Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

ТРИЛИСТНИК ПИСЬМЕННОГО СТОЛА

1. Преодоление филологии

Братскому монгольскому народу посвящаю. Автор

О ЧТЕНИИ КНИГ

Звездочкой (*) отмечены примечания составителя и редактора издания, помещенные в конце книги; трилистником (+) - авторские библиографические сноски и отсылки в конце каждого трилистника.

Когда возникает интерес к какому-либо предмету, когда хочется узнать о нем все: и то, что он собой представляет, и как он связан со своим окружением, и какое он имеет значение для меня и моих современников, - то прежде всего ищешь книгу, желательно одну, где бы все это было описано. Надеешься, что, прочтя се, обретешь покой и сможешь перейти к очередным делам, до тех пор пока демон любознательности не вцепится снова в сердце.

И вот, признаюсь, мне безумно захотелось узнать, как в пустынных степях Монголии внезапно возникла могучая империя Чингисхана, которая через 100 лет так же быстро развалилась. Конечно, я тут же бросился искать книгу, но каково же было мое разочарование: книг оказалось больше, чем я мог бы за всю жизнь прочесть, а ответа на вопрос так-таки и не было.

Мне могут возразить, что я не имею права на такое утверждение, поскольку признаюсь сам, что всех книг не прочел. Но, к счастью, нам осталось наследство от средневековой схоластики - система сносок и ссылок. Читая обзорную работу, по ссылкам легко установить, что откуда переписано. Авторы обзорных работ - люди дотошные. Уж если бы они могли откуда-нибудь списать такое ценное сведение, которое проливайте бы свет на причину образования мировой империи, так и списали бы его. Но, к сожалению, его нет! И мне пришлось копаться в текстах самому.

Но и тут меня подстерегали огорчения. Авторы одних источников сообщали о том, что в Азии было большое христианское царство еще до возникновения монгольской империи, а авторы других источников того же времени об этом умалчивали. Я окончательно растерялся. Чтобы удовлетворить свое страстное любопытство, мне пришлось заниматься историей кочевников всерьез, отодвинув на задний план все другие дела. [*1]

Но история - дело тонкое. Если просто собрать сведения из разных источников, то они чаще всего противоречат друг другу. Если же отобрать только те, которые между собой согласуются, то они рассыпаются, как стальные шарики, сложенные в виде пирамиды. Надо бы их скрепить, сцементировать, да нечем! И тут я подумал: возьму-ка заведомо правильное суждение, что Чингисхан был и его империя существовала, и заведомо сомнительное, что пресвитер Иоанн царствовал в "Трех Индиях", и сопоставлю их на авось. Вдруг от такого сочетания сама собой получится органическая концепция, поскольку у меня уже появятся положительные и отрицательные величины. Так я и поступил. А теперь пусть судит читатель, насколько удачной оказалась моя попытка.

АУТЕНТИЧНАЯ ЛОЖЬ

В 1145 г. в Западной, романо-германской, феодальной и католической Европе распространился слух, потрясший воображение королей и прелатов, рыцарей и купцов, благородных дам и прекрасных куртизанок, грубых провинциальных баронов и моряков средиземноморских флотов Генуи, Венеции и Пизы - словом, всех, имевших хотя бы косвенное отношение к подготовлявшемуся тогда второму крестовому походу. [*2]

Выдающийся германский историк, автор всемирной хроники "Книги о двух государствах" и исторического труда "Деяния императора Фридриха" (Барбароссы), Оттон Фрейзингенский оставил следующую запись: "...Мы повстречали также недавно рукоположенного в сан епископа Габульского из Сирии... Он рассказал, что несколько лет назад некий Иоанн, царь и священник народа, живущего по ту сторону Персии и Армении, на крайнем Востоке, и исповедующего христианство, хотя и несторианского толка, пошел войной на двух братьев Самиардов, царей Мидии и Персии, и завоевал их столицу Экбатану (?!)... Одержав победу, названный Иоанн двинулся дальше, чтобы прийти на помощь Святой церкви. Однако когда он достиг Тигра и за неимением корабля не смог переправиться через него, пошел к северу, где, как он узнал, река эта зимой замерзает. Но, проведя там напрасно несколько лет, он не дождался мороза и, не достигнув из-за теплой погоды своей цели, был вынужден вернуться на родину, тем более что из-за нездорового климата он потерял многих своих воинов... Кроме того, рассказывают, что он ведет свои род от древних волхвов" [+1] (т.е. евангельских волхвов, якобы наблюдавших вспышку Вифлеемской звезды и принесших дары новорожденному Иисусу).

Аналогичные сообщения появились и в других германских хрониках [+2]. По-видимому, сообщения о царе-первосвященнике начали рассматривать как реальность [*3]. На легенду наросли новые подробности: появилось письмо пресвитера Иоанна византийскому императору Мануилу Комнину, написанное будто бы на арабском языке и затем переведенное на латинский для папы и императора Фридриха Барбароссы. Арабский оригинал не сохранился, а в дошедшей до нас версии текст письма таков (в сокращении):

"Пресвитер Иоанн, всемогуществом Божиим и властью Господина нашего Иисуса Христа царь царей, повелитель повелителей, желает другу своему Мануилу, князю Константинопольскому, здравствовать и благоденствовать по милости Божией..." [+3]

Уже одно это обращение могло бы насторожить читателя, хотя бы чуть-чуть способного к критике. Иоанн называет своих вассалов царями, а суверенного государя Мануила Комнина - князем Константинопольским. Такое явное неуважение, причем ничем не вызванное, должно было бы иметь последствием не союз и дружбу, а разрыв дипломатических отношений. Но фальсификатор, автор письма, знал свою аудиторию. На католическом Западе унижение византийского православного царя, пусть мнимое, было воспринято как нечто подразумевающееся и не повлекло за собой недоверия к тексту, что пошло бы только на пользу делу [*4].

Далее, пресвитер Иоанн описывает свою державу, которую называет "Три Индии", причем местом своей столицы называет Сузы [*5]. Только совершенно не сведущий в античной географической литературе читатель мог не заметить, что сам автор письма ничего не понимает в географии.

Понятно, что в Константинополе на эти россказни не обратили ни малейшего внимания, а западноевропейскому читателю XII в. даже в голову не пришло, что его просто морочат.

Весьма примечательно, что "пресвитер Иоанн" счел долгом описать все живое своего царства, начиная со зверей наиболее экзотичных, с точки зрения европейца: "Слоны, дромадеры, верблюды, Meta collinarum (?), Cametennus (?), Tinserete (?), пантеры, лесные ослы, белые и красные львы, белые медведи, белые мерланы(?), цикады, орлиные грифоны,... рогатые люди, одноглазые, люди с глазами спереди и сзади, кентавры, фавны, сатиры, пигмеи, гиганты, циклопы, птица феникс и почти все обитающие на земле породы животных..." [+4].

Откуда автор письма взял этот список? Только из средневековой фантастики, так как этот жанр никогда не умирал [*6]. Кажется совершенно удивительным, что в такую чепуху поверили и верили еще свыше 500 лет, но такова сила слова, заключенного в "аутентичный источник", а письмо именно таким и было [*7]. И поэтому-то папа Александр III 27 сентября 1177 г. выдал длинное послание лейб-медику магистру Филиппу для "царя-первосвященника Иоанна". Посол вместе с письмом был отправлен из Венеции тогда же. Но куда? Место обширного и великого христианского царства на Дальнем Востоке было неизвестно, и все попытки отыскать его не имели успеха. Да иначе и быть не могло - царства восточных христиан не существовало!

Долго не хотели европейцы примириться с разочарованием, но пришлось. Ни в Индии, ни в Абиссинии, ни в Китае не нашлось ничего похожего на столь подробно описанное царство Иоанна. В XIX в. историкам осталось лишь объяснять причины фальсификации и легковерия предков. Но ведь методика исторической критики и сейчас не всегда принципиально отличается от средневековой, а кроме того, как истина, так и ложь всегда смешаны между собою, хотя и в разных пропорциях.

Дыма без огня не бывает, и теперь уже нет никаких сомнений в том, что причиной слуха было действительное событие: разгром войск сельджукского султана Санджара ополчением центральноазиатских племен, объединенных киданьским гурханом Елюем Даши на Катванской равнине в 1141 г. [+5]. Вероятно, несториане были и среди кочевников, но сам Елюй Даши если и имел определенные религиозные симпатии, то только к буддизму. До Тигра его войска не доходили, да и не стремились дойти, царство его было небольшим, охватывавшим только Семиречье, часть Джунгарии и южные склоны Алтая; имени Иоанн среди киданьских владений не зафиксировано, и ничего похожего на пышный вымысел средневековых европейцев [+6] в Азии не обнаружено. И тут встают сразу две большие проблемы: 1) что же было на самом деле? 2) поскольку аутентичный источник дает заведомо ложные сведения, то имеем ли мы право вообще доверять источникам, а если нет, то как нам добыть сведения достоверные? Вот на эти два вопроса мы и постараемся ответить нашей книгой.

 

Примечания

[+1] "Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum, rес. A.Hofmeister" (Hannover-Leipzig, 1913. P. 365 и след.). Цит.по: Р. Хенниг Неведомые земли.Т.II. С.441. . (Подробное описание всех использованных работ см. в библиографии.)

[+2] Там же.

[+3] Там же.

[+4] Там же.

[+5] Литература по проблеме "первосвященника Иоанна" огромна, но уже потеряла значение в связи с тем, что проблема эта решена В.В. Бартольдом (О христианстве в Туркестане... С. 25. ср.: Магидович И.П. Вступительная статья к "Книге Марко Поло". С. 5-11). История вопроса дана у Р. Хеннинга (Неведомые земли. С. 446-461), но автор в комментарии допускает грубые ошибки в истории Центральной Азии, частично отмеченные редактором (С. 446-448).

[+6] См. подложный текст "письма пресвитера Иоанна" к византийскому императору Мануилу Комнину (1143-1180) (Хенниг Р. Неведомые земли. С. 442-443). О мнимой переписке императора Мануила с "пресвитером Иоанном" упоминается также в древнерусской "Повести об индийском царстве" (Бегунов Ю.К. Памятник русской литературы XII века "Слово о погибели Русской земли". С. 101).

 

Комментарии

По замыслу автора, книга должна была стать заключительной частью "степной трилогии". На самом же деле в нее входят четыре монументальные работы: "Хунну" (1960) и продолжение этой темы - "Хунны в Китае" (1974; книга о трех веках войны степных народов Евразии с Китаем) и "Древние тюрки" (1967). "Поиски вымышленного царства", или, как сам автор называл книгу - "Поп Иван", должна была "закрыть" тему истории степных народов Восточной Азии - обобщить исследованную автором проблему кочевых обществ от III в. до н.э. по XIII в. н.э.

Таким образом, получилось четыре книги, связанные единством темы, единством метода исследования и единством стилевого изложения историко-этнологического материала. В настоящее время специалисты по истории и культуре Евразии проявляют огромный интерес к ставшим библиографическими редкостями первым трем книгам Л.Н.Гумилева, которые в данном собрании сочинений не воспроизводятся.

К началу 70-х гг. сложилась благоприятная ситуация для издания книг и статей Л.Н.Гумилева, длившаяся три года. Ученый был уже широко известным специалистом по средневековой истории и был признан среди специалистов-неисториков как популярный лектор и замечательный полемист, приоткрывавший в душном воздухе академических прений завесу большого пространства и дыхание большой истории для осмысления текущих событий XX в.

Философская антропология, как точнее всего можно назвать научную спецификацию ученого, только складывалась, но в данной книге Гумилев не был скован жесточайшей цензурой и проявил себя, как никогда, свободно, явив всю свою творческую силу воображения. Читатель впервые встретился с такой высочайшей эрудицией и поразительной аргументацией ученого-историка. Пожалуй, это его лучшая книга, написанная к тому же на любимую им тему. В книге он о многом написал, не боясь, пока, обвинений в антимарксизме и антиисторизме и прочих грехах, и рассказал об этногенезе степных народов, о роли кочевников в истории, и особенно о любимых им монголах, не прибегая к терминам "этногенез", "этнос" и "пассионарность". Все это было впереди и, надо сказать, возникло не от хорошей жизни. Но преследования ученого в дальнейшем послужили индикатором ряда его идей, так что потом он и благодарил, как человек ироничный, своих преследователей за то, что ему разрешали дотолковывать "неучам историкам" то, что он хотел сказать. Слушатели и читатели понимали игру ученого, "прикидывавшегося" неразумным, которому дозволено отчитаться на критику "старших" собратьев по научному ведомству.

В этой книге видны следы его давнишней борьбы с учеными, затвердившими для себя и для окружающих, что кочевнический образ жизни - зло, отсталость, которую необходимо преодолеть социальными воздействиями; монголы потому плохи, что они из Азии и враги Китая и России и что, наконец, за всеми событиями в Великой степи XII-XV вв. ничего нет, кроме кровожадных зверств, кровопусканий и безудержного варварства, которому нет места в истории. Потому моральное табу на исследования истории кочевников и особенно истории образования монгольского государства в 1970-е гг. было значительным, но не столь политизированным, как то случилось в конце этого десятилетия. В этот "зазор" Гумилев вписался, со свойственным ему гениальным чутьем историка.

Ученый говорит скупо о некоторых вещах - о татаро-монгольском иге, о несторианстве, о загадке появления монголов на исторической арене, о присущей ханьскому Китаю и последующим династиям агрессивной политике. Он скрывается за маской беспристрастного исследователя письменных источников, но даже и эта источниковедческая по сути работа принесла ему неудобство и массу врагов. В книге сказался также некий, если угодно, природный авантюризм автора - авантюристический склад мировосприятия: он обожал розыгрыши какой-либо бесперспективной, с точки зрения официальной науки, идеи, теории и добивался поразительных результатов, рассматривая события в разных ракурсах.

Внимание к проблеме этноса и этногенеза заметно и в этой работе, но ученый еще не может в полный голос сказать, что за объект он описывает - не социальные организмы столь неприятных историкам-европоцентристам кочевников, но этносы, народы. Между статьями конца 60-х гг. и книгой "Поиски..." нет прямой связи. Статьи уже "тянут" на разработку теории: всеохватная мысль Гумилева уже в смежных исследованиях. Но автор понимает, что теоретическая оснащенность издаваемой книги терминологией, им рожденной к 1970 г., и понятиями о биосферной зависимости ряда наблюдаемых этнологических явлений, описанных в книге, только помешает ее выходу в свет.

Поэтому в ней, несмотря на применение разных оптик наблюдения автора над объектом: оптика Птичьего полета, Кургана, Мышиной норы и Письменного стола, - нет понятий "этнос", "субэтнос", "консорция", "суперэтнос" и "химера". Нет биосферных обобщений глобального уровня, столь свойственных Гумилеву. Нет и упоминания о силе пассионарности, которой одариваются народы, поднявшиеся в результате игры событий в этносфере на историческую арену.

Книга, изданная в 1970 г., дала автору полную возможность дописать "степную трилогию", высказаться, подвести итоги историографического и источниковедческого, но и аналитического рассмотрения истории кочевников, и поставила точку на традиционном методе анализа материала, привитом ученому на Восточном факультете ЛГУ. Далее на этом пути ему делать было нечего.

Таким образом, книга "Поиски..." фактически является завершением всех его штудий средневековых источников и работ русских и зарубежных ученых. Гумилев "оконтурил" свою территорию - Великую степь, пространство этносферы, земли, им столь любимой, и с этого времени в литературу и разговорный язык вошло обозначение внутренних частей Евразии - Великая степь. Он описал новую цивилизацию, ее классифицировал, сделал наглядной и предоставил другим дальше рассматривать ее во всех иных научных и культурных ипостасях. Довершил описание Великой степи, иноща называемой Татарией, начатое великими наблюдателями - Марко Поло и Плано Карпини в ХШ в.

Важно отметить эпохальное значение работы Л.Н.Гумилева "Поиски вымышленного царства" для дальнейшего развития жанра "исторической книги", исторической хроники, исторического романа в нашей стране. Одновременно с нею в советское общество вошли некоторые книги, послужившие определенным катализатором новых идей и новых взглядов на историю. Научно-популярный жанр стал излюбленным жанром читателя.

Книга оказала влияние на продолжение интенсивного изучения средневековой истории Восточной Европы в университетах Франции, США, Англии, Польши, Чехословакии. Она была издана на польском, чешском, венгерском, английском языках. На нее появились обстоятельные рецензии. Работа Гумилева породила жанр общественно-научной полемики на темы исторической роли кочевников в Азии и Европе. Помимо всего, "Поиски..." заставили обратиться ученые и литературные круги в СССР к теме "Слова о полку Игореве": ожесточенные дискуссии и ряд работ возникли под влиянием оригинальных и пока никем не опровергнутых взглядов Гумилева на время написания великого эпоса и его авторства. Эта тема даже спустя четверть века не утратила своей злободневности, привлекает интерес нового поколения исследователей.

Книга вышла тиражом 9 с половиной тысяч экземпляров. Это был большой тираж для такого рода исследования. За минувшие годы читатель как бы "поумнел", успел получить много разнообразной информации, но все равно ряд проблем, затронутых в книге, остаются не освещенными и не проговоренными в научной и популярной литературе. Тема, например, несторианства, ставшая навязчивой для многих читателей, на самом деле ждет продолжения исследования. Восточное христианство, различные направления религиозной мысли первых веков христианства были любимыми темами лекций и разговоров Гумилева, однако полностью написать о конфессиональных проблемах Византии, Европы, Персии и России ему не удалось. Поэтому в этой книге намечены те дальнейшие фрагменты книг, которые, несколько развившись, оказались в поле зрения автора уже во время написания монографии "Древняя Русь и Великая степь".

Итак, было ли средневековое царство "попа" - пресвитера Иоанна? Ответ - не было, но история фантастически интересна, потому что в ней нет прямых ответов - "нет" и "да". Воображаемое царство пресвитера творило чудеса на Ближнем Востоке, точно так же, как средства информации сегодня, создавая превратный облик какого-либо явления, творят тем самым легенды о людях и событиях. Подход автора был таков: как могли обмануться трезвые люди в Европе и Византии, ожидая помощи от кого-то с Востока, в то время как им самим всего-то и нужно было напрячься и выжить? В книге горит дух бывшего лагерника, заключенного - зэка, который никогда бы не "лопухнулся", не доверился бы "роману" или "баланде". Опыт допроса и лагерного сидения помог Гумилеву создать образ исторического вранья, которое никто другой - со специальной языковой или исторической подготовкой - не распознал бы. Не тот угол зрения, не тот опыт, рождающий чутье гумилевское. Чутье его не подвело: ничто не устарело в сюжете о чаяниях массы людей на явление чуда с Востока. Жизнь - не юдоль печали, а люди - не пешки в игре политиков. Не все люди шкурники, - сформулировал кратко свой принцип исповедания историк, защищавший свою книгу от нападок рецензентов. Людям необходимо дать волю и сказать правду, вот и весь смысл истории, сказал на обсуждении "Поисков... " ученый.

Книга произвела ошеломляющее впечатление на читателей. Однако до сих пор не существует второй попытки "взять тему" - описать причину падения восточного христианства на Ближнем Востоке. Гумилев после этой книга прослыл "татаролюбом", но не это главное. Книга о том, как подготавливалось падение христианства на Ближнем Востоке в XIII в. Этот вопрос носил еще более общий характер: что подготовило падение России в 1918-1941 гг.? Сила судьбы, предопределение или фантастические измышления "патриотов" о заговоре 1917 г. или "либералов" о панической необходимости "все переделать, чтобы начать историю с новой страницы, потому что они тогда ошиблись".

Историк анализировал различные события XII-XIII вв. и часто со знанием всех деталей быта прогнозировал заново ситуацию 1261 г., когда случилась роковая битва монголов-христиан с мусульманами Сирии и Египта, исход которой был предрешен - предательством европейцев-крестоносцев. Ученый искренне не понимал, как могло произойти, что воинские и монашеские ордена Европы (некое подобие идеального умонастроения России 1910-х гг.) превратились на Востоке в скопище нуворишей, спекулянтов, сплетников и трусов. Отсюда - из сюжета событий 1261-1291 гг., когда были окончательно изгнаны крестоносцы из Палестины, Иерусалимского королевства, начинает складываться его этическое учение. Этика - область им особенно не обсуждаемая словесно, но она присутствовала во всех построениях исторического процесса. Без этики нет истории, и как всякий верующий человек, Гумилев воспринимал случившееся с христианами в Палестине в XIII в. как собственную трагедию. В его мировосприятии слились вместе этика человека, пережившего лагерь, и стоическая философия, восточное христианство, митраизм, что делает его взгляды предметом интереса историков психологии.

Тема этого исследования - падения крестоносцев в XIII в. - повторилась в небольшой рукописи под названием "Черная легенда" в 1990 г.

Книга о "попе Иване" и сегодня интересна историкам России, потому что в ней содержатся ответы на самые темные два периода сложения русского этноса: конец Киевской Руси и начало сложения нового государства в Московии. Книга интересна востоковедам, которым, исходя из их профессиональной подготовки, никогда не написать подобного исследования конфессиональных и политических проблем целого столетия, поскольку, как правило, они пишут о том, что уже известно, случилось и якобы не могло быть иначе. Гумилев задумывал книгу в условном наклонении: а что было бы, если - и понял, что то, что произошло в XIII столетии, не было заложено в социальной сфере отношений или предопределено самой формацией феодализма, а было следствием поведенческих искажений. А уж почему они случились, на это он и ответил.

Книга, как вспоминают многие свидетели ее выхода, явилась чудом, настолько важные психологические интересы читателей она затронула. Художником книги выступила жена Л.Н.Гумилева - Наталья Викторовна Гумилева, сделавшая макет книги, заставки и рисунки к главам-трилистникам. Книга более не переиздавалась в России.

Предисловие к книге написал Сергей Иванович Руденко, выдающийся ученый, этнограф и географ, крупнейший до Гумилева исследователь кочевников. О нем необходимо сказать особо. С.И.Руденко по случайности, столь характерной для академической среды, не стал членом Академии наук, но он произвел подлинный переворот в исследованиях Центральной Азии как этнограф, археолог, историк культуры и публикатор многочисленных документов по истории материальной культуры кочевых народов. Биография его не написана. Труды его не переиздаются, покоясь в анналах отечественных достижений, которых никто не востребовал.

Руденко оставил фундаментальные исследования, каждое из которых должно было бы стать событием истории, но не стало. Среди них книги: "Культура хуннов и ноинулинские курганы" (1952), "Культура населения Горного Алтая в скифское время" (1953), "Культура населения Центрального Алтая в скифское время" (1960). Он первым досконально - этнографически, антропологически, экономически исследовал кочевников России: казахов, калмыков, башкир и других, но слава открытий и исследований досталась другим. Учитель, Сергей Иванович Руденко, и ученик., Лев Николаевич Гумилев, связаны общей судьбой, но и общей памятью науки, которая всегда в конце концов знает, кто ее делал, а кто - жил на публикациях, благодаря ее успехам.

Руденко, как и Гумилев, создавал историю ушедших народов, противопоставляя свои концепции авторам "вымышленной" - истории, которая обычно довлеет над сознанием людей довольно долго, но потом наступает прозрение, и тогда взыскующие истины читатели начинают думать: почему так долго от них скрывали правду!

И еще об одном. В конце своих "Поисков..." автор делится с читателем "тайной ремесла". Редко кто из исследователей решается на обнародование причин, побудивших написать ту или иную книгу, или на объяснение с читателем по поводу своего непонимания некоторых вещей. Гумилев признается, что "обычно творческий момент вуалируется" и сам он "до сих пор поступал именно так", но, заканчивая "степную трилогию", он захотел посвятить нас в "тайну ремесла", ибо в этой книге больше внимания уделено не легендарному, никогда не существовавшему царству, а способу понимания прекрасной науки - Истории.

[*1] Начиная с 1935 г. автор изучал историю кочевников Центральной Азии и ознакомился во время ссылки в Среднюю Азию с этнографией и живыми языками тюрко-персидского Востока. В 1937 г. в Ленинградском отделении АН СССР выступил с докладом на тему "Удельно-лествичная система тюрков в VI-VIII вв." (опубликован в 1959 г. о журнале "Советская этнография", NS 3). Доклад послужил толчком для написания нескольких книг и постановки общей проблемы истории взаимоотношений Древней Руси и Великой удельно-кочевой степи. Книга "Древняя Русь и Великая степь" - итог всей исследовательской деятельности Л.Н.Гумилева - была издана в 1987 г., через 50 лет после первого устного сообщения на эту тему автора.

[*2] Второй крестовый поход 1147-1 149 гг. начался после падения под натиском восточных кочевников Эдессы, важнейшей крепости крестоносцев в Сирии. Эдесса была воротами в Иерусалимское королевство, образованное крестоносцами после Первого крестового похода 1097-1099 гг.

Франция, Германия, включавшая в себе Северную Италию, а также Иерусалимское королевство, состоявшее из бывших подданных европейских феодалов, были напуганы угрозой с Востока, реальной и потому порождающей многочисленные слухи и предрассудки. Открытие Востока, вылившееся в тесное общение европейцев, арабов, евреев и других наций Средиземноморья в городах Иерусалимского королевства, было для своего времени событием, сопоставимым по значению лишь с открытием Америки. Заимствования из бытового обихода горожан Востока вошли в жизнь европейского средневековья мгновенно. Западноевропейцы проявили, как ни странно, интерес первоначально к экзотике Востока - к курению опиума, потреблению конопли (гашиша), отсюда и пошло французское обозначение убийцы, профессионала, идущего на "дело" под влиянием опьянения, - "ассасин". С Востоком, естественно, прежде всего ознакомились рыцари, монахи, девицы "легкого жанра" (как говорили французы) становившиеся при возвращении в Европу разбогатевшими куртизанками и законодательницами моды, моряки и купцы-авантористы. На столах европейцев появились лимоны и фисташки, фрукты в сахаре, перец, заморские вина, вошла в обиход парфюмерия. Богатые люди нарядились в ткани "муслин" - от названия города в Ираке Мосул, "дама" - от Дамаска. Появились бурнусы, кафтаны, шарфы, береты, а шелк, шелковые ткани оказались панацеей для гигиены мужчин и женщин.

Необходимо также помнить, что в годы Второго крестового похода продолжались географические открытия и ознакомление с арабской и еврейской ученостью. Так, продолжал свои археографические и географические занятия архиепископ Вильгельм Тирский, родившийся в Иерусалиме, в Святой земле, выучивший греческий к арабский языки и изменивший образование любознательных людей, негоциантов и воинов орденов Европы. В своем сочинении "Historia Rerurn in partibus trans marines Geslanim" Вильгельм из Тира, своими глазами видевший Константинополь и Рим, христианскую Сирию и древности греко-православной Малой Азии, обосновал представление о Востоке как о мире, наполненном странными событиями, людьми и богами. Он передал предчувствие грозных событий, которое вскоре н проявилось. Конкретно же о том, что происходило, повествует данная книга Л.Н.Гумилена.

[*3] Крестоносцы сделали все, чтобы легенда о пресвитере Иоанне стала выглядеть правдоподобной. Они все время плодили слухи о якобы тьмах врагов за Палестиной, за рекой Евфрат, а также о сонмищах новообращенных в христианство жителей Азии, готовых вступиться за них. Тем временем шел грабеж Востока крестоносцами. Неистовый норманн Роджер II, король Сицилии и пиратских островов возле Малой Азии, летом 1147 г. напал на Грецию и остров Корфу, разгромил Фивы, центр шелковой индустрий, и лишил Италию выгодной торговли с Персией и Китаем. Византийский император Мануил Комнин начал войну с "турками" - кочевниками Центральной Азии, оказавшимися в самом центре Малой Азии. Но более, чем кочевников-сельджуков, император боялся десанта латинян в своей столице Константинополе и знал о мечтах крестоносцев разграбить столицу ромеев-греков на Босфоре, что и случилось 50 лет спустя, в 1204 г. Важно подчеркнуть: обе стороны - и крестоносцы-европейцы, и греки-византийцы - жаждали иметь в тылу у ненавистных врагов кочевников какого-либо союзника, своеобразный "Второй фронт", пусть и мифический, это мы знаем сейчас, но ими желанный, а значит, мысленно существующий. Все эти подробности следует иметь в виду, чтобы яснее представить историческую ситуацию XII в., поскольку книга Гумилева в свое время была рассчитана исключительно на читателя, подготовленного к средневековой теме и владеющего именами и хронологией.

[*4] Нелюбовь византийцев-греков, не испытывавших восторга от встречи с толпами полуцивилизованных жителей Западной Европы, по выражению историка Р.Виппера, была обыденностью. Ее на этническом уровне подогревали нувориши итальянских городов, устранявших тем самым конкурентов из Византии, и торговцы-посредники из местечек Центральной Европы, распространявшие небылицы о нравах греков-православных. Потому и смотрело рыцарство Европы накануне войны 1147 г. на Константинополь как на свою добычу. Император Германии Конрад III не мог удержать своих солдат-профессионалов от грабежей в балканской части Византии и в коренной Греции. Людовику VII, королю Франции, епископ Лангрский, вдохновитель нашествия на Восток, предлагал соединиться с норманнами и пиратами, привлечь мусульман, чтобы захватить столицу Византии. Михаил Комнин цезарь Византии, которого в письме пресвитера, так называемого Иоанна называют пренебрежительно князем, спешил быстренько переправить европейское воинство морем, минуя Константинополь, на поля сражений в Малую Азию, дабы битва воинства с мирными жителями старой Византии не началась до того, как крестоносцы увидят врага, ради которого их собрали в Святую землю.

[*5] Сузы - столица государства Элам в Двуречье, позднее, в IV-VI вв. до н.э., главная резиденция персидских царей династии Ахеменидов. Сузы - одна из родоначальниц письменности древнего Востока, там найден в XIX в. столб с письменами знаменитого "Закона Хаммурапи".

[*6] Жанр средневековой фантастики, так называет его автор, незаметно перетек в утопические сочинения новейшего времени. Но в XII-XV вв. данный жанр был своего рода путеводителем по землям и морям Евразии, практическим землеописанием, предупреждавшим об опасностях, подстерегавших человека в "незнаемых" странах. Так, в описательной части труда Космы Индикоплава "Христианская топография Вселенной" (около 547 г.) рассказывается об азиатских странах Индии, Цейлоне, Китае, в которых мирно сожительствуют звери разных климатических зон: быки-олени, носороги, дельфины, единороги и гиппопотамы, черепахи и обезьяны. Весьма примечательно, что пресвитер Иоанн счел долгом описать свое царство перечнем практически тех же зоологических существ. Удивительно, но в сплав реальности и вымысла верили и спустя 500 лет после Второго крестового похода.

[*7] Можно упомянуть, что то же самое происходило с "Письмами Гроба Господня", знаменитыми "Letires du S.Sepulcre", о которых уже исследователи XIX в. знали, что никаких писем, адресованных якобы в XII в. европейцам, точнее, вполне определенных документов, хранившихся у Святого Гроба, будто бы сгоревших при штурме Иерусалима войсками "турок" Саладина в II 87 г., не было. Были так называемые ассизы, кодификация норм, юридические акты, перенесенные из Франции в заморскую страну, но писем не было, хотя в их существование верили в XVIII и XIX вв.

В 1885 г. французский писатель-фантаст Жюль Верн, заинтересованный в выяснении фактов и подлинной реальности, попытался собрать воедино все сведения, существовавшие на европейских и в том числе и русском языках, о путешествиях XI-XIII вв. Он рассказал в своей полной простоте книге "История знаменитых путешествий и путешественников" (1885) (новый русский перевод осуществлен в 1992 г.), что путешественники и паломники к Святым местам, люди своего времени, встречались как с реальными фактами, так и с воображаемыми, домысливаемыми событиями, которые в общем-то состояли из канвы рассуждений, принесенных с собой, а рассуждения эти были слепком их собственного невежества или полной фанатичности чувств.

Самые трезвые из наблюдателей XII в. не делали погоды. Например, Вениамин Тудельский, испанский еврей из города Тудела в Наварре, как говорит об этом сам Жюль Верп, посетил все страны мира: Рим, Константинополь, Святую землю и Вифлеем, Вавилон, Самарканд и Туран, Тибет и Цейлон, Египет, Абиссинию и реку Нил за неполные тринадцать лет, с 1160 по 1173 г. Это было как раз время рождения и циркулирования слухов о пресвитере Иоанне. В описании своих хождений у Вениамина, кажется, нет "диких" домыслов. И тем не менее что-то было сильнее фактов. Это "умонастроение эпохи, - как пишет Гумилев в другом сочинении. - Настрой на вымыслы, и как следствие приятие лжи становилось знаменем эпохи". Далее мы приводим фрагмент из неопубликованного текста Гумилева: "На сегодня нет фактически верного ответа, почему так преступно безответственно и равнодушно европейская общественность XII-XIII вв. отнеслась к судьбе христианства на Востоке. И там, где маячила великая цель - просвещение по имя Святой Троицы в степях и равнинах Евразии, вдруг возникла трагическая и безысходная коллизия избиения всех христиан - православных, католиков, несториан и других в целях узковедомственной шкурной политики нескольких орденов рыцарей и небольшой торговой прослойки, обнаглевшей от спекуляции дорогостоящими товарами Востока на жаждавших роскоши дворах Запада. Ублюдочная политика Европы - папы, нотаблей, авантюристов, хищных сторонников вождей-императоров в сто лет между 1187 и 1287 гг., до окончательного падения Святой земли, обетованной земли христианства, - необъяснима исходя из логики эволюционных воззрений, присущих традиционной историографии Европы или России начала XX в. Все тогда вело к катастрофе - изгнанию европейцев с Ближнего Востока. Знали об этом почти все, все политики чувствовали это, но ожидали чуда: что кто-то придет и спасет их. Почему?" (Цит. по рукописи "Черная легенда". С. 11).

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top