Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Трилистник кургана

sik4 Карта 4. Распад монгольского улуса (1260-1300).

9. Расправа с победителями (1259≈1312)

ЖЕЛТЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

В 1253 г. на зеленеющих берегах извилистых верховьев Онона состоялся очередной курилтай монгольского народа-войска. Было принято решение завершить войну в Китае, для чего был назначен царевич Хубилай, и освободить от мусульман Иерусалим, что было поручено царевичу Хулагу.

Выбор кандидатур для ответственнейших операций кажется удивительным. Христианские симпатии Хубилая ни для кого не были тайной [+104], а его направили в страну, где господство над умами делили конфуцианцы, даосы и буддисты. Хулагу был открытым почитателем Майтреи [+105], мистического направления буддизма, пользовавшегося особым покровительством монгольские ханов [+106], а ему велели защищать христианскую веру! Можно думать, что Мункэ, тонкий и умный политик, дал эти назначения не случайно. Призрак отпадения окраин уже начал тревожить расширявшуюся монгольскую империю, и было крайне важно, чтобы контакт наместника с подданными не становился полным. Хан-иноверец всегда должен был искать поддержку у центральной власти, что очень и очень препятствовало его отпадению. Поэтому Хубилай для покорения южно-китайской империи получил кыпчакские и аланские войска [+107], а Хулагу сопровождала свита из буддийских монахов-уйгуров, тибетцев и китайцев [+108], связанных со своими родными странами и их повелителем великим ханом Мункэ.

Но, с другой стороны, были приняты меры к тому, чтобы предотвратить возможное поражение армии из-за недостаточного контакта с местным населением. Жена Хулагу-хана, кераитка Докуз-хатун, была христианкой и покровительницей христиан. Начальник штаба найман Кит-Бука-нойон был ревностным несторианином, и помощников он подобрал из единоверцев. Наконец, в союз с монголами вступил царь Малой Армении Гетум I, который в 1253 г. лично прибыл в ставку Мункэ и просил хана рассмотреть семь статей договора о союзе. Эти статьи столь любопытны, что стоит их привести, хотя бы в сокращении. Царь просил хана: 1) креститься со всем народом; 2) установить дружбу христиан и татар; 3) освободить духовенство от податей; 4) возвратить Святую Землю христианам; 5) покончить с багдадским халифом; 6) чтобы по просьбе царя все татарские военачальники без промедления оказывали ему помощь; 7) вернуть земли, ранее отнятые у армян мусульманами. Очевидно, хан отдавал себе отчет в трудности затеянного предприятия, потому что согласился на условия армянского царя и тем обеспечил себе его активную помощь [+109]. Больше того, Гетум привлек к союзу с монголами антиохийского князя Боэмунда, которого привязал к себе, выдав за него замуж свою дочь.

Подготовка военной экспедиции была проведена исключительно тщательно. Чтобы сохранить нетронутыми пастбища, кочевое население согнали с маршрута армии, через реки навели понтонные мосты, заготовили провиант и вызвали из Китая тысячу специалистов по метательным машинам [+110]. Армия двигалась неспешно и лишь в январе 1256 г. перешла на левый берег Амударьи. Зато к концу 1257 г. она ликвидировала все крепости исмаилитов в Иране и в феврале 1258 г. заняла Багдад.

Падение Багдада было воспринято восточными христианами как небесное возмездие угнетателям за века унижений и произвола. Заступничества Докуз-хатун было достаточно, чтобы Хулагу запретил убивать и грабить христиан всех исповеданий. Хан даже подарил несторианскому патриарху дворец халифа для устройства резиденции. Это обратило к нему сердца армян и сирийцев, которые, по словам армянского историка Киракоса, изнывали под игом мусульман 647 лет [+111]. Армянский патриарх благословил хана на священную войну, а царь Малой Армении (Киликии) Гетум I и его зять, антиохийский князь Боэмунд VI, присоединили свои войска к монгольским. Монголам был открыт путь в Сирию.

Султаны династии Эюбидов в Месопотамии и Сирии, несмотря на несомненную доблесть, стали жертвами монголо-христианского союза. Потомки доблестного Юсуфа Салах ад-дина, отнявшего у крестоносцев Иерусалим в 1187 г. и отразившего

Ричарда Львиное Сердце в 1192 г., обарабившиеся курды, не обладали способностями основателя династии и проводили время в междоусобных войнах, даже вступая в союзы с крестоносцами против единоверцев и родственников. В этой войне проявилось большее чем когда-либо ожесточение, потому что монголы стали практиковать мучительства при казни пленных, чего до тех пор не наблюдалось. Похоже на то, что они заимствовали некоторые малопочтенные обычаи своих ближневосточных союзников. Мусульманские мечети в Алеппо, Дамаске, Хаме, Хомсе, Баниясе горели, а христианские храмы украшались трофеями. Весна 1259 г. застала монгольское войско у Газы. Казалось, что дни господства ислама сочтены.

НОВЫЕ ВРАГИ ХРИСТИАНСТВА

Последним прибежищем ревностных мусульман в 1259 г. был Египет, где законными правителями считались потомки Салах ал-дина, но фактически они уже много лет не были ими. Египет - страна богатая, но мобилизовать для военной службы феллахов или арабских торговцев с каирского базара было более чем бесполезно. Они платили налоги в казну султану, но не умели и не хотели воевать. Поэтому Эюбиды покупали в Судане и Крыму военнопленных и, обучив их военному искусству, употребляли для военной службы. Поскольку эти рабы принадлежали государству, их называли мамлюками (государственными рабами).

Экономическое и социальное положение мамлюков было неизмеримо выше, чем свободных налогоплательщиков. Они были организованной, сплоченной и единственно реальной силой в стране. Они побеждали врагов ислама - крестоносцев, и именно они заставили Людовика IX сдаться на милость победителя. Но когда им показалось, что ими плохо руководят, то они взяли власть в свои руки.

2 мая 1250 г. мамлюк Бейбарс возмутил своих сотоварищей и, взяв дворец султана Туран-шаха, убил этого глупого мальчика. Мамлюки возвели на престол ребенка, Камиля, за которого правили султанша Шеджерет аддур и мамлюк, туркмен Айбек, ставший ее мужем. В 1257 г. ревнивая султанша отравила своего супруга за измену, но мамлюки посадили ее в тюрьму, и в 1259 г. другой мамлюк, Куттуз, велел принести присягу себе [+112]. И это не вызвало ни малейшего ропота, так как всем в Египте было ясно, что только мамлюки могут спасти страну от монголов.

А с монголами у мамлюков были личные счеты. Все они были в свое время захвачены монголами в плен и проданы на невольничьих базарах. Покупка воспринималась ими почти как освобождение, и это было совершенно правильно. В Египте они попадали к своим землякам - кыпчакам, черкесам, туркменам, только проданным раньше и успевшим устроиться. Те оказывали прибывающим поддержку и вместе с ними проклинали монголов, лишивших их родины и свободы. Но теперь, в 1259 г., монголы опять грозили им... и мамлюки знали чем. Опять стоять нагим и скованным на невольничьем базаре, ждать, когда тебя купят и пошлют копать оросительные канавы под палящим солнцем, - это, пожалуй, хуже смерти в бою. Поэтому мамлюки решили сражаться до последней капли крови, а воевать они умели не хуже самих монголов. Ведь они были такие же степняки, как и те, которые шли на них, а по военному таланту кыпчаки Куттуз и Бейбарс не уступали найману Кит-Буке.

В надвигавшейся схватке мамлюки имели несколько важных преимуществ. Богатый Египет как база наступления был ближе к Палестине, чем разоренный войной Ирак. Монгольские войска были утомлены походом, а мамлюки тщательно подготовили людей и коней. Сирийские мусульмане так же жадно ждали султана Куттуза, как год назад христиане - хана Хулагу. И наконец, у мамлюков оказался неожиданный союзник, а у монголов - два непредусмотренных врага. Поэтому чаша весов победы закачалась.

На правом фланге наступавшей монгольской армии располагалось Иерусалимское королевство, уже потерявшее святой город, но удерживавшее всю прибрежную полосу с сильными крепостями: Тиром, Сидоном и Акрой. Фактическая власть здесь принадлежала тамплиерам и иоаннитам, а контроль над морем - венецианцам и генуэзцам. В то время как вся Западная Европа радовалась победам восточных христиан и сравнивала Хулагу и Докуз-хатун с Константином и Еленой, крестоносные рыцари-монахи заявили, что "если придут монгольские черти, то они найдут на поле сражения слуг Христа готовыми к бою" [+113], а папский легат отлучил от церкви Боэмунда Антиохийского за союз с монголами [+114]

Это была откровенная измена делу, которому они обещали служить. Но еще удивительнее, что 600 лет спустя немецкий историк оправдывает предательство крестоносцев тем, что "рыцарям было ясно, что бороться с турками с такими союзниками-варварами на самом деле то же, что изгонять беса силою Вельзевула" [+115]. И он даже не дает себе труда пояснить, почему ему милее степные "варвары", обращенные в ислам, нежели степняки, уже 200 лет исповедующие христианскую веру! Нет, легче понять корыстолюбие венецианцев и вероломство тамплиеров, чем чванство цивилизованного европейца, для которого все находящееся восточнее Вислы - дикость и убожество. Однако именно эта концепция, принятая без каких-либо доказательств удовлетворяла более активную часть средневекового рыцарства и купечества начиная с XIII в. Это было глубокое заблуждение, но оно сыграло решающую роль в событиях, которые произошли во второй половине XIII в.

Второе непредвиденное осложнение возникло в Грузии. До 1256 г. эта страна считалась улусом Золотой Орды, а по смерти Бату перешла в ведение ильхана Хулагу. Население Грузии выросло до 5 млн. человек [+116], т.е. почти сравнялось с населением тогдашней Руси. Раны, нанесенные мусульманскими тюрками Джалял ад-дина, были забыты.

Монголы считали грузин своими естественными союзниками и поэтому не лишили их самоуправления. В Тбилиси сидели одновременно два грузинских царя Давида (Давид Нарин и Улу Давид - малый и большой), причем Улу Давид был женат на монгольской княжне. От Грузии требовались только уплата налогов (сами монголы тоже платили подушную подать) и участие в войне с мусульманами, исконными врагами Грузии. И вот в 1259 г. грузины восстали!

Сделали они это крайне непродуманно. Сначала восстал Давид Нарин, но, не добившись успеха, бросил страну в жертву врагам и удрал в имеретинские горные замки. Затем восстал Улу Давид, потерпел поражение и тоже сбежал, покинув свой народ на расправу. В 1262 г. он вернулся, вымолил прощение, чем восстановилось исходное положение. Царские безумства стоили Грузии много крови, а для христианского дела оказались трагичными, так как монголы, вместо того чтобы опереться на грузинские войска, истратили свои резервы на разгром их в тот момент, когда в Палестине был дорог каждый человек. Выиграли от такого стечения обстоятельств только воинственные мамлюки.

КИТ-БУКА-НОЙОН

Осенью 1259 г., в разгар сирийской кампании, Хулагу-хан получил извещение о кончине своего брата, верховного хана Мункэ. В Монгольской империи междуцарствие всегда вело к остановке всех дел и требовало личного присутствия Чингисидов на курилтае. Кроме того, Хулагу не ладил с Берке, мусульманином и врагом несторианской церкви. Поэтому ильхан срочно вернулся в Иран, оставив в Палестине только 20 тыс. воинов, которыми командовал Кит-Бука-нойон. И тогда началось!

Жюльен, граф Сидона, без повода и предупреждения напал на монгольский патруль. В числе убитых оказался племянник Кит-Буки. Разъяренные монголы разгромили Сидон, а крестоносцы протрубили на весь мир о монгольской свирепости.

26 июля 1260 г. мамлюкский авангард вышел из Египта без обозов, на рысях миновал Синайскую пустыню, уничтожил малочисленный монгольский заслон у Газы, а затем вступил на землю франков и под стенами Акры получил необходимое войску продовольствие. Там мамлюки отдохнули, перегруппировались и через территорию Иерусалимского королевства вышли в Галилею, в тыл монгольской армии. При Айн-Джалуде 3 сентября 1260 г. монгольско-армянское войско было разбито, а сам Кит-Бука попал в плен. Этот последний, подлинный паладин креста, вел себя предельно мужественно. Он не просил пощады, но обвинил победоносного Куттуза в убийстве законного султана, противопоставив преступлениям мамлюков монгольскую верность. Тут ему немедля отрубили голову.

Куттуз ознаменовал свой триумфальный въезд в Дамаск расправой над жившими там христианами. Хулагу попытался оказать помощь союзникам и бросил на Сирию новую армию, которая взяла было Алеппо, но через несколько дней, 10 декабря 1260 г., была разбита мамлюками при Хомсе и откатилась за Евфрат. Эту победу одержал новый мамлюкский султан, Бейбарс, только что зарезавший своего лучшего друга и соратника Куттуза в октябре того же, богатого событиями 1260 г. Победитель Кит-Буки пережил своего пленника всего на два месяца.

Дальнейшие события развивались так, как катится лавина, которую можно столкнуть или не столкнуть, но нельзя остановить. Предав монголов и армян, которым они не давали перейти в контрнаступление до конца 1263 г., крестоносцы остались наедине с мамлюками. Агония Иерусалимского королевства длилась 31 год, до 18 мая 1291 г., когда последние крестоносцы покинули сирийский берег. Но последствия содеянного ими потянулись в прекрасную Францию, где тамплиеры стали жертвой лукавства тех. кого они искренне считали своими лучшими друзьями, - французского короля и римского папы.

С 1307 по 1313 г. длился жуткий процесс тамплиеров, обвиненных в поклонении Бафомету, поругании святынь и множестве других грехов, в которых они виновными себя не хотели признавать. Но вспоминали ли они в промежутках между пытками, прикованные к стенам французских застенков, что именно благодаря их ордену, деяниям их предшественников было уничтожено христианское население Сирии, убиты врагами пришедшие к ним на помощь союзники и благодаря этому всему навсегда потеряна цель крестовых походов - Святая земля. Но если даже эти мысли не приходили им в голову, то логика событий была такова, чтобы враги друзей своих шли на костер, приготовленный для них их же делами.

Не менее трагичным стало положение монголов в Иране. Идея основания христианского царства на Ближнем Востоке была утрачена, так как населенные христианами земли попали в руки врага. Одновременно Бейбарс завел сношения со своими соплеменниками в Золотой Орде и склонил на свою сторону Берке-хана. Между Хулагу и Берке давно назревала вражда из-за разных культурно-политических ориентаций. Еще около 1256 г., когда начался желтый крестовый поход. Берке воскликнул: "Мы возвели Мункэ-хана на престол, а чем он нам воздаст за это? Тем, что отплачивает нам злом против наших друзей, нарушает наши договоры... и домогается владений халифа, моего союзника... В этом есть нечто гнусное" [+117]. А убийство племянника и казнь жены брата Берке гнусным не считал.

Однако согласно монгольской Ясе золотоордынские части сражались в войсках ильхана во время похода на Багдад и Дамаск. Но после поражения Кит-Буки Берке послал своим командирам предписание покинуть армию Хулагу и, если не удастся вернуться домой, уходить в Египет. Так те и поступили, умножив войска мамлюков (1261 г.) [+118]. После этого война Золотой Орды и Ирана стала вопросом времени. Очевидно, не случайно в том же году Берке учредил православную епископию в Сарае. Друг мамлюков и враг несториан искал опоры в православной церкви и на Руси [+119].

По существу, в 1261 г. закончился пятый акт трагедии царства пресвитера Иоанна, но у нее был эпилог, который развернулся на Дальнем Востоке. Теперь местом действия будет залитый кровью Китай и озаренная солнцем монгольская степь в годы до и после смерти Мункэ.

ВОЙНА В КИТАЕ

В 1253 г. Хубилай обошел империю Сун с запада. Он провел войско из Шэньси в Сычуань и покорил находившееся на юге Китая самостоятельное царство Наньчжао. В отличие от Хулагу Хубилай запретил убивать жителей сдавшейся ему столицы и тем закрепил монгольскую власть в Сычуани [+120]. Это было настолько необычно, что Мункэ вызвал Хубилая к себе для объяснений [+121] и командование южной армией перешло к Урян-хадаю, сыну славного Субэтэя, который подчинил тибетские и бирманские племена, а в 1257 г. взял Ханой и вышел в тыл империи Сун.

Но, несмотря на множество отдельных успехов, окончательная победа монголам не давалась. Поэтому в сентябре 1258 г. Мункэ снова созвал курилтай и принял командование в Китае на себя. С новой специально набранной армией он вступил в Сычуань и начал планомерную осаду китайских крепостей, т.е. опорных пунктов противника. Многие из них были взяты, но город Хэчжоу устоял, а развивавшаяся среди монголов эпидемия дизентерии заставила их оттянуть войска.

Под стенами Хэчжоу 11 августа 1259 г. скончался сам великий монгольский хан, оставив в наследство своему брату Хубилаю, наступавшему в это же время на Китай с севера, огромную по монгольским масштабам армию и отряд Урянхадая, усиленный ополчениями, набранными среди покоренных бирманцев и аннамитов. Монголы в этой армии составляли абсолютное меньшинство, но порядки были монгольские, и верность хану гарантировалась тем, что дезертировать в Китае было равносильно мучительному самоубийству. Благодаря такому стечению обстоятельств Хубилай стал самым сильным из всех монгольских принцев.

Покойный хан был "степенен, решителен, говорил мало, не любил пиршества, о себе говаривал, что он следует примеру своих предков. Он имел страсть к звериной охоте и до безумия верил волхвам и ворожеям. При каждом предприятии призывал их к себе и ни единого дня без них не был" [+122]. Зато ревностным христианином был его младший брат Ариг-буга, утверждавший публично, что "Мессия - Бог". Умный и сдержанный Хубилай до поры не показывал своих взглядов. А четвертый их современник - золотоордынский Берке-хан - не только принял ислам, но, как отмечалось выше, и устроил резню несториан в Самарканде. Впрочем, его антипатия к христианству не распространялась на православных, и дружбу с Александром Невским он не порывал [+123].

Такова была расстановка сил при жизни Мункэ, но после его смерти стало очевидно, что старые традиции поддерживать некому. Соратники Чингисхана состарились и умерли [+124]. Их дети, проведшие всю жизнь в походах, устали. Теперь должны были сказать свое слово внуки. А они, как мы видели, уже были обработаны где несторианами, где буддистами, где мусульманами. Старая монгольская традиция разлилась слишком широко для того, чтобы остаться цельной, а образовавшиеся из этого родника потоки не могли и не хотели течь в одном русле. События, которые были неизбежны, заставили себя ждать только полгода.

ДВА КУРИЛТАЯ

Согласно монгольскому праву - Ясе после смерти хана войско и царевичи должны были собраться на курилтай в родной монгольской степи. Там, опять-таки в согласии с обычаем, правил младший сын Толуя Ариг-буга. Сразу по получении вести о кончине брата Ариг-буга начал подготовку к созыву в Каракоруме курилтая, который должен был возвести его на престол.

Ни из чего не видно, что сам Ариг-буга обладал выдающимися способностями или повышенной энергией, но даже если бы эти качества у него были, их было бы недостаточно, чтобы склонить на свою сторону симпатии всего монгольского народа-войска. Значит, нужно нам найти группировки, которые поддерживали его кандидатуру или, вернее, выдвинули этого царевича в кандидаты на престол, чтобы затем править страной при помощи его имени и титула. Это не так уж сложно. Несторианские симпатии и поддержка первого министра Булгая, кераита и несторианина, показывают со всей очевидностью, какая сила сплотилась вокруг имени Ариг-буги.

Вместе с тем соблюдение строгой законности склонило на его сторону большинство принцев Чингисидов, в том числе хана чагатайского улуса Алгуя и правителя области мекрин (в Восточном Тянь-Шане) Хайду. Ариг-бугу были готовы поддерживать даже войска, приведенные Мункэ в Сычуань и Шэньси [+125], но Хубилай сумел перехватить инициативу.

4 июня 1260 г. в новом монгольском городе Шанду [+126] (Кайпинфу, основанный Хубилаем в 1256 г.) у озера Долоннор, на границе Китая и Монголии (Чахара и Жэхэ), Хубилай собрал на курилтай своих воинов и при их согласии провозгласил себя великим ханом. Это было прямое нарушение закона, за которое полагалась смертная казнь. Что же руководило мятежным принцем и, что еще важнее, его избирателями?

Ответить на это можно, присмотревшись к составу армии Хубилая. Кого только там не было! Чжурчжэни и северные китайцы, онгуты (потомки тюрок-шато) и тангуты, бирманцы, тибетцы, мяо, лоло, а-ву и аннамиты, приведенные с юга Урянхадаем, кыпчаки и ясы, тюрки из Средней Азии и русские, навербованные баскаками; меньше всего было там монголов. Из Чингисидов упомянуты только два принца: Кадан, сын Угедея, и Тогачар, сын Тэмугэ-отчигина. Но это скопище, скованное железной дисциплиной, было закалено в боях. Общим для всех воинов здесь было не исповедание веры, не любовь к родине, не традиции, унаследованные от предков, а понимание своей выгоды и умение пользоваться своей силой. Под последней надо понимать не только число копий и сабель, но также наличие глубокого, богатого и успокоенного тыла: Северного и Западного Китая, примиренного с завоевателями двадцать лет назад благодаря мероприятиям Елюя Чуцая. Пусть великий канцлер умер в опале, но плоды его трудов созрели, и снова Монголия оказалась лицом к лицу с Китаем, хотя теперь во главе последнего стоял честолюбивый монгольский царевич.

Личная выгода кое-где оказалась сильнее принципа. На стороне Хубилая выступили онгутские князья, несториане Кун-бука и Ай-бука (Солнечный бык и Лунный бык). Впрочем, их дети порвали с религией предков и перешли в католицизм, о чем пойдет речь ниже. Не исключено, что в это время уже намечался раскол дальневосточной христианской церкви.

По идее ильхан Хулагу должен был бы стать на сторону Ариг-буги, потому что его окружали и им руководили несторианские советники, инициаторы "желтого крестового похода" на мусульман. Но, увы, руки ильхана были связаны. Наступление мамлюков в Сирии и одновременно происшедшее восстание Улу Давида в Грузии связали силы монголов и приковали их к западной границе. Восстание грузин было подавлено, но оккупация Закавказья иранскими монголами вызвала конфликт с Золотой Ордой, которая раньше считала эти земли своими. Кроме того, золотоордынские несториане ориентировались на Иран [+127] , что обострило отношения Берке с Хулагу. Короче говоря, Хулагу, по силе вещей, должен был стать на сторону противников Берке.

А Берке хотел только одного: не платить ничего великому хану. Поэтому он сначала признал далекого Хубилая, но как только выяснилось, что на сторону последнего склоняется победа, Берке перенес свои симпатии на Ариг-бугу. Это отнюдь не означало, что он собирался активно его поддерживать, но этим актом он невольно толкнул Хулагу на союз с Хубилаем, который, впрочем, тоже оказался символическим. Итак, если исходить из рассмотрения реальных событий, то несторианская проблема окажется для них фоном, но при обобщении видно, что религиозные страсти объединяли и разделяли людей наряду с политическими расчетами, причем фоном для первых было развитие кочевой культуры, противопоставившей себя оседлым соседям, вступившим с нею в последнюю борьбу. Посмотрим же, как она протекала.

АРИГ-БУГА

Обе стороны немедленно перешли к решительным действиям. Едва власть о самовольном поступке Хубилая достигла Каракорума, там осенью 1260 г. провозгласили ханом Ариг-бугу. Хубилай перебросил свои войска на север и у реки Онгин разбил войска Ариг-буги, что вынудило последнего отступить к верховьям Енисея. Одновременно уполномоченные Хубилая сумели подавить мятеж в Шэньси. Часть сторонников Ариг-буги попала в плен и была казнена, а часть отступила на запад, к Ганьчжоу, и дальше, в долину Эцзингола, где их подкрепил корпус монголов под предводительством Алемдара. Однако их попытка перейти в наступление кончилась полным разгромом в пустыне восточнее Ганьчжоу. Успокоенный за свой левый фланг, Хубилай занял Каракорум гарнизоном и вернулся в Шанду.

Ариг-буга послал сказать Хубилаю, что он считает свой поступок безумием, раскаивается в нем и слагает оружие. Я не вижу причин не верить его искренности, потому что Хубилай, хорошо знавший своего брата, поверил ему. Но несчастный царевич был нужен своей партии как знамя, и в конце 1261 г. войска Ариг-буги захватили Каракорум и ринулись на юг, стремясь застать Хубилая врасплох.

На южной окраине Гоби ветераны Хубилая остановили натиск монголов, но хан воспретил преследование противника. Вероятно, он, единственный в своей армии, не хотел разрушения своей страны. Второе наступление монголов было также остановлено. И тут Хубилай ограничился тем, что прекратил отправку продовольствия из Китая в Монголию. Там возник голод, и Ариг-буга со своим войском, а может быть, вернее, войско со своим ханом, отступили на западную окраину Монголии.

Здесь Ариг-бугу подстерегала новая беда. Ему изменил и передался Хубилаю чагатаид Алгуй. Авангард войск Ариг-буги, двинутый против изменника, в 1262 г. был разбит. Алгуй, упоенный победой, вернулся в свою ставку и распустил часть войск. Ариг-буга воспользовался его беспечностью и занял Алмалык, а затем заставил Алгуя бежать в Самарканд. Но тут опять проявилась "сила вещей". Ожесточившиеся сторонники Ариг-буги стали так жестоко расправляться с населением захваченной ими области и особенно с монгольскими воинами Алгуя, не успевшими своевременно отойти в Тянь-Шань, что вызвали негодование среди другой части войск Ариг-буги и те передались на сторону Хубилая.

Тем временем Алгуй наладил в Самарканде и Бухаре контакт с мусульманским населением, получил от него большие суммы на переформирование армии и позволил своему пасынку и наследнику перейти в ислам. В 1263 г. Алгуй разбил сторонника Ариг-буги - внука Угедея, Хайду, и совместно с войсками Хубилая взял Ариг-бугу и его ослабевшую деморализованную армию в клещи.

В 1264 г. Ариг-буга с остатком своих приверженцев сдался на милость Хубилая. Тот передал пленных суду, где Ариг-буга был помилован, а все прочие, в том числе Булгай, казнены.

Приговор суда, очевидно обоснованный, хотя мотивы не сохранились в источниках, показывает, что не честолюбие Ариг-буги было причиной кровавой войны (иначе и ему бы не сносить головы), а ожесточение, родившееся в борьбе партий, на которые раскололось монгольское войско. Поражение потерпели дети былых завоевателей мира, а победу одержали дети разбитых и покоренных. Но это был еще не конец монгольской трагедии.

 

Примечания

[+104] Книга Марко Поло. С. 47, 281.

[+105] Grousset R. L'Empire des steppes. C.432.

[+106] Палладий [Кафаров]. Старинные следы христианства в Китае. С.62.

[+107] Русские и кыпчаки вместе составляли войско, называвшееся "Алань-асы" (Там же. С. 47).

[+108] Gruusset R. L'Empire des steppes. C.441.

[+109] Галстян А.Г. Армянские источники о монголах. С.б7-70.

[+110] Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия... С.474.

[+111] Grousset R. L'Empire des steppes. C.430.

[+112] Куглер Б. История крестовых походов.С.391 и след., Мюллер А. История ислама. С. 181-183.

[+113] Куглер Б. История крестовых походов. С. 404.

[+114] Richard J. Le debut des relations... С.293.

[+115] Мюллер А. История ислама. С. 259.

[+116] История Грузии. С. 260.

[+117] Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов... С.245-246.

[+118] Закиров С. Дипломатические отношения... С. 38-39.

[+119] Насонов А.Н. Монголы и Русь. С.45.

[+120] Иакинф [Бичурин]. История первых четырех ханов... С.324.

[+121] Мункэ заподозрил брата в том, что тот хочет добиться популярности, а затем и независимости (см.: Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия...С.471).

[+122] Иакинф [Бичурин]. История первых четырех ханов...С.353-354.

[+123] Насонов А.Н. Монголы и Русь. С. 51.

[+124] Например, Шики-Хутуху, приемный сын Чингисхана, первый монгол, выучивший грамоту, сидевший на пирах Угедея выше самого Мункэ, скончался около 1260 г. в возрасте 82 лет (см.: Рашид ад-Дин. Сборник летописей. T.I. С. 107).

[+125] Grousset R. L'Empire des steppes... С. 353.

[+126] Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия... С.477.

[+127] Ханша Боракчин в 1257 г. вступила в связь с Хулагу для противодействия Берке (см.: Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов. ..С. 150-151, 378).

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top