Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Вавилон легендарный и Вавилон исторический

В. А. Белявский

Глава 5. Вавилонские умельцы и дельцы

Купцов у тебя стало больше,
чем звезд на небе.

Книга пророка Наума, 3:16

 

Вавилония славилась не только обилием плодов земных. Не меньшую славу создали ей промышленность и торговля. В Вавилоне бился пульс экономической жизни Передней Азии. Вавилонские товары служили своего рода эталоном качества и моды для всего древнего мира. Этим Вавилония была обязана отчасти своему географическому положению и природным условиям, но главным образом ≈ трудолюбию и искусству своего населения. Созданная речными наносами Вавилония никогда не имела месторождений камня и металлов, т.е. таких видов сырья, которые играли решающую роль на ранних этапах цивилизации. Не было в Вавилонии и строевых лесов, которые могли бы обеспечить ее деловой древесиной. Камень, металлы и дерево получали из соседних стран путем торговли или грабительских походов. Недра страны сказочно богаты нефтью. Вавилоняне это знали: не случайно наше слово ╚нефть╩ ≈ вавилонское (naptu). Они использовали сырую нефть для заправки светильников, а асфальт и битум ≈ в качестве раствора при кладке кирпича и для промазки различных изделий, которым нужно было придать водонепроницаемость. Прочие свойства нефти оставались древним неизвестными.

Гораздо большую роль в вавилонском хозяйстве играли глина и тростник, а также шерсть, кожи, лен, пальмовое волокно и другие виды сельскохозяйственного сырья, которыми изобиловала страна. Эти богатства в сочетании с очень ранним развитием внешней торговли и явились той основой, на которой выросла промышленная и торговая слава Вавилонии, достигшая зенита в эпоху столпотворения.

Камень к этому времени потерял свое былое значение как один из основных материалов для производства орудий труда. Он был вытеснен металлом. Но из камня продолжали изготовлять истуканы божеств и царские статуи, стелы с особо важными официальными надписями, дорогие декоративные и культовые сосуды, цилиндрические печати и геммы. Его использовали и в строительных целях. Употреблялись алебастр, известняк, диорит, базальт, а также драгоценные и полудрагоценные породы ≈ смарагд, оникс, рубин, яшма и особенно лазурит, доставлявшийся с гор Памира.

Дерево, как и камень, было дорогим и редким. Местные породы дерева ≈ древесина финиковых пальм, тамарисков, сикомор, ивы и др. ≈ шли на мелкие бытовые поделки, но мало годились для изготовления более ценных вещей. Для последних использовали привозную древесину кедра, кипариса, дуба, бука и т. д. Вавилонские мебельщики завоевали своим мастерством заслуженную славу у соседних народов. Они изготовляли и легкую плетеную утварь из ивовых прутьев и тростника, и дорогую полированную, мебель с инкрустациями из золота, серебра, слоновой кости, драгоценных камней и наборной работой, выполненной способом маркетри [*1]. Аккадские ложа, шкатулки, ларцы и сундуки, столы, стулья, скамеечки для ног, колесницы и другие вещи вавилонской работы высоко ценились на Древнем Востоке.

Тростник, прутья и пальмовое волокно служили материалом для самых разнообразных плетеных изделий ≈ циновок, ковров, корзин, сумок, сосудов и т. п. Эти вещи широко использовались вавилонянами в быту.

Широкое развитие получила в Вавилонии обработка кожи, чему способствовало обилие скота в стране. Из кожи изготовляли обувь, предметы вооружения (колчаны, щиты, панцири, шлемы), конской упряжи (уздечки, ремни, вожжи, хомуты, шлеи, поводья, бичи), мехи для хранения жидкостей и многое другое. Специфически ассиро-вавилонским изделием были кожаные бурдюки, надувавшиеся воздухом, на которых вплавь переправлялись через реки. Такой бурдюк входил в состав солдатской амуниции.

В Вавилонии были широко распространены пивоварение, масло- и виноделие, хлебопечение, кондитерское дело, приготовление муки, крупы, косметики, парфюмерии и т. д. Все эти товары пользовались большой популярностью у соседних народов.

В истории человечества одним из самых древних видов профессионального ремесла было гончарное. Изобретение гончарного круга, как известно, служит характерным признаком начала цивилизации. В Вавилонии глина самых разных сортов имелась в изобилии. И ни один народ в мире не использовал ее так умело и для столь разнообразных целей, как шумерийцы и вавилоняне. Глина у них во многих случаях заменяла недостающие камень, дерево и металлы. Глиняные изделия сопровождали вавилонянина от рождения до смерти. Сами люди, по поверьям вавилонян, были созданы из глины. Мастерство шумеро-вавилонских гончаров оставалось непревзойденным на протяжении всей древней истории Ближнего Востока. Его образцам следовали и подражали все соседние народы.

Бытовая глиняная посуда и в VI в. до н.э. продолжала изготовляться домашним способом. Но она уже давно перестала удовлетворять возросшие запросы населения, которое часто прибегало к услугам и изделиям гончаров-профессионалов. Глиняная посуда частью высушивалась на солнце, частью обжигалась в гончарных печах. Во времена столпотворения вошли в моду изделия, покрытые цветной глазурью ≈ бирюзовой, синей, желтой, белой, золеной, коричневой, красной всевозможных оттенков. Стекло было изобретено шумерийцами еще в глубокой древности. Вавилонские мастера пользовались стеклянной массой для производства глазури. Они же изготовляли из стекла флаконы и другие изделия. Особую славу им создали поделки из синего стекловидного сплава, имитировавшего лазурит, который высоко ценился на Древнем Востоке. Египтяне называли этот сплав, доставлявшийся из Вавилона, искусственным хесбетом.

Помимо посуды, вавилонские гончары делали из глины бочки-пифосы, ящики, трубы, жаровни, гробы, веретена, пряслицы, светильники, разнообразные статуэтки культового и бытового назначения, серпы и т. п. Глиняные таблички, конусы, цилиндры, призмы служили писчим материалом. Даже конверты для писем на глиняных табличках изготовлялись из глины. Наконец, из глины и глиняных кирпичей возводились все постройки, начиная с хижин бедняков и кончая царскими дворцами.

Особую славу Вавилону создало его текстильное производство. Основным сырьем для него издревле служила шерсть ≈ овечья и в меньшей степени козья. Наряду с Египтом Южное Двуречье было родиной льна. Шумерийское слово gada (╚лен╩) в вавилонской передаче kitu, kitinnu было заимствовано всеми семитскими языками (ср. евр. ╚куттонет╩, араб, ╚каттан╩); оно попало в греческий (╚хитон╩) и латинский (╚туника╩) языки в качестве названия определенного вида одежды, а в современном английском служит для обозначения хлопка (cotton). Однако льняные одежды и ткани только с VII в. до н.э. получили в Вавилонии широкое распространение под влиянием египетской и сирийской моды. Именно в это время были заложены основы вавилонской ткацкой промышленности, продукция которой из мастерских городов Барсиппы, Эриду и Наарда в эллинистическо-парфянскую эпоху (III в. до н.э. ≈ III в. н.э.) приобрела мировую славу. Так, например, в середине I в. до н.э. римские богачи платили за вавилонское покрывало для обеденного ложа (triclinaria babylonica) 800 тысяч сестерциев, а через 100 лет император Нерон купил такое же покрывало уже за 4 млн. сестерциев.

Шерсть и лен давало сельское хозяйство страны. Основными производителями их были храмы, располагавшие обширными пастбищами и землями. Частные лица получали шерсть и лен либо от храмов в виде ╚кормления╩ и ╚содержания╩, либо покупали на рынке, так как не имели возможности держать овец и сеять лен в своих небольших имениях. Овцеводство в VII ≈ VI вв. в Вавилонии достигло невиданных ранее размеров. В эту эпоху были изобретены и вошли во всеобщее употребление железные ножницы для стрижки овец.

Шерсть поступала к ремесленникам в сыром виде. Сначала она подвергалась очистке и промывке. Лен соответственно подвергался трепке и проческе. После этого шерсть и лен пряли. Древний Восток, в том числе и Вавилония, не знал прялки. Пряли при помощи ручного веретена с пряслицем. Этим занимались обычно женщины. Шерсть до прядения, а лен после прядения красились. Для этой цели применяли местные красители органического (марена, индиго и т. п.) и минерального (охра и т. п.) происхождения. Из Финикии вавилонские мастера получали такой ценный краситель, как красный и фиолетовый пурпур, добывавшийся из средиземноморских раковин. Из Египта поступали квасцы, которые применялись для закрепления красок.

Сведений о конструкции ткацких станов у вавилонян не сохранилось. Но вавилонские ткани по качеству не уступали египетским, которые изготовлялись на горизонтальных и вертикальных станах. Вавилонские станы, очевидно, имели такой же вид. Как и у других древних народов, вавилонские ткачи ткали сразу готовые изделия ≈ одежды, покрывала, ковры, скатерти и др. Но в VII≈VI вв. покрой одежды настолько усложнился, что появилась профессия портного. Вытканные изделия вышивались, подвергались окончательной отделке валяльщиками и прачечниками, которые вытаптывали их ногами в ямах или чанах с моющим раствором из масла с добавкой поташа, соды, квасцов и мочи, выколачивали вальками, полоскали, сушили и белили на солнце, наводили ворс щетками из чертополоха.

Металл ≈ железо, медь, бронза, олово, свинец, сурьма, серебро, золото, электр ≈ к описываемому времени прочно вошел в быт вавилонян. Железо употреблялось для изготовления основных орудий труда и оружия, вытеснив не только камень, но также медь и бронзу. Оно было самым дешевым и распространенным металлом. Прочие металлы служили для изготовления более дорогих и редких предметов. Своего металла Вавилония не имела. Он полностью ввозился из-за рубежа и потому стоил сравнительно дорого. В VI в. железо доставляли из Ионии, Киликии и Ливана, медь и бронзу ≈ из Ионии и с Кипра [+1]. Металл привозили либо в слитках, либо в виде готовых изделий как товар или военную добычу и дань.

Вавилонским кузнецам не приходилось плавить металл из руды, но они постоянно имели дело с его переплавкой, изготовлением и очисткой сплавов, очень точно определяли состав сплавов золота и серебра, умели очищать эти металлы от примесей. Вавилонские мастера обрабатывали металл ковкой, литьем, прокаткой, чеканкой, гравированием. Вавилонские ювелирные изделия и художественные предметы из золота, серебра, меди и бронзы, а также ткани и одежды с золотой и серебряной нитью и канителью пользовались заслуженной славой.

Ремесленный труд, в отличие от земледельческого, не пользовался уважением. Отрицательное отношение к ремеслу и ремесленникам, присущее древнему миру в целом, носило традиционный характер, связанный с классовой структурой вавилонского общества и представлениями о гражданской чести, о чем будет сказано ниже. Оно усиливалось тем, что ряды ремесленников постоянно пополнялись пленными и рабами. Так, Навуходоносор II, взяв в 604 г. Аскалон и в 597 г. Иерусалим, включил в состав полона ремесленников. Точно так же вавилоняне, а до них ассирийцы, поступали во всех случаях с покоренными народами. Пленных ремесленников частью распределяли по храмам, частью оставляли в числе царских рабов, частью продавали в рабство вавилонянам.

Рабы-ремесленники ценились гораздо выше рабов, не имевших специальности, потому что они приносили господам большую прибыль. Как правило, рабов-ремесленников отпускали на оброк, и они самостоятельно занимались своим ремеслом, уплачивая господам дань и определенную долю доходов. Состоятельные рабовладельцы часто отдавали молодых и смышленых рабов в обучение ремеслу. Вот несколько примеров из жизни семьи Эгиби.

24 октября 537 г. Нупта, дочь Иддин-Мардука, потомка Нур-Сина, отдала на пять лет в обучение ткацкому, ремеслу раба Аткаль-ана-Мардука. Собственником раба был муж Нупты, уже известный нам Итти-Мардук-балату, глава семьи Эгиби, находившийся в то время в отъезде, в Мидии. Мастер Бэл-этир, сын Аплы, потомка Бэл-этеру, взялся обучить раба ткачеству. В контракте предусматривалось: если раб не будет обучен, то мастер уплатит за него Нупте дань из расчета 1 ка (0,8 л) ячменя за каждый день, проведенный им в ученичестве; Нупта, со своей стороны, обязалась содержать своего раба, выдавая ему 1 ка хлеба в день и одежду. За нарушение контракта предусматривалась пеня в ⅓ мины (168,32 г) серебра.

Аткаль-ана-Мардук успешно закончил учебу (28 октября 532 г., согласно контракту) и остался работать у мастера уже в качестве раба, взятого в наем. 29 августа 531г. мастер Бэл-этир заплатил за него Итти-Мардук-балату в качестве дани 5 сиклей (42 г) серебра в дополнение к 4 сиклям (33,7 г), уплаченным ранее. Итого за 10 месяцев работы у ткача раб принес своему господину 9 сиклей (75,7 г) серебра чистого дохода, что составляло около 1 сикля в месяц, или 18% годовых от средней стоимости раба (50 сиклей серебра), и примерно соответствовало средней ставке ссудного процента (20% годовых) в эту эпоху [+2].

Тот же Итти-Мардук-балату отдал в обучение своих рабов: 24 июля 533 г. раба Ина-кате-Набу-бульту ≈ ремеслу повара на 16 месяцев к мастеру Рихети, рабу Басии; 1 января 530 г. раба Гузу-ана-Бэл-ацбата ≈ ремеслу резчика по камню на 4 года к мастеру Хашдайе, рабу царевича Камбиза; в сентябре 526 г. раба Амель-Шукане ≈ ремеслу валяльщика на 2 года 3 месяца к мастеру Иддии, сыну Ки-Сина. Мардук-нацир-апли, старший сын и наследник Итти-Мардук-балату, 12 марта 495 г. отдал своего раба Итти-Ураш-панию в ученики к повару Гузану, сыну Хаммаку, потомка Измерителя. А его жена Амти-Баба, дочь Кальбы, потомка Набайи, 21 февраля 504 г. отдала своего раба-кожевника Ульту-пани-Бэл-лушулума в наем к мастеру Набу-буллитанни, рабу Эа-нацира, потомка жреца бога Эа, который обязался повысить квалификацию раба-подмастерья, ежегодно давать за него госпоже 10 кожевенных изделий и разрешить подмастерью выполнять заказы госпожи [+3].

Так же поступали и другие рабовладельцы. Набу-шум-иддин, сын Ардии, и его жена Ина-Эсагили-бэлит, дочь Шамаш-илуа, 24 августа 531 г. отдали своего раба Нидинту в обучение к мастеру-прачечнику Либлуту, сыну Ушшайи, с тем чтобы тот по окончании учебы передал раба богу Шамашу, т.е. храму Эбаб-барре в Сиппаре [+4]. У Набу-эреша, сына Табнеа, потомка Аху-бани, была рабыня-прачка Шальму-динин-ни. 3 июля 547 г. он вынужден был отдать ее в залог Набу-аххе-иддину, сыну Шулы, потомка Эгиби, за ссуду в 1/2 мины (250 г) серебра [+5]. Кредитор предпочел вместо процентов по ссуде пользоваться доходами от рабыни-прачки ≈ так было выгоднее.

Как правило, мастер не брал с господина платы за обучение раба и нередко кормил и одевал последнего за свой счет. Свои расходы он покрывал, используя рабочую силу ученика. Такие условия устраивали и рабовладельцев и мастеров. Правда, отдать в обучение раба, которого сначала надо было купить или вырастить, мог только состоятельный рабовладелец, имевший возможность ждать несколько лет, пока раб начнет приносить ему доход. Мелкие рабовладельцы такой возможности обычно не имели.

Некоторые рабы-ремесленники богатели и со временем выкупались на волю, становились свободными. Среди вавилонских граждан, порой весьма состоятельных и почтенных, в VII ≈ VI вв. было много лиц, носивших фамилии Кузнецовых, Гончаровых, Золотаревых. Плотниковых, Корзинщиковых, Прачкиных, Ткачевых и т. п. ≈ верный признак того, что их предки являлись ремесленниками, возможно, рабами и вольноотпущенниками. Зато их потомки, хотя и носили такие характерные фамилии, никогда не занимались ремеслом.

Высокий производственный уровень вавилонского ремесла был достигнут при сравнительно низком развитии общественного разделения труда между ремеслом и земледелием. Ремесло в Вавилонии не отделилось полностью от домашнего хозяйства. О том, что оно представляло собой с социально-экономической точки зрения, можно судить по состоянию производства одежды в Вавилонии. Почему именно одежды? Во-первых, потому, что одежда, особенно у цивилизованных народов, наряду с пищей и жильем принадлежит к числу предметов первой необходимости, без которых человек не может существовать. Во-вторых, во всех докапиталистических обществах производство одежды было главным видом промышленной деятельности, и уровень его развития являлся определяющим для остальных видов промышленности.

У вавилонян в VI в. производство одежды продолжало оставаться отраслью домашнего хозяйства. Каждая семья, не лишившаяся возможности жить своим хозяйством, сама обеспечивала себя одеждой. Изготовлением ее занимались женщины с помощью рабынь, если таковые имелись в семье. Вот несколько случаев из жизни.

13 декабря 563 г. в селении Нуреа батрак Шамаш-иддин сын Табии, нанялся на работу к Бульте, сыну Син-лик-уннинни, потомка Иддин-Папсукаля, за 2 мины (1 кг) шерсти и некоторое количество ячменя. 18 сентября 553 г. в Сиппаре в присутствии властей Наид-Мардук, сын Шамаш-балатсу-икби, назначил своей разведенной жене Рамуа и своему сыну Арди-Бунене содержание в следующем размере: 4 ка (3,4 л) хлеба и 3 ка (2,5 л) сикеры (вид пива) в день, 15 мин (7,5 кг) шерсти, 1 пан (30,3 л) сезама, 1 пан соли и 4 суту (20,2 л) горчицы в год. 9 июня 530 г. в том же Сиппаре женщина Хибта отпустила на волю своего раба Базузу, который обязался давать ей содержание: шерсть, сикеру, овец, горчицу и т. п. [+6]

Как видим, натуральное содержание и батрака, и разведенной жены, и госпожи, отпустившей на волю раба, включало шерсть. В храмах очень большое число лиц, получавших натуральное довольствие, тоже имело в его составе шерсть и реже ≈ лен [+7]. Все эти люди располагали личным домашним хозяйством. Шерсть и лен нужны были им для изготовления одежды в домашних условиях. Храмовые рабы, не имевшие собственного хозяйства, получали со складов храма готовую одежду [+8], которая изготовлялась храмовыми ремесленниками-рабами, т.е, по сути дела, тоже в домашних условиях.

В VI в. большинство населения Вавилонии продолжало носить одежду домашнего изготовления и обходилось без изделий ремесленников-профессионалов. Но в то же время имелось большое количество людей, которых домашняя одежда уже не удовлетворяла. Это были представители имущих классов, стремившиеся одеваться модно и изысканно в дорогие и красивые одежды, изготовленные опытными профессиональными мастерами.

Рис. 1. Вавилонская матрона за прядением.

Так, 4 декабря 569 г. богатый делец и рабовладелец Набу-аххе-иддин, сын Шулы, потомка Эгиби, заказал мастеру-рабу Силим-Бэлу головной убор стоимостью в 3 сикля (25,5 г) серебра; мастер обязался выполнить заказ через полгода [+9]. Другой вавилонский делец, Шел-либи, сын Иддин-Набу, потомка Куз-неца, 10 января 498 г. заказал ткачу Апле, сыну Пир▓у, потомка Амель-Эа, новую нижнюю одежду ценой в 1 сикль (8,4 г) серебра, которую мастер обязался изготовить к 28 мая 498 г. [+10] Среди храмового персонала многие лица, принадлежавшие к более привилегированным категориям, предпочитали вместо шерсти и готовых одежд получать в качестве содержания деньги на покупку одежды по своему вкусу [+11].

В покупной одежде нуждались также пролетаризированные слои населения, лишенные собственного хозяйства, жившие поденщиной и разными случайными заработками. Они не могли изготовлять одежду в домашних условиях и должны были приобретать ее. В таком же положении находились приезжие люди, которых имелось немало в Вавилоне и других городах страны.

Наконец, существовал еще один потребитель одежды, изготовленной профессиональными мастерами, ≈ храмы. В каждом из них имелось большое количество истуканов божеств, окруженных многочисленным штатом жрецов и служителей, и множество помещений. Истуканы и жрецов надо было одевать, храмовые помещения убирать. Одежды и убранство часто менялись в соответствии с требованиями ритуала, строго расписанного по месяцам, неделям, дням и по времени дня. Для этой цели требовались разного рода одеяния, скатерти, покрывала, занавеси, ковры, шторы и пр., самые дорогие и самого высокого качества. В старину храмы покрывали эти потребности собственными силами и за счет военной добычи и дани, часть которых выделялась им царями. Теперь же гораздо выгоднее и дешевле стало пользоваться услугами свободных ремесленников-профессионалов. В храмовых документах встречается множество ремесленников самых разнообразных профессий, работавших на храмы.

Так, храм Эбаббарру в Сиппаре не менее 80 лет (с 608 по 531г.) обслуживала ткацкая мастерская, принадлежавшая сначала Набу-бэл-шумате, сыну Думмука, а затем его сыну Набу-нацир-апли. Набу-бэл-шумате умер около 545 г. При его преемнике Набу-нацир-апли наступил расцвет мастерской. В ней работало не менее 11 человек, в том числе рабы и свободные наемные работники. Главную роль среди них играл Бакуа, раб хозяина, высококвалифицированный ткач. Чаще всего через него мастерская брала заказы у храма, сдавала готовую продукцию и получала плату за работу.

Обычно храм заказывал мастерской определенное количество изделий и обеспечивал ее материалами ≈ либо сырыми (шерсть, лен, красители, квасцы), либо полуфабрикатами (крашеные шерсть и льняная пряжа). Продукцию мастерской во всех случаях составляли готовые изделия. В мастерской производились все виды текстильных работ: здесь мыли шерсть, трепали и чесали лен, красили, пряли, ткали, выколачивали, стирали и вышивали. Мастерская изготовляла все известные наименования текстильных товаров, шерстяных и льняных, цветных и белых: туники верхние и нижние, плащи, пояса, головные уборы, покрывала, накидки, ковры, занавеси и прочие изделия. Она сдавала храму свою продукцию поштучно и по весу. Каждый заказ, каждая выдача материалов и сдача продукции оформлялись накладными. В них указывалась продукция не мастерской в целом, а каждого работника индивидуально, ибо храм-заказчик придавал большое значение качеству изделий, которое зависело от индивидуального мастерства создателей. Но такого рода учет был возможен только потому, что в мастерской не существовало детального разделения труда между работниками и труд каждого из них не обезличивался. Каждый работник мастерской, будь то сам хозяин Набу-нацир-апли или его раб Бакуа, самостоятельно выполнял все основные трудовые операции.

За свою работу ткачи мастерской получали плату деньгами или продуктами (ячменем, финиками и т.д.), которая также начислялась каждому из них индивидуально, по количеству и качеству изготовленных им вещей. Но получали эту плату либо хозяин мастерской, либо его раб Бакуа, так что фактический заработок свободных работников, не говоря уже о рабах, определялся не храмом, а хозяином мастерской. Иногда храм в качестве платы за работу выдавал шерсть, которая использовалась в мастерской для изготовления товаров, предназначенных уже не храму, а другим потребителям. Мастерская работала не только на храм, но и на рынок [+12]. Аналогичный характер носила работа и прочих ремесленных мастерских ≈ ткацких, кузнечных, ювелирных, кожевенных, гончарных и пр. В Вавилонии VI в. до н.э. ремесло еще не выделилось полностью из домашнего хозяйства. Большинство населения вело натуральное хозяйство, которому присуще стремление к автаркии. Каждое хозяйство старалось само обеспечить себя всем необходимым. В домашнем хозяйстве производили пищу, одежду, обувь, глиняную посуду, мебель и прочую утварь. К помощи рынка прибегали только тогда, когда не могли удовлетворить свои потребности собственными силами. В ремесленном производстве очень важную роль продолжала играть работа на заказ из материала заказчика ≈ первичная форма отделения ремесла от земледелия, характерная как раз для эпохи господства натуральных форм хозяйства.

Такова была господствующая тенденция ведения хозяйства. Но эти традиционные устои все время подрывались. Усиливалась связь домашнего хозяйства с рынком. Многие потребности, например в металлических, каменных, деревянных вещах, вообще нельзя было удовлетворить в рамках домашнего хозяйства. Да и прочие потребности выросли настолько, что домашнее производство уже не справлялось с ними. Наконец, росло число людей, лишенных возможности вести самостоятельное домашнее хозяйство. Все это способствовало росту ремесел, развитию производства на рынок из материала мастерской, а не заказчика, т.е. товарного производства в полном смысле слова. Это был качественно новый этап в развитии ремесла и его выделения в самостоятельную сферу производственной деятельности. Основы домашнего производства постепенно расшатывались. Происходило отделение ремесла от земледелия.

В Вавилонии VI в. до н.э. этот процесс зашел достаточно далеко. Профессия кузнецов, плотников, гончаров, ткачей, корзинщиков, кожевников, золотых и серебряных дел мастеров, резчиков по камню, строителей и другие, известные издревле, в описываемое время начали дробиться. Так, наряду с ткачами вообще появились ткачи по шерсти, ткачи по льну, ткачи цветных тканей, златоткачи, красильщики, портные, валяльщики, прачечники; среди кузнецов выделились кузнецы по железу и кузнецы-медники. То же самое происходило и в других отраслях ремесла. Однако дифференциация внутри ремесел только начиналась. Между возникающими подразделениями единого производства пока не обозначилось определенных граней. В вавилонском ремесле еще не существовало сколько-нибудь четкого разделения труда вне мастерской. В этом заключается его качественное отличие от средневекового феодального ремесла [*2].

Другой качественной особенностью вавилонского ремесла было отсутствие в нем четко выраженного разделения труда внутри мастерской. Мастерская представляла собой простую кооперацию, и каждый ее работник выполнял те же операции, что и его товарищ. Эта черта роднит вавилонское ремесло с феодальным и качественно отличает его от капиталистической мануфактуры, основанной как раз на детальном разделении труда внутри мастерской. Вавилонское ремесло по уровню своего развития и степени существовавшего в нем разделения труда носило такой же характер, как ремесло древнегреческое и римское. Это было не феодальное и не капиталистическое, а античное ремесло.

Развитие ремесла неразрывно связано с развитием торговли и товарно-денежных отношений. В отличие от земледельца ремесленник производит всегда товар, предназначенный для продажи, а не для личного потребления. Развитию торговли в Вавилонии во многом способствовали также имущественное расслоение общества и рост неземледельческого населения. Отсутствие в стране таких видов сырья, как камень, дерево и металлы, с одной стороны, и ее богатство продуктами сельского хозяйства и промышленности, с другой, привели к очень раннему развитию внешней торговли. К VII ≈ VI вв. до н.э. за Вавилоном давно закрепилась слава торгового центра всего Древнего Востока. Здесь можно было купить и продать любой товар, известный древнему миру.

Местом торга служили городские ворота. Возле них по прилегающим улицам, переулкам и тупикам размещались лавки, ремесленные мастерские, трактиры. От зари до зари, пока ворота были открыты тут гудел как улей, шумный и красочный восточный базар. Здесь продавали и покупали, торговались, клялись, проклинали, ссорились, мирились, надували друг друга горожане и сельские жители, разносчики, лотошники, лавочники, ремесленники, приказчики купцов-оптовиков. На вавилонских базарах толпилась разноплеменная и разноязыкая масса людей.

На иноземцев, впервые попавших в эту сутолоку, вавилонские торжища производили ошеломляющее впечатление. Недаром среди пленных иудеев, выросших в захолустном Иерусалиме, родилась легенда о том, что боги нарочно заставили надменных и гордых своим богатством вавилонян говорить на разных языках, чтобы они не понимали друг друга. Впрочем, в последнем творцы легенды определенно ошибались: завсегдатаи вавилонских базаров отлично понимали друг друга, жизнь научила их владеть, по меньшей мере, двумя языками ≈ арамейским и вавилонским. Торговались обычно по-арамейски, контракты писали либо по-вавилонски на глиняных табличках клинописью, либо по-арамейски краской на кусочках пергамента, кожи, папируса, дощечках и глиняных черепках-остраконах.

В связи с потребностями торговли возникла необходимость соответствующего развития путей сообщения и транспорта. В изрезанной каналами Вавилонии сухопутными дорогами служили дамбы. По ним проходили магистральные царские дороги во все концы страны. По ним передвигались повозки, запряженные ослами, мулами, волами, и вьючные караваны из ослов и верблюдов. Но особо важную роль в стране издревле играл водный транспорт, ибо реки и каналы ≈ самые удобные и дешевые пути сообщения. У вавилонян существовали различные типы судов, начиная с деревянных кораблей и лодок, ходивших на веслах и под парусами, и кончая рыбачьими челноками из тростника. Наиболее распространенным типично вавилонским видом грузового судна была гуфа. Геродот описывал ее следующим образом: ╚Вавилонские суда, плавающие по реке в Вавилон, имеют круглую форму и целиком сделаны из кожи. Нарезав в земле армениев, что живут выше ассирийцев, ивы и сделав из нее бока судна, они затем обтягивают их обшивкой из кож и делают подобие дна, не раздвигая стенок кормы и не суживая носа, но придавая судну форму круглого щита. После этого все судно наполняют соломой, нагружают и пускают вниз по реке. Груз состоит главным образом из бочек с пальмовым вином. Судно направляется с помощью двух рулей двумя стоящими в рост мужчинами. Один из них тянет руль к себе, а другой толкает от себя. Суда эти делают и очень большими и поменьше; самые большие из них поднимают пять тысяч талантов (131 т) груза. В каждом судне помещается по одному ослу, а в более крупных ≈ несколько. Когда плавающие прибудут в Вавилон и распродадут груз, они сбывают также остов судна и всю солому, а кожи навьючивают на ослов и отвозят их к армениям. Ведь вверх по реке из-за быстроты течения суда эти вовсе не могут плыть. Прибыв с ослами обратно к армениям, вавилоняне таким же способом снова делают себе суда. Таковы у них суда╩ [+14].

Рис. 2. Вавилонский водный транспорт: туфа

В туфах, подобных вавилонским, жители Ирака по сей день плавают по Тигру и Евфрату. До сих пор они пользуются еще одним вавилонским типом судна ≈ келеком, плотом на кожаных бурдюках, надутых воздухом.

Рис. 3. Вавилонский водный транспорт: келек

Товарно-денежные отношения в Вавилонии достигли очень высокого для античного мира уровня. Деньги как всеобщий эквивалент стоимости в виде кусочков и слитков серебра появились здесь еще в середине III тысячелетия до н.э. у шумерийцев. Вавилоняне унаследовали эту денежную систему. В VII в. до н.э. в Лидии была изобретена монета, которую вскоре стали чеканить во всем древнем мире. Персидский царь Дарий I (522≈ 486 гг. до н.э.) ввел единую монетную систему по всей Персидской империи от берегов Эгейского моря до Инда. Все древние монетные системы заимствовали у вавилонян весовые соотношения и часто названия основных денежных единиц. Однако один народ упорно не признавал монету и столь же упорно держался традиционных весовых денег. Это были вавилоняне. Они продолжали принимать серебро по весу, не обращая внимания на чеканку. Так они поступали не только с персидской монетой, но и 300 лет спустя с селевкидскими серебряными статерами.

Рис. 4. Грузовые суда

Нежелание вавилонян признать монету объясняется отнюдь не их косностью. Они строго придерживались монометаллического денежного обращения. В качестве денег у них ходило только серебро, тогда как соседние народы употребляли и серебряные, и золотые, и электровые, и медные, и свинцовые, и даже железные деньги. Разобраться в курсе всех этих монет было очень сложно. Вавилоняне считали более удобным и практичным принимать по-прежнему серебро по весу. Кроме того, они не имели собственного серебра и пользовались иноземным металлом весьма различной степени чистоты. В обращении находились ╚чистое серебро╩, ╚белое серебро╩, серебро с шестой, пятой, восьмой, двенадцатой долями лигатуры и т. д. При таком разнообразии качества и соответственно стоимости серебра его удобнее было принимать по весу. Так вавилоняне и поступали, будь то серебро с клеймом (т.е монета) или без клейма.

Наряду с торговлей товарами в Вавилонии издавна процветала торговля деньгами ≈ ростовщичество. Однако давно прошли те времена, когда ростовщик за несколько мер ячменя или фиников закабалял должника и превращал его в раба. С 1790 г. до н.э., после издания прославленных Законов царя Хаммурапи долговое рабство для вавилонских граждан было отменено. Ростовщик времен столпотворения выглядел гораздо цивилизованнее и деликатнее своих предшественников, что, однако, не мешало ему получать такие прибыли, которые тем и не снились.

Ростовщичество пропитало все поры вавилонской деловой жизни, наложило на нее и на самих вавилонян неизгладимый отпечаток. Сказанное отразилось и на форме нововавилонских деловых документов. Было выработано простое универсальное ╚обязательство╩ (u▓iltum), в основе которого лежало долговое обязательство. Этот документ годился для фиксации самых разнообразных сделок: ссуды, займа, кредита, заказа у ремесленника или торговца, платежа ренты, квартирной платы, разного рода поставок, пошлин, сборов, мыта, налогов, приданого и т. п. Каждый плательщик независимо от характера платежа при таком оформлении сделки становился в положение должника получателя. Кредитор и должник ≈ вот две основные фигуры вавилонских деловых отношении, каково бы ни было их содержание.

Ростовщик получал доход в виде ссудного процента, ставка которого в VI в. колебалась от 10 до 33 ⅓ % годовых≈при денежных операциях наиболее обычной была ставка в 20% годовых. Это была вавилонская норма прибыли, тот уровень, с которым сравнивалась доходность в любой сфере хозяйственной деятельности. Если земля, дом, раб давали прибыль ниже 20% своей стоимости в год, то они считались нерентабельными.

Вавилоняне имели четкое представление о капитале, выработанное еще шумерийцами в III тысячелетии до н.э. Они называли его ╚головой╩ (по-шумерски ≈ sag-du, по-вавилонски ≈ qaqqa-du). Наше слово ╚капитал╩ происходит от латинского caput, что тоже значит ╚голова╩. Таким образом, термин ╚капитал╩ имеет шумеро-вавилонское происхождение. Капиталом шумерийцы и вавилоняне называли сумму, даваемую взаймы или помещаемую в деловую операцию и приносящую прибыль, ибо им отлично было известно главное свойство капитала ≈ приносить прибыль.

В случае сомнений в платежеспособности должника ссуда обеспечивалась залогом земли, дома, раба или иного вида имущества. Существовало два основных вида залога ≈ ипотека и антихреза. При ипотеке залог оставался у должника, но, если тот не мог погасить долг, кредитор получал право на заложенное имущество. При антихрезе залог немедленно поступал в распоряжение кредитора, и доходы от него засчитывались как проценты на ссуду. Особую разновидность залога представляла генеральная, или общая, ипотека ≈ залогом объявлялось все имущество должника. Она применялась в тех случаях, когда платежеспособность должника не вызывала сомнений, но имелись опасения, что он не заплатит долг. В таком случае кредитор мог компенсировать себя за счет любого имущества должника. К генеральной ипотеке прибегали и тогда, когда должник не мог дать определенный залог, равноценный ссуде. Поэтому в векселе указывались реальный залог и одновременно генеральная ипотека. Кредитор имел право забрать залог, а оставшуюся часть долга покрыть за счет прочего имущества должника.

Получить долг с должника в Вавилонии эпохи столпотворения не всегда было простым делом. Кредитор не имел прав на личность должника, а его права на имущество последнего были весьма ограниченными. Кредитор мог забрать только залог, но и это считалось неэтичным: ростовщичество в неприкрытом виде вызывало осуждение. Поэтому ростовщики часто прибегали к маскировке своих действий. Они давали ссуды под поручительство третьих лиц или самих должников, и в случае неустойки заложенное имущество забирали не кредиторы, а поручители; кредиторы же после этого имели дело уже не с должниками, а с их поручителями. Часто ростовщик добивался распродажи имущества должника и получал вырученные таким способом деньги, а не само имущество. Но при этом покупателем имущества банкрота во многих случаях было подставное лицо из числа клиентов кредитора, так что залог в конечном счете все-таки попадал к ростовщику, хотя и окольным путем.

При известной ловкости и нахальстве должник мог увильнуть от уплаты долгов, и ростовщик не всегда располагал возможностью принудить его к платежу. Некоторые ростовщики по неопытности и из-за излишней доверчивости терпели ущерб. Но выгоды превышали риск: при ставке 20% годовых и исправном платеже процентов ростовщик за пять лет полностью возмещал свой капитал. Если должник начинал задыхаться под бременем долга и процентов, ╚гуманный╩ ростовщик не спешил топить его, а напротив, давал ему новые ссуды, в том числе даже беспроцентные, чтобы он был в состоянии продолжать уплату процентов. Должник на долгие годы попадал в силки ростовщика. Подчас дело тянулось из поколения в поколение. Ростовщик времен столпотворения перестал быть тигром, стремившимся слопать свою жертву. Он превратился в терпеливого паука, постепенно высасывавшего из должника все жизненные соки.

Практически в подавляющем большинстве случаев должник не мог отказаться от уплаты долга. Он твердо знал, что лишится кредита, если посмеет обмануть заимодавца. Для очень многих вавилонян это означало немедленное и полное разорение без проблеска надежды снова стать на ноги, что было страшнее любой долговой паутины. Вот это-то и заставляло должников терпеть гнет ростовщиков.

Каждая сделка, будь она самой незначительной и с кем бы она ни заключалась ≈ с близким соседом, родственником, братом, женой, мужем, сыном, дочерью, отцом, ≈ фиксировалась письменно. Когда дело доходило до денег, голос крови, дружбы, любви и привязанности у вавилонян замолкал. Поэтому вавилонское общество производило отталкивающее впечатление на многих иноземцев, которые близко соприкасались с ним. Не случайно в Библии Вавилон стал синонимом неуемной корысти и бессердечия.

К числу наиболее ярких представителей нововавилонского делового мира принадлежали потомки Эгиби. Жизнь этой семьи, с которой мы уже не раз встречались, известна на протяжении четырех поколений с конца VII по начало V в. до н.э.

Фамилию Эгиби носило большое число лиц, проживавших в Вавилоне и Уруке. Они встречаются с XII в. до н.э. Когда-то, видимо, это был халдейский клан. К концу VII в. его уже не существовало, и люди с фамилией Эгиби принадлежали к самым различным слоям общества. Так, урукские Эгиби входили в состав правящей олигархии Урука, а Шула, сын Набу-зер-укина, потомка Эгиби, создатель интересующей нас семьи Эгиби, был скромным жителем селения Пахирту под Вавилоном. Кстати сказать, фамилию Эгиби носили многие жители этого селения которые не были родственниками Шулы.

Шула начал делать свою карьеру в качестве деревенского ростовщика в те годы, когда пала Ассирия и вавилонские армии устремились на запад. Начиналась эпоха вавилонского просперити, и Шула был одним из тех, кто стремился воспользоваться открывавшимися радужными перспективами. Сколотив небольшое состояние за счет своих односельчан, он около 590 г. перебрался в Вавилон, где с головой окунулся в ростовщические операции. В 582 г. Шула умер, оставив детям довольно значительное наследство и свою ненасытную жажду наживы.

Набу-аххе-иддин, старший сын Шулы, сразу же отделил своих младших братьев, чтобы они не связывали его в делах, и пошел по стопам отца. Однако скоро он убедился; что отцовские методы ведения дел не отличаются оригинальностью и едва ли позволят ему подняться над уровнем таких же, как он сам, дельцов средней руки. И Набу-аххе-иддин нашел иные пути к богатству. В начале 70-х годов он перебрался в город Опис, где отыскал покровителя в лице богатого и влиятельного вельможи Нергал-шарру-уцура, сына Бэл-шум-ишкуна, с которым мы уже встречались.

Выходец из халдеев, Нергал-шарру-уцур в генеральском чине ╚раб-мага╩ командовал вавилонскими полками при штурме Иерусалима в 586 г. После этого он занял пост наместника провинции Бит-Син-магир на севере Вавилонии и должность царского уполномоченного в Сиппаре. Нергал-шарру-уцур женился на дочери царя Навуходоносора II и занял второе по рангу место среди ╚князей страны Аккад╩. Он владел обширными землями, множеством рабов, громадными отарами овец и находился в близких отношениях с правящими кругами Сиппара и его храма Эбаббарры, одного из крупнейших в стране [+15]. Набу-аххе-иддин сначала втерся в доверие к рабам и приказчикам вельможи, оказывая им услуги в делах, а затем его заметил сам Нергал-шарру-уцур и сделал своим поверенным. В этом качестве Набу-аххе-иддин в конце 60-х годов вернулся в Вавилон. Здесь от имени патрона он провел одну операцию, которая сильно смахивала на крупную аферу.

Во времена царя Навуходоносора в Вавилоне проживал богатый молодой человек по имени Набу-аплу-иддин, сын Балату, потомка Кабатчика. Он любил жизнь со всеми ее прелестями и сорил деньгами без счета. Несмотря на состояние, оставленное отцом, ему пришлось делать долги, закладывать и перезакладывать свое имущество. Набу-аплу-иддин обладал редким даром обаяния, перед которым не могли устоять даже опытные вавилонские толстосумы: они верили его векселям и ссужали деньги. Так продолжалось свыше 15 лет. Но всему рано или поздно приходит конец. Окончательно запутавшись в долгах, Набу-агагу-иддин, ставший уже зрелым мужем, придумал оригинальный способ отделаться от кредиторов ≈ способ, который 24 столетия спустя в комедии А. Н. Островского ╚Свои люди ≈ сочтемся╩ Сысой Псоич подсказал купцу Большову. Роль Сысоя Псоича при этом сыграл Набу-аххе-иддин, а роль Подхалюзина ≈ Нергал-шарру-уцур.

В конце 561 г. Набу-аплу-иддин объявил себя банкротом. Его имущество пошло в продажу с молотка и было куплено Набу-аххе-иддином на имя Нергал-шарру-уцура. Набу-аххе-иддин же взял на себя от имени патрона расчеты с кредиторами Набу-аплу-иддина. Тем из них, которые держали в залоге имущество банкрота, он заплатил полностью, а остальным, имевшим на руках только векселя, предложил на выбор либо половину суммы, означенной в векселе, либо вообще ничего. Грабеж среди бела дня продолжался несколько лет. За это время в августе 560 г. Нергал-шарру-уцур захватил царский престол в Вавилоне, и вопли обманутых кредиторов, его новых подданных, нисколько не омрачили его настроение.

В итоге новый царь Нергал-шарру-уцур стал обладателем нескольких прекрасных особняков в столице, прежде принадлежавших банкроту; его поверенный Набу-аххе-иддин прославился в деловых кругах Вавилона и открыл респектабельный банк Эгиби, а несчастный банкрот Набу-аплу-иддин... Впрочем, почему несчастный? Читатель напрасно ожидает увидеть его в долговой яме в поте лица отрабатывающим грехи своей непутевой жизни. Ведь он жил в Вавилоне во времена столпотворения! Набу-аплу-иддин не только не разорился, а наоборот, обзавелся новыми домами и рабами, продолжал вести прежний образ жизни и водить дружбу со своим благодетелем Набу-аххе-иддином [+16]. Так выглядел вавилонский вариант комедии ╚Свои люди ≈ сочтемся╩.

Итак, на рубеже 60≈50-х годов на вавилонском деловом небосводе взошла новая звезда первой величины ≈ Набу-аххе-иддин, сын Шулы, потомка Эгиби. С этого времени и ведет начало знаменитый дом Эгиби. Набу-аххе-иддин стремительно богател. Он скупал имения, дома, рабов, вел крупные денежные операции. Политические бури, потрясавшие в эти годы Вавилон, пошли ему только на пользу. Чутье дельца и здесь не подвело его. Еще в годы царствования Hepгал-шарру-уцура (560 ≈ 556 гг.) Набу-аххе-иддин установил деловые связи с Набу-цабит-кате, дворецким царевича Бэл-шарру-уцура (Валтасара)[+17].

Правда, тогда Валтасар еще не был знаменит и даже не мечтал о власти, а когда после переворота 556 г. достиг ее и с 553 г. стал соправителем царя Набонида, то не забыл услуг, оказанных Набу-аххе-иддином. Последний утвердился в своей роли царского банкира и получил пост царского судьи. В эти же годы Набу-аххе-иддин вступил в союз с таким же, как он сам, денежным воротилой Иддин-Мардуком, сыном Икиши, потомка Нур-Сина, о котором уже шла речь.

Кудурру, дед Иддин-Мардука, тоже носил фамилию Эгиби и происходил из того же села Пахирту, что и Шула, отец Набу-аххе-иддина, с которым он был лично знаком. Начав, как и Шула, свою деятельность деревенским живоглотом, Кудурру в 599 ≈ 598 гг. переехал в Вавилон. Он скончался около 593 г. Его сын Икиша оказался неудачником и умер нищим. Не помогло ему даже то, что он сменил халдейскую фамилию Эгиби на чисто вавилонскую Нур-Син [+18]. Иддин-Мардук был младшим сыном Икиши, и потому ему предстояло пробиваться в жизни самостоятельно.

Свою фортуну он поймал в облике девицы Ина-Эеагили-рамат, дочери Зерии, потомка Набайи, которая около 572 г. стала его женой. Ина-Эсагили-рамат располагала приличным приданым. У нее были деньги, рабы, а главное ≈ она обладала качествами дельца. С ее помощью Иддин-Мардук быстро нажил состояние на ростовщических операциях и спекуляции чесноком, финиками, ячменем, сезамом, шерстью, скотом. В 50-х годах он открыл банк. Вот тогда-то его дочь Нупта вышла замуж за Итти-Мардук-балату, старшего сына Набу-аххе-иддина. Так соединились два крупных состояния. Позже, после смерти Иддин-Мардука в 525 г., его единственными наследниками остались внуки ≈ Мардук-нацир-апли, Набу-аххе-буллити Нергал-ушезиб, дети Итти-Мардук-балату и Нупты, четвертое поколение семьи Эгиби.

Набу-аххе-иддин, сын Шулы, потомка Эгиби, умер, осенью 543 г., передав руководство семьей Итти-Мардук-балату (Иддине), при котором дом Эгиби достиг зенита своего процветания. Основу его богатства составило землевладение ≈ ему принадлежало не менее 48 имений. Кроме того, у Эгиби было около 59 городских домов в Вавилоне, Барсиппе, Кише и других городах, около 300 рабов, крупный денежный капитал, который использовался в ростовщических и банковских операциях. Наконец, Итти-Мардук-балату, будучи прорицателем [+19] был связан с храмами. О дальнейшей судьбе семьи Эгиби и о ряде фактов ее биографии нам придется еще не раз говорить ниже.

Иддин-Мардук, в отличие от семьи Эгиби, предпочитал богатство в деньгах. Земля, дома, рабы в составе его имущества играли скромную роль. Когда его дочь Нупта выходила замуж, он дал ей в приданое 24 мины (12 кг) серебра и специально купленное для нее имение, а вместо предназначенных ей рабов отдал зятю деньги: у него не было лишних имений и рабов, но имелись наличные деньги. Основные доходы Иддин-Мардуку приносили ростовщичество, спекуляция и банк.

Пример Иддин-Мардука свидетельствует, прежде всего, о высоком развитии денежного обращения в Вавилоне и о том, что денежное богатство в глазах общества успешно конкурировало с богатством, заключавшимся в земле, домах и рабах. А это, в свою очередь, говорит о стабильности деловой конъюнктуры. Только при таком условии денежное богатство могло считаться гарантированным от обесценения в результате резких колебаний курса серебра и от конфискаций.

Рассказывая о семье Эгиби и об Иддин-Мардуке, я не оговорился, упоминая банки. Вавилон эпохи столпотворения был родиной банков, как Шумер III тысячелетия до н.э. ≈ родиной бухгалтерии. Банки родились в результате развития ссудно-ростовщического и торгового капитала, а также денежного обращения. Их вызвала к жизни потребность в кредите, без которого деловая жизнь в Вавилоне VI в. до н.э. стала уже невозможной. Ростовщические ссуды не могли удовлетворить дельцов, нуждавшихся в наличных деньгах. Тогда появилась комменда ≈ по-вавилонски harrana (╚дорога╩), т.е. ссуда, выданная на торговую поездку.

Вавилонская деловая практика выработала две формы комменды. При одной из них делец брал капитал в деньгах или товарах у другого дельца и пускал его в оборот, за что отдавал собственнику капитала определенную долю прибыли, обычно половину или треть. При другой форме комменда создавалась путем сложения паев двух или нескольких дельцов, каждый из которых либо не имел достаточного капитала для ведения дела в одиночку, либо не хотел вести операцию один. В этом случае прибыль делилась в соответствии с размерами паев. Но и при равенстве паев обычно не существовало равенства между партнерами: один из них, как правило, был богаче и сильнее своих компаньонов, которые не могли обойтись без его помощи и потому брали на себя практическое ведение операций, выплачивая патрону его долю прибыли.

Комменда уже представляла зародыш банковских операций. По крайней мере, средневековые итальянские банки выросли на операциях типа комменды. Так было и в Вавилоне. Следующим шагом явился переход к приему и выдаче вкладов, предоставлению кредита, безналичному расчету между вкладчиками, оплате чеков, выданных вкладчиками. Это были уже чисто банковские, а не ростовщические операции. Банки Эгиби, Иддин-Мардука и многие другие постоянно занимались ими. В деловой жизни Вавилона VI в. до н.э. такие операции стали обычным явлением.

Благодаря вкладам банкир получал возможность по своему усмотрению распоряжаться деньгами вкладчиков, пускать их в оборот. Они приносили ему в среднем 20% годовых (такова была средняя ставка ссудного процента), а банковский процент, который получали вкладчики, был ниже ссудного примерно на 7%, что и составляло прямой доход банкира [+20]. Кроме того, банкир получал возможность контролировать имущество вкладчиков и приобретал власть над ними, а это, в свою очередь, приносило ему разнообразные выгоды и доходы.

Не следует, однако, переоценивать уровень денежного обращения в Вавилоне. Здесь, как и в ремесле, вавилонское общество не вышло за рамки античности. Особенно четко это прослеживается как раз на примере вавилонских банков. Банковское дело в Вавилоне оставалось неразрывно связанным с ростовщичеством, торговлей, предпринимательством, земледелием, домовладением, рабовладением и другими видами деловой активности. Ни Эгиби, ни Иддин-Мардук, ни их коллеги не были банкирами-профессионалами и не подозревали, что они банкиры: вавилоняне даже не имели соответствующего термина для обозначения этой профессии. Для них банковские операции служили одним из многих видов получения доходов, и притом не самым важным.

В Вавилоне банковское дело еще не выделилось в самостоятельную профессию. В этом-то и состоит коренное отличие вавилонских банков не только от современных, но и от средневековых, например итальянских и южнонемецких. Для Эгиби и Иддин-Мардука банковское дело было придатком к другим занятиям, тогда как для средневековых Барди, Перуцци, Медичи, Фуггеров или Вельзеров, наоборот, ≈ основной профессией, а прочие занятия дополнениями к ней.

Вавилонская экономика в целом ≈ сельское хозяйство, ремесла, торговля, денежное обращение ≈ находилась на уровне развития античного мира. Но страны, лежавшие за пределами Древнего Востока, в том числе Греция и Рим, достигли этого уровня лишь несколько веков спустя. Вровень с Вавилоном во всем мире шли только Египет и отчасти некоторые города Финикии и Сирии.

 

Примечание

J. Kohler und F. E. Peiser. Aus dem babylonischen Rechtsleben, Bd.I ≈ IV.Leipzig, 1890 ≈ 1898; P. Koschaker. Babylonisch-assyrisches Bürgschaftsrecht. Berlin ≈ Leipzig, 1911; В. Meissner. Babylonien und Assyrien, Bd. I. Heidelberg, 1920; H. F. Lutz. Textiles and Costumes among the Peoples of the Ancient Near East. Leipzig, 1923; ╚Очерки по истории техники Древнего Востока╩. М ≈ Л., 1940.

[+1] TCL XII 84; Nbn 571.

[+2] Cyr 64, 315.

[+3] Cyr 248, 325; Camb 245; Dar 457; Т. G. Pinches. Tablets referring to the Apprenticeship of Slaves at Babylon. ≈ ╚The Babylonian and Oriental Record╩, vol. I. London, 1886/1887.

[+4] Cyr 313.

[+5] Nbn 340.

[+6] VAS V 15; Nbn 113; Cyr 339.

[+7] Nbp 2; Nbk 14, 295, 375; Nbn 41, 225, 452, 460, 775, 898, 927, 978, 1023, 1099; Cyr 100, 157, 162; Camb 140, 181, 183, 227, 234, 271, 289, 367; Dar 58, 162, 442; YOS III 140; YOS VI 1, 87; 133; TCL XII 102, 104; VAS IV 37; VAS VI 5, 8 и др.

[+8] Nbk 415, 445; Nbn 104, 125, 290, 662, 824, 896, 1090; Cyr 19; Camb 21, 302; YOS VI 218; YOS VII 42, 78, 183, и т. д.

[+9] Nbk 307.

[+10] VAS VI 141.

[+11] Nbn 824, 963, 1088; Camb 175, 199, 202, и т. д.

[+12] VAS VI 15, 16, 17, 23, 24, 26, 28, 41, 71; Nbk 87, 305; Ner 29, 65; Nbn 159, 174, 217, 242, 284, 285, 302, 349, 361, 465, 492, 494, 532, 544, 546, 547, 705, 723, 726, 751, 783, 788, 789, 794, 826, 879, 880, 885, 898, 908, 948, 952, 979, 1015; Cyr 104, 186, 191, 202, 259, 296, 352; Camb 133; CT IV 608.

[+13] K. Bücher. Die Bevölkerung von Frankfurt am Main im XIV ≈ XV Jahrhundert, Bd. I. Tubingen, 1886, S. 141 ≈ 147.

[+14] Геродот, I, 194.

[+15] Nbk 31, 83, 266, 322, 369, 411, 413, 430, 431; VAS III 36; Иеремия, 39: 3, 13; Е. Unger. Babylon. Berlin≈Leipzig, 1931, S. 285, Константинопольская призма ╧ 7834, IV 22; Иосиф Флавий. Против Апиона, I, 20; Иосиф Флавий. Иудейские древности, 10: 231.

[+16] Nbk 185, 189, 196, 199/108, 200, 327/179; Ev. M 9, 14, 16, 19, 22, Ner 9; Liv 10; Moldenke 11, 12; Nbn 238/239; V. A. Beljawski. Der politische Kampf in Babylon in den Jahren 562 ≈ 556. Chr. ≈ ╚In memoriam Eckhard Unger. Beitrage zu Geschirhte, Kültur und Religion des Alten Orients╩. Baden-Baden, 1971.

[+17] Ner 7, 39, 55, 58; Nbn 270, 581, 688; V. A. Beljawski, ibidem.

[+18] Nbn 68, 69.

[+19] Camb. 384.

[+20] Nbn 44.

 

Комментарии

[*1] Способ маркетри≈инкрустация из разноцветных кусочков дерева.

[*2] Так в немецком городе Франкфурте-на-Майне в XIV ≈ XV вв. в металлообрабатывающей промышленности насчитывалось 35 различных профессий, в деревообрабатывающей ≈ 17, в строительном деле ≈ 19 профессий, каждая из которых имела свою цеховую организацию.[+13]

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top