Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

От Автора

Н. C. Трубецкой

Одним из самых важные понятий, лежащих в основе евразийского учения (может быть, даже самым важным), является понятие личности. На этом понятии строятся и философская, и историософская, и социологическая, и политическая стороны евразийства. При этом евразийство значительно углубляет и расширяет понятие личности, оперируя не только с частночеловеческой, но и с многочеловеческой, ╚симфонической╩, личностью. Так, личностью с евразийской точки зрения является не только отдельный человек, но и народ. Мало того, даже целая группа народов, создавших, создающих или могущих создать особую культуру, рассматривается как особая личность: ибо культура как совокупность и система культурных ценностей предполагает целесообразное творчество, а такое творчество предполагает личность, немыслимо без личности. Таким образом, наряду с частночеловеческими личностями существуют личности многочеловеческие - как частнонародные, так и многонародные. Всякая личность конкретно проявляется в каком-нибудь определенном своем состоянии, или индивидуации. Наблюдаемая извне, жизнь частночеловеческой личноcти как бы сводится к непрерывному ряду бесконечного числа таких индивидуаций, сменяющих друг друга во времени, причем отдельные вырванные из этой цепи индивидуаций (например, индивидуаций данного человека в детстве, в молодости, в зрелом возрасте и в старости) могут довольно сильно отличаться друг от друга; вглядываясь пристальнее, можно заметить, что в жизни всякой чаcтночеловеческой личности таких индивидуационных рядов не один, а несколько, ибо каждая личность имеет несколько ликов, которые все сосуществуют одновременно, но конкретно проявляются каждый в своих особых, сменяющих друг друга во времени индивидуациях: так, ╚я - в кругу семьи╩ и ╚я - на службе или на работе╩ - два разных лика одной и той же частночеловеческой личности, причем каждый из этих ликов изменяется во времени, т.е. имеет сейчас не совсем те же индивидуации, что десять лет тому назад, и т.д. Но личность не совпадает ни с одним из этих ликов и ни с одной из этих индивидуации: личность есть связь и совокупность всех их. Все это относится и к частночеловеческой, и к многочеловеческой личности. Но в то время как у частночеловеческой личности имеются только разновременные (т.е. сменяющие друг друга во времени) индивидуации, у личности многочеловеческой наряду с разновременными имеются и одновременные (т.е. сосуществующие друг с другом в одно и то же время) индивидуации; такими одновременными индивидуациями многонародной личности являются отдельные входящие в нее народы и т.д. Таким образом, каждая частночеловеческая личность может быть и индивидуадией (одновременной) какой-нибудь многочеловеческой личности, каждая частнонародная личность - индивидуацией многонародной. При этом следует иметь в виду, что народ как личность может иметь несколько одновременных индивидуации местного (диалектического) характера, каждая из которых, рассматриваемая как личность, опять может иметь несколько более частных индивидуации и т.д., - так что между народом, с одной стороны, и частночеловеческой личностью - с другой, находится как бы несколько концентрических кругов суживающихся индивидуации[*1]. Аналогичная картина получается, если рассматривать народ как индивидуацию многонародной личности: народ может оказаться не просто индивидуацией этой многонародной личности, а индивидуацией какой-нибудь из ее ╚диалектических╩ индивидуации и т.д. В принципе каждая личность есть (фактически или потенциально) индивидуация другой, более ╚объемистой╩ личности. Существует как бы особая иерархия личностей - по признаку вхождения их друг в друга. Каждая личность конкретно существует в контексте этой иерархии личностей, т.е. эмпирически существует постольку, поскольку, с одной стороны, имеет определенные индивидуации, а с другой - сама является одновременной индивидуацией другой личности. Кроме этой, так сказать ╚статической системы╩ иерархии личностей, существует, как уже сказано было выше, для каждой личности и своя ╚динамическая система╩ сменяющих друг друга ╚разновременных индивидуаций╩. В каждый данный момент каждый данный человек является членом как той, так и другой системы.

Личность неразложима и неповторима, а потому не может быть вполне познана средствами человеческого рассудка. И все же она может и должна быть предметом научного и философского изучения: изучаться при этом могут либо общие законы существования личности и отношения личности к миру и к другим личностям, либо формы эмпирического проявления как личности вообще, так и какой-нибудь конкретной данной личности. Изучением всего этого занимается целый ряд наук. Но координировать эти науки должна особая наука о личности - персонология. Фактически этой науки до сих пор нет. Ее отсутствие является чувствительным пробелом в европейском научном мышлении, которое именно благодаря этому пробелу неспособно построить настоящей системы наук. Но пробел этот знаменателен и характерен, ибо основным пороком европейской культуры и цивилизации является забвение и извращение природы личности. Одной из главных задач культуры будущего должно явиться создание условий, при которых личность (как частночеловеческая, так и многочеловеческая) могла бы полно осуществлять свою истинную природу. Сообразно с этим должны перестроиться все стороны культуры, в том числе и наука. Создание научной персонологии является неотложной очередной задачей в этом направлении. Как сказано выше, эта наука должна координировать друг с другом несколько других наук, до сих пор развивавшихся совершенно независимо друг от друга. Поэтому путь к созданию научной персонологии состоит в том, чтобы каждая из тех наук, которые впоследствии должны быть координированы при помощи персонологии, уже сейчас, во-первых, старалась согласоваться с другой, равняться на другую, во-вторых, в своих построениях исходила бы из понятия личности (частночеловеческой и многочеловеческой) и оперировала с этим понятием.

Конкретная человеческая (частночеловеческая и многочеловеческая) личность не есть исключительно психическое явление. Личность имеет и дух и плоть и выявляется не только в духовной, но и в плотской сфере. Между духом и плотью каждой конкретной личности существует такая тесная функциональная связь, что раздельное изучение одной лишь духовной или одной лишь плотской стороны личности возможно всегда только в порядке абстракции; но возможно и синтетическое изучение, направленное сразу на обе стороны одной личности как психофизического целого. Мало того, личность реально существует в определенном физическом окружении, между этим окружением и личностью устанавливаются теснейшие связи. Для личностей многочеловеческих (народных и многонародных) эта связь с физическим окружением (с природой территории) настолько сильна, что приходится говорить прямо о неотделимости данной многочеловеческой личности от ее физического окружения и рассматривать это физическое окружение как продолжение данной многочеловеческой личности, во всяком случае, как некоторый ее коррелят, причем самую связь между личностью и ее физическим окружением приходится рассматривать как функциональную, совершенно оставляя в стороне вопрос, личность ли избрала это подходящее для нее физическое окружение или физическое окружение повлияло на эту личность, приспособив ее к себе. Таким образом, предметом исследования может стать соединение личности с ее физическим окружением; описательное исследование конкретной многочеловеческой личности в конечном счете должно направляться именно на этот наиболее широкий по своему объему предмет - на данную личность как психофизическое целое в соединении с ее физическим окружением.

Но естественно, что в порядке разделения труда это описательное исследование может и должно производиться несколькими специальными науками: одна наука будет изучать физическое окружение, другая - плотскую сторону данной многонародной личности, ее антропологические признаки и т.д.; могут потребоваться даже и более дробные подразделения, например из наук, занятых изучением данного физического окружения, одна направит свое внимание на почву, другая на растительность и т.д. Самоё описательное исследование данной личности производится, разумеется, по ее наружным проявлениям, т.е. по индивидуациям и ликам, причем и здесь происходит дифференциация и разделение труда между отдельными науками: одни науки заняты только динамической системой, т.е. изучают смену индивидуаций данной личности во времени, биографию (или в применении к многочеловеческой личности - историю) данной личности или отдельных ее ликов и форм проявления, другие изучают разные формы проявления этой личности статически, в данный момент; наконец, когда предметом исследования является многонародная личность, то целесообразно бывает изучать отдельно и каждую из одновременных индивидуаций этой личности, т.е. каждый из народов, образующих данную этническую группу. Таким образом, исследование ведется сразу несколькими науками - географией, антропологией, археологией, этнографией, статистикой, историей, историей искусства и т.д. Но важно, чтобы все ученые, ведущие эту работу, сознавали, что их личный труд есть только часть общего исследования и что общим предметом этого исследования является именно данная конкретная многочеловеческая личность в ее физическом окружении. При такой установке сознания, естественно, возникнет потребность согласовать результаты, добытые отдельными науками, вдуматься в смысл этих результатов; это приведет к тому, что наряду с чисто описательными научными исследованиями появятся исследования, осмысляющие фактический материал; наряду с исследованиями историческими - исследования историософские, наряду с этнографическими - исследования этнософские, наряду с географическими - геософские и т.д. Из таких ╚осмысляющих работ╩ и должна возникнуть особая ╚теория данной личности╩, устанавливающая внутреннюю связь между отдельными свойствами данной личности и определяющая ее специфические особенности. Эта теория данной личности, таким образом, органически вырастает из конкретных специально-научных описательных исследований, но в то же время определяет собой и само направление этих исследований.

Для ученых, принимающих участие в евразийском движении, главным предметом описательного исследования является та многонародная личность, которую в совокупности с ее физическим окружением (территорией) евразийцы называют Евразией. Изучение этой личности должно вестись указанным выше способом, т.е. так, чтобы эта личность стояла в центре внимания каждого ученого специалиста, занятого исследованиями определенной части или стороны этой личности, и чтобы работы всех специалистов координировались друг с другом. Здесь нужна, следовательно, определенная организация совместной работы специалистов по самым разнообразным отраслям знания, причем целью этой работы является известный научный и философский синтез, который, оформляясь в период самой научной работы и благодаря этой работе, в то же время сам определяет собой не только смысл, но и направление как всей совместной работы в целом, так и каждого отдельного специального исследования.

Однако следует подчеркнуть, это этим описательным исследованием Евразии отнюдь еще не исчерпывается научная задача евразийства. Надлежит изучать не только свойства и особенности данной конкретной личности, но и общие законы жизни всякой вообще личности, причем это изучение требует тоже организации совместной работы целого ряда специальных наук. Далее, наряду с таким теоретическим исследованием должны существовать и исследования прикладнические, которые должны устанавливать, каковы те политические, экономические и тому подобные условия, которые наиболее благоприятны для жизни и развития личности (частночеловеческой и многочеловеческой) вообще или данной конкретной личности. Поскольку в центре всех этих теоретических и прикладнических исследований стоит понятие личности, они все должны оказаться согласованными друг с другом и вместе составить единую систему наук, подчиненных персонологии. Но и этим задача евразийства как системы миросозерцания исчерпаться не может. Идея личности, доминируя в системе наук, не замыкается одними науками и за их пределами становится исходной точкой для системы философии. Так же идея личности призвана играть самую важную роль и в системе богословия, где природа ее находит окончательное раскрытие. Таким образом, вместо энциклопедии, т.е. анархического конгломерата друг с другом не согласованных научных, философских, политических, эстетических и т.д. идей, должна быть создана стройная и согласованная система идей. А этой системе идей должна соответствовать и система практических действий.

***

В настоящем сборнике автор поместил четыре свои статьи, из которых три были уже напечатаны (в сборнике ╚Исход к Востоку╩ и в ╚Евразийском временнике╩ ╧ 4) и перепечатываются ныне лишь с незначительными изменениями, а четвертая печатается впервые.

В первой из печатаемых ниже статей ╚Об истинном и ложном национализме╩ (впервые напечатано в сборнике ╚Исход к Востоку╩, София, 1921 г., с. 71-85) поставлена проблема самопознания как нравственного долга всякой личности и указана связь между самопознанием и практической жизнью частночеловеческой и многочеловеческой личности. Остальные три статьи посвящены отдельным конкретным вопросам самопознания русской народной личности. Следует заметить, что понятие ╚самопознания╩, как оно раскрыто в статье ╚Об истинном и ложном национализме╩, отнюдь не исчерпывается тем описательным и вообще научным изучением данной личности, образцы которого даются в остальных трех статьях: самопознание должно осуществляться не одним рассудком, а всеми сторонами духовной жизни личности, оно должно быть фактом не одного логического мышления, но всего вообще духовного опыта и раскрываться должно не в одних научных или иных рассудочных построениях и утверждениях, но и во всяком творчестве данной личности - художественном, организационном и техническом. Но, не исчерпываясь научно-рассудочным изучением, самопознание тем не менее включает в себя также и это изучение. Этим вполне оправдывается как общее заглавие настоящей брошюры, так и ее содержание.

Вторая статья, ╚Верхи и низы русской культуры╩ (напечатана впервые в том же сборнике ╚Исход к Востоку╩, с. 86-103), ставит в общем виде вопрос о взаимоотношении между русской этнологической личностью и соприкасающимися с ней другими этнологическими личностями. Несмотря на то что личность, как таковая, неповторима и неразложима, между отдельными личностями существуют общие отдельные черты. Две личности никогда не могут быть совершенно одинаковыми, но могут быть очень похожи друг на друга. Кроме природного сходства существует и сходство, вызванное долгим совместным сожительством и постоянным общением, а также сходство внешнее, основанное на подражании: этот последний вид сходства касается, конечно, только внешних проявлений личности, ибо только им и можно подражать. Во взаимоотношениях между личностями приходится наблюдать явления притяжения и отталкивания, причем как односторонние, так и взаимные. Эти сложные взаимоотношения отражаются в формах подражательных актов разного рода. В результате культура и внешний быт каждого народа заключают в себе всегда целый ряд черт, повторяющихся у соседних народов, причем с одним из этих соседних народов данный народ связывается одними чертами, с другим - другими и т.д. Анализ этого внешнего, фактического материала дает возможность сделать заключение о характере и направлении линий притяжения и отталкивания между отдельными этнологическими личностями, а также о природных или вызванных сожительством сходствах и отличиях между этими личностями. Так, сравнительное изучение внешнего проявления нескольких соседних друг с другом этнологических личностей позволяет делать заключения о характере духовного родства между этими личностями. Такой вид ╚сравнительного самопознания╩ имеет и практическое значение. Между внешними проявлениями и сущностью личности должно быть определенное соотношение, длительное нарушение которого крайне вредно. Поэтому систематическое подражание одного народа другому или нескольких народов друг другу может быть полезно только в том случае, если народы, о которых идет речь, связаны друг с другом достаточным числом черт внутреннего духовного родства, существенным сходством и линиями притяжения. Как отдельный человек, будучи обречен на длительное общение исключительно с чуждыми ему по духу людьми, испытывает мучительную тоску, могущую превратиться в неврастению, духовное разложение, так точно и народ, попавший в неподходящую для него среду других народов, может духовно разложиться. Выбор подходящей среды для постоянного общения есть задача гигиены личности как частночеловеческой, так и многочеловеческой. А из сказанного выше явствует, что, войдя в такую ╚подходящую среду╩ других родственных ей по духу личностей, данная личность может слиться с этой средой в особую многочеловеческую (или - если речь идет о народе - многонародную) личность.

Третья статья, ╚О туранском элементе в русской культуре╩ (напечатана впервые в ╚Евразийском временнике╩, ╧ 4, с. 351-377), заключает в себе определение некоторых основных черт туранского психического облика путем синтетического этнософского рассмотрения конкретного этнографического материала. Это дает возможность указать и в жизни русского народа - как в прошлом, так и в настоящем - те психические черты, которые роднят его с туранской психикой, и определить, какое значение имели и имеют эти черты для русской народной личности. Сами собой намечаются некоторые историософские выводы, являющиеся в то же время и заданиями для соответствующих исследований специалистов-историков.

Четвертая статья печатается здесь впервые и озаглавлена ╚Общеславянский элемент в русской культуре╩. Если с туранством русский народ связывается преимущественно известными чертами своего психического облика, то со славянством русский народ связан своим языком. Дело в том, что ╚туранство╩ - в том смысле, как оно трактуется в третьей статье настоящего сборника, - не есть ни расовое, ни строго лингвистическое единство, а единство этнопсихологическое; ╚славянство╩ же есть исключительно лингвистическое понятие. При помощи языка личность обнаруживает свой внутренний мир; язык является основным средством общения между людьми, а в процессе этого общения создаются многочеловеческие личности. Этим уже определяется важность изучения жизни языка с точки зрения персонологии. Судьбы и специфические свойства русского литературного языка чрезвычайно важны для характеристики русской национальной личности, точно так же как важно для этой характеристики и самое положение русского языка среди других. Рассмотрение этих вопросов заставляет поставить и вопрос о культурных преемствах и наследованиях - вопрос, выходящий за пределы одной лингвистики и долженствующий ставиться и решаться одновременно и параллельно несколькими науками: при исследовании русской народной личности проблема культурных преемств является одной из центральных.

В заключение необходимо подчеркнуть, что ни одна из печатаемых здесь статей не претендует на то, чтобы исчерпать предмет, и не является специальным исследованием в строгом смысле слова. Все эти статьи рассчитаны на широкий круг читателей, которые почерпнут из них не только новые мысли, но, может быть, и некоторые малоизвестные факты. Что же касается до читателей - научных специалистов, то они нового фактического материала в этих статьях не найдут, зато найдут новые точки зрения и новые постановки вопросов. И если эти новые точки зрения заинтересуют кого-либо из специалистов и вдохновят к научной работе в том же направлении, цель издания этого сборника статей окажется вполне достигнутой.

Примечания

[*1] Что касается до классов, сословий и проч., то их не всегда можно рассматривать как индивидуации частнонародных личностей. В большинстве случаев такие внутринародные социальные группировки функционально соответствуют не индивидуациям, а ликам (в вышеуказанном смысле).

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top