Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

6. ПРЕЛЮДИЯ ВТОРОЙ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

СМЕНА ВЛАСТИ

hoc305 Рис. 5. Ифрикиййа и Магриб во 2-й половине VII в. (61 KB)

Шел двадцатый год правления Му'авии. Годы брали свое: судя по некоторым сообщениям, восьмидесятилетний [+1] халиф, отличавшийся продуманностью решений, стал допускать промахи, которые можно объяснить скорее всего старческой неуверенностью в себе [+2]. Чувствуя это, он во время визита басрийской делегации во главе с Убайдаллахом б. Зийадом в 679 г. пожелал, чтобы они подтвердили присягу Йазиду [+3].

Весной 680 г. Му'авийа занемог, стал терять силы и сильно похудел. Некоторые современники полагали, что он заразился лихорадкой от новой хорасанской невольницы, другие придумывали совершенно невероятные причины. Упоминание сильного отхаркивания скорее свидетельствует о сильном воспалении легких. Под конец он настолько ослаб, что стал терять сознание и бредить. Готовясь к отходу в мир иной, он завещал половину своих денег казне (т.е., по идее, общинной кассе) и пожелал быть похороненным в рубахе, подаренной ему Мухаммадом, и с обрезками его ногтей, бережно подобранными полвека назад [+4]. В один из последних дней он попросил умастить его и подкрасить и через силу вышел к людям, чтобы опровергнуть слухи о безнадежном состоянии. Видимо, он боялся, что эти слухи могут вызвать политические осложнения до того, как Йазид успеет перенять бразды правления [+5], но дождаться этого не успел и скончался в четверг 13 раджаба 60/19 апреля 680 г. [+6].

Его кончина возрождала старый спор о власти, временно погашенный договором с Хасаном, молчаливо признанным затем Хусайном. Взятое им обязательство не выступать против Му'авии и не претендовать на власть, пока тот жив, теперь становилось недействительным и ненужным, присяга Йазиду как наследнику (если Хусайн ее формально принес) по сравнению с этим имела второстепенное значение, тем более что оно было обязательством перед Му'авией, а не перед Йазидом. Йазид не мог не понимать ответственность момента, но почему-то не был рядом с отцом в последние дни его жизни, уехав на охоту в свою любимую резиденцию в Хувварине.

Последнюю волю умирающего принял его начальник полиции ад-Даххак б. Кайс, которому он передал власть до прибытия Йазида. На долю ад-Даххака выпало объявить о смерти халифа и организовать похороны. Впервые они проходили при большом стечении народа, честь нести погребальные носилки до Малых ворот разделили между собой курайшиты и сирийцы.

Йазид прибыл через три дня [+7]. Посетив могилу отца, он поехал во дворец и принял приближенных, принесших ему соболезнования и поздравления со вступлением во власть. Он принял присягу, щедро одарил присутствовавших, прибавил жалованье, а некоторых повысил в должности [+8]. Все наместники провинций были оставлены на своих местах и организовали присягу. Неприятностей можно было ожидать только из Медины, где находились три возможных претендента на халифство: Хусайн, Аб-даллах б. аз-Зубайр и Абдаллах б. Умар.

Йазид немедленно отправил гонца в Медину к ее наместнику ал-Валиду б. Утбе с извещением о происшедших переменах, а к этому официальному тексту, который полагалось огласить в мечети, внизу очень мелким почерком, ╚как мышиное ухо╩, сделал приписку с распоряжением во что бы то ни стало привести к присяге трех главных соперников.

Гонец, доставивший это послание 28 раджаба/4 мая, по его собственным словам, прибыл в Медину вечером, когда ал-Валид прекратил прием и удалился во внутренние покои. Хаджиб впустил его только после того, как посланец сказал, что привез приказ [+9]. Узнав о смерти дяди, ал-Валид расплакался и настолько растерялся, что не смог принять самостоятельного решения и послал за Марваном б. ал-Хакамом, который был зол на ал-Валида за то, что тот сменил его на посту наместника. Марван сразу понял, что случилось, и, забыв об обиде, тотчас откликнулся на приглашение. Растерявшемуся наместнику он посоветовал немедленно вызвать Ибн аз-Зубайра и Хусайна и заставить принести присягу, пока они не узнали о случившемся и не скрылись.

Чтобы не вызвать подозрений, ал-Валид послал за ними малолетнего внука Усмана, который нашел их в мечети. Отослав мальчишку сказать, что придут следом за ним, и обменявшись мнениями, они решили, что умер халиф и от них потребуют присяги, иначе не вызвали бы в такой неурочный час. Ибн аз-Зубайр посоветовал немедленно уехать, Хусайн же решил явиться в сопровождении вооруженных людей, которые в случае необходимости пришли бы ему на помощь.

Ал-Валид прочитал Хусайну официальное послание и предложил присягнуть. Хусайн пожелал покойнику милости Аллаха и добавил: ╚Такие люди, как я, не присягают тайно, и не думаю, чтобы ты хотел получить от меня присягу тайно, в отсутствие предводителей людей╩. Ал-Валид подтвердил: ╚Конечно╩. - ╚Вот когда выйдешь к людям и призовешь их к присяге, призовешь и нас к присяге вместе со всеми╩. Успокоенный этим, ал-Валид отпустил его: ╚Тогда ступай с богом и придешь к нам вместе со всеми людьми╩.

Услышав это, Марван вскричал: ╚Если ты отпустишь его сейчас без присяги, то не добьешься этого никогда, пока не умножатся убитые между вами. Задержи этого человека, не дай ему выйти, пока не принесет присягу, или отруби ему голову!╩ Ху-сайн вскочил и со словами: ╚Ты меня убьешь? Или он? Врешь, клянусь Аллахом, и грешишь!╩ - ушел домой. Марван обрушился на ал-Валида с упреками, а тот возражал, что отказ Хусайна от присяги не заслуживает пролития его крови.

А Абдаллах б. аз-Зубайр вовсе не удостоил наместника посещением; на все настояния и даже брань посланцев он отвечал: ╚Сейчас приду╩ - и не трогался с места. Кончилось тем, что Джа'фар б. аз-Зубайр пришел к ал-Валиду и сказал, чтобы брату перестали докучать и оставили в покое до утра. Тем временем Абдаллах послал сына в свое поместье в Зу-л-Хулайфе подготовить верблюдов, а глубокой ночью, когда весь город уснул, вместе с Джа'фаром покинул дом, в Зу-л-Хулайфе они сели на верблюдов и направились в Мекку по горной дороге через ал-Фур' (ал-Фар', Эль-Фар; см.: т. 1, с. 98, рис. 8). Посланные утром в погоню за ними 70 всадников вернулись к вечеру ни с чем.

Весь этот день Хусайн не покидал дома и отделывался обещаниями присягнуть позже, а вечером посулил (╚если захочет Аллах╩) появиться утром. Утра он дожидаться не стал, а по примеру Ибн аз-Зубайра тайно покинул Медину с сыновьями, женами, сестрами, братьями и племянниками. Это была ночь на воскресенье 30 раджаба/6 мая [+10].

За ним не последовал лишь Мухаммад б. ал-Ханафийа. Он не претендовал на власть и был к ней равнодушен. Да и брату сказал на прощание: ╚Если люди объединятся не вокруг тебя, то Аллах не умалит этим ни твоей веры, ни твоего разума и не отнимет этим твоей доблести и достоинства╩ [+11].

Бегство Хусайна нанесло тяжелый удар по самолюбию ал-Валида. Чтобы отыграться за провал, он арестовал сторонников Ибн аз-Зубайра, сыновей ближайших сподвижников пророка: Абдаллаха, сына Мути' б. ал-Асвада, и Мус'аба, сына Абдаррахмана б. Ауфа. Бану ади, соплеменники Абдаллаха б. Мути' и Умара б. ал-Хаттаба, обратились за помощью к Абдаллаху б. Умару, который (как и Абдаллах б. Аббас) принес присягу Йазиду. Абдаллах ходатайствовал за соплеменника, но получил ответ, что арест произведен по приказу Йазида. Тогда молодые адиты силой освободили арестованного, и он уехал в Мекку к Ибн аз-Зубайру [+12].

Все эти неудачи вызвали недовольство халифа. Он сместил ал-Валида, назначив на его место более решительного и даже несколько безрассудного Амра б. Са'ида ал-Ашдака из умаййад-ского рода ал-Аса (сына сестры Марвана б. ал-Хакама), прибывшего в Медину в рамадане (5 июня - 4 июля). Он отставил прежнего начальника полиции и назначил Амра б. аз-Зубайра, своего двоюродного брата по матери и родного брата Абдаллаха б. аз-Зубайра по отцу.

Хусайн и Ибн аз-Зубайр, отказываясь признать Йазида халифом, не предпринимали против него враждебных действий. Ибн аз-Зубайр ограничился тем, что отказался участвовать в общем молении, которое по должности проводил наместник халифа, и совершал отдельное моление во главе своих почитателей [+13]. О Хусайне ничего подобного не известно, хотя число его сторонников в Мекке было больше, чем у Ибн аз-Зубайра, но явно недоставало для того, чтобы организовать присягу в его пользу и идти на открытый конфликт.

Иначе обстояло дело в Куфе, где весть о смерти Му'авии и отказе Хусайна присягнуть его преемнику пробудила в сердцах почитателей его отца надежды на восстановление власти семьи пророка, а заодно и возвращение Куфе статуса столицы. Вскоре после этого в Куфе, в доме главы куфийских шиитов Сулаймана б. Сурада, собрались вожди шиитов, обсудили новости и решили возобновить борьбу за халифа из рода пророка, а для этого позвать в Куфу Хусайна. Тут же было составлено послание к нему, текст которого сохранился в нескольких вариантах, переработанных переписчиками и компиляторами, не только сокращавшими его, но и украшавшими его своими дополнениями, из-за чего реконструировать первоначальный текст вряд ли возможно. У ат-Табари послание выглядит так:

╚Во имя Аллаха милостивого, милосердного.

Хусайну ибн Али от Сулаймана ибн Сурада, и ал-Мусаййаба ибн Наджабы, и Рифа'а ибн Шаддада, и Хабиба ибн Музахира, и его сторонников (ши'а) из верующих и мусульман Куфы. Мир тебе. Истинно, хвалим тебе Аллаха, кроме которого нет божества. А затем: хвала Аллаху, который сокрушил твоего могущественного упорного врага, напавшего на эту общину, завладевшего ее делом, который захватил ее и дурно обращался и повелевал ею без ее согласия. Затем он убил лучших ее людей и оставил [в живых] худших из нее. И отдал он средства Аллаха (мал Аллах)[*1] тем в ней, кто могуществен и богат, да сгинет он, как самуд [*2]! Воистину, нет у нас имама. Приезжай, может быть, Аллах объединит нас с твоей помощью на пути истинном. Во дворце правления - ан-Ну'ман ибн Башир, мы не молимся с ним в пятницу и не выходим на Праздник [*3], а если мы узнаем, что ты прибываешь, то выгоним его и прогоним в Сирию, если захочет Аллах. И мир╩ [+14].

Характеристика положения наместника Куфы (в других версиях говорится даже, что он осажден в резиденции, его никто не слушается и не платит хараджа) явно не соответствовала действительности, неясно только, пытались ли этим авторы послания подтолкнуть Хусайна к приезду в Куфу или перед нами позднейшее добавление [+15].

Это послание Хусайн получил через месяц после появления в Мекке, 10 рамадана/14 июня 680 г. [+16]. Через несколько дней прибыли новые посланцы из Куфы и привезли 53 индивидуальных и коллективных письма с выражениями преданности и призывами приехать и возглавить борьбу; поток писем на этом не прекратился, всего набралось будто бы две переметные сумы.

Хусайн не торопился с ответом, он хорошо помнил судьбу отца и брата, положившихся на обещания куфийцев. А Абдаллах б. аз-Зубайр не мог дождаться, когда же Хусайн покинет Мекку, - при сыне Али ему приходилось довольствоваться второстепенной ролью, - и убеждал его, что, имея столько сторонников, он бы непременно поехал к ним. Последней каплей, подточившей устойчивость Хусайна, вероятно, стало прибытие в Мекку представителя басрийских шиитов Йазида б. Нубайта с двумя сыновьями. Обещание поддержки со стороны второй столицы Ирака укрепляло надежду на успех восстания. А тут еще пришел из Куфы отчаянный призыв поспешить: ╚Люди ждут тебя, и мнение их на твоей стороне. Поторопись! Поторопись, о сын дочери посланника Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует. Зазеленели сады, и поспели плоды, покрылась земля травой, а деревья - листвой. Приезжай, если хочешь, ведь ты прибудешь к своему собравшемуся войску. И мир тебе и милость Аллаха и благословение, а до тебя - твоему отцу╩ [+17].

На этот раз Хусайн решился ответить согласием, но послал с письмом своего двоюродного брата Муслима б. Акила, чтобы он на месте убедился, соответствуют ли эти посулы истинному положению дел. В послании, врученном Муслиму для доставки и подтверждавшем его полномочия, сообщалось, что Муслим послан проверить истинность сообщений куфийцев и, если они в самом деле поддерживают Хусайна, принять у них присягу [+18].

В середине рамадана (около 20 июня) Муслим выехал из Мекки и, чтобы замаскировать истинную цель поездки, направился не прямо в Куфу, а через Медину, оттуда же - не по большой дороге, а окольными путями, на которых чуть не погиб от жажды, когда проводники сбились с дороги. 5 шаввала/9 июля он прибыл в Куфу и остановился у ал-Мухтара б. Абу Убай-да [+19]. Сюда стали приходить шииты: слушали чтение письма, плакали и клялись в верности. Сохранить многочисленные визиты в тайне от соседей было трудно, да и сами посетители, наверное, не раз проговаривались; по городу пошли слухи о посланце Хусайна и дошли до наместника. Ан-Ну'ман б. Башир обратился к куфийцам с речью, в которой предупредил о тяжелых последствиях всяких смут, но не упомянул ни Хусайна, ни Муслима и не предпринял мер для ареста Муслима. Двое приближенных упрекнули наместника за слабодушие, а затем написали Йазиду, что ан-Ну'ман слишком слаб для своей должности.

Между тем Хусайн послал письма и вождям басрийцев, в том числе ал-Ахнафу б. Кайсу, Малику б. Мисма' и некоторым другим, в которых напоминал о праве ╚семьи пророка╩ на замещение принадлежавшего пророку места в общине и обещал вести тех, кто последует за ним, праведным путем [+20]. Адресаты сохранили получение посланий в тайне даже друг от друга, лишь ал-Мунзир б. ал-Джаруд, тесть Убайдаллаха б. Зийада, доложил своему зятю о письме и указал на мавлу Хусайна, доставившего это письмо. Мавла отказался отвечать на все вопросы и был казнен.

Это событие совпало с получением письма от халифа, в котором тот назначал Убайдаллаха наместником Куфы с приказом найти и казнить Муслима, а голову прислать в Дамаск. Так Убайдаллах, подобно отцу, объединил в своих руках всю восточную половину Халифата.

Оставляя Басру на своего брата Усмана, Убайдаллах пригрозил басрийцам, что не потерпит смуты и будет казнить не только самих смутьянов, но и их родственников и старост подразделений (арифов). В Куфу он взял с собой Муслима б. Амра ал-Бахили, привезшего приказ о назначении, нескольких знатных басрийцев, в том числе уже известного нам Шарика б. ал-А'вара, старого соратника Али, и вооруженный конвой [+21].

Тем временем стараниями Муслима б. Акила несколько тысяч Куфийцев (источники говорят о 12, 18 и даже 80 тысячах) [+22] присягнули Хусайну, обещая положить за него жизнь. Окрыленный этим, Муслим отправил в Мекку гонца с извещением об успехе И возможности приехать в Куфу.

В эти дни, скорее всего в середине зу-л-ка'да (16-18 августа) [+23], к Куфе подъехал Убайдаллах. В Кадисии он отделился от основного отряда и, пересев на мулицу, с закутанным лицом в сопровождении нескольких человек въехал в город под вечер со стороны, откуда ожидалось прибытие Хусайна. Встречные принимали его за долгожданного имама и радостно приветствовали. Убайдаллах ехал молча, не отвечая на приветствия и с трудом сдерживая гнев. Наконец, ехавший рядом с ним Муслим б. Амр не выдержал и на очередные благопожелания ответил: ╚Перестаньте! Это - ваш амир Убайдаллах ибн Зийад!╩

Познакомившись таким необычным способом с настроениями куфийцев, Убайдаллах наутро обратился к ним в мечети с краткой, но недвусмысленной речью:

╚Так вот, амир верующих, да сохранит его Аллах, назначил меня правителем вашего города и вашего пограничья и повелел мне восстановить справедливость для обиженных среди вас и наделить несчастных, быть добрым к тем, кто повинуется, и твердым к подозрительным и бунтующим. И я исполню его повеление относительно вас и осуществлю его предписание. Да, я благожелателен к вам и благодетелен, как щедрый отец, но у меня есть плеть и меч для тех, кто пренебрежет моим приказом и воспротивится моему распоряжению. Пусть каждый ответит за себя. Правдивость защитит тебя, а не страх╩.

После этого Убайдаллах перешел к решительным действиям: арифам было приказано составить списки всех приезжих, разыскиваемых, хариджитов и подозрительных; тот, у которого никто не будет записан, должен поручиться, что подозрительных действительно нет. ╚А тот ариф, в ирафе которого будет найден хоть один преступник против амира верующих, о котором он не дал нам знать, будет распят на воротах собственного дома, а эта ирафа будет лишена жалованья и сослана в дикие места 'Умана╩ [+24]. Такой крутой поворот дел сразу охладил большинство горячих голов, еще вчера клявшихся жизнь отдать за внука пророка. Муслим побоялся навлечь беду на хозяев дома, где прожил больше месяца, и покинул его. Случайно или не случайно он оказался около дома Хани б. Урвы ал-Муради, одного из вождей мазхиджитов, получил разрешение войти в дом и попросил у Хани покровительства (дживар). Просьба не обрадовала хозяина, но бедуинская этика не позволяла знатному человеку отказать в покровительстве вошедшему в его дом, о чем он прямо и сказал [+25].

На некоторое время Муслим исчез из поля зрения Убайдаллаха, но настойчивые поиски в конце концов привели к дому Хани. Согласно одной версии, местопребывание Муслима открыл мавла Убайдаллаха, притворившийся шиитом из Сирии, который хотел бы передать посланцу Хусайна деньги (данные ему для этой цели Убайдаллахом). Какой-то простодушный шиит указал ему, где тот скрывается, и он вручил деньги [+26]. По другой версии, этому предшествовало посещение Убайдаллахом дома Хани, где остановился тяжело заболевший Шарик б. ал-А'вар. В Шарике проснулись старые убеждения, и он подговорил Муслима убить наместника, когда он подаст знак. Муслим не захотел причинять неприятностей приютившей его семье и не вышел, когда Шарик произнес условную фразу. Через три дня Шарик скончался, и ничего не подозревавший Убайдаллах читал над ним молитву. Лишь после этого мавла Убайдаллаха дознался, где укрывается Муслим [+27].

Убайдаллах потребовал к себе Хани. Тот сначала все отрицал, но когда ему представили лжешиита, приносившего деньги, то вынужден был признать, что дал убежище гонимому человеку, но в доме не хранилось оружие и не было никакой враждебной деятельности. Убайдаллах велел ему самому привести Муслима, Хани ответил, что не может выдать гостя, попросившего убежища. Хани избили и заперли в одном из помещений резиденции. Слух об этом дошел до мазхиджитов, решивших, что Хани убит. Они стали рваться в ворота резиденции. Тогда Убайдаллах поручил кади Шурайху, пользовавшемуся в городе большим авторитетом, выйти и заверить (очень по-современному), что Хани не убит, а только задержан для выяснения наместником некоторых обстоятельств. Мазхиджиты успокоились и разошлись.

Арест Хани побудил Муслима к открытым действиям. Сразу после вызова Хани к наместнику Муслим послал Абдаллаха б. Хазима узнать, чем кончится дело. Узнав, что Хани избили и арестовали, он поскакал к Муслиму и сообщил о случившемся. Рассказ о дальнейшем предоставим самому Ибн Хазиму. ╚Я первым въехал к Муслиму и увидел: во дворе собрались женщины-мурадитки и вопят: └О несчастье! О утрата!╩ Я вошел к Муслиму б. Акилу с этим известием, и он приказал мне созвать его сторонников, а ими были полны окружающие дома. Ему присягнули восемнадцать тысяч, а в этих домах было четыре тысячи. Он сказал мне: └Возгласи: Помогающий, укрепи!╩ - и я воззвал: └Помогающий, укрепи!╩ И стали куфийцы созывать друг друга и собираться к нему. И привязал Муслим Убайдаллаху б. Амру ибн ал-Кинди знамя руб'а кинды и раби'и и сказал: └Иди передо мной во главе конницы╩; потом привязал Муслиму ибн ал-Аусаджу знамя руб'а мазхиджа и асада и сказал: └Ступай с пехотой, ты над Ней╩; и привязал знамя руб'а тамима и хамдана Абу Сумаме ас-Са'иди, и привязал знамя руб'а мединцев Аббасу ибн Джа'де ал-Джадали, а потом направился к дворцу. И когда узнал Ибн Зийад о его приближении, укрылся во дворце и закрыл ворота╩ [+28].

Как сообщают другие информаторы, Ибн Зийад произносил Речь в мечети, услышал крики ╚Ибн Акил пришел!╩ и тотчас

ушел во дворец, расположенный, как уже говорилось, сразу же за южной стеной мечети. В его распоряжении оказалось тридцать своих охранников и десятка два знатных куфийцев. На площади у дворца бушевала толпа, понося самого Убайдаллаха и его отца. Убайдаллах поручил Мухаммаду б, ал-Аш'асу, ал-Ка'ка' б. Шауру и некоторым другим выйти в город и убеждать соплеменников прекратить бунт, пугая бедами междоусобной войны и возможными репрессиями со стороны халифа. Посланные вскоре вернулись, приведя с собой подкрепление из верных людей. Гарнизон осажденного дворца вырос настолько, что Му-хаммад б. ал-Аш'ас предложил сделать вылазку, Убайдаллах отверг это предложение, надеясь на действие своей агитации. Абд-аллах б. Хазим вспоминал, как Касир б. Шихаб говорил мазхид-житам, что амир в наказание разошлет их воевать в составе сирийских отрядов, а детей лишит жалованья, ╚и когда услышали люди их речи, начали рассеиваться и начали уходить╩ [+29].

Бездействие Муслима, рассчитывавшего, что все произойдет само собой, погубило восстание - страх ссылки и лишения жалованья оказались сильнее желания потусторонней награды. К вечерней молитве с ним осталось около трехсот человек, а силы наместника значительно выросли. Увидев это, Муслим увел их от дворца, но по мере движения через город и эта горстка сторонников неудержимо таяла и никто не предложил ему убежища.

Убайдаллах, удивленный тишиной вокруг дворца, послал людей подняться на крышу и посмотреть, в чем дело. Ему доложили, что на площади никого нет. Решили проверить, нет ли засады в мечети, оказалось - и там пусто. Тогда Убайдаллах распорядился созывать людей на ночную молитву. Когда мечеть наполнилась, он обратился к присутствующим с краткой речью' ╚Воистину, сын Акила - трус и дурак [*4]. Вы видели, какие произошли неповиновения и раздор. Не будет покровительства Аллаха человеку, в доме которого его найдут. А кто приведет его, тому будет выплачена цена кровной мести [*5]. Повинуйтесь Аллаху, рабы Аллаха!╩ Затем начальник полиции получил приказ поставить охрану в начале каждой улицы для проверки прохожих.

В это время Муслим шел на юг от Куфы и дошел до Хиры [+30]. Там он остановился около одного из домов и попросил напиться у хозяйки. Напившись, он не ушел. Женщина спросила, чего еще ему нужно, если уже напился. Муслим сказал, что его преследуют и ему нужно убежище на ночь. Женщина потребовала назвать себя; услышав, кто перед ней, она в отличие от мужчин, присягавших и заверявших в верности до гроба, не испугалась и дала ему приют. Пришедшего позже сына она просила сохранить в секрете имя человека, которому оказала гостеприимство. Однако сын наутро заявил о местонахождении Муслима, и Убайдаллах послал Мухаммада б. ал-Аш'аса с отрядом в несколько десятков человек арестовать его. Муслим встретил приехавших во дворе с мечом в руке и после жаркой схватки вытеснил их за ворота. Отбивая повторную атаку, Муслим получил удар по лицу, рассекший верхнюю губу, и все-таки сумел выбить всех со двора. Желавших еще раз встретиться с ним лицом к лицу не нашлось; нападавшие поднялись на крышу, стали кидать в него камни и бросили во двор связки горящего камыша. Муслим вышел на улицу и, прислонившись к стене, приготовился принять последний бой. Кажется, и здесь он еще сражался некоторое время. Рассказы о последнем бое Муслима явно страдают преувеличениями в его пользу, и трудно представить истинную картину [+31]. Длительное сопротивление может объясняться не только его мужеством и превосходным владением оружием, но и тем, что нападавшие на него не намеревались его убивать и не желали рисковать своей жизнью.

Увидев, что арест может стоить много крови, Мухаммад б. ал-Аш'ас стал уговаривать Муслима сдаться, гарантируя от себя сохранение жизни (аман). Обессиленный Муслим сдался. Его беспокоило только то, что Хусайн, обманутый его оптимистическим письмом, может появиться в предательской Куфе, и он попросил Ибн ал-Аш'аса сообщить Хусайну, что нужно возвратиться в Мекку.

Муслима доставили к Убайдаллаху. Услышав от Ибн ал-Аш'аса, что тот гарантировал Муслиму пощаду, Убайдаллах разгневался: ╚Какое тебе дело до помилования?! Как будто мы по- ; сылали тебя давать ему помилование. Мы посылали тебя, чтобы ты доставил его нам!╩ Историки передают пространную беседу Убайдаллаха с Муслимом, в которой он упрекал его за раздор, внесенный в общину, а Муслим порицал и самого Убайдаллаха, и его отца, доказывая правоту своего дела. Подлинность ее сомнительна, вряд ли человек с такой раной, как у Муслима, мог вступить в дискуссию. Услышав приказ о казни, Муслим упрекнул Мухаммада б. ал-Аш'аса: ╚Если бы ты не гарантировал мне безопасность, я не сдался бы╩. Казнь была поручена тому человеку, который, ранив Муслима, сам получил от него удар и теперь мог отомстить. Ибн ал-Аш'ас, искупая свою невольную вину в позорной смерти Муслима, выполнил предсмертную просьбу казненного и послал навстречу Хусайну человека предупредить об опасности появления в Куфе.

Провал восстания Муслима и его гибель решили также судьбу Хани б. Урвы. При его аресте Ибн ал-Аш'ас выпросил у Убайдаллаха б. Зийада помилование для него, предупреждая, что за него могут вступиться его соплеменники мазхиджигы. Но когда исчезла угроза со стороны Муслима и стало ясно, что куфийцы запуганы репрессиями, Убайдаллах приказал его казнить. Расчет наместника оказался верным: когда Хани вывели со связанными за спиной руками для казни на овечий рынок, никто из соплеменников не откликнулся на его отчаянные призывы о помощи. Лишь через некоторое время нашелся человек, который заколол копьем палача Хани. Тела Хани и Муслима были распяты на базаре, а головы отосланы халифу [+32].

Ал-Мухтар оказался удачливее. О восстании он узнал, находясь в своем имении в ал-Хутарнии (около 30 км севернее Ку-фы), и поспешил принять в нем участие, но добрался до соборной мечети, когда в его провале не было никакого сомнения Амр б. Хурайс, командовавший отрядом, посланным защищать дворец от мятежников, предложил присоединиться к его отряду Наутро ал-Мухтар вместе со всеми явился на прием. Ибн Зийад обвинил его в участии в восстании, но Амр б. Хурайс заверил, что он все время находился в его отряде. Отвергнуть это свидетельство Ибн Зийад не решился (Амр был главой мединцев в Куфе) и сорвал свою злобу, ударив ал-Мухтара палкой по лицу (и повредил глаз), а затем бросил в темницу [+33]. О судьбах других участников восстания и близких к Муслиму людей ничего не известно. Возможно, что публичных казней двух видных людей было достаточно, чтобы убедить всех, что Убайдаллах не остановится ни перед чем.

Восстание датируется вторником или средой, 8 или 9 зу-л-хиджжа/9-10 сентября (в действительности эти дни - воскресенье и понедельник), как разночтение второй даты следует принять 7 зу-л-хиджжа, которое является средой. Средневековые историки считают его одновременным с выступлением Хусайна из Мекки, которое в большинстве случаев относят ко ╚дню жертвоприношения╩ - 8 зу-л-хиджжа и только один источник - ко вторнику 3 зу-л-хиджжа/4 сентября [+34] (и этот день действительно вторник). Расчет соотношения по времени ряда взаимозависимых эпизодов говорит в пользу более поздних дат.

ТРАГИЧЕСКИЙ ПОХОД ХУСАЙНА

Полторы тысячи километров и две недели, требовавшиеся для передачи известий через гонцов, отделяли Мекку от Куфы, и когда Хусайн получил от Муслима сообщение о том, что Куфа готова принять его с распростертыми объятиями, там все уже переменилось: вместо снисходительного ан-Ну'мана б. Башира появился непреклонный Убайдаллах, а Муслиму приходилось скрываться от него.

Для понимания реакции Хусайна на это сообщение важно было бы знать, сколько времени прошло между его получением и выступлением из Мекки - большой промежуток свидетельствовал бы о долгих колебаниях. К сожалению, имеющиеся даты вызывают некоторые сомнения. Из трех абсолютных дат: выступления Хусайна из Мекки (8 или 9 зу-л-хиджжа/9-10 сентября), прибытия в Кербелу (четверг 2 мухаррама/2 октября - в действительности вторник) и его гибели (10 мухаррама 61/10 октября 680 г.) - последняя единственно надежна. Имеется еще одна важная дата, определяемая лишь относительно, - письмо Муслима, призывающее приехать, было отправлено за 27 дней до казни [+35], т.е. 11-12 зу-л-ка'да/13-14 августа. Труднее на этом основании определить, когда Хусайн мог его получить. Если считать, что гонец, не меняя своего верхового животного, мог в среднем проезжать около 100 км в сутки, то письмо дошло бы примерно 26-27 зу-л-ка'да/28-29 августа с отклонением в обе стороны на один-два дня. Таким образом, Хусайну потребовалось 10-12 дней для принятия окончательного решения. Расположенные к нему люди и родственники пробовали его отговорить (некоторые из сообщений об этом явно выдуманы задним числом) [+36], но Хусайн был непреклонен в своем решении.

8 зу-л-хиджжа/9 сентября, совершив начальный обряд хаджжа, Хусайн к вечеру, когда многие тысячи паломников, запасшись водой, двинулись через долину Мина к Арафату, покинул свое жилище в сопровождении всех жен и детей, с двоюродными братьями и племянниками (всего с ним было 82 мужчины) и влился в общий поток, двигавшийся вверх по долине. Когда вдруг караван Хусайна повернул влево на дорогу, которая одновременно выводила и на иракскую, и на мединскую дорогу, Амр б. Са'ид побоялся, что Хусайн направляется в Медину, чтобы захватить ее в его отсутствие, и послал стражников во главе со своим братом Йахйей остановить его. Произошла стычка, в которой обе стороны буквально схлестнулись плетями. Спутники Хусайна оказались напористее, и Йахйа предпочел оставить их в покое.

В Тан'име, в 10 км севернее Мекки, где расходились дороги на Медину и Ирак (см.: т. 1, с. 53, рис. 5), Хусайну повстречался караван, который вез халифу из Йемена благовония и ткани. Хусайн конфисковал груз, а сопровождавшим его предложил либо присоединиться к нему, и тогда он заплатит им то, что они должны были получить за доставку, либо возвращаться домой с оплатой проделанной части пути. Часть караванщиков согласилась присоединиться к нему [+37].

Рассказы о движении Хусайна к Куфе довольно обширны, особенно о второй половине пути. Описываются встречи с разными людьми и разговоры с ними; содержание этих бесед не отличается разнообразием: встречные остерегают Хусайна от поездки в Куфу, он объясняет свои права на власть или изъявляет упования на Аллаха. Нередко одни и те же фразы вкладываются в уста различных людей, а один и тот же человек встречается в нескольких местах. Так, ставший позже очень знаменитым поэт ал-Фараздак будто бы сказал Хусайну, что сердца куфийцев с ним, а мечи - с сынами Умаййи; в одном случае он произносит эти слова в хараме Мекки, в другом - в ас-Сифахе и, наконец, в аш-Шукуке в доброй тысяче километров от Мекки. Но те же слова говорит Хусайну некий асадит, встретившийся в Зат-Ирке [+38], из чего можно сделать только один вывод - кто-то в самом деле дал эту выразительную характеристику ситуации, она запомнилась, и ее стали приписывать разным людям в разных ситуациях.

Зная время, которое потребовалось Хусайну, чтобы достигнуть Кербелы, мы можем вычислить среднюю скорость движения и с небольшими ошибками датировать время прохождения через различные пункты, расположение которых хорошо известно [+39]. На этом основании можно сказать, что 16 зу-л-хиджжа/ 17 сентября Хусайн отправил из вади ар-Рима гонца в Куфу с извещением о своем приближении. Имена посланцев различаются, хотя дальнейшая судьба их описывается одинаково [+40]. Отсюда явствует, что в это время, находясь в 900 км от Куфы, Хусайн еще ничего не знал о гибели Муслима. О месте, где он получил это известие, и о том, кто его доставил, сообщается различное. Наиболее достоверным представляется рассказ двух асадитов, которые по окончании хаджжа поехали вдогонку за Хусайном, любопытствуя, чем кончится его поход. Они догнали его в Зару-де и там заметили едущего из Куфы всадника, который, увидев Хусайна, съехал с дороги и объехал его стороной. Асадиты обратили внимание, что Хусайн хотел бы расспросить его о новостях, и погнались за проезжим. Он оказался также асадитом, охотно разговорился с соплеменниками и сообщил о гибели Муслима, добавив, что сам видел, как тела его и Хани волокли за ноги по базару. Асадиты присоединились к Хусайну только на подъезде к ас-Са'лабии, где и поведали печальную новость. Хусайн был потрясен - все рушилось, ехать в Куфу стало бессмысленно, и он уже решил было повернуть назад, но братья Муслима горели жаждой мести и потребовали идти на Куфу. Их поддержали другие, льстиво убеждая Хусайна, что он не Муслим и за ним-то куфийцы пойдут. С тяжелым сердцем Хусайн продолжил путь [+41].

Настояние братьев Муслима отомстить убийцам убедительно объясняет непонятное иначе упорство Хусайна в достижении ставшей явно нереальной цели. Некоторые мусульманские исследователи объясняют это упорство решением пойти на мученическую смерть, чтобы совершить переворот в религиозном сознании мусульман, и именно это, а не достижение политической власти с самого начала было его целью [+42].

Согласиться с этим никак нельзя. Человек, намерившийся пожертвовать собой ради идеи, не взял бы с собой жен и детей (если, конечно, психически здоров), к тому же борьба за политическую власть была в то же время и религиозной идеей восстановления справедливости, попранной врагами ислама. Хусайн потому и взял с собой всю большую семью, что опасался сделать ее заложницей в руках Умаййадов, когда он захватит Куфу и начнет открытую вооруженную борьбу против них. Действительно, Хусайн начал поход, не располагая вооруженной силой, но он знал, что ему обещали помочь тысячи присягнувших куфийцев, а кроме того, он надеялся по примеру отца пополнить свой небольшой отряд за счет бедуинов. Но бедуины были более склонны присоединиться к большому войску, сулившему победу, чем к небольшой группе родственников. В пути к нему присоединились буквально единицы. При приближении к Куфе в его распоряжении было 45 конников и 100 пеших (которые, конечно, не плелись пешком позади каравана, а ехали на верблюдах) [+43]. Рассчитывать на успех с такими силами было нельзя. Оставалось надеяться на чудо и уповать на Аллаха.

Видимо, вскоре после расправы с Муслимом Убайдаллах б. Зийад выставил посты на южных подходах к Куфе для проверки выезжающих и особенно въезжающих. Одним из таких постов был задержан гонец Хусайна, отправленный из вади ар-Рима к куфийцам. Его привезли к наместнику, и тот потребовал, чтобы он с крыши дворца объявил людям, что Хусайн - лжец. Посланец, наоборот, ославил халифа и наместника, за что был сброшен с пятнадцатиметровой высоты. Страшные муки разбившегося окончил какой-то куфиец ударом меча. Известие об этом привез через четыре дня посланец Мухаммада б. ал-Аш'аса, встретивший Хусайна около Зубалы, в 320 км от Куфы [+44].

Теперь отпала и последняя призрачная надежда, что призыв Хусайна будет поддержан куфийцами. Не желая втягивать в безнадежную борьбу присоединившихся в пути, Хусайн предложил всем, кто не готов идти на смерть, вернуться к семьям. И большинство покинуло его.

Подступы к Куфе охраняли 4000 воинов, расставленных несколькими отрядами от Куткутаны до Кадисии и далее - до Евфрата у Хаффана, под командованием начальника полиции ал-Хусайна б. Тамима. Зная о приближении Хусайна, он выслал навстречу ему 1000 воинов под командованием ал-Хурра б. Иазида ат-Тамими. Их встреча произошла в 100 км от Кадисии [+45] Заметив на горизонте приближающийся отряд, Хусайн хотел укрыться за горой обочь дороги, но не успел.

Ал-Хурр не проявил враждебности, а Хусайн, со своей стороны, сделал жест, который должен был расположить к нему воинов ал-Хурра, проехавших по безводной пустынной дороге 75 км, - напоил их и их коней из своих запасов. Пришло время полуденной молитвы, Хусайн переоделся для нее и обратился с речью к воинам ал-Хурра, объясняя, что прибыл сюда только потому, что жители Куфы призывали его, а если они против, то он вернется туда, откуда приехал. Воины не откликнулись на эту речь и предложили начать молитву. Хусайн спросил ал-Хурра, будут ли они молиться отдельно, тот ответил, что будут молиться вместе под его руководством. Затем отряды разделились, ал-Хурр ушел в палатку, а его воины уселись в тени своих животных, не выпуская поводьев из рук.

Когда спала жара, Хусайн стал готовиться в путь, провел снова совместную молитву, а затем обратился к куфийцам с речью, в которой объяснил, что имеет больше прав на власть, чем нынешние притеснители, и что его призвали многочисленные письма из Куфы. Ал-Хурр ответил, что ни о каких письмах они не знают. Хусайн предъявил две переметные сумы писем. ╚Мы не из тех, кто писал тебе, - ответил ал-Хурр. - Нам приказано, если встретим тебя, не отпускать тебя и доставить Убайдаллаху ибн Зийаду╩. - ╚Смерть к тебе ближе, чем это╩, - бросил ему Хусайн и стал поднимать свой караван в путь. Ал-Хурр дождался, когда проехали женщины с детьми, и предложил Хусайну ехать с ним к Убайдаллаху. Хусайн только обругал его. Препирательство кончилось тем, что ал-Хурр сказал: ╚Мне не приказывали сражаться с тобой, а только не отпускать тебя, пока не доставлю в Куфу. Если ты отказываешься, то отправляйся своей дорогой, но не въезжай в Куфу и не возвращайся в Медину. Пусть будет среднее решение, пока я не напишу Ибн Зийаду, а ты, если хочешь, можешь написать Йазиду ибн Му'авии╩. Затем Хусайну было предложено взять влево от дороги на Куфу. Так, следуя параллельно, оба отряда доехали до Узайба ал-Хиджанат [+46], отсюда до Куфы оставалось каких-то 40 километров, но прорваться напрямую было невозможно, и Хусайн решил обойти главный заслон и двинуться на север, а за ним неотступно следовал ал-Хурр.

Вечером 1 мухаррама/1 октября 680 г. Хусайн достиг Каср ал-Мукатил (или Бану Мукатил), где-то за Куткутаной, и увидел там лагерь Убайдаллаха б. ал-Хурра, бывшего соратника Му'авии, который из-за оскорбления, нанесенного ему Амром б. ал-Асом, превратился во врага, а затем стал разбойничать в степи. Поддержка такого опытного бойца могла оказаться весьма полезной, и Хусайн послал к нему человека пригласить к себе. Услышав о приглашении Хусайна, Убайдаллах воскликнул: ╚Боже мой! Я из Куфы уехал только из-за того, чтобы не быть там, когда войдет Хусайн. Не хочу его видеть и не хочу, чтобы он видел меня!╩ Узнав об отказе, Хусайн обулся и сам пришел к нему с предложением соединиться, но Убайдаллах решительно отказался [+47].

Посреди ночи, запасшись водой, Хусайн поднял свой отряд и тихо двинулся на север, чтобы обогнать ал-Хурра и пройти к Куфе с другой стороны. Но утром ал-Хурр его догнал и несколько раз отражал попытки прорваться к Евфрату. К вечеру оба отряда подошли к селению Найнава у Кербелы. Здесь ал-Хурр получил приказ задержать Хусайна там, где его застанет письмо, не подпускать к воде и не давать ему остановиться в укрепленном месте. Исполняя это распоряжение, ал-Хурр не позволил Хусайну дойти ни до одного из трех ближайших селений, расположенных в культурной полосе. Один из соратников посоветовал Хусайну напасть на ал-Хурра, пока еще не подошли подкрепления, но Хусайн сказал, что первым нападать не будет, отверг он и предложение захватить ближайшее укрепленное селение на берегу Евфрата, сочтя, что его название, ал-Акр, сулит дурное [*6]. Наутро это стало совсем невозможным - к Кербеле подошел с четырехтысячным войском Умар, сын Са'да б. Абу Ваккаса, поставленный возглавить арест и доставку Хусайна к наместнику.

Для задержания семи-восьми десятков мужчин, обремененных обозом с женщинами и детьми, не требовалось такого количества воинов; совершенно очевидно, что для Ибн Зийада было важно привлечь к аресту Хусайна как можно больше куфийцев, чтобы этим лишить их морального права поддерживать в дальнейшем Алидов. С этой же целью был выбран и командующий из курайшитской верхушки Куфы. Сына завоевателя Ирака совсем не привлекала позорная честь командовать арестом и, может быть, даже убийством внука пророка; согласился он на это только потому, что Ибн Зийад пригрозил отменить его назначение наместником Реййа, если он откажется от задания. Ясно было, что Умар б. Са'д станет искать почетных условий сдачи для Хусайна.

Умар начал с того, что послал к нему человека спросить, зачем он направляется в Куфу. Ответ был прежним - пришел по призыву куфийцев, которые писали ему. Хотя в этом не было ничего нового, Умар сообщил этот ответ Ибн Зийаду и спросил, что делать. Ибн Зийад ответил решительно и кратко: ╚Заставь Хусайна присягнуть Йазиду ибн Му'авии, его и всех его спутников. Если сделает это - посмотрим, как быть╩. Затем, 6 или 7 мухаррама (╚за три дня до убиения Хусайна╩) [+48], пришел приказ отрезать Хусайна от воды, чтобы он так же страдал от жажды, как осажденный Усман. Лишение его воды за страдания Усмана представляется совершенно надуманным - Хусайн в этом был совершенно неповинен, но сама эта мера была самым действенным средством вынудить его сдаться. Такой приказ будто бы получил и ал-Хурр, но вряд ли успел исполнить его до прибытия Умара, который первые дни, видимо, не препятствовал водовозам Хусайна, так как о недостатке воды до этого приказа ничего не сообщается. Прямое распоряжение Умар не мог не выполнить, и ему пришлось поставить заслон на дороге к Евфрату. Последствия этого в лагере Хусайна ощутили очень скоро, и следующей же ночью Хусайн поручил своему брату Аббасу с 30 конниками и 20 пешими при бурдюках прорваться к воде. Пока конники отвлекали на себя заслон, люди с бурдюками набрали воды. Обе стороны не проявили в бою большой горячности, поскольку после него оказался только один смертельно раненный.

На следующую ночь Хусайн предложил Умару встретиться для переговоров. Они съехались между лагерями и, оставив свои эскорты по 20 человек на расстоянии, с которого их не могли слышать, долго беседовали друг с другом. Хотя никто их переговоров не слышал, стали рассказывать, что Хусайн убеждал Умара перейти на его сторону и обещал возместить весь ущерб, который может быть нанесен его имуществу репрессиями халифа. Прекрасно видя, на чьей стороне сила, Умар не поддался на уговоры.

После этой встречи Умар написал Ибн Зийаду, что Хусайн согласен на три варианта: возвратиться в Мекку, уехать в какую-нибудь пограничную область и жить там рядовым мусульманином или лично встретиться с халифом для переговоров. Ибн Зийад будто бы был готов согласиться на эти условия, но Шамир Зу-Джаушан, давний соратник Му'авии, настоял на том, что следует требовать сдачи без всяких предварительных условий. Шамир и был послан к Умару б. Са'ду с приказом перейти к решительным действиям или сдать командование ему и распрощаться с наместничеством.

Прибытие непримиримого Шамира расстроило Умара, еще надеявшегося на бескровное разрешение конфликта. Он упрекнул Шамира за то, что он расстроил дело, которое стало налаживаться. Шамир ответил: ╚А скажи-ка мне, что ты сделал? Ты исполнил приказ амира и убил его врага? А нет, так не стой между мной и этим войском╩. Уступать командование и наместничество Умар не пожелал и начал готовить войско к бою.

Сложность положения состояла в том, что на поле боя должны были столкнуться не только единомышленники, но и родственники. Так, среди сопровождавших Шамира был племянник Умм ал-Банин, матери четырех братьев Хусайна - Аббаса, Джа'фара, Абдаллаха и Усмана, - находившихся в лагере Хусайна; он получил от Шамира, также соплеменника Умм ал-Банин, охранную грамоту для них и послал со своим мавлей, на что они велели передать привет и сказать, что покровительство Аллаха лучше покровительства сына Сумаййи. Шамир подъезжал потом к лагерю Хусайна, чтобы лично уверить их в гарантии пощады, и услышал от них, что им не нужно помилование, когда его нет внуку пророка.

После предвечерней молитвы Умар б. Са'д предпринял последнюю попытку примирения и послал группу воинов с предложением сдаться. Хусайн ответил через своего брата Аббаса, что такое дело требует обдумывания, он просит отложить решение до утра.

Ночью на 10 мухаррама/10 октября люди Хусайна стали готовиться к сражению: теснее составили шатры, крепко связав их веревками, чтобы защитить себя с тыла от нападения конницы, углубили находившуюся за ними ложбину или канаву, превратив в ров, и заполнили его сухим камышом и бурьяном, чтобы зажечь при нападении. У Хусайна было около 80 бойцов (32 из них на конях) против 4 или 5 тысяч у Умара б. Са'да. При таком соотношении сил сопротивление соратников Хусайна должно бы было быть подавлено за несколько минут, но для Убайдаллаха б. Зийада желаннее была сдача Хусайна, чем его смерть, к тому же в стане куфийцев было немало сочувствующих ему. Правда, среди них нашелся только один человек, который перешел на сторону Хусайна после того, как войско было выстроено в боевой порядок, - ал-Хурр б. Йазид [+49].

Сражение началось с обычных поединков. Затем во главе кавалеристов подскакал Шамир. Хусайн приказал зажечь хворост. Шамир крикнул с издевкой: ╚Эй, Хусайн, зачем ты поспешил разжечь огонь на этом свете, не дождавшись Судного дня?╩ [+50]. В ответ раздалось: ╚Это ты, сын козятницы [*7], больше заслуживаешь жариться в нем╩. Один из воинов Хусайна приготовился выстрелить в Шамира, но Хусайн остановил его: ╚Не стреляй, боюсь, чтобы это не заставило их начать нападение╩. Видимо, он еще надеялся обойтись без большого кровопролития.

Сражение 10 мухаррама 61/10 октября 680 г., ╚йаум ал-'ашура'╚, и мученическая смерть в нем Хусайна, сыгравшая важную роль в формировании шиитской идеологии, естественно, привлекала внимание к нему мусульманских (прежде всего куфийских) историков, которые собрали большое количество воспоминаний очевидцев, в которых на удивление мало фантастического элемента, вроде голосов с неба и помогающих герою ангелов. Однако этот обширный, но фрагментарный материал трудно расположить последовательно, а поэтому приходится ограничиться самым общим описанием этой странной битвы 80 человек с пятитысячной армией.

В первой половине дня на лагерь Хусайна один за другим нападали небольшие конные отряды. Их каждый раз контратаковали, и куфийская кавалерия отступала, не ввязываясь в серьезные схватки. Командующий кавалерией, видя явное нежелание подчиненных сражаться не щадя жизни, стал настаивать на введении в бой пехоты. Но командовавший ею Шабас б. Риб'и упорно отказывался повести ее в бой. Тогда Умар б. Са'д поручил ал-Хусайну б. Тамиму возглавить отряд из 500 стрелков. Атака, по-видимому, не состоялась, но стрелки вывели из строя всех коней хусайновского отряда и убили несколько человек, в том числе ал-Хурра.

Когда день переполовинился и куфийская кавалерия получила возможность беспрепятственно подъезжать к лагерю, Шамир прорвался до палатки Хусайна, проткнул ее копьем и приказал поджечь. Перепуганные женщины выскочили из нее с воплями, Хусайн стал позорить и проклинать его за это распоряжение. Шамир отказался от своего намерения, но не столько из-за проклятий Хусайна, сколько из-за недовольства собственных воинов этим приказом. Ему было сказано, что его посылали не для войны с женщинами и детьми и что амир будет недоволен. Совершенно очевидно, что именно нежелание большинства куфийцев сражаться с внуком пророка позволило горстке бойцов Хусайна продержаться полдня против подавляющих сил нападавших.

Тем не менее во время одиночных схваток люди Хусайна гибли, и приближалась неминуемая развязка. К сожалению, рассказы о финальном этапе боя разноречивы и в некоторых деталях вызывают сомнения. Он предстает в виде отдельных эпизодов, последовательность которых во времени трудно установить. Внешне наиболее связное повествование дает ад-Динавари. В его изложении Хусайн после гибели своего брата Аббаса остался один перед лицом врагов. Его ударили мечом по голове, рана оказалась неопасной - Хусайн лишь скинул разрубленный бурнус, ему принесли калансуву [*8], он надел ее и поверх обвязался чалмой, - взял на руки маленького сына и сел у шатра. Пущенной кем-то стрелой младенец был убит. Опечаленный Хусайн продолжал сидеть, и никто не решался на него напасть. Затем он попросил напиться, ему подали чашу с водой, и в этот момент стрела ал-Хусайна б. Нумайра [+51] влетела ему в рот. Хусайн выронил чашу и пошел по дамбе к Евфрату, ему преградили путь, и он вернулся к шатру. Здесь он был ранен стрелой в плечо, а Зур'а б. Шарик ударил его мечом, Хусайн инстинктивно прикрылся рукой, и удар пришелся по ней. Тут же Синан б. Аус пронзил его копьем. Хаулий б. Йазид пытался отрезать голову Хусайна, но не смог, и дело довершил его брат [+52].

Более подробное изложение этих же эпизодов в том же порядке у ат-Табари все же не позволяет принимать порядок их изложения за истинную последовательность событий, нет и твердой уверенности, что все это происходило, когда Хусайн остался в одиночестве.

Так, после рассказа о гибели младенца (названного Абдаллахом) говорится о схватках Хусайна с врагами, гибели нескольких его близких и только потом упоминается ранение в рот и попытка прорыва по дамбе на коне, причем указывается ситуация, в которой она была предпринята: ╚Рассказал мне тот, кто сам видел Хусайна в его войске, что, когда его войско было побеждено, он поехал по дамбе, направляясь к Евфрату. Он сказал: и крикнул человек из бану абан ибн дарим: └Эй вы, отрежьте его от воды, чтобы не присоединились к нему его сторонники!╩ Он сказал: он хлестнул своего коня, и последовали за ним люди и отсекли его от Евфрата╩ [+53].

Цель этого прорыва не ясна: то ли попытка прорваться к основной массе куфийцев, не принимавших участия в бою, и повести их за собой, то ли отчаянный порыв человека, измученного жаждой. Тема жажды Хусайна в этот день популярна в житийной литературе, и до наших дней в Ираке в ╚ашура╩ на бачках с водой, выставляемых для общего потребления на улицах, можно видеть надпись: ╚Пей и вспоминай жажду Хусайна╩. Однако наиболее надежные источники эту тему не затрагивают. Жажда упоминается только раз, и то в связи с тем, что его ранили в момент, когда он открыл рот, чтобы напиться; не сообщается и о том, что кони были не поены перед боем. Но позже в том же материале так переставляются акценты и изменяется порядок изложения, что эта тема получает особое звучание. Уже Абу-л-Фарадж ал-Исфахани в первой половине X в. в книге ╚Убиения талибидов╩ переместил ночную вылазку Аббаса к воде накануне боя на день боя и этим совершенно изменил всю картину, не искажая текста сообщения [+54].

По-видимому, к моменту возвращения Хусайна с дамбы относится рассказ о том, что Хусайн оказался отделен от шатра, где помещались его жены и вся кладь, Шамиром с десятком пеших воинов. Он устыдил Шамира за попытку войти в шатер и потребовал: ╚Избавьте мою семью и кладь от вашего сброда и невеж!╩ Шамир внял его призыву и увел людей от шатра [+55]. После этого снова повествуется о том, что Хусайн отбил нападение пехотинцев и они отступили. Вряд ли это было возможно сделать в одиночку.

Это подтверждается рассказом о переодевании Хусайна в ожидании гибели, когда у него осталось три или четыре человека: он надел штаны (саравил), предварительно продырявив их, чтобы никто не соблазнился снять с убитого, оставив позорно лежать с обнаженным срамом. Возникший при этом спор, что лучше надеть, показывает, что оставшиеся не участвовали в этот момент в бою.

Конечно, с четырьмя и даже десятью соратниками нельзя было надеяться на спасение. И его врагам было ясно, что после гибели сыновей и братьев Хусайн не сдастся и его придется убить, но все-таки убить этого израненного, фактически беспомощного человека никто не решался. Все надеялись, что это сделает кто-то другой. Наконец Шамир не выдержал и закричал: ╚Эй, вы! Что вы смотрите на этого человека, чтоб вас потеряли матери, убейте его!╩ Несколько воинов из его сопровождения бросились на Хусайна. Зур'а б. Шарик (упоминаемый в истории только единожды в связи с этим поступком) замахнулся мечом, Хусайн закрылся рукой, и меч отсек ему кисть левой руки; тут же Синан б. Анас (один из тех, кто с Шамиром намеревался войти в шатер Хусайна, и кого участник этой битвы, Хумайд б. Муслим, характеризует как придурковатого поэта) пронзил его копьем и приказал Хаулию б. Йазиду отрезать голову. У того так дрожали руки, что он ничего не смог сделать, тогда Синан сам отрезал ее.

Теперь убийц не останавливал ни страх, ни смущение. Тут же Хусайн был раздет догола, стали добивать раненых и обезглавливать убитых, начался грабеж в шатрах, где укрывались женщины. С них срывали не только драгоценности, но и дорогие одежды. Подоспевший Умар б. Са'д остановил мародерство и потребовал вернуть личные вещи. Грабеж прекратился, но украденное никто и не подумал возвращать.

В одном из шатров лежал несовершеннолетний больной сын Хусайна, Али Младший. Его спас Хумайд б. Муслим, убедивший Шамира, что нельзя убивать несовершеннолетнего, да еще и больного [+56]. Кроме него пощадили, как несовершеннолетних, сыновей Хасана - Умара и Хасана. Спаслись также мавла дочери Хусайна, выдавший себя за раба (а раб, как неполноправный человек, нес за все меньшую ответственность), и один из асади-тов, взятый соплеменниками под покровительство на поле боя [+57].

Голову Хусайна, главный трофей, поручили доставить в Ку-фу Хаулию б. Йазиду; остальные занялись погребением своих 88 павших товарищей, залечиванием ран и приведением себя в порядок, 72 убитых и обезглавленных соратника Хусайна остались лежать на поле боя без погребения. Среди них было 26 ближайших родственников Хусайна: три или четыре его сына, семь братьев, четыре брата Муслима б. Акила и три его сына, три сына Хасана и четыре сына Абдаллаха б. Джа'фара б. Абу Талиба [+58].

На следующий день победители отправились в обратный путь, везя с собой пленных вдов и сирот, перед которыми всю дорогу маячили вздетые на копья головы их мужей, братьев и отцов. Больше всего этих кровавых трофеев добыли киндиты (23) и хавазин (20). Оставшиеся на поле боя обезображенные тела были похоронены местными жителями из племени асад [+59].

12 мухаррама/12 октября, в пятницу, войско возвратилось в Куфу. На приеме во дворце голову Хусайна бросили к ногам Убайдаллаха, и он потыкал бамбуковой тростью в ее зубы. Старый Зайд б. Аркам, ансар, сопровождавший пророка в 18 походах, не выдержал этого надругательства и сказал: ╚Убери свою палку от этих зубов! Я видел, как эти губы целовал посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует╩, - и залился слезами. Слова Зайда мало тронули Убайдаллаха - он был из другого поколения, которое считало, что раз уж власть дарована им Аллахом, то оправданны любые средства для ее защиты, - и он с презрением ответил: ╚Клянусь Аллахом, если бы это не был бред выжившего из ума старика, я отрубил бы тебе голову╩. Зайд покинул зал со словами: ╚Раб дал власть рабу и сделал ее наследственной, а вы, арабы, после этого дня - рабы. Вы убили сына Фатимы и сделали амиром сына Марджаны [*9]. Он убивает лучших из вас и делает рабами худших из вас, а вы - одобряете унижение. Да пропадут одобряющие унижение!╩ [+60].

Здесь же присутствовали пленницы, из которых выделялась Зайнаб, дочь Али и Фатимы, демонстративно сидевшая в присутствии наместника. Тот не мог не заметить этого и с возмущением спросил: ╚Кто это такая уселась?╩ Зайнаб не удостоила его ответом, а потом вступила в спор, защищая правоту погибших родственников. Убайдаллах вышел из себя; приближенным пришлось напомнить ему, что женщины не отвечают за свои слова и не надо обращать внимание на ерунду, которую они говорят. Тогда он обратил внимание на Али, спросил, кто это, и приказал выяснить, достиг ли он зрелости. Страж заглянул ему под изар и сказал ╚да╩, и Убайдаллах приказал казнить его. Зайнаб вступилась: ╚Тогда убей и меня с ним╩, а Али с истинно аристократической выдержкой ответил: ╚Если у тебя есть родство с этими женщинами, то пошли с ними благочестивого человека сопровождать их, как полагается в исламе╩, - подразумевая, что он, Али, единственный здесь мужчина, правомочный по степени родства сопровождать и опекать своих родственниц.

Убайдаллах опешил, замолчал, посмотрел на пленников, потом - на приближенных и наконец изрек: ╚Поразительное родственное чувство!╩ - и распорядился отправить Али к халифу вместе с женщинами.

В мечети, где, видимо, в тот же день, в пятницу, Убайдаллах объявил о победе над ╚лжецом, сыном лжеца, Хусайном, сыном Али╩ и о его гибели, произошел еще один неприятный для него эпизод: из рядов присутствовавших послышалось: ╚Эй, сын Марджаны! Лжец-то сын лжеца - это ты и твой отец и тот, кто назначил правителями тебя и твоего отца. Эй, сын Марджаны! Вы убиваете сыновей пророков, а говорите так, будто вы правы!╩ Стражники схватили дерзкого, им оказался старый соратник Али, потерявший один глаз под Басрой, а другой - при Сиффине, благочестивей, все дни проводивший в мечети. Соплеменни-киаздиты отбили его и отвели домой. Позже его все-таки забрали, отрубили голову и распяли на окраине Куфы, в ас-Сабахе [+61].

Этим и ограничились открытые изъявления осуждения куфийцами убийства их имама, которого они сами же невольно завлекли в ловушку. Лишь по домам в кругу близких и единомышленников решались они выражать свои чувства.

Сразу же были посланы гонцы в Дамаск и Медину с извещением о победе. Медина огласилась воплями хашимиток, оплакивающих гибель многочисленных родственников, а Амр б. Са'ид с удовлетворением заметил: ╚Этот плач - за плач по Усману╩. Гонец, посланный к халифу, радостно доложил о поголовном истреблении врагов, но Йазид не выразил восторга, а только заметил: ╚Если бы я имел с ним дело, то простил бы его╩ [+62]. Обычного в таком случае подарка за радостную весть гонец не получил.

Когда пленных доставили в Дамаск (а везли их с нарочитым небрежением, на Али, например, был надет позорный железный ошейник), Йазид не знал, как с ними обращаться. Сначала он высказал Али недовольство его отцом и чуть было не отдал Фа-тиму, дочь Али, какому-то сирийцу без заключения брака, как рабыню (это курайшитку-то из знатного рода!), но получив полный достоинства ответ Али и гневную отповедь той же Зайнаб за то, что Йазид хочет поставить себя вне мусульманской общины, сменил гнев на милость. Трудно полностью довериться рассказам источников, но во всяком случае в Дамаске курайшиткам было разрешено открыто оплакать погибших, Али и Умар, сын Хасана, присутствовали на трапезах халифа, а затем пленных достойно отвезли в Медину [+63].

Благопристойное завершение эпопеи ни в чем не повинных женщин и детей не смягчило враждебного отношения шиитов к Йазиду, вина которого в трагедии Хусайна совершенно неясна, имя его стало для них ненавистным наряду с именами Ибн Зийада и Шамира. Гибель Хусайна завершила кристаллизацию идеологии шиизма, которому до сих пор не хватало мученика. Павший герой всегда величественнее, чем живой, - он безупречен и идеален. Мученическая кончина Хусайна стала для его почитателей примером, как надо бороться с безбожными правителями, не щадя жизни, и поставила его выше отца. Хотя еще при жизни стали подчеркивать то, что он сын Фатимы, т.е. прямой потомок пророка, в отличие от отца, который был лишь его двоюродным братом [+64].

МЯТЕЖ АБДАЛЛАХА б. аз-ЗУБАЙРА

После отъезда Хусайна из Мекки самым влиятельным человеком в ней стал Абдаллах б. аз-Зубайр. В отличие от Хусайна, опиравшегося на сравнительно немногочисленный род Абу Талиба, Ибн аз-Зубайр пользовался поддержкой всего клана асад и близких ему кланов зухра и джумах. К тому же мекканская аристократия видела в нем противовес господству Медины и Дамаска. Не присягая Йазиду, он долго не проявлял и открытой враждебности. Хаджж 60 г. х., которым руководил Амр б. Са'ид, он провел независимо от него, и наместник не предпринял никаких попыток заставить его присягнуть. На фоне открытого выступления Хусайна поведение Абдаллаха представлялось менее опасным. Первое его резкое выступление, запомнившееся современникам, прозвучало после получения в Мекке известия о гибели Хусайна. В нем досталось и изменникам-куфийцам, и его убийцам. Вероятно, чувства его были искренними, его и других курайшитов должно было потрясти убиение такого числа знатных соплеменников, но вместе с тем смерть Хусайна избавляла его от авторитетного соперника в борьбе за власть и расширяла круг возможных приверженцев в этой борьбе. Именно с этого момента он стал активно вербовать сторонников, тайно присягавших ему на верность. На этом этапе он не заявлял прямо своих прав на халифат, а призывал к созыву совета для избрания халифа [+65].

Сведения о развитии событий в первой половине 61/конце 680 - начале 681 г. хронологически неопределенны. Йазид, узнав о враждебных действиях Ибн аз-Зубайра, будто бы поклялся сгоряча, что его приведут к нему с цепью на шее, а потом стал искать способа отказаться от этого замысла и обойти выполнение клятвы. С этой целью он прислал Ибн аз-Зубайру серебряную цепочку и шелковую одежду, под которой можно было бы спрятать цепочку от посторонних глаз, чтобы чисто условно с ∙цепью на шее присягнуть халифу. Трудно поверить, что Йазид мог надеяться заполучить Ибн аз-Зубайра для присяги с символической цепью, когда тот совершенно не намеревался ему присягать. Но в связи с этой полулегендарной цепочкой упоминаются два посольства. В первое входили ан-Ну'ман б. Башир, Хаммам б. Кабиса и несколько человек, присоединившихся к ним в Медине. Во время переговоров ан-Ну'ман согласился, что Ибн аз-Зубайр имеет больше прав на халифат, но выступление в защиту этого права привело бы к бедствиям междоусобицы, поэтому надо присягать Йазиду.

Второе посольство было многочисленнее и состояло из вождей сирийских племен, исключение составлял ад-Даххак б. Кайс ал-Фихри - единственный курайшит среди 12 поименно названных членов посольства. Такой состав позволяет думать, что посольство должно было продемонстрировать упрямцу решимость сирийцев идти до конца в борьбе с ним. Не случайно, что один из посланцев, Абдаллах б. Идах ал-Аш'ари, прямо сказал, что в случае необходимости святость Ка'бы не поможет Ибн аз-Зубайру [+66].

Убедившись в бесплодности переговоров с Ибн аз-Зубайром, Йазид приказал Амру б. Са'иду использовать вооруженную силу. Командовать походом на Мекку вызвался Амр б. аз-Зубайр, который давно враждовал со своим единокровным братом Абдаллахом, оспаривая у него лидерство в родном клане бану асад.

Идея похода на Мекку не вызвала у мединцев энтузиазма. Многие воины на жалованье (джунд) предпочли выставить для участия в нем наемных заместителей. Амру удалось собрать 400 воинов джунда, некоторое число добровольцев и привлечь к участию в нем мавлей Умаййадов. Всего набралось около 2000 человек. Марван б. ал-Хакам пытался отговорить Амра от похода, который нарушит неприкосновенность священной территории Мекки, но тот был непреклонен и сказал, что достанет Абдаллаха даже из Ка'бы.

Весть о подготовке похода и движении отряда Амра вызвала в ответ приток в Мекку сторонников Абдаллаха б. аз-Зубайра из соседних районов, Таифа и даже Медины, откуда прибыл ал-Мисвар б. Махрама. К приходу авангарда Амра из 700 человек под командованием Унайса б. Амра ал-Аслами зубайровцы были готовы к отпору. Абдаллах б. Сафван напал на него и разгромил: Унайс был убит, а его воины по большей части разбежались. Ту же судьбу разделил остальной отряд. Участвовавший в разгроме Амра Убайд б. аз-Зубайр поспешил на помощь брату, взял его за руку, подвел к Абдаллаху б. аз-Зубайру и сказал, что гарантировал ему защиту. Абдаллах заявил, что не может быть никакой защиты человеку, к которому у людей есть законные претензии, и арестовал Амра. Пострадавшие от него в Медине сторонники Абдаллаха стали требовать возмещения за незаконные наказания в виде того же количества ударов плетью или оплеух, которые они получили от него. От многочисленных бичеваний спина его не успевала заживать, загноилась, и он умер от этого, а после смерти был распят [+67].

Провал экспедиции против Ибн аз-Зубайра был использован ал-Валидом б. Утбой и его сторонниками для устранения Амра б. Са'ида. Они сообщили халифу, что Амр не проявил желания расправиться с Абдаллахом б. аз-Зубайром. Халиф поверил этому, сместил Амра и восстановил ал-Валида. Он вступил на пост наместника 1 зу-л-хиджжа 61/22 августа 681 г. [+68] и сразу же повел паломников в хаджж. На этот раз паломничество совершалось тремя группами: общей, во главе с ал-Валидом, группой сторонников Ибн аз-Зубайра и повстанцами из Йамамы под предводительством Наджды б. Амира ал-Ханафи [+69].

Пребывание в Мекке ал-Валид использовал для новых переговоров с Ибн аз-Зубайром, о чем мы узнаем из письма, написанного последним халифу от лица мекканцев, в котором вина за неуспех переговоров возлагалась на ал-Валида: ╚Если бы ты прислал к нам человека с ровным характером, не рубящего сплеча [*10], то, надеюсь, сгладилось бы то, что стало неровным в делах, и соединилось бы то, что разъединилось╩ [+70].

Возвратившись в Медину, ал-Валид арестовал 300 мавали и рабов Амра б. Са'ида на том основании, что они были куплены на деньги, предназначавшиеся для жалованья, и поэтому являлись государственной собственностью. Амру не удалось отстоять свои права на них; он выехал из Медины, а из Вади-л-Кура послал человека для организации их побега. Ночью они выломали дверь, сели в условленном месте на заранее приготовленных верблюдов и присоединились к своему хозяину и покровителю. В Дамаске Амр сумел доказать халифу, что предпринял все, что было в его силах, для противодействия Ибн аз-Зубайру, вплоть до установления контроля за въездом в Мекку, и получил прощение [+71].

Ал-Валид недолго продержался на посту наместника [*11]. Причиной его смещения называют упомянутое письмо Ибн аз-Зубайра. Его место занял двоюродный брат Йазида Усман б. Мухаммад, человек молодой и неопытный. Некоторые полагают, что таким образом Йазид пошел навстречу Ибн аз-Зубайру [+72].

Усман б. Мухаммад оказался в еще более трудном положении, чем его предшественники. Влияние Ибн аз-Зубайра в Хиджазе выросло, на его сторону стала переходить мусульманская аристократия. Так, Абдаррахман б. Зайд, племянник Умара б. ал-Хаттаба, посланный халифом наместником Мекки, перешел на сторону Ибн аз-Зубайра. Посланный на тот же пост Абдаллах б. Му'ин ал-Махзуми вряд ли контролировал обстановку, если Ибн аз-Зубайр смог подчинить себе Таиф, после того как там было подавлено сопротивление полусотни мавлей Умаййадов, составлявших гарнизон этого города [+73]. Тем не менее Усман б. Мухаммад мог беспрепятственно провести хаджж 62/18-22 августа 682 г.

Вскоре после этого Йазид пригласил к себе в Дамаск Мухам-мада б. ал-Ханафийу, который после гибели Хусайна возглавил род Абу Талиба. Его позиция в тех условиях могла стать решающей для исхода борьбы с Ибн аз-Зубайром. Халиф принял его с почетом, выразил сожаление о трагической гибели Хусайна и заверил, что это произошло не по его вине. Мухаммад не стал опровергать и согласился возобновить присягу Йазиду. В знак признательности Йазид одарил его 300 000 дирхемов для раздачи родственникам.

Таким же путем решил он привлечь сердца недовольных мединцев. Спустя месяц после возвращения из хаджжа Усман б. Мухаммад по его указанию отправил в Дамаск делегацию ме-динцев, в которую из влиятельных людей вошли: ал-Мунзир б. аз-Зубайр, Абдаллах б. Абу Амр ал-Махзуми и Абдаллах, сын Ханзалы ал-Гасили (╚Обмытого ангелами╩), приехавший с восьмью сыновьями. После почетного приема все были щедро одарены: Абдаллах б. Ханзала получил 100 000 дирхемов, каждый из его сыновей - по 10 000, остальные - по 50 000, кроме денег все получили дорогие одежды и другие ценные подарки [+74]. Вместе с делегацией уехал в Медину и Мухаммад б. ал-Ханафийа.

ВОССТАНИЕ МЕДИНЦЕВ И БИТВА НА ХАРРЕ

Результат посещения мединцами халифа оказался прямо противоположным ожидавшемуся. Вместо того чтобы преисполниться благодарностью, возвратившиеся (кроме ал-Мунзира, который из Дамаска сразу уехал в Куфу к своему приятелю Абд-аллаху б. Зийаду) стали с возмущением рассказывать о нечестивом поведении халифа, о его пьяных пирушках с музыкантами и певицами, о его забавах с охотничьими собаками [*12] и обезьянами. Правда, кое-кто из мединцев ехидно спрашивал, зачем же они принимали подарки от такого человека, на что Абдаллах б. Ханзала ответил: ╚Чтобы укрепиться для борьбы с ним╩.

Эта пропаганда, конечно, не могла побудить мединцев к восстанию, как полагают некоторые исследователи [+75], но увеличивала ряды недовольных Йазидом. Он попытался погасить недовольство, послав в Медину ансара ан-Ну'мана б. Башира. Его призывы к единению были приняты холодно, и ансары упрекнули его за измену общему делу [+76].

Весной 683 г. недовольство переросло в открытый конфликт. Причина была самой что ни на есть земной - земельные владения халифа, савафи (см. конец предыдущей главы). Их привилегированное положение в отношении водоснабжения и дерзкое поведение мавали халифа, обрабатывавших эти земли, и раньше вызывали конфликты, теперь они разыгрались на фоне всеобщего недовольства и ослабления власти.

Столкновения начались из-за прохода рабочих через земли бану балхарис. В течение месяца их то пропускали, то не пропускали на земли савафи. Последней каплей стало проведение через земли бану балхарис арыка для подвода дождевой воды с харры*12 на савафи. Возмущенные этим владельцы участков заявили Ибн Мине, управляющему савафи в Медине, что это - новшество, которое наносит им ущерб, и прогнали его. Ибн Мина пожаловался Усману б. Мухаммаду, тот вроде бы договорился с хозяевами, но на следующий день они снова не пустили Ибн Мину через свои владения. Тогда Усман придал ему вооруженный отряд, приказав пройти ╚хотя бы даже по их животам╩. Но на помощь балхарис пришли другие ансары и курайшиты. Стражники не решились напасть, и Ибн Мина вынужден был вернуться [+77].

Дальнейшее не совсем ясно. Несомненно одно - Усману пришлось покинуть Медину. Произошло это будто бы после его выступления в мечети, где он обрушился с бранью на мединцев, но, видимо, его не изгнали тут же разъяренные мединцы, а он сам тайно покинул город ночью [+78], опасаясь последствий.

После его бегства мединцы публично в мечети низложили халифа: Абдаллах б. Абу Амр вышел вперед jm перед всеми скинул наземь чалму со словами: ╚Я скидываю Йазида, как скидываю эту чалму!╩ За ним последовали другие, швыряя с подобной формулой кто чалму, кто сандалию. Свергнув Йазида, мединцы не стали присягать Ибн аз-Зубайру, считая, что халиф должен быть избран советом [+79]. Пока же присягнули как амиру Абдалла-ху б. Ханзале.

Перепуганные Умаййады всем составом, с чадами и домочадцами, чуть ли не тысяча человек, перебрались в обширное подворье Марвана б. ал-Хакама, обрекая себя на добровольную изоляцию. Появляться на улицах они не решались - в них летели камни и комья земли. Марван сообщил о бедственном положении сородичей Йазиду, посланцу было наказано поторопиться и добраться до Дамаска за 12 дней и столько же затратить на обратный путь.

Прочитав письмо Марвана, Йазид возмутился, что такое число мужчин даже не попыталось оказать сопротивление, тем не менее распорядился собирать войско для подавления мятежа. Командовать им было предложено Амру б. Са'иду ал-Ашдаку. Амр отказался, не желая сражаться с курайшитами. Были, вероятно, и другие кандидаты, отказавшиеся идти войной на город пророка, так что поход пришлось возглавить старому и больному Муслиму б. Укбе. Для привлечения добровольцев было объявлено, что каждый получит сразу на руки годовое жалованье и ╚пособие╩ (ма'уна) в 100 динаров. Набралось около 5000 человек [+80].

Иазид приказал Муслиму б. Укбе дать мединцам три дня на размышление, а затем атаковать, захватить город и отдать войску на три дня для разграбления.

Узнав о подготовке сирийцев к походу, мединцы изгнали из города Умаййадов, заставив их поклясться перед минбаром пророка, что не присоединятся к сирийской армии и не будут помогать ей советами. Затем мединцы стали готовиться к обороне. Во главе ансаров встал Абдаллах б. Ханзала, во главе курайши-тов - Абдаллах б. Мути', мухаджиров-некурайшитов возглавил Ма'кил б. Синан ал-Ашджа'и, а мавлей - некий Ибн Хурайра. Периметр города, точнее - северная полуокружность, был поделен в соответствии с этим на четыре сектора обороны. Был подновлен ров, выкопанный при Мухаммаде, проходы между домами были заложены. На все это ушло 15 дней [+81].

Тем временем сирийское войско достигло Вади-л-Кура, где обосновались изгнанные Умаййады. Муслим предложил присоединиться к войску и послужить проводниками, но все оказались верны присяге, и только Марван и его сын Абдалмалик согласились оказать содействие. В начале 20-х чисел августа 683 г. сирийское войско подошло к Медине и сначала расположилось в Джурфе (см.: т. 1, с. 84, рис. 6). Муслим дал мединцам три дня на размышление, провел разведку и убедился, что город хорошо подготовлен к обороне [+82]. По истечении трех дней мединцы ответили, что намерены сражаться. Попытки сирийцев ворваться в город с севера через ров оказались безуспешными, тогда Муслим по совету Марвана перевел войско на расположенную к востоку от города харру Ваким, а Марван повел переговоры с людьми из бану ал-харис (балхарис) о предоставлении прохода через их владения.

27 зу-л-хиджжа/27 августа 683 г. на границе харры и города началось сражение. Мединцы успешно противостояли атакам сирийцев и сами контратаковали их кавалерией, стараясь пробиться к Муслиму, который руководил боем, сидя в кресле или даже лежа. Сирийцы несли ощутимые потери.

В это время Марван с сотней всадников незаметно перешел через владения бану ал-харис, с которыми предварительно заключил соглашение, и ворвался в город. Заслышав звуки боя в городе, мединцы стали покидать поле боя и устремляться на защиту домов и семей. Сирийцы на их плечах ворвались в город с востока через квартал бану абдалашхал. Началось избиение разрозненных групп и отдельных мединцев, пытавшихся с оружием в руках защитить свои дома. Подавляя сопротивление, сирийцы врывались в дома, грабили их, случалось, насиловали арабок, а уж рабыням и совсем не было спуску. При этом погроме нередко слышалось презрительное: ╚У-у, евреи╩ [+83], как напоминание об иудаистском прошлом многих мединцев.

Потери мединцев были огромными. По наиболее достоверным сведениям Халифы б. Хаййата, погибло 306 курайшитов и ансаров, из которых он поименно перечисляет соответственно 97 и 173 человека. Из последних больше всего погибло бану аннаджжар (71 человек), живших в центре города около мечети. Вероятно, большинство из них погибло в самом городе, когда битва превратилась в избиение. Другие говорят о 3500 и даже 10 000 убитых кроме курайшитов и ансаров, число которых у них значительно преувеличено по сравнению с Халифой; причем чем позднее источник, тем больше число погибших курайшитов и ансаров, доходя до 2300 и 2700 [+84], первая из этих цифр скорее всего и соответствует общему числу погибших. Преувеличения коснулись и описания бесчинств сирийцев в течение трех дней погрома. В частности, это касается надругательств над женщинами. Ал-Балазури говорит только о насилиях над рабынями, ал-Йа'куби упоминает девственниц, родивших после этого неизвестно от кого, у Йакута уже появляется конкретная цифра: 800 женщин, родивших от изнасилования, у ас-Самхуди их становится 1000 [+85]. Отмечая явные преувеличения во многих сообщениях о погроме Медины, все же нельзя полностью отрицать сам факт, как это делают некоторые исследователи [+86] рассказы о нем в значительной части очень конкретны.

На четвертый день после захвата Медины Муслим созвал ме-динцев в мечети Куба и потребовал присягать Йазиду с условием предания в его распоряжение жизней и имущества. Формально это означало признание рабской зависимости от халифа. Несколько человек гордо отказались присягать на таких условиях и были казнены; среди них был Ма'кил б. Синан, сподвижник пророка, участник завоевания Мекки и битвы при Хунайне [+87].

После двухнедельного пребывания в Медине Муслим в середине мухаррама 64/12-13 сентября 683 г. повел свое войско на Мекку. В Медине был оставлен Раух б. Зинба'. В пути, за Абва, болезнь Муслима обострилась, и в ал-Мушаллале или Кудайде он передал командование ал-Хусайну б. Нумайру и умер. Мстительная память мединцев сочинила впоследствии рассказ о том, что тело его было выкопано и распято и ал-Хусайну пришлось вернуться, чтобы похоронить его вторично [+88]. 27 мухаррама/ 25 сентября ал-Хусайн б. Нумайр подошел к Мекке и расположил свое войско по северо-западному краю вади Мекка. Абдал-лах б. аз-Зубайр, к которому за это время присоединились остатки войска, разгромленного под Мединой, и хариджиты Йамамы, устроил свой лагерь в ал-Масджид ал-Харам. Начавшуюся кампанию средневековые историки обычно называют осадой Мекки, хотя она не была окружена и военные действия не касались самого города. Среди противников Умаййадов, присоединившихся к Абдаллаху б. аз-Зубайру, был и ал-Мухтар, которого Убай-даллах б. Зийад освободил из заключения по ходатайству Абдал-лаха б. Умара б. ал-Хаттаба, приходившегося ему шурином.

ПОЛОЖЕНИЕ НА ГРАНИЦАХ

Бурные политические события в Хиджазе мало затронули остальной Халифат. В Ираке порядок поддерживался твердой рукой Убайдаллаха б. Зийада, Сирия была верным доменом Умаййадов, в Иране и Египте малочисленность арабских гарнизонов в море иноверцев заставляла мусульман сохранять внутреннее единство, необходимое для самосохранения и ведения пограничных войн.

В 61/680-81 г. Йазид сместил наместника Хорасана Абдаррахмана б. Зийада, которого современники характеризовали как человека щедрого, но корыстного и слабого (не совершившего ни одного похода за два года). Йазид предложил оставить его, если он сдаст ему накопленные за время наместничества деньги. Абдаррахман предпочел расстаться с постом и сохранить 20 млн. дирхемов. Заодно был смещен и наместник Сиджистана Ийад б. Зийад. Наместником Хорасана и Сиджистана стал Салм б. Зи-йад. Он прибыл в Басру с предписанием Убайдаллаху от халифа предоставить ему возможность отобрать лучших воинов для Хорасана. В предвидении богатой добычи басрийцы охотно записывались в поход. Из знатных басрийцев к Салму присоединились Абдаллах б. Хазим, ал-Мухаллаб б. Абу Суфра и Талха б. Абдаллах.

Многочисленные сыновья Зийада не были едины. Убайдал-лах, узнав о назначении Салма, предупредил своего ставленника Ийада о предстоящем смещении, и тот роздал все наличные деньги своим воинам и вооруженным рабам (мамалик), чтобы они не достались брату.

Салм назначил своим представителем в Сиджистане Йазида б. Зийада [+89], а сам обосновался в Мерве и стал непосредственно управлять Хорасаном. Сразу же начались активные военные действия. Ранней весной 681 г. ал-Мухаллаб с четырьмя или шестью тысячами воинов напал на какой-то городок на юге Хорезма, в котором будто бы собирались хорасанские царьки для переговоров о совместных действиях, и получил по договору дань в 400 000 дирхемов [+90].

После этого Салм переправился через Амударью и совершил поход на Самарканд. Рассказы об этом и следующем походе пу-танны и полулегендарны. По сведениям ал-Балазури, Салм дошел до Самарканда и получил с его царя выкуп в 1000 выкупов за кровь (дийа), т.е. 1-1,2 млн. дирхемов. Оттуда он выслал отряд в сторону Ходжента, но отряд этот потерпел поражение. Арабам точно запомнилось только то, что жена Салма родила в походе сына, которого назвали Сугд, взяла у жены царя Согда поносить драгоценный венец и ╚забыла╩ его возвратить [+91].

На следующий год Салм повторил поход за Амударью. Под Бухарой он встретил серьезное сопротивление: правительница Бухары хатун обратилась за помощью к согдийцам и тюркам. На ее призыв с большим войском прибыл некий Бандун (или Бидун) ас-Сугди, в котором можно видеть тудуна Согда, т.е. уполномоченного тюркского хакана по сбору дани. Сражение с тюркско-согдийским войском, в котором отличился командир арабского авангарда ал-Мухаллаб и был убит тудун, произошло северо-восточнее Бухары на канале Харкан-руд [+92]. Арабское войско тоже понесло тяжелые потери, и Салм не пошел на этот раз в глубь Мавераннахра.

В Сиджистане дела мусульман шли хуже. Во время первого же похода против восставших жителей Кабулистана Абу Убайда б. Зийад был разгромлен и среди других попал в плен к победителям. Йазид б. Зийад поспешил ему на выручку и погиб в неудачном для арабов сражении. Новому наместнику, прибывшему в 63/682-83 г., Талхе б. Абдаллаху (известному также по прозвищу Талха ат-Талахат), удалось лишь выкупить Абу Убайду и других пленных за полмиллиона дирхемов. В начале 64/сентяб-ре-октябре 683 г. [+93] Талха умер, а затем началась междоусобица.

В Синде арабы совершили в 61/680-81 г. очередные набеги на ал-Кикан, ал-Букан, Кандабил и Кусдар и вернулись с добычей без каких-либо территориальных приобретений [+94].

В 681 г. возникла угроза стабильности азербайджанской границы: был убит царь Албании (Аррана) Джуаншер, и хазары вторглись в Закавказье, чтобы отомстить за смерть зятя хакана. Правда, конфликт был быстро разрешен: хазары узнали, что преемник убитого, его племянник Вараз-Трдат, не убийца-узурпатор, а законно избранный знатью царь, не пошли дальше Утика и вернулись назад. Более того, при Вараз-Трдате установились более тесные отношения между Албанией и Хазарией, после того как миссия епископа Исраэла обратила в христианство хазарского правителя Варачана (Баланджара) [+95]. Вараз-Трдата признал и Йазид, видимо, на тех же условиях, что и его предшественника.

На сиро-византийской границе военная инициатива по-прежнему принадлежала арабам. В 681 г. они, воспользовавшись тем, что император со всей армией ушел к низовьям Дуная, чтобы отразить вторжение болгар, и потерпел там сокрушительное поражение, совершили набег до Икония (Кунйа). На следующий год одному отряду удалось дойти только до Кайсарии, а второй отряд, под командованием ал-Хусайна б. Нумайра, совершил ╚сирийский╩ поход; судя по названию, он был направлен против мардаитов-джараджима, восставших в горах севернее Антиохии [+96]. О том, что происходило в Малой Азии в 683 г., сведений не имеется.

Рис 4. Ифрикийа и Магриб во второй половине VII в

Наиболее дерзкое военное предприятие этих лет совершил в Северной Африке Укба б. Нафи', которого Йазид восстановил на посту наместника Ифрикии. Прибыв в ал-Кайраван, он сразу же арестовал Абу-л-Мухаджира Динара в отместку за то, что был арестован им при предыдущей смене власти в Ифрикии. В 681 г. Укба оставил в ал-Кайраване небольшой гарнизон для охраны семей, командовать которым поручил Зухайру б. Кайсу, а сам со всем войском направился на запад, где сохранялись остатки бывших византийских владений. Первое столкновение произошло около городка Багайа (см. рис. 4). Городское ополчение дало бой в поле, потерпело поражение и укрылось в городе. Укба осадил город, осада затянулась, и Укба отступился от него. После одного или двух сражений он подошел к Тахарту, где его встретило объединенное войско тахартцев и призванных ими на помощь берберов. После тяжелого сражения оно было разгромлено, и арабам открылся путь далее на запад. Можно думать, что слух об этой победе отбил у берберов охоту сталкиваться с арабами, потому что о 750-километровом пути от Тахарта до Танжера (Танджа) не осталось никаких воспоминаний. Правитель Танжера Юлиан вышел с войском навстречу Укбе, но боя не принял, а предпочел заключить мирный договор.

Отсюда Укба повернул на юг к главному городу края Валиле (Валубилису), разгромил встретивших его берберов, захватил город и, преследуя отступающих берберов, дошел до верховьев реки Дра', за которой начинались пески Сахары. После столкновения с санхаджами Укба повернул на северо-запад и совершил полукруг в районе между реками Сус и Тансифт от современного Марракеша до Атлантического океана. Точно воспроизвести его маршрут трудно из-за значительного изменения топонимики. Возможно, в некоторых случаях ему удавалось склонить берберов к формальному принятию ислама, поскольку упоминается сооружение мечетей в вади Дра' и Наффисе.

Многочисленные, хотя и победоносные бои за два года должны были значительно сократить войско Укбы, не получавшее подкреплений. В 683 г. отягощенное добычей арабское войско повернуло назад. Три четверти пути были пройдены без осложнений. В восьми днях пути от ал-Кайравана, около Тибны, Укба отослал вперед часть войска с захваченной добычей, а сам остался с 5000 воинов. Добыча, по-видимому, дошла до ал-Кайравана, но Укбе не довелось ею попользоваться. Ослабевший победитель стал жертвой побежденных. Жители Тахуды, в которой Укба намеревался запастись продовольствием, убедившись в его слабости, отказались иметь с ним дело и заперли ворота. На пути от Тахуды на Укбу напал вождь местных берберов Касила сын Кам-рама [*13], принявший ислам при Абу-л-Мухаджире, который решил теперь посчитаться с Укбой за нанесенную ему прежде обиду. Силы были неравными. Укба и Абу-л-Мухаджир погибли вместе с большей частью войска. Остатки его прорвались через Кафсу к ал-Кайравану. Одержав победу над Укбой, Касила подошел к ал-Кайравану. Как все города-лагери, он не имел оборонительных стен и не мог обороняться против превосходящего противника. Зухайр б. Кайс почел за благо покинуть его и увезти от опасности семьи погибших и добычу в Триполитанию [+97].

Примечания

[+1] Возраст указывается в пределах 13 лет: 73, 75, 78, 80, 82, 85 и 86 лет [Халифа, с. 215, 216; Таб., II, с. 199-200]. Самое раннее упоминание Му'авии в источниках связано с событиями 625 г. [Вак., Мд., с. 359], а первое его активное участие в событиях относится к 627 г. [Вак., Мд., с. 597]; вспоминая о том времени, он сам говорит, что встретился с Урвой б. Мас'удом, с которым не разговаривал десять лет, из чего можно заключить, что в 617/18 г. он уже вышел из детского возраста, а следовательно, родился в первые годы VII в. и к 680 г. достиг 75-76 лет по солнечному календарю или 77-80 лет - по лунному.

[+2] На эту мысль наводят два близких по времени факта последнего года его жизни: в 679 г. Убайдаллаха б. Зийада, прибывшего в Дамаск во главе делегации басрийцев, он сначала сместил без всяких объяснений и причин, только руководствуясь поведением ал-Ахнафа б. Кайса, а через несколько дней восстановил, основываясь на том же [Таб., II, с. 190]. Некоторое время спустя он поразил приближенных тем, что вышел к ним, гордо произнося слова ╚я - кефтар╩; знавшие персидский язык объяснили, что по-персидски это значит ╚я - гиена╩, оказалось, что он, желая похвастаться мужской силой после посещения служанки своей новой хорасанской невольницы, спросил последнюю, как сказать по-персидски ╚лев╩, и та в отместку за предпочтение, оказанное ее служанке, сказала: ╚кефтар╩ [Балаз., А., т. 4А, с. 45-46].

[+3] Таб., II, с 196.

[+4] Балаз., А., т. 4А, с. 129-131; Таб., II, с. 201-202; Мас'уди, М., т. 3, с. 119; Мас'уди, Ме., т. 5, с. 58. Ал-Куфи излагает эти события иначе. Причиной заболевания у него называется падение Му'авии в колодец в Абва на обратном пути из Мекки после организации присяги Йазиду, когца он вышел ночью по нужде. Это вызвало паралич лицевого нерва, скрививший ему рот, ╚и пришли к нему люди и сочувствовали и соболезновали ему в том, что его постигло╩ [Куфи, т. 4, с. 249]. Эта версия очень сомнительна. Во-первых, трудно говорить, что у халифа не было с собой достаточно слуг, чтобы подать воду для омовения; во-вторых, между возвращением из Мекки и началом болезни прошло по крайней мере три с половиной года; в-третьих, криворотость сама по себе не могла быть причиной смерти, если только не была проявлением кровоизлияния в мозг, но инсульт со всеми его проявлениями не мог оставаться незамеченным в течение такого долгого времени Единственным основанием для этой легенды, старающейся представить болезнь непосредственным следствием нечестивого принуждения к присяге, могла быть предсмертная гримаса, из которой были сделаны далеко идущие выводы Шиитская тенденция этой версии обнаруживается и в неоднократном упоминании раскаяния Му'авии в содеянном с Хасаном и Худжром, и в рассказе Йазиду о предупреждении, сделанном Джабраи-лом Мухаммаду, что Хусайн будет убит людьми его общины [Куфи, т. 4, с. 250, 262].

[+5] Таб., II, с. 200. Согласно ал-Куфи, Йазид, видя ухудшение состояния отца, посоветовал организовать присягу ему: ╚Боюсь, что меня постигнет от рода [Абу] Тураба (Али) то же, что постигло тебя╩. Разговор происходил в среду, и Му'авийа хотел отложить присягу, считая среду неблагоприятным днем, но ад-Даххак и Муслим б. Укба настояли на проведении присяги. После присяги 70 приближенных Йазид произнес в мечети проповедь и принял присягу присутствовавших, затем уехал в Хувварин, а в воскресенье Му'авийа умер [Куфи, т. 4, с. 252-256, 265].

[+6] Источники едины только в определении месяца, в пределах которого приводятся самые различные дни: ╚воскресенье, когда прошло несколько дней раджаба╩ (воскресенье 2 раджаба/8 апреля) [Куфи, т. 4, с. 265], 4 раджаба/10 апреля [Халифа, с. 218], середина раджаба [Балаз., А., т. 4А, с. 132; Таб., II, с. 198], ╚ночью четверга в середине раджаба╩ [Таб., II, с. 199], ╚четверг, за 8 дней до конца раджаба╩ (22 раджаба/28 апреля, суббота) [Таб., II, с. 198], эту же дату приводит Халифа, относя ее к 59 г.х. [Халифа, с. 215], воскресенье 6 аййара (мая) [Агап., с. 493].

Помогает выбрать наиболее вероятную дату сообщение о том, что гонец с извещением о смерти халифа прибыл в Медину 28 раджаба, а на дорогу от Дамаска ему требовалось не менее 11-12 суток, т.е. выехать он должен был не позднее 15-16 раджаба. Четверг в середине месяца приходится на 13 раджаба/19 апреля.

[+7] Куфи, т. 4, с. 265. Срок вполне реален: гонец мог достичь Хувварина (130 км) на сменных лошадях за 12-13 часов, т.е. быть там в середине 14 раджаба, Йазиду потребовалось бы не больше двух дней. Кстати, воскресенье как день смерти Му'авии могло появиться потому, что в воскресенье 16 раджаба Йазид принял присягу в мечети. Сообщение о прибытии Йазида через 10 дней [Пс.-И. Кут., т. 1, с. 321] совершенно несостоятельно. У ал-Мас'уди [М., т. 5, с. 151; Ме., т. 3, с. 75] три дня между кончиной Му'авии и прибытием Йазида превратились в три дня траура, когда Йазид не выходил к людям.

[+8] Куфи, т. 5, с. 5-10; Мас'уди, М., т. 5, с. 152-155; Мас'уди, Ме., т. 3, с. 75-76. Во время этого приема один из выступавших употребил выражение ╚халиф Аллаха╩ или, по другой версии, ╚халифство Аллаха╩, но не как титул, а как общее понятие того, что власть халифа дается Аллахом. Здесь, как и в других предшествующих случаях, ╚халиф╩ является таким же обозначением сана правителя, как ╚царь╩, ╚император╩ или ╚король╩, термином, отделившимся от этимологии.

[+9] Гонцу принадлежит только рассказ о позднем прибытии [Халифа, с. 222-223], рассказ о дальнейших событиях, восходящий к Абу Мих-нафу, дошел до нас в различных пересказах, иногда в них возникают противоречия Нет оснований сомневаться в позднем прибытии гонца, и в версии ат-Табари говорится: ╚...и приставали к ним двоим (Хусайну и Ибн аз-Зубайру) весь этот вечер ('ашиййа) и начало ночи...╩, однако несколько далее говорится, что Ибн аз-Зубайр ╚...продолжал всю вторую половину дня (нахар) и начало ночи говорить: └Сейчас приду╩╚ [Таб., II, с. 219], - вероятно, нахар означает здесь не всю вторую половину дня, а самый ее конец.

[+10] Балаз., А., т. 4В, с. 12-16; Куфи, т. 5, с. 11-21, 23-37; Таб., II, с. 217-221. Наиболее развернутый рассказ ал-Куфи об отъезде Хусайна ближе других к тексту ╚Мактал ал-Хусайн╩ Абу Михнафа [А. Михн., рук., л. 5а-76], который значительно тенденциознее, чем версии более поздних компиляторов; в нем подчеркивается благочестие Хусайна и порочатся его враги: Хусайн встречает на улице Марвана и долго поносит его, трижды по ночам посещает могилу Мухаммада, и во вторую ночь Мухаммад посещает его во сне с сонмом ангелов и предрекает скорую мученическую смерть, которая необходима, чтобы получить подобающее место в раю; приводятся два наставления Хусайна Мухаммаду б. ал-Ханафии, устное и письменное [Куфи, т. 5, с. 30-34].

Отъезд Ибн аз-Зубайра датируется ╚ночью на субботу, когда остались три дня (или ночи) раджаба╩, а отъезд Хусайна - ╚ночью на воскресенье, когда остались два дня╩ [Балаз., А., т. 4В, с. 13; Таб., II, с. 220], однако суббота была не третьим, а вторым от конца днем раджаба; даты отъездов переведены на наше летосчисление в соответствии с днями недели. У ал-Куфи отъезд Хусайна датирован 3 ша'бана/9 мая [Куфи, т. 5, с. 34].

[+11] Куфи, т. 5, с. 30-31; Таб., II, с. 221; Балаз., А., т. 4В, с. 15., -

[+12] Куфи, т. 5, с. 21-23; Балаз., т. 4В, с. 14.

[+13] Балаз., А., т. 4В, с. 13; Таб., II, с. 222.

[+14] Таб., II, с. 233-234. Другую версию, кое-что добавляющую, а кое-что опускающую, приводит ал-Куфи [Куфи, т. 5, с. 46-48].

[+15] У ал-Куфи (т. 5, с. 48) в конце письма добавлено: ╚...мы не платим ему харадж, он призывает, а ему не отвечают, он приказывает, а ему не повинуются╩. В варианте письма, приведенного в ╚Мактал ал-Хусайн╩ [А. Михн., рук., л. Юа], говорится даже: ╚.. а этот ан-Ну'ман ибн Башир осажден в резиденции (дар ал-имара) и не присутствует с нами на пятничной молитве╩; при этом в него включены фразы, характерные для второго послания: ╚...ты прибудешь к ополчившимся войскам, и каналам текущим, и источникам бьющим╩. Характерно и другое добавление, естественное для второго послания: ╚А если не можешь прибыть, то пришли к нам человека, который будет решать для нас по решениям Аллаха и сунне посланника Аллаха╩.

[+16] Динав., с. 243; Таб., II, с. 234.

[+17] Куфи, т. 5, с. 49-50; Таб., II, с. 235.

[+18] Динав., с. 243-244; Куфи, т. 5, с. 51-52; Таб., II, с. 235. Все три текста близки друг к другу, но только у ал-Куфи содержится распоряжение присягать Муслиму; Абу Михнаф приводит тот же текст в сокращении [А. Михн., рук , л. 10].

[+19] Мас'уди, М, т. 5, с. 128; Мас'уди, Ме., т. 3, с. 64. В рассказе о поездке Муслима есть явные хронологические неувязки. Дорога от Мекки до Куфы через Медину - около 1650 км, т е. для поездки без остановок с максимальной скоростью потребовалось бы 16-17 суток, Муслим, согласно сведениям ал-Мас'уди, доехал за 20 суток с остановкой в Медине. В этом случае не остается времени для блуждания в пустыне, отправки Муслимом сообщения Али и получения от него ответа. Из этого следует, что либо история с блужданием и гибелью проводников является выдумкой, либо вместо 5 шаввала следует читать: 15 шаввала.

[+20] Таб , II, с. 240. Текст письма вызывает сомнение в подлинности - он резко отличается от конкретного текста послания куфийцам. У ад-Динавари послание иное и очень краткое: ╚Мир вам. А затем: я призываю вас к оживлению знаний истины и умерщвлению новшеств, и если вы откликнетесь, то я поведу вас по правильному пути. И мир╩ [Динав., с. 246].

[+21] Ат-Табари говорит об отряде в 500 человек [Таб., II, с. 243], однако во время восстания Муслима в его распоряжении оказалось только 30 стражников [Таб., II, с. 255].

[+22] А. Михн., рук., л. Па; Таб., II, с. 255; Мас'уди, М., т. 5, с. 128- 129; Мас'уди, Ме., т. 3, с. 64.

[+23] Эта дата зависит от времени прибытия в Куфу Муслима: между речью ан-Ну'мана и приездом Убайдаллаха б. Зийада должно было пройти не менее 32 дней (14 дней, чтобы до Йазида дошел второй донос, после этого около 15 дней, чтобы приказ дошел до Убайдаллаха, и еще не менее трех дней на дорогу до Куфы), но до речи ан-Ну'мана Муслим какое-то время жил скрытно, вряд ли меньше недели, - следовательно, между прибытием Муслима в Куфу и прибытием туда Убайдаллаха должно было пройти минимум 40 дней. Если Муслим появился в Куфе 5 шаввала, то Убайдаллах должен был появиться не раньше 15 зу-л-ка'да, но тогда окажется, что Муслим продолжал успешно скрываться после этого в течение трех недель. Это обстоятельство - еще один довод в пользу прибытия Муслима не 5, а 15 шаввала.

Рассказы о тайном приезде Убайдаллаха различаются: ат-Табари никак не характеризует время суток [Таб., II, с. 241-242], ал-Куфи (т. 5, с. 65) говорит о приезде лунным вечером, а согласно Абу Михнафу (рук., л. 13а), он въехал в Куфу в пятницу, когда люди возвращались из мечети. Если принять версию ал-Куфи, то приезд Убайдаллаха приходится на середину зу-л-ка'да.

[+24] Таб., II, с. 242. У ал-Куфи (т. 5, с. 67) в речь Убайдаллаха включены отдельные выражения, обычно относимые к речи его отца.

[+25] Куфи, т. 5, с. 68; Динав., с. 247; Таб., II, с. 246.

[+26] Куфи, т. 5, с. 69-70; Динав., с. 249. У ат-Табари это поручение дано мавле бану тамим [Таб., II, с. 244], по другой версии - поручение получил мавла Убайдаллаха [Таб., II, с. 246-247].

[+27] Куфи, т. 5, с. 71-74; Динав., с. 248; Таб., И, с. 249. Согласно Абу Михнафу, болен был Хани и он же предложил убить Убайдаллаха [А. Михн., рук., л. 14].

[+28] Таб., II, с. 255.

[+29] Там же, с. 257-258.

[+30] А. Михн., рук., л. 17а. О расположении дома в квартале киндитов или у Ворот киндитов см.: Куфи, т. 5, с. 88; Динав., с. 253; Таб., II, с. 258.

[+31] Предел преувеличений в полулегендарном ╚Мактал ал-Хусайн╩: для ареста Убайдаллах посылает 1000 воинов, из которых 150 Муслим убивает у ворот дома [А. Михн., л. 18].

[+32] Так у ат-Табари (II, с. 262-264, 267-271); по другой версии [Куфи, т. 5, с. 99-100; Таб., II, с. 265-266; Динав., с. 254], с секретной просьбой предупредить Хусайна об опасности (и передать ему 700 или 1000 дирхемов, оставшихся от собранных шиитами денег на общее дело) Муслим обратился к Умару б. Са'ду б. Абу Ваккасу, но он сообщил обо всем Убайдаллаху, и тот разрешил Умару взять эти деньги себе. Кроме того, ад-Динавари помещает казнь Хани до восстания.

[+33] Балаз., А., т. 5, с. 214-215.

[+34] Куфи, т. 5, с. 120; Таб., II, с. 271. 3 зу-л-хиджжа - Динав., с. 256.

[+35] Таб., II, с. 289.

[+36] Сомнительно сообщение о том, что двоюродный брат Хусайна Абдаллах б. Джа'фар получил для него охранную грамоту от Амра б. Са'ида [Таб., II, с. 280]; и уж совсем невероятно, что сам Амр б. Са'ид отговаривал Хусайна от поездки в Куфу, указывая на опасность повторить участь Муслима [Куфи, т. 5, с. 116-117], - известие о гибели Муслима еще не успело дойти до Мекки (впрочем, у ал-Куфи Хусайн выступает из Мекки после получения известия о гибели Муслима).

[+37] Динав., с. 278; Таб., II, с. 277.

[+38] Куфи, т. 5, с. 120, 124; Динав., с. 258; Таб., И, с. 278. Эта же характеристика настроений куфийцев вкладывается в уста поэта Тириммаха [Таб., II, с. 303].

[+39] От Мекки до Кербелы около 1500 км. Это расстояние было пройдено за 24 дня, что дает вполне реальную скорость - 65 км в сутки.

[+40] Динав., с. 258; Таб., II, с. 288-290: Кайс б. Мусхир. Таб., II, с. 293-294: Абдаллах б. Буктур, молочный брат Хусайна (?).

[+41] Динав., с. 259-260; Таб., II, с. 291-293. Согласно ал-Куфи (т. 5, с. 123-124), встречный был не асадитом, а аздитом и сам подъехал к Хусайну в ас-Са'лабии, рассказав о казни Муслима. В другом случае сообщается, что весть об этом принес человек, посланный Мухаммадом б. ал-Аш'асом и встретивший Хусайна в Зубале, куда доехал за четыре дня [Таб., II, с. 264]. В Зубале Хусайн мог быть 25-26 зу-л-хиджжа, а следовательно, посланец выехал из Куфы 21-22 зу-л-хиджжа, через 12-13 дней после казни Муслима. Скорее всего, человек, встреченный в Зубале, сообщил о гибели посланного из вади ар-Рима, который как раз должен был достичь Куфы 20-22 зу-л-хиджжа.

[+42] Jafri, 1989, с. 200-202. В доказательство Х.Джафри приводит отказ Хусайна от помощи 20 000 таййитов, предложенной Тириммахом [Таб., II, с. 304], но беседа Хусайна с ним явно сочинена задним числом; показательно, что в ╚Китаб ал-агани╩, в главе, посвященной этому поэту, сведения о ней отсутствуют. С другой стороны, мы знаем, что Хусайн искал помощи у Убайдаллаха б. ал-Хурра.

[+43] Таб., II, с. 282.

[+44] Там же, с. 264. См. также выше, примеч. 41.

[+45] Согласно рассказу одного из воинов ал-Хурра б. Йазида, встреча произошла в 38 милях от Узайба [Таб., II, с. 300], по другим сведениям-в трех милях от Кадисии [Таб., II, с. 281], по рассказу двух асадитов, сопровождавших Хусайна, встреча произошла в пустынной местности, где никогда не было пальм [Таб., II, с. 296], это подтверждается рассказом того же воина ал-Хурра, что у них к моменту встречи кончилась вода, чего никак не могло быть около Кадисии, но было вполне естественно для пункта в 38 милях от Узайба. Кстати, то, что Хусайн смог обеспечить водой отряд ал-Хурра, говорит о том, что этот отряд был значительно меньше 1000 человек, о которых говорит ат-Табари.

[+46] По сведениям ат-Табари, здесь к Хусайну присоединились четыре куфийца, в том числе поэт Тириммах, будто бы предложивший помощь 20 000 таййитов, если Хусайн уйдет в Таййские горы [Таб., II, с. 302- 304].

[+47] Куфи, т. 5, с. 129-132; Динав., с. 262-263; Балаз., А., т. 5, с. 291; Таб., II, с. 305.

[+48] Таб., II, с. 312.

[+49] Динав., с. 267-268; Таб., II, с. 326. Ал-Куфи относит переход ал-Хурра на сторону Хусайна к середине боя, когда отряд Хусайна, потеряв в контратаке 50 человек, отступил к лагерю [Куфи, т. 5, с. 184].

[+50] У ал-Куфи эти слова произносит другой человек и не в день боя, а накануне [Куфи, т. 5, с. 179, 174].

[+51] Явная описка вместо ╚Тамим╩.

[+52] Динав., с. 269. Вместо ╚Синан б. Аус╩ должно быть ╚Синан б. Анас╩. У ал-Куфи младенец назван Али (это само по себе подозрительно, так как у Хусайна уже было два сына с этим именем); чтобы похоронить его, Хусайн б. Али слезает с коня и выкапывает могилу мечом [Куфи, т. 5, с. 210].

[+53] Таб., II, с. 361-362.

[+54] Исфах., М., с. 78.

[+55] Таб., II, с. 362.

[+56] По некоторым сведениям, ему было четыре года или семь лет [Куфи, т. 5, с. 210; Динав., с. 270], но по рассказу Хумайда б. Муслима о дальнейших событиях, он был близок к возрасту созревания (13- 14 лет) [Таб., II, с. 372-373]. Х.Джафри почему-то дает ему 23 года [Jafri, 1989, с. 213, 237].

[+57] Таб., II, с. 368-369.

[+58] Это - общее число погибших, упоминаемых различными источниками [Халифа, с. 224-225; Куфи, т. 5, с. 202-210; Исфах., М., с. 52- 83], наиболее полный перечень см.: Таб., II, с. 386-388.

[+59] Динав., с. 271; Таб., II, с. 368.

[+60] Таб., II, с. 370-371. Аналогичный поступок приписывают Йазиду б. Му'авии, и другие сподвижники пророка осуждают его теми же словами [Таб., II, с. 368].

[+61] Таб., II, с. 374.

[+62] Там же, с. 375.

[+63] Там же, с. 377-380.

[+64] Jafri, 1989, с. 240.

[+65] Балаз., А., т. 4В, с. 17.

[+66] Там же, с. 19-21; Таб., II, с. 397-398 (первое посольство без упоминания имен). У ал-Куфи - только большое посольство из 10 человек во главе с ан-Ну'маном б. Баширом [Куфи, т. 5, с. 279-282], то же см.: Динав., с. 272-273, в той же версии у ал-Исфахани добавлено, что Ибн аз-Зубайр задерживал (хабаса) это посольство в Мекке [Агани, т. 1, с. 21].

[+67] Балаз., А., т. 4В, с. 20, 28; И. Са'д, т. 5, с. 138; И. Хабиб, с. 481. По одной версии, Амр настолько ослабел от порок, что скончался от оплеух, которыми наградил его один из наказанных им во время наместничества, по другой (ал-Балазури) - заключение длилось несколько месяцев и скончался он из-за нагноения ран от порок.

Ат-Табари помещает рассказ о походе Амра б. аз-Зубайра в 60 г.х, до похода Хусайна к Куфе, а о смещении Амра и назначении ал-Валила - в 61 г.х. [Таб., II, с. 224-227, 395-399]. Из-за этого история с серебряной цепочкой и рассказ о делегациях оказываются после похода Амра б. аз-Зубайра. Поэтому Г.Роттер сомневается, когда была последняя попытка переговоров: до или после этого похода [Rotter, 1982, с. 44].

[+68] Таб., II, с. 399.

[+69] Его самостоятельное выступление произошло после гибели Хусайна [Балаз., А., т. 4В, с. 29; Таб., II, с. 402].

[+70] Балаз., А., т. 4В, с. 29-30; Таб., II, с. 402.

[+71] Таб., II, с. 400-401.

[+72] Rotter, 1982, с. 45.

[+73] Балаз., А., т. 4В, с. 30.

[+74] Халифа, с. 227-228; Куфи, т. 5, с. 260-261; Балаз., А., т. 4В, с. 31. О визите Мухаммада б. ал-Ханафийи к Йазиду - только ал-Куфи (т. 5, с. 256-260).

[+75] Wellhausen, 1902, с. 102; Lammens, 1910-1921, с. 121; Rotter, 1982, с. 46.

[+76] Таб., II, с. 404 (62 г.х.!).

[+77] Подробный разбор сведений об этом восстании с привлечением рукописных источников проведен М.Кистером [Kister, 1977]. Он считает, что Ибн Мину с рабочими не пустили для сбора урожая, так как он не имел на это права [Kister, 1977, с. 38]. С таким предположением трудно согласиться: урожай с савафи принадлежал государству в лице халифа и, кроме того, урожай в любом случае принадлежит обработавшему и засеявшему землю. Ас-Самхуди определенно говорит о проведении воды с харры, для чего Ибн Мина сделал какое-то отверстие или провел канал [Самх., т. 1, с. 89], это подтверждается сообщением Ибн Расганма, ссылающегося на ал-Вакиди, что мавли Му'авии стали после дождя отводить воду на обработанные ими участки [Kister, 1977, с. 45] (видимо, это то же сообщение ал-Вакиди, которое использовал ас-Самхуди, но с иными деталями).

[+78] Это вытекает из того, что среди осажденных и затем изгнанных Умаййадов Усмана не было, хотя в кратких переложениях этих событий изгнание Усмана б. Мухаммада и Умаййадов оказывается одновременным [Йа'к., т. 2, с. 298].

[+79] Самх., т. 1,с. 89-90.

[+80] Куфи, т. 5, с. 293 - 20 000 конных и 7000 пеших; Балаз., А., т. 4В, с. 33; Таб., II, с. 407 - 12 000; наиболее вероятная цифра - 4000-5000 человек [Йа'к., т. 2, с. 298; BGA, 8, с. 263].

[+81] Самх., т. 1,с. 90-91.

[+82] Сообщается также, что Муслим пообещал от имени халифа удвоить мединцам жалованье и продавать пшеницу по ценам Сирии - 7 муддов (22,75 кг) за дирхем [Пс.-И. Кут., т. 2, с. 12-13].

[+83] Балаз., А., т. 4В, с. 37.

[+84] Халифа, с. 231-245; Самх., т. 1, с. 92 (по ал-Вакиди - 700 курайшитов и ансаров и 10 000 мавлей, женщин и детей); Куфи, т. 5, с. 295 (1300 сыновей мухаджиров, 1700 сыновей ансаров и 3500 остальных); Пс.-И. Кут., т. 1, с. 340 (1700 курайшитов, ансаров и знатных, 10000 остальных); Йа'к., т. 2, с. 252 (курайшитов - 2300, ансаров - 2400 или 2700, мавали - 3500).

[+85] Йа'к., т. 2, с. 252; Самх., т. 1, с. 94.

[+86] Wellhausen, 1902, с. 97-98; Lammens, 1910-1921, с. 237-238; Ф.Хитги [Hitti, 1937, с. 191 - 192] вовсе считает сведения о погроме ╚апокрифическими╩.

[+87] Вак., Мд., т. 2, с. 799, 820, т. 3, с. 896.

[+88] Балаз., А., т. 4В, с. 41.

[+89] Таб., II, с. 392; Таб., пер., с. 49-50. В ╚Истории Систана╩ Йазида назначает Убайдаллах б. Зийад [Т. Сист., с. 100; Т. Сист., пер., с. 121].

[+90] Балаз., Ф., с. 413. Согласно аздитской племенной традиции, ал-Мухаллаб получил 20 млн. дирхемов, а кроме того, занижал цены на скот и товары, которыми частично покрывалась сумма дани [Таб., II, с. 394; Таб., пер., с. 50]. Согласно Халифе, поход на Хорезм совершил сам Салм, получил ╚огромные богатства╩ и оттуда направился в Самарканд [Халифа, с. 266]; он датирует этот поход 62/20 сентября 681 -9 сентября 682 г. Походы на Мавераннахр обычно были весенними, поэтому поход Салма следует отнести к 682 г.

[+91] Балаз., Ф., с. 413; Таб., II, с. 345; Таб., пер., с. 51.

[+92] Балаз., Ф., с. 413; Йа'к., т. 2, с. 300-301; Нарш., Р., с. 57-60; Нарш., пер., с. 75-79; Нарш., англ, пер., с. 41-43. Второй поход, в котором Салм встретился с согдийцами, одной фразой упоминает ал-Балазури, у ал-Йа'куби Самарканд не упомянут, говорится только о столкновении под Бухарой со стодвадцатитысячной армией Тархуна, призванного хатун на помощь. Эта версия ближе к романтизированному рассказу Наршахи. Упоминаемый Наршахи Бандун (он же фигурирует как покойный муж хатун) [Нарш., с. 12, 33; Нарш., пер., с. 14, 41; Нарш., англ, пер., с. 9, 23] скорее всего является искаженным тюрко-китайским титулом тудун.

[+93] Балаз., Ф., с. 397; Т. Сист., с. 101; Т. Сист., пер., с. 122-123.

[+94] Халифа, с. 226; Балаз., Ф., с. 435.

[+95] Каланкатуаци, пер., с. 116-123; Тер-Гевондян, 1977, с. 50-51.

[+96] Феоф., т. 1, с. 356-360, т. 2, с. 225-228; Халифа, с. 226, 227.

[+97] Об этом походе см.: Levi-Provencal, 1954, с. 26-39; И. Изари, т. 1, с. 24-32; И.А., т. 4, с. 88-91. Очень путанно: И. Абдх., с. 198-200; И. Абдх., пер., с. 216-218.

Комментарии

[*1] Т.е. общее достояние мусульманской общины, государственные финансы.

[*2] Легендарный народ, уничтоженный Аллахом за грехи.

[*3] Праздник жертвоприношения 10 зу-л-хиджжа.

[*4] Акил по-арабски ╚умный╩.

[*5] Размер виры за убийство - 1000 динаров или их эквивалент в скоте (100 верблюдов).

[*6] 'Акр может быть понято и как ╚укус╩ или ╚ранение╩.

[*7] Разведением коз занимались беднейшие бедуины, поэтому ╚сын козьей пастушки╩ звучало примерно так же оскорбительно, как ╚сын свинопаса╩ в устах европейского дворянина.

[*8] Остроконечный колпак, в каких художники обычно изображают восточных мудрецов и звездочетов.

[*9] Марджана происходила из басрийских асавира, но некоторые утверждали, что она была рабыней. В любом случае в глазах арабов происхождение ее было низким.

[*10] Букв ╚с мягким плечом╩.

[*11] Собака считалась нечистым животным. В ходу было высказывание Мухаммада: ╚Не войдут ангелы в дом, где собака╩.

[*12] Харра - лавовое поле. В данном случае речь идет о харре к востоку от Медины.

[*13] Имя отца воспроизводится арабскими источниками в нескольких вариантах.

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top