Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @

Реклама в Интернет

5. РОЖДЕНИЕ ДИНАСТИИ

ПЕРЕЛОМНЫЕ ГОДЫ

hoc304 Рис. 4. Барка и Триполитания во 2-й половине VII в. (53 KB)

В истории случаются моменты, когда в короткий промежуток времени совпадают несколько событий, в совокупности меняющих жизнь общества, будь то неблагоприятное сочетание экономических сложностей и стихийных бедствий или уход из жизни выдающихся деятелей, символизирующий определенную грань в истории общества и государства. Последнее зависит не столько от истинной значимости ушедших деятелей, сколько от того, в какой мере это совпадает с накапливавшимися исподволь изменениями. Таким переломным моментом в истории двадцатилетнего правления Му'авии были 669-670 годы.

За восемь лет, прошедших после отречения, Хасан не проявлял никаких претензий на власть, хотя, как мы видели, не отка-зывал себе иногда в удовольствии подчеркнуть свою истинную значимость. Му'авийа, со своей стороны, пропускал подобные колкости мимо ушей и строго соблюдал условия заключенного между ними договора. Как отмечал ад-Динавари, ╚ни ал-Хасан, ни ал-Хусайн не видели от Му'авии, пока он был жив, ничего дурного по отношению к себе или неприятного; и он не лишал их ничего из того, что было обусловлено относительно их обоих, и не переменял своего благорасположения к ним╩ [+1].

Лояльное отношение главы Алидов к халифу удерживало многочисленных сторонников Али в Куфе от антихалифских выступлений или иных проявлений враждебности, тем более что по условиям договора власть должна была перейти после смерти Му'авии к Хасану, а время работало на Хасана: ему было в 669 г. 45 лет, тогда как Му'авийа приближался к 70.

Этим ожиданиям не суждено было сбыться: неожиданно весной 669 г. Хасан заболел и через полтора месяца умер 5 раби' I 49/13 апреля 669 г. [+2]. Эта смерть была настолько своевременна и выгодна Му'авии, что у шиитов следующих поколений не было никаких сомнений в том, что его отравил халиф, чтобы расчистить дорогу своему сыну. Молва обвиняла одну из жен Хасана, Джа'ду бт. Аш'ас б. Кайс в том, что она отравила его по наущению халифа, который обещал ей 100 000 дирхемов и отдать ее в жены своему сыну Йазиду. Потом он обещанные деньги дал, а вторую половину обещания выполнить отказался, будто бы сказав: ╚Хочу, чтобы Йазид был жив╩. Уверенность в ее вине настолько была велика, что ее потомков обзывали ╚дети отравительницы Хасана╩ [+3].

Наиболее подробная и достоверная версия рассказа о последних днях Хасана (восходящая к Джа'фару ас-Садику, передавав-щему слова Али, сына Хусайна) гласит: ╚Пришел Хусайн к моему дяде Хасану б, Али, когда тот выпил яд, а тот встал и вышел по человеческой необходимости, потом вернулся и сказал: └Пил я яд несколько раз, но не пил такого, как этот, - изверг я часть своей печени, я обнаружил ее палкой, которая была в моей руке╩. И спросил его Хусайн: └Брат мой, кто напоил тебя [ядом]?╩ Он ответил: └Чего ты хочешь этим? Если это тот, на кого я думаю, то расчет принадлежит Аллаху. А если это кто-то другой, то я не хочу отвечать за невинного╩. И прошло после этого только три дня, и он умер╩ [+4].

Перед смертью Хасан выразил желание быть похороненным рядом с дедом, если это не вызовет осложнений. На пути похоронной процессии к дому Аиши, где был похоронен Мухаммад, встал Марван б. ал-Хакам, который был наместником Медины, во главе многочисленных родичей и запретил хоронить Хасана рядом с пророком в наказание за позорные похороны Усмана (к чему Хасан никакого отношения не имел). Абу Хурайра заговорил об особом положении Хасана, которого пророк называл вместе с Хусайном саййидами юношей рая Марван заявил, что Абу Хурайра это выдумал. Перепалка вокруг того, кто когда принял ислам и кто чего стоит, грозила закончиться кровопролитием, так как обе стороны схватились за оружие. Аиша, которая сначала вроде бы не возражала против погребения, перепугавшись, сказала: ╚Это мой дом, и я не позволю никого в нем хоронить╩. Положение спас выдержанный Мухаммад б. Али, который уговорил горячего Хусайна согласиться похоронить брата в ал-Баки' рядом с матерью [+5].

На похороны Хасана будто бы собралось столько народу, ╚что если бы бросить иголку, она упала бы на чью-нибудь голову╩, а потом из-за горя и плача мединцев целую неделю в городе не работал базар [+6]. Все это - поздние преувеличения. На самом деле смерть Хасана прошла настолько мало замеченной, что историки путались, в котором году он умер: в 49, 50 или 51 г. х.

Несмотря на то что смерть Хасана была как нельзя более выгодна Му'авии, некоторые обстоятельства заставляют сомневаться в справедливости обвинений Му'авии в отравлении, хотя оно всегда было надежным аргументом в борьбе за власть. Прежде всего обращает на себя внимание отсутствие этих обвинений в ранних источниках [+7]. Далее, во многих ситуациях, когда Алиды или шииты выдвигали различные обвинения Му'авии, никогда не встречается обвинение в отравлении Хасана. Так, рассказывается, что Абдаллах б. Аббас выговаривал Му'авии, что он откровенно радуется смерти Хасана, но даже не намекнул на возможность его вины [+8]. Можно возразить, что до Ибн Аббаса могло еще не дойти известие о причинах смерти. Сообщается также, что шиитские вожди Куфы, узнав о кончине Хасана, написали Хусайну, что признают его преемником, и заверили в своей безусловной поддержке, если он прибудет к ним и начнет борьбу за Халифат [+9]. Здесь-то уж Хусайн мог как-то выразить свое мнение по поводу причины смерти брата, вместо этого он посоветовал воздерживаться от выступлений и не давать повода для подозрений, пока жив Му'авийа, т.е. по-прежнему считал себя связанным договором с ним, а ведь если верить его сыну, то именно Хусайну пожаловался Хасан на отравление. Как мы увидим дальше, никто из мединской верхушки, отвергая возможность передачи халифата сыну Му'авии, никогда не предъявлял ему обвинение в отравлении Хасана.

Гораздо вероятнее, что Хасан умер естественной смертью от какого-то внутреннего кровоизлияния (например, от прободения язвы желудка или двенадцатиперстной кишки). Его жалобы на то, что принимал яд неоднократно, могут свидетельствовать о наличии приступов, которые с каждым разом усиливались [+10].

Кроме ал-Аштара и Хасана Му'авии приписывали отравление Абдаррахмана б. Халида и Са'да б. Абу Ваккаса. Абдаррахман будто бы стал беспокоить халифа своим исключительным авторитетом в Северной Сирии, управлявшейся им из Химса. Особенно обеспокоился Му'авийа после того, как вожди сирийцев на вопрос, кого бы они хотели видеть халифом после его смерти, ответили: ╚Абдаррахмана б. Халида╩. Тогда Му'авийа послал к Абдаррахману, захворавшему по возвращении из очередного похода, своего врача-христианина Абу Усала, давшего больному отравленное питье (666 г.). В награду за услугу Абу Усал получил освобождение от хараджа и должность уполномоченного по сбору хараджа в провинции Химса [+11].

Подтвердить или отвергнуть эти сообщения у нас нет оснований. Иначе обстоит дело с отравлением Са'да б. Абу Ваккаса Ал-Исфахани для вящего очернения Му'авии утверждает, что его отравили в тот же год, что и Хасана [+12], хотя в действительности он умер значительно позже: в 55/675 или даже в 58/678 г. [+13], когда вопрос о престолонаследии был решен и никакое соперничество с Йазидом или Му'авией не угрожало: после третейского суда он решительно отказался от всякого участия в политике и, кроме того, за ним не стояло никакой влиятельной группировки, которая могла бы воспротивиться решению Му'авии о престолонаследия. Гораздо большую опасность для халифа представлял Абдаллах б. аз-Зубайр или Абдаррахман б. Абу Бакр, но их никто не трогал.

Возможно, со смертью Хасана связано смещение в том же месяце Марвана б. ал-Хакама с поста наместника Медины. Причиной его смещения некоторые источники называют жалобу дочери Му'авии Рамлы на то, что Марван подбивает ее мужа Амра б. Усмана б. Аффана заявить претензии на халифат, превозносится многочисленностью своего потомства и т.д. [+14]. Сомнительно, чтобы одна такая жалоба могла подвигнуть осторожного политика на смещение влиятельного в Медине человека. Вероятно, со смертью Хасана в Медине менялось соотношение сил и давала себя знать тихая оппозиция мухаджиров и ансаров, которую мог использовать в своих целях Марван, а скандал вокруг похорон Хасана мог послужить вполне благовидным предлогом для смещения и назначения представителя другой, менее влиятельной ветви Умаййадов, Са'ида б. ал-Аса.

Зима 669/70 г. выдалась необычно суровой. Снег и морозы погубили много плодовых деревьев и скота [+15], а затем, как обычно случалось после неурожайных лет, в Ираке началась чума, которая унесла еще одну крупную политическую фигуру - Мугиру б. Шу'бу. В разгар эпидемии он уехал из густонаселенной Куфы, а когда она стала спадать - вернулся, заразился и умер в ша'бане 50/24 августа - 21 сентября 670 г. [+16]. Проблему замещения поста наместника Куфы халиф решил необычно: впервые за всю историю Халифата он объединил управление Куфой и Басрой в одних руках - в руках Зийада б. Абу Суфйана, а с ними вручил ему власть над всем востоком Халифата.

В Куфе эта весть не вызвала восторга, уже хотя бы потому, что с момента основания она была самостоятельна и подчинение басрийскому наместнику, тем более такому суровому правителю, как Зийад, воспринималось куфийцами как унижение. Сознавая это, Зийад обратился к куфийцам с лестной для них речью: ╚Я хотел приехать к вам с двумя тысячами охранников (шурта) Басры, но потом вспомнил, что вы - люди, следующие закону (хакк), и право победило у вас беззаконие, поэтому я прибыл Лишь с семьей. Хвала Аллаху, который сложил с меня то, чем отягощают люди, и уберег меня от того, что ими испорчено╩.

В ответ на эту миролюбивую речь в Зийада полетели камни. Он сошел с минбара, дождался, пока несколько стих шум, велел сопровождавшей его охране встать у выходов из мечети и приказал присутствующим в мечети: ╚Пусть каждый из вас возьмет за руку сидящего рядом, и не говорите: не знаю, кто сидел рядом со мной╩, затем сел у выхода из мечети и велел подводить присутствовавших по четверо. Их заставляли клясться, что никто из них не кидал камней. Тех, кто клялся, - отпускали, тех, кто не клялся, - отводили в сторону и тут же отрубали руку. Таких бунтарей оказалось около 30 человек [+17].

Вместе с тем Зийад пытался найти общий язык с вождями шиитов, с которыми сравнительно недавно был в одном лагере. Он пригласил к себе одного из наиболее воинственно настроенных, Худжра б. Ади, бывшего прежде его приятелем. Посадив его рядом с собой, он доверительно сказал: ╚Воистину, дело, за которое мы стояли вместе с Али, было ложным, а должно быть таким, какое оно сейчас╩. - ╚Вовсе нет, - возразил Худжр, - наоборот, этот мир привлек тебя и испортил╩. Увидев, что Худжра не переубедить, Зийад просил его лишь быть сдержанным: ╚Это место - твое, и каждый день десять твоих желаний не будут отвергнуты, ты только следи за своим языком и удерживай руки. Но, клянусь Аллахом, если придется пролить твою кровь, то выпущу ее целиком - ты знаешь, что если я сказал, то сделаю╩ [+18]. Худжр не внял этому предостережению.

К Зийаду стали поступать доносы о тайных собраниях шиитов. Он воздержался от немедленных карательных мер, а только предупредил, что собираться по домам не следует, а если хочется пообщаться и поговорить, то это можно сделать и в мечети, на людях [+19]. Следует помнить, что кроме главной, соборной мечети в городе имелись также мечети в племенных кварталах, которые служили не только местом моления, но и своего рода мужскими клубами, поэтому совет Зийада был вполне резонным. Он, конечно, тоже не был принят теми, кто вел антиумаййадские разговоры.

Не ограничиваясь казнями, угрозами и увещеваниями, Зийад провел в Куфе серьезную административно-финансовую реформу: вместо семи групп, объединявших родственные племена, были организованы четыре арба', с перемешанным составом. Первую из них, включавшую мусульманскую аристократию, ме-динцев (т.е. мухаджиров и ансаров и их потомков), возглавил махзумит Амр б. Хурайс. Во вторую вошли соперничавшие между собой тамимиты и хамданиты, их возглавил Халид б. Урфута ал-Узри. В третью группу вошли раби'иты и киндиты, их возглавил Кайс б. ал-Валид ал-Махзуми. Во главе четвертой группы из асадитов и мазхиджитов был поставлен Абу Бурда, сын Абу Мусы ал-Аш'ари [+20]. Помимо того, что в каждую ╚четверть╩, кроме первой, вошли северные и южные арабы, во главе их встали не свои вожди, а назначенные главы из курайшитов или их дому-сульманских союзников. Таким образом, впервые был серьезно поколеблен принцип племенной организации на ее высших уровнях.

Зийад остался в Куфе наводить свои порядки, а Басру на это время поручил Самуре б. Джундабу, человеку не менее решительному, но, кажется, более жестокому [+21]. В дальнейшем Зийад жаркую половину года проводил в Куфе, а прохладную - в Басре.

В начале 51/671 г. Зийад, используя свое исключительное положение наместника обеих столиц Ирака, осуществил давно напрашивавшееся мероприятие - поручил наместнику Хорасана ар-Раби' б. Зийаду ал-Хариси переселить из них большую группу воинов с семьями на крайний северо-восток Халифата, в Мерв, превратив его в базу для завоевания областей за Амударьей, Мавераннахра [*1]. Ал-Балазури говорит о 50 000 воинов с семьями, однако такого числа воинов в Мерве и Мервском оазисе не было и полвека спустя; очевидно, в исходной информации имелось в виду общее число переселенцев, которое затем превратилось в число воинов. Исходя из этого, число воинов можно определить в 10-15 тысяч [+22].

Судя по рассказу о том, как десятью годами позже набирался отряд для Сиджистана, переселение было делом добровольным, а роль властей сводилась к материальному обеспечению переселения. В Мерве их ждали свободные участки в сильно запустевшем городе и бесхозные земли в селениях оазиса [+23].

Мерв стал теперь резиденцией наместника Хорасана, хотя в нем сохранялся местный владетель, марзбан, и весь его административно-фискальный аппарат, обеспечивавший сбор налога и передачу наместнику обусловленной договором дани.

Создание нового пограничного гарнизонного центра определялось новой ситуацией, сложившейся в Халифате, который после 10 лет внутренней стабильности готов был к новому завоевательному броску за пределы границ, сложившихся в конце правления Усмана. Вряд ли случайно, что годом раньше на противоположном конце Халифата Укба б. Нафи', продвинувшись далеко на север провинции Африка, основал в 50/670 г. другой пограничный гарнизонный центр, ал-Кайраван, или Кайруван (╚караванная стоянка╩). Здесь большое незаселенное пространство было разделено между племенами, а затем каждый устраивался или застраивался по своему желанию [+24]. Главная мечеть нынешнего Кайрувана до сих пор носит имя основателя города - Сиди Окба, хотя архитектурно она никак не связана с примитивным сооружением времени Укбы.

В том же году арабы овладели городом Джалула (в 30 с небольшим километрах западнее ал-Кайравана), честь завоевания Которого приписывается Абдалмалику, сыну Марвана б. ал-Хакама [+25]. В руках византийцев теперь оставался небольшой северо-восточный угол провинции Африка, и возникновение рядом с ним ал-Кайравана было предвестием скорого завоевания его арабами.

Переселение в Мерв должно было освободить Куфу и Басру от части наиболее беспокойных и воинственных людей. Тем не менее в том же году, в рамадане (11 сентября - 10 октября 671 г.), в отсутствие Зийада в Басре подняли восстание хариджиты, исповедовавшие идею дозволенности и необходимости уничтожения всех инакомыслящих мусульман (исти'рад), которыми руководили двоюродные братья: Курайб б. Мурра и Заххаф б Захр ат-Та'и. Восстание было задумано широко, но в последний момент хариджиты из группы мудар не явились вечером на сборный пункт - кладбище бану йашкур. В результате собралось всего 70 человек; стали раздаваться голоса, что при такой малочисленности лучше разойтись по домам. Этим колеблющимся разъяснили, что уже известно, кто ушел из дому, поэтому возвратившихся все равно казнят.

С кладбища бану йашкур мятежники направились к мечети бану дубай'а, в которой по вечернему времени собралось много молящихся, и с кличем ╚Суд принадлежит Аллаху!╩ убили многих из присутствовавших. Затем, разделившись на несколько отрядов, хариджиты напали на другие мечети в квартале аздитов, убивая на своем пути встречных. Та же трагическая участь постигла собравшихся в мечети бану кутай'а и Масджид ал-Му'адил. Прославленная строгостью ночная стража почему-то отсутствовала и на призыв о помощи, раздавшийся с минарета мечети бану кутай'а, никто не откликнулся. Лишь на площади перед мечетью бану али хариджитов встретили молодые стрелки бану али и бану расиб, осыпавшие их градом стрел. Только теперь за дело взялась полиция. Было будто бы полтысячи полицейских [+26], но тогда непонятно, почему справиться с горсткой хариджитов они смогли только с помощью аздитов. Либо эта цифра относится к общей численности полицейских в Басре, либо к мятежникам успело присоединиться большое число сторонников. Остатки хариджитов укрылись в каком-то дворе, где они продержались до утра. Курайб пал в поединке с личным врагом, а его сотоварищи были перебиты.

Для устрашения оставшихся хариджитов тела руководителей восстания были распяты. Из Куфы срочно приехал Зийад. Он похвалил аздитов, давших отпор бунтарям, и пригрозил остальным, что тех, кто не будет усмирять своих преступных соплеменников, он лишит жалованья. Пострадали и жены руководителей восстания: их роздали отличившимся в подавлении восстания, а остальных выслали из Басры. Одну женщину, сочувственно отозвавшуюся о распятых, тут же схватили и распяли рядом с ними. Она, или другая женщина, участвовавшая в восстании, была распята обнаженной. Страх подобного позора привел к тому, что женщины больше не участвовали в восстаниях хариджитов [+27]. После казней участников восстания начались расправы с их единомышленниками.

Вскоре после этого, в конце 51/671 г., Зийаду пришлось по- i давлять волнения шиитов в Куфе, возглавлявшихся упомянутым ранее Худжром б. Ади. Шииты, которым Зийад запретил тайные встречи в домах, стали собираться вокруг Худжра в главной мечети города и, не стесняясь никого, поносить Зийада и самого халифа. Речи их ораторов собирали массу слушателей, как шиитов, так и любопытствующих, из которых вербовались новые сторонники. Иногда в мечети шииты составляли треть, а то и половину присутствующих.

Выведенный этим из терпения заместитель Зийада Амр б. Ху-райс потребовал от присутствовавшей на молении племенной верхушки укротить смутьянов. В ответ на это наиболее горячие сторонники Худжра пробились к минбару, стали бранить Амра и бросать в него камни. Амр поспешно покинул мечеть и заперся в резиденции, не решаясь применить силу. В послании, отправленном Зийаду, Амр сообщил, что его власть ограничивается пределами резиденции. ╚Если тебе нужна Куфа, - завершил он его, - поспеши╩ [+28].

Резиденция (дар ал-имара), примыкавшая с юга к мечети, была не столько дворцом, в котором помещались и присутственные места, сколько мощной крепостью. Стены четырехметровой толщины охватывали площадь 170x170 м, в центре которой располагался собственно дворец-замок (каср), квадратное же двухэтажное здание размером 115x115 м с глухими наружными стенами и внутренним двором, куда выходили окна и двери всех служебных, жилых и парадных помещений. Это была настоящая цитадель, в которой могли укрыться около 2000 человек, а большая цистерна под дворцом, вмещавшая до 120 тонн воды, обеспечивала минимальные нужды такого числа людей в течение двух недель [+29].

Так долго Зийад не заставил себя ждать, а сторонники Худжра не пытались овладеть резиденцией, довольствуясь моральной s победой. Зийад появился в мечети в сопровождении начальника полиции и вооруженных стражников. Обратившись к присутствующим с увещеваниями и призывом образумиться, он закончил речь словами: ╚...а если вы не выздоровеете, то я дам вам ваше лекарство, оно у меня наготове╩ - и послал стражника привести Худжра, который находился в мечети в окружении сторонников. Они закричали: ╚Не ходи, не оказывай ему чести!╩ Обруганный стражник вернулся назад. Зийад послал его вторично, придав ему несколько человек, и он снова вернулся ни с чем. Тогда Зийад обратился к куфийской верхушке- ╚Куфийцы! Вы одной рукой раните, а другой ласкаете, ваши тела со мной, а ваши сердца - с Худжром, с этим сумасшедшим дураком. Вы - со мной, а ваши братья и сыновья и родичи - с Худжром!╩ Его бросились уверять, что они преданы всей душой и только ждут его совета. ╚Тогда идите к окружающим его людям и поговорите с каждым из ваших сородичей!╩

Увещевания старейшин подействовали на многих, и около Худжра, сидевшего возле Киндитских дверей, осталась горстка самых преданных сторонников, против которых были посланы стражники. Безоружные шииты отчаянно сопротивлялись, несколько человек были серьезно ранены, в том числе один из предполагаемых убийц Усмана, Амр б ал-Хамик. Их сопротивление помогло Худжру выйти из мечети и укрыться в своем доме.

Зийад не решился послать стражников в квартал киндитов, а приказал главам всех племенных объединений поехать к Худжру и привезти его. Затем, опасаясь, что вмешательство северных арабов может только усилить нежелание киндитов выдать Худжра, поручил это деликатное дело одним южноарабским вождям. Сторонники Худжра оказали вооруженное сопротивление отряду мазхиджиюв, приехавших за Худжром, он благополучно покинул дом и стал искать убежище в соседних кварталах; после нескольких неудач он нашел приют у Абдаллаха б. ал-Хариса ан-Наха'и, брата Малика ал-Аштара.

Стражники узнали, что Худжр скрывается у кого-то в квартале бану ан-наха', и стали его там разыскивать. Ночью Абдаллах переправил Худжра в квартал аздитов, и там след его потерялся Тогда Зийад вызвал Мухаммада б. ал-Аш'аса, вождя киндитов, и пригрозил ему срубить все его пальмы, разрушить принадлежащие ему постройки и лишить жалованья, если он в трехдневный срок не представит ему Худжра. Худжр не пожелал быть причиной такой кары для Йбн ал-Аш'аса и сообщил ему, что готов сдаться, если получит от Зийада гарантии сохранения жизни до прибытия к Му'авии. Гарантами выступили Абдаллах б. ал-Ха-рис и еще два знатных куфийца, и Худжр сдался Зийаду. Тот встретил его словами: ╚Воюют во время войны, а это - война, когда люди примирились. На своих накликала беду Баракиш!╩ [*2] Худжр не стал оправдываться, а сказал, что никому не изменял, потому что всегда был верен присяге, которую принес Али.

Зийад приказал заковать его в кандалы и до окончательного решения держать в заточении, а затем в течение 10 дней охотился за его сторонниками в Куфе. Нужно отдать должное Зийаду - несмотря на приписываемую ему чрезвычайную беспощадность, он не казнил ни одного человека, ограничившись арестом 13 наиболее упорных, а остальных просто изгнал из города.

Решить судьбу Худжра было непросто. Казнь его в Куфе мог-да вызвать опасные последствия, длительное содержание в темнице подогревало бы ненависть к Зийаду, и он решил передать дело на решение халифа. Для подтверждения вины Худжра был составлен перечень его преступных действий.

Ему вменялось в вину: организация сборищ, публичное поношение халифа и призывы к войне с ним, утверждение, что только род Али имеет право на халифат, восстание в городе и изгнание наместника, открытое оправдывание Али и высказывание благопожеланий ему, осуждение его врагов и тех, кто воевал против него.

Для придания силы этому перечню Зийад призвал глав арба' подписать его, а после них подписались другие знатные куфийцы, в том числе три сына Талхи б. Убайдаллаха, ал-Мунзир б. аз-Зубайр, сын Са'да б. Абу Ваккаса, сын Мугиры б. Шу'бы и еще 35 человек.

Этот обвинительный акт вместе с кратким письмом Зийада был отправлен с начальником отряда, доставившего Худжра и его арестованных товарищей в Сирию. Начальник отряда оставил их в Мардж Азра (современная Адра), в 20 км северо-восточнее Дамаска, и повез порученные ему документы халифу. Му'авийа собрал приближенных, зачитал обвинительный акт и спросил их совета, как поступить с Худжром и его товарищами. Ему посоветовали разослать мятежников по разным городам Сирии, где они не будут опасны. Му'авийа все же не принял решения и сообщил о своих сомнениях Зийаду, на что тот ответил: ╚Если тебе нужен этот город, то не возвращай ко мне Худжра и его товарищей╩.

Пока Му'авийа искал решение, влиятельные соплеменники арестованных в окружении халифа старались вызволить их под свое ручательство за их будущее благонамеренное поведение. Му'авийа позволил взять на поруки всех, кто не упорствовал в его осуждении, запретив лишь возвращаться в Куфу. Таких набралось семь человек. Остальные упорно отказывались отречься от Али и веры в его исключительное право на халифат. Вождь киндитов Сирии, Малик б. Хубайра, также пытался добиться помилования Худжру под свое ручательство и единственный получил отказ.

Перед казнью нераскаявшимся еще раз предложили отказаться от своих убеждений, но никто не поступился ими, и все вместе с Худжром были обезглавлены и похоронены в Азра [+30].

Убиение невооруженных мусульман, не нарушавших предписаний религии, произвело удручающее впечатление на мусульманское общество; многие упрекали Му'авию за казнь благочестивых мусульман, ему оставалось лишь ссылаться на свидетельство, подписанное многими достойными доверия земляками и соплеменниками казненных. Малик б. Хубайра в знак протеста перестал посещать приемы у халифа, но быстро примирился с ним, после того как получил от него в подарок 100 000 дирхемов [+31] - Му'авийа действительно хорошо знал души своих подданных.

Худжр стал первым шиитским мучеником за веру, и не приходится сомневаться, что прошиитская историография преувеличила многое в рассказах о казни и об отклике на нее в мусульманской среде. Главным виновником был признан Зийад: за то, что принудил людей подписать свидетельство против Худжра, а потом своим письмом подтолкнул халифа к крайней мере.

Зийаду не пришлось долго носить на себе это клеймо - через два года, в рамадане 53/20 августа - 18 сентября 673 г., он то ли заразился в Куфе чумой, то ли просто от нарыва на пальце получил заражение крови и быстро скончался [+32]. С его смертью закончился недолгий период, когда правление всем Востоком Халифата было сосредоточено в руках одного человека, которому халиф мог доверять без опасения, что он выступит против него.

Зийад не поручил своему сыну Убайдаллаху взять на себя управление наместничеством до назначения халифом, а Му'авийа сказал ему, что не может назначить его наместником, если на это не решился его отец. В Басре остался наместником Саму-ра б. Джундаб, а в Куфе - Абдаллах б. Халид б. Асид, замещавший Зийада во время пребывания того в Басре. Ни тот, ни другой не были достаточно авторитетны, чтобы править всем Востоком

НА ПУТИ К НАСЛЕДСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

Казнь Худжра б. Ади могла совершенно испортить отношения между Му'авией и Хусайном, который не скрывал своего возмущения казнью, тем более что к нему зачастили шииты Куфы, побуждавшие возглавить борьбу с халифом. Эти визиты обеспокоили Марвана б. ал-Хакама, вновь назначенного наместником Медины, и он обратился к Му'авии за советом. Тот ответил, что Хусайна, соблюдающего верность присяге, надо оставить в покое, а сам все же написал Хусайну письмо, в котором призвал сохранять верность присяге и не поддаваться на подстрекательства безумцев, которые хотят смуты. Хусайн заверил его, что не собирается выступать против него [+33]

Лояльность Хусайна позволяла Му'авии предпринять некоторые шаги для укрепления своего духовного авторитета. В 50/ конце 670 г., вторично руководя паломничеством в качестве халифа, Му'авийа решил перевести из Медины к себе в Дамаск две реликвии, служившие инсигниями духовной власти: минбар и посох пророка, объявив это наказанием мединцам за потворство убийству Усмана. Это намерение вызвало всеобщее возмущение Джабир б. Абдаллах ал-Ансари и Абу Хурайра заявили ему от лица всех мединцев: ╚Призываем тебя ради Аллаха Великого и Славного не делать этого. Это не годится - ты увозишь минбар посланника Аллаха - да благословит его Аллах и да приветствует - с места, на котором он его установил, и увозишь его посох в Сирию - так перевози тогда и мечеть!╩

Возмущение мединцев заставило его отказаться от задуманного, но, желая сохранить лицо, он, как лисица в известной басне, заявил, что не хочет трогать минбар с места из-за его ветхо-, сти, а затем прибавил к нему снизу еще шесть ступенек, в ком-, пенсацию за свое неверное решение [+34].

Однако дата ат-Табари явно ошибочна, так как у него же говорится, что Аллах послал Му'авии грозное предостережение в виде полного солнечного затмения, а оно точно датируется воскресеньем 7 декабря 671 г. [+35], т.е. 29 зу-л-ка'да 51 г. х. По сведениям ал-Йа'куби и ат-Табари, в 51 г. х. хаджжем руководил Йа-зид б. Му'авийа, а по данным Халифы, и в 50 и в 51 гг. х. - Му'авийа [+36] Это противоречие легко снимается, если предположить, что в хаджже 51 г. х. принимали участие и отец и сын.

Для этого были особые причины. Если Му'авийа и после смерти Хасана продолжал соблюдать условия договора в отношении выплат и помилования прежних противников, то пункт о переходе власти к Хасану после его смерти отпал сам по себе Хусайн мог видеть себя на месте Хасана, но юридически для этого не было основания. Шииты, конечно, считали Хусайна законным имамом, преемником Хасана, хотя это совсем не означало, что того же мнения придерживается большинство мусульман.

Оставлять вопрос о преемнике на волю случая Му'авийа не собирался, а для него единственным возможным преемником был Йазид. Закрепить его право на халифат можно было только с помощью предварительной присяги ему как наследнику. Сложность проведения в жизнь такой присяги заключалась кроме несомненного сопротивления сторонников избрания халифа советом в том, что присяга наследнику при живом халифе противоречила традициям, сложившимся в исламе за предыдущие 40 лет. Поэтому Му'авийа стал готовить почву заранее. Вероятно, впервые мыслью объявить Йазида наследником Му'авийа поделился с Зийадом и Мугирой [+37]. Обеспечив себя поддержкой со стороны Ирака, он должен был проверить настроения мединцев и мекканцев, главных блюстителей мусульманских традиций Участие Йазида в паломничестве 51/671 г. должно было стать своего рода смотринами будущего наследника. На это, кстати, указывает сообщение о том, что Зийад посоветовал Йазиду через третье лицо отказаться от некоторых привычек, которые могут отвратить от него мединцев, Йазид последовал совету и во время хаджжа воздерживался от вина и веселых компаний, а щедрая раздача денег закрепила добрую память о нем [+38]. Тогда еще не говорилось о нем как о преемнике. До хаджжа Му'авийа послал сына в поход на Византию [+39], что также должно было повысить его авторитет.

Лишь через четыре с половиной года Му'авийа приступил к осуществлению задуманного, во время умры (малого паломничества) в раджабе 56/20 мая - 18 июня 676 г. [+40]. Наиболее подробный и логически связанный рассказ (хотя и не без некоторой романтизации событий) о подготовке и проведении присяги в священных городах дает Ибн А'сам ал-Куфи. Именно у него мы находим сообщение о раздаче денег Йазидом во время хаджжа в 50 или 51 г. х. По его словам, между первым изъявлением воли Му'авии и проведением присяги прошло семь лет. В 55/674-75 г. Му'авийа созвал представителей всех провинций (наместников?) и совещался с ними относительно присяги Йазиду. Мухаммад б. Амр б. Хазм ал-Ансари, один из наиболее уважаемых знатоков шариата в Медине и ярый враг Усмана, заявил: ╚Му'авийа, действительно, Йазид годится для того, чего ты хочешь, если предоставишь это ему. Он, клянусь жизнью, богат деньгами и обширен родством, да только Аллах Всевышний спрашивает с каждого пастыря за его паству. Побойся Аллаха, Му'авийа, и посмотри, кто будет управлять делами общины Мухаммада╩. Му'авийа помолчал, успокаивая себя, и сказал: ╚Эй, сын Амра' Ты - человек искренний и высказал свое мнение - другого для тебя не могло и быть. Но ведь не осталось из сыновей сподвижников никого, кроме моего сына и их сыновей, а я люблю моего сына больше, чем их сыновей╩. После этой отповеди никто не стал больше высказываться и все разошлись.

Наутро Му'авийа вызвал верного ад-Даххака б. Кайса, поручил ему выступить в поддержку Йазида и вновь созвал знать. Как только Му'авийа кончил восхвалять достоинства Йазида, ад-Даххак встал и сказал, что более достойного преемника нет. За ним, наслаждаясь собственным красноречием, выступил умаййаД Амр б. Са'ид б. ал-Ас по прозвищу ал-Ашдак (╚Большеротый╩)' утверждая то же самое, его поддержали еще несколько человек настроение собравшихся изменилось, и они все присягнули Йазиду как наследнику.

Заручившись поддержкой верхушки значительной части Ха-дифата, Му'авийа стал готовить почву в священных городах и написал о состоявшемся в Дамаске решении Марвану б. ал-Хакаму. Марван собрал знать Медины и, описав опасности раздоров и смуты, обратился к ним: ╚Люди! Годы амира верующих велики, истончились его кожа и кости, и угрожает смута после него. И дал ему Аллах прекрасную мысль: желает он избрать для вас наследника, который будет вам после него прибежищем, с его помощью Аллах объединит вас в согласии и избавит с его помощью от пролития крови. И хочет он, чтобы это было с вашего согласия и одобрения. Что вы скажете?╩ [+41].

Со всех сторон раздались голоса: ╚Мы не против, если это угодно Аллаху╩. - ╚Так вот, он избрал для вас такого угодного (ар-рида), который будет для вас таким же, как праведные, идущие правильным путем халифы, и это - его сын Йазид╩. Услышав это, взорвался Абдаррахман б. Абу Бакр: ╚Клянусь Аллахом, врешь ты, Марван, и тот, кто приказал это тебе. Йазид не угоден, Йазид и его взгляды - ираклиевские [*3]╩. Марван постарался нейтрализовать этот выпад: ╚Люди! Говорящий так - тот, о ком ниспослано: └ ..и тот, кто говорит своим родителям: плевал я на вас╩ [*4]╩. Цитата была совсем не к месту, и это еще больше разозлило Абдаррахмана: он тут же припомнил Марвану его нечестие и происхождение, а в заключение стащил Марвана за ногу с минбара. За Марвана вступились умаййады. На шум вышла Аи-ша и поддержала брата, напомнив Марвану, что его отец был проклят пророком [+42].

Узнав об этом, Му'авийа решил сам взяться за дело и с эскортом в 1000 человек отправился в Хиджаз. На подъезде к Медине его согласно этикету встретили знатные мединцы, среди которых были и главные противники присяги: Хусайн, Абдаррахман б. Абу Бакр, Абдаллах б. Умар и Абдаллах б. аз-Зубайр. Му'авийа грозно спросил их: ╚Что же это мне сообщили о ваших мыслях и безрассудстве?!╩ - ╚Осторожнее, Му'авийа, - одернул его Хусайн, - мы не из тех людей, кому говорят такое╩. Му'авийа не смутился' ╚Клянусь Аллахом, говорят! Еще жестче и грубее этих слов. То дело, которого вы хотите, Аллах отвергает!╩

На прием, устроенный в Медине, он не допустил эту четверку, и они, обидевшись, уехали в Мекку. В речи, произнесенной затем в