Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Г.В. Вернадский

И.В. Кондаков

Опубликовано // Культурология. XX век: Энциклопедия / Левит, С. Я. сост. - СПб., Университет, 1998. т. 1, С. 114-117.

ВЕРНАДСКИЙ Георгий Владимирович (1887-1973) - историк, культуролог, один из теоретиков евразийства, деятель культуры рус. зарубежья. Сын В.И. Вернадского. По окончании гимназии в 1905 В. поступил в Московский университет на отделение истории историко-филологического ф-та. Однако в связи с началом революционных событий занятия в ун-те прекратились, и В. уехал в Германию. В 1906 он слушал лекции в Берлинском и Фрейбургском ун-тах, где испытал сильное влияние Риккерта.

Одна из центр, идей Риккерта, воспринятая Вернадским, - автономия историчекского познания. Для Риккерта - вслед за Виндельбандом - принципиально различие между науками о природе (номотетическими) и науками о культуре (идиографическими), использующими разные логические структуры и способы концептуальной разработки в принципе единого познавательного материала.

Осенью 1906 Вернадский вернулся в Москву, далекий от активной политики (это отношение сохранилось у историка и в дальнейшем), он тем не менее вступил в студенческую фракцию Партии народной свободы (кадетов), одним из лидеров которой впоследствии стал его отец, избранный членом ЦК конституционных демократов; Георгий Владимирович оставался до конца своих дней приверженцем либеральных и демократии, ценностей, не приемля радикальных и экстремистских идей общественного развития. Предпочтение Вернадский отдавал академической научной деятельности. В Московском ун-те он учился у выдающихся историков - Ключевского, Готье, Виппера, Кизеветтера, Петрушевского, Любавского, Богословского; параллельно с обучением он преподавал на рабочих курсах в Дорогомилове и в воскресной школе в Мытищах. Студентом принял участие в международном конгрессе славистов в Праге, где познакомился с будущим президентом Чехословацкой республики Масариком. В 1910 он окончил ун-т с дипломом 1 степени. Магистерскую диссертацию В. намеревался посвятить колонизации Сибири в XVI-XVII вв. В 1911 году Вернадский В. И. передает Вернадовку - имение в Тамбовской губернии сыну Георгию и вместе с землей - ценз на участие в земском собрании. В статьях 1913-14 Вернадским сформулировал важный для своих последующих исследований закон соотношения исторического времени и пространства в России (по существу, речь шла об открытии культурно-исторического хронотопа, определяющего национальную специфику): при постоянстве места социальное явление изменяется во времени, а при постоянстве времени оно изменяет пределы пространства, и соотношение этих изменений эквивалентно. Применительно к обществам, подобно России, занимающим огромные территории, действие этого закона составляет, по мнению Вернадского, всю философию истории данной страны. Здесь Вернадский предвосхищает одну из центр, смысловых категорий евразийства, предложенную П.Н. Савицким и развитую им самим, - "месторазвитие".

После студенческих волнений 1911 Московский ун-т покинули многие демократически настроенные профессора, в т. ч. Кизеветтер, Петрушевский; отец Вернадского переехал с семьей в Петербург. В 1913 в Петербург переехал и сам Георгий., весной 1914 принятый приват-доцентом на кафедру русской истории в Петербургский ун-т, успешно защитил магистерскую диссертацию ⌠Рус. масонство в царствование Екатерины II■ в 1917 (издана в том же году). Тогда же В. познакомился с американскими историками Ф.Голдером и Р.Лордом, что впоследствии помогло ему стать членом американского научного сообщества. В Перми принял кафедру русской истории в недавно образованном Пермском ун-те, там опубликовал биографию Н.И. Новикова; при его активном участии было создано ⌠Об-во философии, исторических и социальных знаний■; первый сб. трудов общества был подготовлен под редакцией Вернадского. Научная и педагогическая. деятельность Георгия Владимировича в Перми вскоре была прервана: установление в январе 1918 советской власти превратило профессора русской истории в политически неблагонадежного (ему инкриминировалось членство в кадетской партии, общение с церковными деятелями, непролетарское происхождение, публикация в Петрограде популярной биографии П.Н. Милюкова, члена Временного правительства, либеральная направленность лекций, критические отзывы об Октябрьском перевороте). Предупрежденный друзьями об аресте, он бежал из Перми. Вскоре Вернадский оказался в Симферополе. Занятия преподавательская и научной деятельностью (работа в архиве князя Потемкина, статьи в ⌠Известиях■ ун-та) совмещались (с сентября 1920) с постом начальника отдела печати в администрации ген. Врангеля, что предопределило неизбежность эмиграции (1920) в Константинополь, затем в Афины). В феврале 1922 Вернадский становится профессором русского права на Русском юридической факультете Карлова ун-та в Праге. Работа на юридическом факультете, в частности чтение курса истории права Русского государства, обратила его внимание к государству как феномену цивилизации и проблемам русской правовой культуры.

Пребывание в Праге сыграло важную роль в становлении Вернадского как ученого. Он тесно сблизился с крупнейшим русским византологом и медиевистом, искусствоведом и культурологом акад. Н.П. Кондаковым и глубоко воспринял его идеи, подтвержденные огромным фактическим материалом истории и археологии, о взаимодействии степной, византийской и славянской культур (прежде всего в истории русской культуры). Георгий Владимирович считал себя учеником и продолжателем научной школы Кондакова; вскоре после смерти ученого (1925) он принял участие в создании постоянно действующего семинара его памяти - ⌠Seminarium Kondakovianum■, впоследствии преобразованный в Ин-т им. Н.Кондакова в Праге, возглавленный Вернадским. Тогда же он примкнул к движению евразийцев, особенно плодотворно общаясь с П.Н.Савицким, хотя в силу академического аполитизма не разделял большинство политических идей евразийства, что составило ему репутацию объективного и неангажированного исследователя России-Евразии.

Вернадский взял на себя миссию разработать историческую часть евразийской концепции, что нашло наиболее яркое и последовательное воплощение в книге ⌠Начертание рус. истории■ (Прага, 1927), а затем было развито в книгах ⌠Опыт истории Евразии с VI в. до наст, времени■ (Берлин, 1934) и ⌠Звенья рус. культуры■ (Берлин, 1938). Особенно большое внимание Вернадский уделял: 1) рассмотрению соотношения леса и степи как определяющих природных факторов русской социокультурной истории (идея, воспринятая еще от Ключевского), а вместе с тем взаимодействия оседлой и кочевнической культур в русской цивилизации и культуре, бинарных по своему генезису и тенденциям самоосуществления в мире; 2) синтезу византийского и тюрко-монгольского культурного наследия в феномене ⌠христианизации татарщины■ на Руси (концепция, которую он разделял с Н. Трубецким), причем тюркский и монгольский фактор оказывается определяющим в цивилизационном отношении , утверждающим порядок факта (становление и развитие государственной организации, социально-политического строя, различных социальных и правовых институтов и т. п. атрибутов всемирной империи), а византийско-православный - в духовном развитии России, утверждающим порядок идеи (формирование строя идей, необходимого для мировой державы); 3) обоснованию географического вектора евразийской социокультурной истории - движению ⌠против солнца■, на Восток, отталкиваясь от Запада.

Вернадский пересмотрел по преимуществу отрицательную представления нескольких поколений отечественных историков об эпохе ⌠монгольского ига■ в истории Древней Руси и русской истории в целом. Доказывая многогранное цивилизационное и культурное влияние ⌠монгольского ига■ на русское государство и русскую культуру, Вернадский особо подчеркивал, что монгольское завоевание Руси включило Русскую землю в систему мировой империи и возвысило русскую историю до истории всемирной, а в русском национальном характере воспитало, вкупе с христианством, готовность к подвигу смирения и одоление национальной гордыни. Отсюда проистекает и ⌠всемирная отзывчивость■ рус. культуры (идея Достоевского, развития Вл. Соловьевым) - культуры, органично соединившей в себе гетерогенность и полиэтничность (в частности, удивит, способность впитывать и усваивать ⌠чуждые этнические элементы■), качества, свойственные мировой культуре как целому. Именно поэтому Георгий Владимирович, рассматривая историю России как модель мировой истории, а русскую культуру - как инвариант всемирной, постоянно включает в рус. историю частные истории других народов - скифов, сарматов, готов, гуннов, аланов, аваров, хазар, булгар, печенегов, половцев, монголов, тюрков, угро-финнов и т . д., - демонстрируя процесс последовательной культурно-исторической аккумуляции и синтеза разнородных социокультурных компонентов (ценностей, норм, принципов, традиций и пр.).

Настоящим открытием Вернадского явилось обнаружение в евразийской истории ⌠периодич. ритмичности государственно-образующего процесса■, определенной цикличности в процессах образования единой государственности Евразии (Скифская держава, Гуннская империя, Монгольская империя, Российская империя и СССР) и ее распада на систему государств той или иной конфигурации. В. казалось, что в случае СССР создаются необратимые условия для всеевразийского государственного единства, выразившиеся в создании рус. народом ⌠целостного место-развития■. Однако логика выявленной закономерности оказалась сильнее оптимистических прогнозов ученого: распад Советского Союза на ⌠систему государств■ оказался так же неизбежен, как и предшествующие фазы распада общеевразийской государственности. Наряду с цикличностью ученый выявлял в истории Евразии преемственность ее типологически общих, сквозных структурных компонентов - ⌠исключительно крепкой государственности■, ⌠сильной и жесткой правительственной власти■, ⌠военной империи■, обладающей достаточно гибкой социальной организацией, авторитаризма, опирающегося на почву и потому не отрывающегося от своего народа; в тех случаях, когда когда-либо из перечисленных принципов нарушались, единая евразийская государственность распадалась или становилась на грань катастрофы (удельные усобицы, смутное время, канун революции и т. д.). С внутренней стороны для сохранения единства было необходимо единое, целостное и органичное миросозерцание, которое представляет собой осознание народом своего месторазвития как исторической и органической целостности; подобное миросозерцание также периодически то обреталось народом и его правящей элитой, то утрачивалось, разбивалось. Историческая концепция Вернадского, соединявшая черты циклического ритмичности и целеустремленной поступательности развития, воплощала в себе идею номогенеза, т.е. целесообразности национально-культурного развития, запрограммированного изначально присущими свойствами и внутренними причинами цивилизационного саморазвития, жизненной энергией народа, осваивающей окружающую этническую и географическую среду, территориальное и смысловое пространство - месторазвитие. В исторических и культурологических сочинениях историк оставался верен основным принципам евразийства как культурно-философской доктрины и методологии культурно-исторических исследований.

К концу 20-х гг. положение русских эмигрантов резко осложнилось. Наступал мировой кризис, финансовые субсидии (в т. ч. и чехословацкого правительства) стали уменьшаться; начали закрываться русские научные и учебные учреждения; сократилось число русских студентов; многие русские ученые и писатели стали покидать Прагу. В 1927 из Чехословакии уехал и Вернадский: по рекомендации М.И. Ростовцева, выдающегося русского историка античности и археолога, и американского историка Голдера он был приглашен в Йельский ун-т (США), профессором которого оставался вплоть до выхода на пенсию (1956). В Нью-Хейвене он прожил до конца своих дней. В первый год пребывания в Америке Вернадский по заказу ун-та работал над однотомным учебником по истории России (1929), признанным на Западе классическим; при жизни Георгия Владимировича он переиздавался б раз, был переведен почти на все европейские языки, на иврит и японский. С 1931 ученый преподавал в Йельском, а также Гарвардском, Колумбийском, Чикагском ун-тах; участвовал в международных научных конференциях в США и Европе. Особенно привлекала Вернадского широкая постановка исторических вопросов: ⌠Русская история: управление экономикой при киевских князьях, царях и Советах■ (съезд Американской исторической ассоциации, 1933), ⌠Феодализм в России■ (Международный исторический конгресс в Цюрихе, 1938), ⌠О составе Великой Ясы Чингисхана■ (XX международный конгресс востоковедов, Брюссель) и т. п.

Подлинный научный подвиг совершил Вернадский, предприняв написание многотомной ⌠Истории России■. Проект остался незавершенным из-за смерти соавтора профессора Карповича в 1959, однако Вернадский почти закончил свою часть: в 1968 он подготовил к печати 5-й том своего труда, посвященный Московскому царству; 6-й том выпустили американские ученики ученого посмертно. Начало работы над многотомной ⌠Историей России■ совпало с началом Второй мировой войны. Патриотизм автора, активно участвовавшего в политической и гуманитарной поддержке Советского Союза, и огромный интерес американской общественности к России и русской истории совпали, и труд ученого получил восторженные отзывы американских и европейских ученых. Не остался незамеченным вклад Вернадского в изучение русской истории и на родине. Правда, опубликованные рецензии, содержавшие позитивные оценки, носили в основном критический (и неизбежно политизированный) характер, но это было признанием, хотя и вынужденным.

Заслуги Вернадского перед американской славистикой были высоко оценены научным сообществом: он был избран членом Американской академии средних веков, получил звание заслуженного профессора истории Йельского ун-та (1956), звание почетного доктора гуманитарных наук Колумбийского унта (1958), Американская ассоциация содействия славянским исследованиям избрала его свои пожизненным почетным президентом (1965); в 1970 он был удостоен высшей награды этой ассоциации, 70-летие и 80-летие ученого были торжественно отмечены научной общественностью США. До последних дней жизни ученый продолжал работать: он писал воспоминания, начал писать монографию о патриархе Никоне, вел активную научную переписку. В опубликованных некрологах его ученики отмечали созданную им мощную историческую школу и характеризовали Вернадского как последнего из плеяды великих русских историков, завершившего целую эпоху в русской исторической науке. Значение же Вернадского как самобытного философа и культуролога начинает осознаваться лишь в последнее время, в связи с пробуждением интереса к евразийству в посткоммунистической России.


Соч.: О движении рус. племени на Восток // Научно-истор. журн.. 1913-14. Т.]. Вып.2; Против Солнца: Распространение рус. гос-ва к востоку // Рус. мысль. М., 1914; Соединение церквей в истор. действительности // Россия и Латинство. Берлин, 1923; Очерк истории права Рус. гос-ва XVIII - XIX вв. (Период империи). Прага, 1924; Два подвига св. Александра Невского // Евразийский временник. Прага, 1925. Кн. 4; Монг. иго в рус. истории // Евразийский временник. Париж, 1927. Кн. 5; Заметки о Ленине // Тридцатые годы. Париж, 1931. Кн. 7; История России : [В б т. ]. М.; Тверь, 1996-97; Рус. история. М., 1997; A History of Russia. New Haven, 1929; Lenin. New Haven, 1931; Lenin: the Red Dictator. L., 1933; The Russian Revolution: 1917-1932. Boston, 1936; Political and Diplomatic History of Russia. Boston, 1936; A History of Russia. V. I-V. New Haven, 1943-69; Medieval Russian Laws. N.Y.. 1947; The Origins of Russia. Oxf., 1959.


Лит.: Черемисская М.И. Концепция истор. развития у евразийцев // Тезисы докладов Межвуз. конференции ⌠Совр. проблемы философии истории■ (Тарту - Кяэрику). Тарту, 1979; Соничева Н.Г. Философия евразийцев в концепции Г.Вернадского // Феномен евразийства. М.,1991; Она же. Г.В.Вернадский: Рус. история в евразийском контексте // Глобальные проблемы и перспективы цивилизации. М., 1993; Евразия: Истор. взгляды рус. эмигрантов. М., 1992; Пашуто В. Рус. историки-эмигранты в Европе. М., 1992; Николаев Б.А. Жизнь и труды Г.В.Вернадского // Вернадский Г.В. История России: Древняя Русь. М.; Тверь, 1996; Соничева Н.Г. Вернадский Г.В. // Русское зарубежье: Золотая книга. Первая треть XX века. Энциклопедич. биогр. словарь. М., 1997; Essays in Russian History. A collection dedicated to George Vernadsky. Hammben, 1964; Riasanovsky N.B. Vernadsky G. The Tsardom of Moscovy, 1547-1682 (A History of Russia .Vol V, Parts 1-2 // Russian Review. 1970. V. XXIX / 1; Halperin Ch. G. Vernadsky : Eurasianism, the Mongols and Russia // Slavic Review. 1982. Vol. 41. ╧ 3; Idem. Russia and Steppe : George Vernadsky and Eurasianism // Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden, 1985. Bd. 36.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top