Таб., I, 1822].

Возможно, что Али и аз-Зубайр, каждый считая себя более достойным преемником, не очень охотно приняли избрание Абу Бакра, но сведения о многомесячном отказе от присяги, угрозах Умара поджечь дом Али, если он не присягнет, являются тенденциозными преувеличениями [Балаз., А., с. 585- 587; И. Кут., т. 1, с. 20-27; Таб., I, 1818; Йа'к., т. 2, с. 140-141]. Вероятно, ближе к истине изложение позиции Али в сообщении ал-Вакиди со слов Тарика б. Шихаба [И. Абдалбарр, И., ╧ 777] (информатор, не близкий к Мухаммаду, но, возможно, хорошо знавший события времени правления Абу Бакра): Али был занят омовением тела Мухаммада и не принимал участия во всех этих событиях; услышав шум в мечети (когда присягали Абу Бакру), Али вышел и сказал: ╚О Абу Бакр! Ты что, не считал, что мы имеем право на это дело?╩ Абу Бакр ответил: ╚Да, [имеешь], но я боялся смуты и возложил на себя это тяжкое дело╩. На что Али заметил: ╚Я знаю, что посланник Аллаха поставил тебя руководить молитвой и что ты был вторым из двух в пещере╩- и присягнул Абу Бакру [Балаз., А., с. 582; ср. Таб., I, 1825-1826]. Впрочем, это сообщение нельзя считать совершенно достоверным: в нем повторяются выражения, относимые другими рассказчиками к иным лицам, вызывает подозрение то, что Али говорит о себе ╚мы╩ (если только он не имеет , в виду себя и ал-Аббаса, но это тоже свидетельствует о фальсификации).

Более загадочна позиция Умара. Большинство источников рисует его наиболее активным сторонником избрания Абу Бакра. Однако у ал-Балазури сохранилось сообщение, будто Умар пришел к Абу Убайде и сказал, что присягает ему, но Абу Убайда ответил: ╚...со времени принятия тобой ислама и до сего момента я не мог тебя ни в чем упрекнуть. Как ты будешь присягать, когда среди вас есть ас-Сиддик (т. е. Абу Бакр), второй из двух?╩ [Балаз., А., с. 579]. Э. Шуфани безоговорочно принимает эту версию поведения Умара [Shoufani, 1972, с. 54-58].

Можно отметить только, что на первом этапе борьбы с отступниками ни Али, ни аз-Зубайр активного участия в ней не принимали.

[+5] Кор., пер., LIX, 8; IX, 119/120.

[+6] Балаз., А., с. 571-591; Таб., I, 1837-1844; Куфи, т. 1, с. 1-5; Muranyi, 1978.

[+7] Ср.: БСЭ, т. 28, стб. 509-510 и СИЭ, т. 15, стб. 494-495.

[+8] Исфах., пер., с. 59.

[+9] Балаз., А., с. 304; И. Хабиб, с. 260-261; И. Абдалбарр, И., ╧ 2517.

[+10] Таб., I, 1868 - в конце раби' I, перед прибытием из Йемена известия о гибели ал-Асвада. Согласно другим источникам, ал-Асвад был убит за пять дней до смерти Мухаммада, а известие об этом пришло в Медину на десятый день правления Абу Бакра [Балаз., Ф., с. 106], т. е. 22 раби' I 11/17 июня 632 г. Такая скорость движения гонца (около 100 км в день) очень велика, но находится в пределах возможного, сомнение вызывает только, можно ли 22-е число месяца назвать ╚концом месяца╩. Обычно хорошо осведомленный ал-Вакиди [пер., с. 436] датирует выступление Усамы 1 раби' П/26 июня. Эту дату можно считать идентичной датировке похода последним днем предыдущего месяца.

[+11] том, что ал-Асвад был пьян, см. [Балаз., Ф., с. 106; Баланси, с. 153].

[+12] О восстании Тулайхи при жизни Мухаммада см. [Таб., I, 1797, 1892], после смерти - с. 1871; с. 1873 - можно понять двояко.

[+13] Таб., I, 1870, 1873; Баланси, с. 4-5.

[+14] Последовательность этих событий и их датировка неясны. По одним сведениям, делегации гатафан, хавазин и других прибыли в Медину на десятый день после смерти Мухаммада [Таб., I, 1894]; по другим - Амр б. ал-Ас, узнавший о ней в Хаджаре (Бахрейн) и возвращавшийся в Медину через Йамаму и земли бану амир в сопровождении хафиров (проводников через территорию своего племени), встретил около Зу-л-Касса Уйайну б. Хисна, возвращавшегося после бесплодных переговоров с Абу Бакром [Баланси, с. 45]. Однако при самой максимальной скорости движения гонцов (120-130 км в сутки) известие о смерти Мухаммада дошло бы до Хаджара лишь на 11-12-й день; Амр в сопровождении хафиров не мог двигаться с такой же скоростью и достиг бы Зу-л-Касса лишь дней через 25. Это значит, что сражение при Зу-л-Касса могло произойти лишь месяца через два после смерти Мухаммада, что также невероятно, поскольку в это время уже вернулся Усама б. Зайд.

Таким образом, нам приходится ограничиваться приблизительным размещением этих событий относительно друг друга.

[+15] Вак., пер., с. 435.

[+16] Наиболее полное сообщение обо всех этих событиях в изложении Сайфа сохранил ат-Табари [I, 1911-1920]. Ал-Балазури не упоминает ее вообще,
ал-Куфи [т. 1, с. 25-26] пишет только о встрече Саджах с Мусайлимой, ал-Баланси (с. 62-63) также описывает только этот эпизод, но по иному источнику. Кстати, он полагает, что Саджах была захвачена Халидом после поражения Мусайлимы, т. е. была женой последнего, что совершенно не согласуется с наиболее достоверным рассказом тамимита Сайфа. Ал-Мас'уди также уверенно пишет о женитьбе Мусайлимы на Саджах [т. 2, с. 310].

[+17] Таб., I, 1886, 1887.

[+18] В отряде, с которым вышел Халид, было 2700-3000 человек [Халифа, с. 66], 500 воинов племени ал-гаус и 500 воинов джадила присоединились к нему по пути [Таб., I, 1892].

[+19] Йакут [т. 1, с. 601] приводит сведения двух авторитетов; согласно одному, это источник в земле таййитов, согласно другому - в земле бану асад, где произошла битва с Тулайхой. Косвенно ее удается локализовать следующим образом:

Она находилась около Самира (см. рис. 9), так как после получения известия о разгроме зубйан в Зу-л-Касса Тулайха перешел из Самира в Бузаху [Таб., I, 1879].

Она не могла находиться в районе Файда, так как за ним начинались земли таййитов. Это подтверждается и тем, что Халид подошел к Бузахе мимо гор Аджа и Салма [Таб., I, 1887, 1889, 1892].

Ибн Исхак связывает лагерь Тулайхи с районом Катана и Гамр ал-Марзука [Халифа, с. 67].

После сражения беглецы оказались частично в Руммане (Джебел Румман, в 30-40 км к северо-западу от Самира) и Гамр ал-Марзуке (╚вода бану асад в двух ночах от Файда по старой дороге в Медину╩ [И. Са'д, т. 2, ч. 1, с. 61]), а часть бежала в родные становища по краю Нефуда от Мискаба до Васита, т. е. примерно от Кухайфы до Сарифа. На карте TAVО В VII, 1 Бузаха помещена юго-западнее Хайля.

[+20] Из Медины Халид вышел с 2700-3000 воинами [Халифа, с. 67], к которым присоединились 1000 таййитов. Не исключено, что кроме них присоединялись еще какие-то мелкие группы. Учитывая, что цифры обычно округлялись в сторону повышения, то даже с учетом присоединения мелких групп мы можем оценивать войско Халида в 4000 человек.

Относительно войска Тулайхи нам известна только численность отряда Уйайны - 700 человек [Халифа, с. 68; Таб., I, 1890; Балаз., Ф., с. 96]; кроме его бану фазара были и другие гатафанцы, но основную часть войска составляли бану асад. Если считать, что гатафанцев было не менее 1000, то все войско вряд ли было меньше 3000.

[+21] Рассказ об этом - излюбленный сюжет историков, обязательно упоминающих его при сколько-нибудь развернутом повествовании [Балаз., Ф., с. 96; Таб., I, 1890; Куфи, т. 1, с. 14-15; Баланси, с. 35].

[+22] Баланси, с. 30.

[+23] Таб., I, 1901.

[+24] Так, Малик б. Нувайра был застигнут и убит, по одним сведениям, в ал-Бутахе [Балаз., Ф., с. 98; Таб., I, 1880, 1921, 1923, 1924, 1963; Куфи, т. 1, с. 21; Баланси, с. 51], а по другим - в ал-Ба'уде [Халифа, с. 69, 70; Йак., т. 1, с. 676]. Точно так же одни говорят, что Халид остановился в ал-Ба'уде, а другие - в ал-Бутахе [Халифа, с. 68-69]. И только упоминание этих двух названий у ал-Балазури [Ф., с. 98] позволяет говорить, что речь идет, в сущности, об одном и том же месте.

[+25] Согласно ал-Балазури [Ф., с. 97], Халид из Бузахи прошел на Гамр через Румман и ал-Абанайн (╚два Абана╩: Абан ал-Асвад и ал-Абйад на вади ар-Рима, см. рис. 9). По-видимому, неверно скомпонована информация - через ал-Абанайн он должен был идти на ал-Бутах.

[+26] Йакут [т. 3, с. 577] определяет его местоположение очень приблизительно: ╚Место около ал-Хауаба на дороге из Басры в Медину, в котором собрались разбитые (при Бузахе) отряды Тулайхи╩. Об ал-Хауабе говорится только то, что в нем собрались беглецы хавазин и гатафан [Йак., т. 2, с. 352]. Дорога на Басру отходила от дороги на Куфу за Ма'дин ан-Нукра и соединялась с дорогой Мекка - Басра в ан-Нибадже. Ал-Хауаб, по определению У. Тило, южнее хима ад-Дарийа [Thilo, 1958, с. 154; Йак., т. 1, с. 700].

[+27] Таб., I, 1901.

[+28] Там же, 1922-1923; Баланси, с. 50; у ал-Балазури [Ф., с. 89] этот эпизод связывается с походом на Йамаму.

[+29] Баланси, с. 54.

[+30] Таб., I, 1925-1926.

[+31] Для нас это звучит странно, но в условиях того времени, когда жена, теряя мужа (если она принадлежала к другому племени), теряла и средства к существованию, женитьба на вдове нечаянно убитого была благодеянием. Женитьба на вдове казненного, конечно, была оскорблением его памяти.

[+32] Таб., I, 1930; Баланси, с. 70, 89.

[+33] В. В. Бартольд [т. 6, с. 567] полагал, что Халид шел на Йамаму со стороны Медины через перевал ал-Ахиса (Хайсийа) в горах Тувайк, однако несколько независимых сообщений о том, что Халид оставил войско около ал-Бутаха, ездил объясняться к Абу Бакру в Медину и вернулся, противоречат этому. Сомневаться в этих сообщениях нет оснований; действительно, вести
войска 700 км от ал-Бутаха до Медины, а затем около 800 км до верховьев вади Ханифа, вместо 400 км прямого пути из ал-Бутаха на Йамаму, совершенно неразумно. Это подтверждается и тем, что до столкновения с Мусайлимой Халид подговорил тамимитов прогнать отряды союзников Саджах, собиравших дань (харадж), обусловленную договором с Мусайлимой [Таб., I, 1930].
В. В. Бартольд [т. 6, с. 568] изложил этот эпизод не совсем точно, назвав их ╚отрядами, собиравшими хлеб╩, тогда как арабский текст менее определенен ( ). Таким образом Халид обеспечивал свой тыл [Таб., I, 1931], но территория от ат-Гата до верховьев вади Ханифа могла быть тылом Халида только в том случае, если он двигался из ал-Бутаха, с северо-запада.

[+34] В одном из сообщений у ат-Табари говорится, что Шурахбил б. Хасана встретился с Халидом и они вместе столкнулись с войском Мусайлимы [Таб., I,
1937-1938]. Но странно, что потом в боевых эпизодах его имя ни в одном источнике не встречается. Не был ли он спутан с Шурахбилем, сыном Мусайлимы?

[+35] Баланси, с. 81-82.

[+36] обычно переводится как ╚сад╩. Однако это не сад в современном понимании слова (т. е. участок, сплошь засаженный фруктовыми деревьями, в данном случае пальмами), а участок обработанной земли, обнесенный стеной, на котором есть и пашня, и огород, и деревья Что это была не пальмовая роща, доказывается участием конников в битве внутри стены [Куфи, т. 1, с 37, 39, Баланси, с. 93].

[+37] Называются разные имена

[+38] Баланси, с 93, в рассказе со слов самого Халида.

[+39] Таб., I, 1952.

[+40] Бартольд, т. 6, с. 571 - по данным ал-Балазури и ат-Табари, без оценки степени достоверности.

[+41] Так, Халифа б. Хаййат сообщает (со ссылкой на Зайда б. Аслама), что в битве погибло 450 мусульман, из которых 140 - мухаджиры и ансары, или 500 человек [Халифа, с. 77]. Приводимый им же поименный список погибших мухаджиров и ансаров дает соответственно 24 и 34 имени (с. 77-83), т. е. вдвое меньше суммарной оценки. В этом нет ничего удивительного, так как имена некоторых из погибших могли забыться или выпасть, но разница все-таки слишком велика. Ал-Баланси (с. 121) раскрывает цифру 140: это 70 ансаров+70 мухаджиров. 70 убитых ансаров упоминаются им еще раз по ходу описания битвы (с. 86). Число 70 всегда настораживает, так как это - любимое фольклором число (вспомним 70 убитых курайшитов при Бадре, 70 убитых мусульман при Ухуде, 70 убитых в Бир Ма'уне). Это же доказывается
и высказываниями, что ансары четырежды теряли по 70 человек: при Ухуде, в день Бир Ма'уны, в день Йамамы, в сражении ╚у моста╩ (около Хиры в 634 г.) [Баланси, с. 121]. Но при Ухуде убитых ансаров было 63, при Бир Ма'уне - 17. В данном случае 58 павших асхабов (добавим возможные пропуски в списке) легко округлялось в 70, а затем превратилось в число погибших в каждой из двух групп сподвижников (подобные удвоения числа за счет одной из составляющих частей встречаются и в некоторых других случаях). Любопытно, что у ал-Мас'уди мы встречаемся с сосуществованием исходного числа погибших курайшитов (23) и результата сложения (70 асхабов) [BGA, pars 8, с. 285]. Общее число убитых мусульман определяется: более 300 человек [Куфи, т. 1, с. 33], 450-500 [Халифа, с. 77], 500 [Баланси, с 121]. Л. Каэтани дает сводный список из 151 имени [Caetani, 1905, vol. 2/1, с. 739-754].

[+42] Баланси, с. 121; в тексте говорится о 200 раненых ансарах при 70 убитых, но поскольку, как мы показали, число 70 скорее относится ко всем асхабам, то и число раненых может относиться к ним же.

[+43] Ал-Баланси (с. 124) со ссылкой на аз-Зухри говорит о 7000 убитых, у ат-Табари же (по Сайфу) оказывается, что 7000 было убито только на поле боя, еще 7000 в ╚саду смерти╩ и столько же при преследовании [Таб., I, 1951-1952],- прекрасный пример кратного преувеличения! В. В. Бартольд [т. 6, с. 571] принимал цифру 10 000 (без ссылки).

[+44] Один из участников сражения (тот же, который сообщает общую численность отряда и число в нем асхабов) на вопрос слушателей, кого погибло больше - мусульман или врагов, ответил, что, по подсчету после битвы, убитых врагов было вдвое больше [Баланси, с. 86].

[+45] Распространенный рассказ о том, как Муджжа'а обманул Халида, поставив на стены укрепленных селений женщин и детей в полном вооружении, чтобы показать, что в селениях достаточно защитников, несомненно, является легендой. И без того Халид понимал, что с войском, переполненным ранеными, ему нельзя ввязываться в осаду укрепленных селений.

[+46] Баланси, с. 107.

[+47] Балаз., Ф., с. 90; Халифа, с. 76; Таб., I, 1953; Баланси, с. 106. Ал-Куфи [т. 1, с. 40] говорит об условии отдать все золото и серебро, треть коней и четверть рабов (). Последнее слово обычно переводится как ╚пленник╩, но в данном случае, видимо, разумеются рабы, находившиеся в собственности ханифитов. Это подтверждается выражением Халифы - ╚...половину сабй, иначе говоря, слуг╩ - и употреблением вместо него слова мамлук [Таб., I, 1954]

[+48] Бартольд, т. 6, с. 573.

[+49] Баланси, с. 119-120.

[+50] Йа'к., т. 2, с. 147; Бартольд, т. 6, с. 568, 572. Ср. примеч. 33 к гл. 5.

[+51] Это же относится и к изложению событий в Южной Аравии у Л. Каэтани [Caetani, 1905, vol. 2/1, с. 672-685].

[+52] Таб., I, 1987-1988.

[+53] Ибн Абдалбарр [И., с. 101: ╧ 370] называет его ╚раис Омана╩.

[+54] Таб., I, 1977. Другие источники не упоминают этого. Сайф называет его зу-тадж (╚венценосец╩).

[+55] Ат-Табари [I, 1977 и сл.] и ал-Куфи [т. 1, с. 72] в связи с событиями в Омане называют Хузайфу б. Михсана, ал-Баланси же (с. 147-150) - Хузайфу б. ал-Йамана, который, по сведениям средневековых биографических словарей [И. Абдалбарр, И., с. 102: ╧ 385; И. А., Усд, т. 1, с. 390-392; и др.], в Омане не был. По его сведениям, последний был послан Мухаммадом собирать садаку в Омане, хотя все остальные источники так или иначе говорят о возвращении из Омана Амра б. ал-Аса после получения известия о смерти Мухаммада [Балаз., Ф., с. 92]. Кстати, и ал-Баланси сообщает тот же эпизод (со ссылкой на ал-Вакиди) о возвращении Амра из Омана (с. 44-45). Исходя из этого, сообщение о назначении Хузайфы Мухаммадом является ошибкой. У Йакута [т. 2, с. 543] в качестве сборщика садаки при Мухаммаде назван Хузайфа б. Михсан.

[+56] Баланси, с. 148. Согласно ал-Куфи [т. 1, с. 73], он вышел из Мекки, а затем из Наджрана написал ал-Аш'асу, т. е. здесь спутаны более поздние события: Икрима участвовал в подавлении восстания ал-Аш'аса, но после Омана. Находясь в районе Табалы, он мог совершить нападение на южную часть Йамамы.

[+57] Наиболее содержательно сообщение у ал-Баланси (с. 147-150), с ним в основном совпадает рассказ ал-Куфи [т. 1, с. 72-75]; ат-Табари (I, 1977- 1979], сообщая некоторые дополнительные сведения, не говорит об осаде Даба, а только о сражении, в котором погибло 10 000 врагов ислама и из числа пленных в виде хумса было послано в Медину 800 человек.

[+58] Caetani, 1905, vol. 2/1, с. 771-777.

[+59] Нельзя, конечно, исключить возможность, что Наджран в маршруте Икримы назван ошибочно, что двигался он прямым путем по степной восточной окраине Йамамы и столкновение с ханифитами, смутно запомнившееся одному из информаторов, произошло случайно, а не в результате специального похода на Мусайлиму. Но доказать это пока ничем нельзя.

[+60] Куфи, т. 1, с. 56; Баланси, с. 161.

[+61] Ал-Йа'куби пишет, что киндиты отбили своих пленных и Зийад ╚довел до Абу Бакра об отступничестве ал-Аш'аса и о том, что он сделал╩, но не упоминает прибытия его в Медину [Йа'к., т. 2, с. 149].

[+62] Куфи, т. 1, с. 61-62. Сведения о 4000 мухаджиров и ансаров в его отряде явно ошибочны, так как общее количество их не превышало 3-4 тысячи, а общее число ансаров и мухаджиров, якобы находившихся одновременно в отрядах Халида б. ал-Валида, Икримы, ал-Ала б. ал-Хадрами и Зийада, оказывается более 8 тысяч. Несомненно, что они были ядром каждого из отрядов, отправлявшихся для борьбы с отступниками, но, например, в отряде Халида их было не более 15 (400 человек в основной группе и какая-то часть в отряде Усамы б. Зайда, насчитывавшем в целом 400 человек). Такое же соотношение можно предполагать и в других отрядах. Несомненно, что первоначально имелась в виду общая численность отряда, а позднее редакторам и компиляторам показалось естественным считать, что отряд состоял из одних сподвижников Мухаммада.

[+63] Таб., I, 2005-2006; Баланси, с. 163.

[+64] Куфи, т. 1, с. 67.

[+65] Эту крепость, находящуюся южнее Тарима, обнаружила советско-йеменская археологическая экспедиция [Пиотровский, 1985, с. 62].

[+66] Только ал-Куфи [т. 1, с. 79-82] упоминает участие Икримы в сражениях у ан-Нуджайра. Ат-Табари [I, 2007] приводит обе версии. Ал-Баланси (с. 172) говорит, что Икрима прибыл с 700 воинами через четыре дня после сдачи ал-Аш'аса. Ал-Балазури [Ф., с. 102] пишет, что дать им долю добычи распорядился сам халиф. У ал-Йа'куби [т. 2, с. 149] обе версии переплетаются в ином сочетании: Зийад и ал-Мухаджир говорят своим воинам, что им нужно будет поделиться с собратьями, которые придут из Хиджаза, добычей, которая захвачена до сдачи крепости; потом оказывается, что сдачу ал-Аш'аса принимает Икрима.

[+67] Балаз., Ф., с. 104; Баланси, с. 169.

[+68] Неоднократно упоминаемые письменные распоряжения Абу Бакра не казнить тех или иных вождей, которые приходят вскоре после свершившейся казни,- скорее всего фольклорный шаблон. Если однажды и был такой случай, то мы не можем отличить его от рожденных под его влиянием легендарных эпизодов, приложенных к другим лицам и обстоятельствам.

Упоминание в этом и некоторых других случаях различия в позициях Абу Бакра и Умара явно отражает сложившийся позднее стереотип: суровый и непреклонный Умар настаивает на казни, а мягкосердечный Абу Бакр милует. В действительности их позиции были далеко не так однозначны.

[+69] Таб., I, 1990.

[+70] Там же, 1994, 1999; согласно ал-Баланси (с. 151), Кайса взял в плен Икрима.

[+71] По сведениям ал-Баланси (с. 157), Амр б. Ма'дикариб сдался Халиду б. Са'иду, который, по другим сведениям, сталкивался с ним при Мухаммаде.

[+72] Таб., I, 1995.

[+73] Там же, 2001.

[+74] Shoufani, 1972, с. 131.

[+75] Некоторое сомнение вызывает указание на то, что ал-Мунзир был юношей ( [Куфи, т. 1, с. 46; Баланси, с. 145]), тогда как ан-Ну'ман был убит в 602 г., и, следовательно, даже родившемуся после его смерти сыну должно было быть 30 лет - по представлениям того времени, все-таки нельзя было назвать его ╚молодым человеком╩.

[+76] Ал-Куфи [т. 1, с. 48] говорит о 2000 мухаджиров и ансаров. Ал-Баланси (с. 137) сообщает, что Абу Бакр послал ал-Ала с 16 всадниками (), что явно невероятно, тем более что дальше говорится, что в его отряде было 326 мухаджиров (с. 140). Быть может, под разумелись только конники, а 326 человек составляли все мусульмане, вышедшие с ним из Медины.

[+77] Таб., I, 1964; Куфи, т. 1, с. 50-51. Вождь этой группы Кайс б. Асим ал-Минкари был уполномочен Мухаммадом собирать садаку со своего племени [Баланси, с. 10], но, узнав о смерти Мухаммада, разделил собранный скот. При появлении ал-Ала он будто бы раскаялся и все вернул [Таб., I, 1964].

[+78] У ал-Баланси (с. 138) получается две осады ал-Джувасы; центральный эпизод его рассказа о второй осаде ал-Джувасы (вылазка осажденных на перепившихся врагов) у ат-Табари отнесен к противостоянию двух войск в лагерях, обнесенных рвами, около Хаджара, с той только разницей, что в первом случае разведчик спускается со стены, а во втором случае перелезает через ров [Таб., I, 1968-1969]. Видимо, это и есть сражение при Радм ал-Кадах [Баланси, с. 138], куда, по рассказу ал-Куфи [т. 1, с. 52], отошли разгромленные бакриты.

[+79] Таб., I, 1971-1972; Баланси, с. 142. Куфи, т. 1, с. 53 - сражение у Радм ал-Кадах, в котором убит ал-Хутам, помещается после завоевания острова.

[+80] Баланси, с. 138.

[+81] Балаз., Ф., с. 241.

[+82] По одному из сообщений, ал-Мусанна специально приехал в Медину в составе армии Халида [Таб., I, 2018, 2022-2023; Балаз., Ф., с. 241], но весь ход событий показывает, что ал-Мусанна присоединился к Халиду после битвы при ал-Казиме. Ал-Азди (с. 53) говорит о визите ал-Мусанны к Абу Бакру до похода Халида.

[+83] Беляев, 1966, с. 135, 136.

[+84] Shoufani, 1972, с. 147, 149.

[+85] Балаз., А., с. 516.

[+86] Чтобы дать более наглядное представление о разнобое сведений в различных источниках, мы даем их в виде сопоставительной таблицы. Хорошо известная всем историкам-арабистам мозаичность расположения материала (особенно у ат-Табари) не позволяет уложить в таблицу весь материал, так как все отмеченные в ней авторы в последовательное размещение рассказов о событиях то тут, то там вставляют варианты, иногда в виде краткого эпизода, иногда в виде повествования. Мы учитываем в таблице лишь общую последовательность изложения, не учитывая эти вкрапления. В целях наибольшей компактности таблицы мы даем лишь названия пунктов, где происходили сражения, в скобках имена полководцев - противников Халида, без скобок - имена лиц, подписывавших договор, суммы в дирхемах означают размер дани по договору. Сведения ат-Табари условно разделены на два варианта, хотя реальное число их значительно больше, но в общем они примыкают либо к одной, либо к другой версии.

[+87] Glubb, 1966; Колесников, 1982, с. 57-60.

[+88] Таб., I, 2016. Датировка сражения в ╚саду смерти╩ раби' I [Йа'к, т. 2, с. 147] явно ошибочна, так как в этом случае, с одной стороны, слишком велик разрыв между походом на ал-Бутах, а с другой, как мы увидим дальше, возникают сложности с датировкой военных действий в Ираке.

[+89] Халифа, с. 85.

[+90] Существует версия, что битва названа ╚битвой цепей╩ из-за того, что персидские воины сковали себя цепями, чтобы не отступить [Таб., I, 2023], но маловероятно, чтобы войско, совершавшее быстрые маневры в степи для упреждения противника, несколько раз сковывалось и расковывалось. Скорее можно подумать, что цепи были взяты самоуверенным персидским военачальником, чтобы торжественно провести в них закованных пленных арабов.

[+91] Glubb, 1966, с. 126.

[+92] Ал-Йа'куби [BGA, pars 7, с. 180] приводит такой маршрут от Басры на Мекку: от Басры (современного Эз-Зубайра) до ал-Манджашании - 8 миль, оттуда до ал-Хуфайра (может быть прочтен и как ал-Хафир, с долгим и) - 10 миль, оттуда до ар-Рухайла - 28 миль, оттуда до аш-Шаджи - 29 миль, далее до ал-Харджа - 23 мили, затем до Хафар Аби Муса (или Аби Мавийа) - 26 миль. Ар-Рухайл (или ар-Рахил) сохранил свое название до наших дней (Карта Ирака, составленная Ибрахимом Хилми ал-Гури, изд. Дар мактабат аш-Шахба, Халеб, б. г.), но расстояние до него от аз-Зубайра - около 115 км, что значительно больше указанных в дорожнике 46 миль. В другую сторону, от ар-Рухайла до Хафар Аби Муса, соответствующего современному Хафар-эль-Батин,- около 160 км, т. е. почти точно 78 миль. В первом случае расхождение с дорожником скорее всего объясняется пропуском числа десятков в числе миль первого перегона, такие пропуски встречаются нередко.

[+93] Таб., I, 2023.

[+94] Балаз., Ф., с. 241-242; Азди, с. 57-58.

[+95] Азди, с. 63-64.

[+96] Glubb, 1966, с. 126, 128 и карта XII.

[+97] Musil, 1927, с. 293.

[+98] Таб., I, 2230.

[+99] Там же, 2029-2036.

[+100] Glubb, 1966, с. 128; Musil, 1927, с. 295.

[+101] Таб., I, 2035.

[+102] Там же, 2038-2040.

[+103] Он якобы узнал о свержении Ардашира, сына Шируйе ([Таб., I, 2038], о смерти Ардашира в том году см. также [Таб., I, 2053]), что расходится с другими сведениями о времени гибели Ардашира, принятыми, в частности, А. И. Колесниковым [1970, с. 90]; в связи с событиями следующего года не сколько раз упоминаются Азармидухт и Буран (духт), правившие после Ардашира [Таб., I, 2163, 2165, 2168-2172, 2179, 2209]. Согласно Халифе (с. 58), Буран воцарилась в 9/630-31 г., была свергнута (или умерла) в 10/631-32 г. (ср. [Колесников, 1982, с. 58]).

[+104] Таб., I, 2041. Похожий разговор ведет Халид (согласно ал-Азди) со старцем арабом, дядей ал-Мусанны, в ан-Нибадже, куда Халид попал на пути из Убуллы в Хиру [Азди, с. 61].

Таблица 3

Абу Йусуф

Ал-Балазури, Ф.

Халифа

-Ад-Динавари

Ал-Йа'куби

Ал-Азди

Ат-Табари

Ал-Куфи

1

Из Медины

Из Медины или Йамамы

Из Йамамы

   

Из Йамамы

Из Медины

 

Из Йамамы

2

   

Обращение садуситов

           

3

Через ан-Нибадж

Файд-Са'лабийа (по ал-Вакиди)

         

Через ан-Нибадж

 

4

             

Ал-Казима

 

5

 

Убулла

Убулла

   

Убулла

 

Убулла

Убулла

6

 

Хурайба

             

7

 

Нахр ал-Мар'а

Нахр ал-Мар'а, 12 тыс. дирх.

       

Нахр ал-Мар'а

 

8

 

Мазар

         

Мазар

 

9

 

Зандавард и Каскар

Зандавард и Каскар

 

Каскар (Джабан)

Зандавард и Хурмузджирд

 

Ас-Синй (Хурмуз) Каскар, сафар 12 г х.

 

10

             

Ал-Валаджа

 

11

Мугиса

               

12

Узайб

               

13

Кадисийа

               

14

Ан-Наджаф

               

15

Уллайс

Уллайс (Джабан)

Уллайс Ибн Салута, 1 тыс. дирх.

   

Уллайс (Джабан)

Уллайс (Джабан)

Уллайс (Джабан)

 

16

 

╚Кровавый канал╩

         

╚Кровавый канал╩

 

17

 

╚При слиянии каналов╩ (Азадбех)

     

╚При слиянии каналов╩ (Задбех)

╚При слиянии каналов╩ (Азадбех)

╚При слиянии каналов╩ (Азадбех)

 

18

             

Амгишйа

 

19

       

Фурат Бадакла (ан-Ну'ман)

   

Фурат Бадакла

 

20

Хира, 100 тыс. дирх.

Хира, 80 или 100 тыс. дирх.

 

Хира, 100 тыс. дирх.

Хира, 100 тыс. дирх.

Хира, 100 тыс. дирх.

 

Хира, 190 тыс. дирх.

 

21

   

Хурмузджирд

       

Хурмузджирд

 

22

Баникийа

Баникийа

Нахр ал-Малик и Барусма

   

Баникийа, Ибн Салуба, 1 тыс. дирх

 

Баникийа, 4 тыс. дирх

 

[+105] Таб., I, с. 2044-2045. Приводимый здесь текст по формуляру отличается от других договоров того же времени. Отсутствие некоторых непременных пунктов вызывает подозрение в его подлинности - прежде всего отсутствие пунктов о неприкосновенности церквей и имущества жителей (ср. [Балаз., Ф., с. 121, 123, 130]).

[+106] Балаз., Ф., с. 243.

[+107] Таб., I, 2050.

[+108] Musil, 1927, с. 292.

[+109] Халифа, с. 86.

[+110] Таб., I, 2182-2183, 2202.

[+111] Йак., т. 1, с. 111 - видимо, на основании указания ат-Табари [I, 2202].

[+112] Musil, 1927, с. 294.

[+113] Балаз., Ф., с. 246. Повествование Сайфа о том, как в походе на Анбар пришлось по дороге бросить верблюдиц, готовых родить, как потом заваливали ров Анбара телами истощенных дорогой верблюдов, пространные разговоры Халида с анбарцами [Таб., I, 2059-2060] вызывают недоверие. Согласно ал-Азди, Халид завоевал Анбар, а затем Айн Тамр на пути в Сирию в 634 г. [Азди, с. 69].

[+114] По мнению А. Мусиля [Musil, 1927, с. 308], Акка встретил Халида на дороге в Анбар, в 55 км севернее Айн Тамра, но это основывается только на предположении, что Халид шел из Анбара, а не из Хиры.

Акка был казнен за то, что непочтительно называл Халида просто по имени, без отчества или имени сына [Таб., I, 2065].

[+115] Если справедливо наше мнение, что неясная дата 3 раджаба (13 сентября) у Халифы (с. 86) может относиться не к договору с Уллайсом, а, например, ко времени взятия Айн Тамра или осаде Анбара, то Халид не мог выйти из Хиры раньше 20-25 сентября. От Хиры до Думат ал-Джандал - около 600 км, на преодоление которых нужно около полумесяца, следовательно, в Думат ал-Джандал он оказался в середине октября.

[+116] Ал-Хусайд, по сведениям Йакута [т. 2, с. 280],- вади на правом берегу Евфрата ╚между Куфой и Сирией╩. Ал-Ханафис же А. Мусил [Musil, 1927, с. 134, примеч. 70] отождествляет с Эль-Казимайном (ныне северо-западная окраина Багдада), ссылаясь на сведения ат-Табари о походе ал-Мусанны в 634 г. [Таб., I, 2203-2204], однако там определенно говорится, что, двигаясь от Уллайса (╚другого Уллайса╩), он попал сначала в ал-Ханафис, а потом в Анбар, т. е. ал-Ханафис был южнее Анбара на правом берегу Евфрата. Это доказывается и тем, что после разгрома под ал-Хусайдом персидский гарнизон ал-Ханафиса бежал не в сторону центра Ирака, куда путь ему был отрезан, а на запад к таглибитам.

[+117] Ал-Мусаййах, по мнению А. Мусиля [Musil, 1927, с. 311],- Айн Арнаб.

[+118] А. Мусил [Musil, 1927, с. 312] отождествляет этот пункт с Джубейлат-эс-Сни на южном склоне Джебел Бишр.

[+119] Таб., I, 2068-2075.