Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава V

АВАРО-АНТСКИЙ ПЕРИОД, (558-650 гг.)

1. Предварительные замечания

Вторжение авар и последовавшее за тем продвижение тюрков в Азовский регион нарушили баланс сил в северном Черноморье и тем самым открыли новый период в жизни народов западной Евразии, особенно повлиявший на судьбы антов. Хотя государство антов в Бессарабии было разгромлено аварами, часть антских племен оставалась в нижнедунайском регионе еще значительное время после этого. В подчинении антским вождям находились также некоторые склавенские общины. Иногда анты присоединялись к аварам в набегах последних на Византию, в иные времена, наоборот, они заключали дружеские соглашения с Византийской империей. Во второй половине шестого и начале седьмого века анты начали рассеиваться во Фракии к югу от Дуная. Продвижение склавен во Фракию и Иллирию было не менее настойчивым. Аварский период, таким образом, может быть охарактеризован как время антско-славянской колонизации Балканского полуострова.

В византийской дипломатии, придерживавшейся имперских спекуляций Юстиниана I, дало себя знать противодействие. Войска империи были сильно истощены во время правления этого императора, поэтому не имели больше возможности защищать обширные области средиземноморских владений империи. В 568 г. тевтонское племя лангобардов вторглось в Италию и оккупировало большую ее часть. В причерноморских землях, таких как Грузия и Таврида, войска империи держали оборону, и вскоре ситуация для них стала очень напряженной. Было очевидно, что империи недостает военной мощи для обеспечения безопасности своих границ. Дипломатия была вынуждена помочь армии. Искусно маневрируя в удовлетворении претензий различных "варварских" народов, таких как авары, гунно-булгары, тюрки, аланы и персы, имперская дипломатия сеяла семена раздора между своими врагами, предотвращая тем самым их объединение и провоцируя вражду среди них. На какое-то, время эта дипломатическая игра привела к значительным успехам, что позволило армии укрепиться. Император Ираклий победил аваров и вторгся в Персию. При таком положении дел на Востоке, однако, возникла новая опасность в лице арабов.

Ставший эпохальным исход Мухаммеда из Мекки (Хиджра) 23 сентября 622 г. н.э. явился началом новой исламской эры. Ислам - это слово буквально означает "послушание" - был воинствующей религией, и целью ее первых вождей было пронести знамя ислама по всему миру, который они делили на две части: Дом Ислама (Дар-уль-Ислам) и Дом Войны (Дар-уль-Харб).

Одновременно на северо-востоке набирала силу Тюрко-Хазарская империя. Булгары были не в силах противостоять напору хазар, и в конце концов одна из булгарских орд двинулась из Азовского региона к нижнему Дунаю. Основание булгарского ханства на нижнем Дунае означало новую угрозу Византийской империи и, с другой стороны, привело к зависимости антских племен в Бессарабии от булгар. Таким образом, аваро-антский период пришел к завершению, и новая эра, которую мы можем назвать булгаро-хазарским периодом, вступила в свои права. В то же время открылись новые торговые пути как следствие быстрого расширения арабской империи.

Среди византийских историков аваро-антского периода первым должно быть названо имя Менандра Протектора. Благодаря своему образованию и высокому положению в имперской администрации, он был хорошо подготовлен к исполнению обязанностей историка. Период, к которому он обращается в своих трудах, охватывает последние годы правления Юстиниана I, а также время правления Юстина II и Тиберия I (558 - 582 гг.). К сожалению, от трудов Менандра сохранилось лишь несколько фрагмент тов. Но поскольку он особенно интересовался отношениями между империей и кочевыми народами Евразии, эти небольшие фрагменты содержат ценные материалы по истории как аваров, так и антов. События времен правления императора Маврикия (582 - 602 гг.) описаны Феофилактом Симокаттой, египетским греком, жившим в период правления Ираклия (610 - 641 гг.). Феофилакт был добросовестным ученым, но намного слабее подготовленный как историк, поскольку обладал значительно меньшей внутренней информацией, чем Прокопий или Менандр. Чаще, чем следовало, он неверно оценивал значимость описываемых событий, а временами тонул в незначительных подробностях.

Что касается событий седьмого и восьмого веков, то здесь следует в первую очередь обратиться к хронике, написанной Феофаном Исповедником, византийским монахом, который сделал в 810 - 815 гг. краткий обзор истории от Диоклетиана до Льва V. В 873 - 875 гг. папский библиотекарь Анастасий перевел хронику Феофана на латынь; поскольку он добавил некоторую информацию из других источников, его перевод обладает особой ценностью. Современник Феофана, патриарх Никифор (годы патриаршества: 806 - 815) оставил два исторических труда, ставших довольно известными: так называемая "Краткая история", которая охватывает период с 602 по 769 г., и второй - "Краткая Хроника" от Адама до 829 г. н.э.

Во времена императора Михаила III (842 - 846 гг.) появилась еще одна хроника, написанная монахом Георгием Амартолом ("Грешником"). Она была задумана как очерк мировой истории со дня Творения до смерти императора Феофила (842 г.). Георгий использовал труды как Феофана, так и Никифора, добавляя также информацию из других источников, поэтому его хроника присовокупляет некоторый дополнительный материал к тому, что собран двумя его предшественниками. Хроника Георгия, возможно, более чем все остальные, проникнута византийским духом. Это не только прагматический очерк истории, но в большей мере философия истории. Главной целью автора было объяснить значение исторических событий с точки зрения христианского монаха. Приспособленная к интересам читателя, эта хроника была очень популярна в византийском обществе, а позднее, когда появился ее славянский перевод, ее читали много и в славянских странах, особенно на Руси.

Нельзя не подчеркнуть то, что русский переводчик хроники Георгия в некоторых случаях - как, например, в переводе названий племен - исходил из своих собственных суждений, основанных на исторической традиции, существовавшей помимо той информации, которую давал Георгий. Поэтому русский перевод хроники, сделанный в конце десятого или начале одиннадцатого века, является свидетельством подъема русской исторической мысли того времени. Русское историческое писание, как таковое, развивалось, во всяком случае, под очевидным влиянием трудов Георгия Амартола и патриарха Никифора. Первые русские летописи были написаны в одиннадцатом веке - сначала в Киеве, а затем в Новгороде. В начале двенадцатого века эти ранние летописи были переработаны, и появился более фундаментальный исторический очерк русской старины, известный как "Повесть временных лет". Среди разных вариантов и редакций двумя наиболее важными являются Лаврентьевский список конца четырнадцатого века и Ипатьевский - начала пятнадцатого. Следует принять в расчет возможность того, что поскольку изначальная (первичная) летопись, которая составила основу "Повести", создавалась в одиннадцатом веке, ее автор мог использовать как более ранние записи, так и устную традицию. Поэтому возможно, что "Повесть" содержит фрагменты подлинных сведений, относящихся к периоду с седьмого по десятый век. Старые предания лучше сохранились в Ипатьевском, чем в Лаврентьевском списке.

Что же касается трудов сирийских историков, в дополнение к тем, кто был упомянут выше [1], может быть названа хроника несторианца Григория Аб-уль-Фараха по прозвищу Бар Хебреус. Григорий писал ее в тринадцатом веке, но в то же время использовал ряд более ранних источников. Об арабской историографии речь пойдет в следующей главе.

2. Вторжение аваров и появление тюрков

Для того чтобы правильно понять предпосылки миграции аваров, необходимо еще раз обратиться к развитию событий во внутренних регионах Евразии. После того как гунны ушли из Монголии в причерноморские степи в IV в. н.э., их место в Монголии было занято другим кочевым народом, который упоминается в хрониках под названием жень-жень. В то время как гунны нападали на Римскую империю, жень-жень воевали с Китаем. Они преуспели в создании обширного государства, простиравшегося по зоне степей и пустынь от Маньчжурии до Туркестана. Им также удалось оккупировать отдельные пограничные районы Китая [2].

Среди племен, завоеванных жень-жень, были тюрки, которые населяли Алтайский горный регион. Этот регион, как известно, богат рудами, и местные жители были давно знакомы с применением металлов [3]. В любом случае, среди тюрков были искусные кузнецы, которые хорошо обеспечивали свой народ оружием. В конце 540-х гг. тюрки восстали против жень-жень, и последние были не в состоянии подавить этот мятеж. Затем тюрки перешли в наступление, и в 552 г. тюркский хан Бумин нанес сокрушительное поражение армии жень-жень, [4] после чего он присвоил себе титул кагана, [5] т.е. императора. Орда жень-жень растворилась. Часть ее подчинилась тюркскому правлению, остальные мигрировали в Китай и использовались китайцами в качестве стражей границы. Еще одна часть жень-жень, включавшая в себя смешанные кланы тюрков, монголов и, возможно, манчжуров, ринулась на запад. Именно эта ветвь жень-жень с присоединившимися кланами стала известна на западе под названием аваров; они называются обрами в русских летописях. Аварская армия первоначально насчитывала около двадцати тысяч всадников; ее вел хан Байан [6].

К началу 558 г. аварская орда достигла рубежей Северного Кавказа и вступила в контакт с аланами. Царь аланов, который был в дружеских отношениях с Византийской империей, передал известие о приближении аваров командующему византийской армией в Закавказье Юстину, который, осознав важность известия, немедленно отправил гонца в Константинополь [7]. Византийские дипломаты приняли быстрое решение вступить в переговоры с пришельцами с целью использовать их против гунно-булгар, которые в то время сильно нажимали на Константинополь [8]. Итак, в разгар войны с булгарами в Константинополь прибыл аварский посланник и был принят с почестями. Он от лица хана предложил помощь аварской орды в войне против булгар, потребовав взамен солидную сумму и земли для поселения. Требования были приняты, посланник получил богатые подарки, и конюший императора, Валентин, был послан к хану в качестве византийского посланника [9]. Как мы убедились, известия о появлении аваров были главной причиной отступления булгар от Константинополя. Булгары ринулись назад в степи, чтобы избежать нападения [10].

Хотя аварская армия и не была многочисленной, она оказалась сильнее булгарской. Одной из причин аварского превосходства была, возможно, такая, на первый взгляд, мелочь, как стремена, применявшиеся аварскими всадниками. Мы говорили [11] о том, что кожаные ремни, исполнявшие функции стремян, были известны скифам. Железные стремена изредка находили в сарматских курганах более позднего периода, так же как и среди гуннских древностей в Венгрии [12]. Однако железные стремена получили распространение в Центральной Евразии задолго до их широкого использования в причерноморских степях, и только после прихода аваров они были введены в европейской кавалерии.

Другая причина превосходства носила психологический характер. Спасаясь бегством от тюрков, от которых можно было ожидать преследования, авары не имели иной альтернативы, кроме как прорваться в причерноморские степи, захваченные булгарами. Они были в отчаянном положении, поскольку у них не было ни продовольственных запасов, ни источников для получения оружия, ни скота и кузниц. Они ничего не теряли, а получить могли все; в ином случае они были обречены на голод и уничтожение.

Сабиры стали первым гуннским племенем в восточной части Северного Кавказа, подвергшимся нападению (559 г.) [13]. Разгромив сабиров, авары вторглись в страну утигуров на восточном побережье Азовского моря (560 г.) [14]. Утигуры были принуждены, признать над собой сюзеренитет аваров. Вслед за тем авары пересекли реку Дон и вторглись в земли кутригуров [15]. Последние, скорее всего, попросили о помощи своих западных соседей антов, но, те отказали в ней. Кутригуры потерпели поражение, и кутригурский хан - вероятно, тот же самый Заберган, который угрожал Константинополю в 558 г., - стал вассалом хана Байана. По всей вероятности, именно в это время Байан присвоил себе титул кагана, под которым он и был впоследствии известен.

Устранив в качестве противника кутригуров, авары приблизились к реке Днестр (561 г.). Их следующей целью стала Бессарабия, родина антов. Сначала анты оказали яростное сопротивление, но затем вступили в переговоры с захватчиками. Согласно Менандру, [16] имя посла антов было Мезамер. Он был сыном Идарисия и братом Келагаста. Первое из этих имен, вероятно, славянское (Безмер), два других звучат как иранские или тюркские [17]. На всем протяжении переговоров поведение Мезамера было надменным и независимым. Исходя из этого мы можем предположить, что анты не считали себя побежденными. При таком положении дел в игру вступил хан кутригуров. Если наше предположение верно (в том, что он до этого просил антов о помощи, но получил отказ), то оно объяснит его враждебное отношение к ним в данной ситуации. Он добился своего, убедив Байана, что Мезамер - опасный противник, особенно с тех пор, как он стал обладать большим авторитетом у своего народа, и лучшее, что можно сделать, - это избавиться от него, а затем перейти в решительное наступление. Байану понравился такой совет, и он приказал предать Мезамера смерти в нарушение кардинального принципа международного права, несмотря на то, что оно было общепризнанным [18].

Вслед за казнью Мезамера авары вторглись в земли антов, разоряя их и забирая много пленных. Однако анты вскоре оправились от первого потрясения и какое-то время оказывали упорное сопротивление. Наконец, авары проникли в Добруджу (562 г.), где они решили остаться. Такой поворот событий был несовместим с политическими замыслами византийских дипломатов. В договоре, заключенном с аварами четыре года назад (558 г.), они условились использовать аваров против булгар, но не ожидали, да и не хотели ошеломительной победы аваров, которая могла бы сделать - да и фактически делала - захватчиков столь же опасными для империи, как до этого были булгары.

В скором времени аваро-византийские отношения действительно стали очень напряженными. Были усилены и перевооружены византийские гарнизоны вдоль южного берега Дуная; анты, в свою очередь, продолжали беспокоить пришельцев с тыла. В конце концов, оставив надежду вторгнуться во Фракию, авары решили проникнуть в Паннонию [19]. Часть из них стала продвигаться вверх по Дунаю, в то время как остальные направились вверх по течению Прута и Днестра к Галиции, откуда они могли через горные перешейки выйти к паннонским равнинам. Перед тем, как продвинуться из Галиции на юг в Паннонию, они завоевали хорватов (кроатов) и дулебов, два анто-славянских племени, которые жили в районе верхнего Днестра [20]. Затем, обрушившись на Паннонию они победили гепидов, германское племя, обосновавшееся там. Вытеснив гепидов, авары сделали степи в районе среднего Дуная центром своего ханства [21]. Тем временем для византийских дипломатов, внимательно наблюдавших за событиями на востоке, были припасены новые заботы. Авары, как мы знаем, ринулись на запад из-за тюркской угрозы [22]. К середине 550-х гг. тюрки появились у границ Туркестана, само название которого возникло после их миграции в эти края. В то время эта страна была под властью так называемых эфталитов или белых гуннов, которые вели затяжную войну с персидскими Сасанидами [23]. Как только шах Хосров I получил известие о приходе тюрков, он приветствовал их как потенциальных союзников в борьбе. В скором времени тюрки и персы заключили договор о совместной борьбе против эфталитов. Последние вскоре были разбиты двумя армиями, напавшими на них с противоположных направлений. Теперь Туркестан был поделен между тюрками и персами с границей по реке Аму-Дарье [24].

Вскоре после этого между недавними союзниками начались раздоры по поводу раздела добычи; в результате тюрки начали всерьез обдумывать возможности создания дипломатической блокады вокруг Персии. Поскольку в то время отношения между Сасанидами и Византийской империей были напряженными, тюрки естественно, попытались установить контакт с империей. В 563 г. тюркский посланник прибыл в Константинополь [25]. Детали переговоров неизвестны. Но следует заметить в связи с этим, что отношения тюрков с Персией и Византией были движимы не только политическими, но и торговыми соображениями. Их главной целью, как и у гуннов до них, было установить контроль над великим сухопутным путем от Китая до Средиземноморья, чтобы монополизировать экспорт китайского шелка. С другой стороны, шах Хосров, в свою очередь, был заинтересован в контроле над торговлей шелком. Поэтому, когда тюркские посланники однажды привезли с собой возы с шелком, Хосров приказал его сжечь. Сами посланники были арестованы, что привело к окончательному разрыву между тюрками и Персией. Позднее тюрки направили новых посланников в Константинополь (568 г.) [26]. Они ввезли целый караван с шелком, рассчитывая продать его в столице с большой выгодой. Но их расчеты не оправдались, поскольку к тому времени Византия сама начала производство шелка. Говорят, что два сирийских монаха, дошедших в своих странствиях до Китая, тайно унесли с собой на обратном пути несколько коконов шелковичного червя, которые они спрятали в полостях их дорожных посохов (552 г.) [27].

Хотя в коммерческом отношении тюркское посольство 568 г. потерпело неудачу, оно принесло важные политические результаты. Между каганатом и империей был заключен союзнический договор. Император Юстин II отправил затем к кагану своего посла Земарха. В "Истории" Менандра сохранилось интересное описание путешествия Земарха в резиденцию кагана в Алтайских горах [28]. Естественно, персы были возмущены установлением дружеcтвeнныx отношений между Византией и тюрками, и в 572 г. началась война между Персией и империей, которая длилась три года с переменным успехом [29].

Тем временем тюрки пересекли Волгу и вторглись в северокавказские земли. Во время миссии Земарха утигуры уже признали над собой сюзеренитет тюркского кагана. Вскоре после этого передовые отряды тюрков достигли берегов Черного моря в районе устья Кубани [30]. Таким образом, они оказались на позициях, представляющих собой угрозу византийским владениям в Крыму, и это положение не могло не тревожить византийцев. Так повторился обычный ход событий: пока кочевая орда было отделена от империи другими, враждебными ей народами, византийская дипломатия старалась заключить союз с врагами своих врагов, и какое-то время такой альянс был полезным. Но когда орда по своей воле подходила к самым рубежам империи, дружба уступала место вражде. Так было в случае с аварами, так теперь случилось с тюрками.

В 576 г. тюркское войско, усиленное утигуровскими отрядами, пересекло Керченский пролив и завладело крепостью Боспор (Древний Пантикапей); этим тюрки обеспечили себе опорный пункт в Крыму [31]. В 581 г. они появились перед стенами Херсонеса [32]

[32] Хотя византийский гарнизон не питал надежд на успешное противостояние, тюрки неожиданно сняли осаду и отступили в глубь страны.

Причиной их отхода стали известия, полученные военачальниками, о внутренних раздорах в резиденции кагана в Туркестане [33]. Затянувшаяся гражданская война ослабляла государство тюрков около двух десятилетий, и на этот период тюрки оставили все захватнические планы в причерноморских землях.

3. Византия, авары и анты в правление Маврикия

Миграция основной аварской орды в сторону Паннонии привела к подпадению нижнедунайских племен под власть аваров. Основывая свою резиденцию в Паннонии, Байан, как и Аттила да него, прекрасно понимал важность контроля над нижнедунайскими землями, как мостом к торговым путям степной зоны. И кутригурская орда, и часть анто-славянских племен уже на протяжении более чем половины столетия признавали над собой сюзеренитет аварского кагана. При поддержке кутригурских и анто-славянских вспомогательных отрядов аварский каган на протяжении долгих лет оставался грозным противником Византии.

Не прошло и десяти лет со времени обоснования аваров в Паннонии, как Байан, повторяя стратегический план Аттилы, стал угрожать византийским владениям в Северной Иллирии, особенно в бассейне нижнего течения Савы. В 581 г. авары захватили Сирмий [34] на нижней Саве, важную византийскую крепость, которая действительно являлась ключом ко всей византийской оборонительной линии в Северной Иллирии. Чтобы предупредить их дальнейшую экспансию на юг, император Тиберий поспешил заключить мир с аварами, пообещав им выплачивать ежегодную дань в размере 80000 золотых монет [35].

Вскоре после заключения этого договора Тиберий умирает. Его преемником на троне стал Маврикий (582-602 гг.) [36], армянин по происхождению и скупец по нраву. Однако в первый год своего правления он, пусть с неохотой, но соглашался не только платить условленную сумму, но даже добавить к ней еще 20000. Несколько месяцев спустя каган потребовал еще больше денег. Это было уже слишком, и Маврикий резко отказался подчиниться, вследствие чего авары вторглись в Иллирию, разрушая каждый город и деревню на своем пути (583 г.). Не встретив серьезного сопротивления, Байан пересек цепь Балканских гор и достиг Черноморского побережья возле Бургаса. Какое-то время ставка кагана находилась в Анкиале, где был знаменитый византийский минеральный источник. Согласно историку Феофилакту жены кагана наслаждались там теплыми ваннами [37]. Вторжение Байана было только прелюдией к долгой и изнурительной войне между Византией и аварами, которая длилась с небольшими перерывами на протяжении всего периода правления Маврикия. Набеги аваров чередовались с атаками славян, которые со всей очевидностью действовали по подстрекательству кагана. В первые десять лет войны инициатива полностью принадлежала аварам и славянам, в то время как византийские войска держали оборону. В 590 г. Маврикий был вынужден согласиться на унизительное перемирие. Его положение осложнялось тем, что он вынужден был вести одновременно войну с Персией. Как только война с Персией закончилась и мирный договор с шахом был подписан (591 г.), у Маврикия появилась возможность получше уладить дела на Балканах.

Не желая сразу прерывать перемирие с аварами, он решил сперва преподать урок славянам. Вскоре все славянские наступательные отряды были оттеснены за Дунай, и кампания против славян на Дунае окончилась. В 592 г. талантливый военачальник Приск был послан в Доростол (Силистрия) с сильным отрядом. Авары выразили резкий протест против этих акций, означавших для них нарушение мира, поскольку славяне были их вассалами. Приск отвечал, что его цель заключалась в том, чтобы только наказать славян за набеги и что у него нет враждебных намерений по отношению к аварам. Последние сразу же замолчали.

Славяне, против которых воевал Приск, в источниках называются склавенами. Однако возможно, что они принадлежали к аптекой группе, поскольку византийские историки седьмого и восьмого веков не обладали такими точными знаниями о славянских племенах, какие были у Прокопия до того. Имя славянского князя, главного противника Приска, как это отмечено в источниках, было Ардагаст [38] - иранское по происхождению имя, скорее антское, чем славянское. Конечно, это возможно, чтобы антский князь был главой склавенского племени.

Приск начал свою кампанию с того, что пересек Дунай. Он атаковал лагерь славян среди ночи, застиг их врасплох и обратил в бегство. Сам Ардагаст едва избежал пленения, бросившись в воду... Возможно, он спасся благодаря приспособлению, описанному в "Стратегиконе" [39] Маврикия. Согласно этому трактату славяне могли часами оставаться под водой, держа во рту тростинки, через которые они дышали. Позднее, как известно, то же самое делали запорожские казаки. Вскоре после победы над Ардагастом Приск получил сведения от своих шпионов о приближении с северо-востока нового славянского отряда. Приск послал часть своего войска, чтобы занять передовые позиции на берегах реки Гелибакий (вероятно, современная Яломица) [40]. Главным шпионом в этом византийском отряде был Гепид, обращенный в христианство и в совершенстве владеющий славянским языком. С его помощью византийцам удалось захватить много славянских воинов по ту сторону реки. Пленники сообщили, что они были в составе передовых отрядов приближающейся армии и что имя их царя, или князя, Музокий [41].

Согласно Гаркави, Музокий должен быть отождествлен с Майаком, князем славянского племени Валинана, который упомянут арабским географом Масуди [42]. Я считаю, что такое отождествление вряд ли возможно, поскольку Масуди писал более чем три столетия спустя после описываемых сейчас событий и, вероятно, имел в виду какого-то другого князя. Кроме того, арабская j (в имени "Майак") в большей мере соответствует греческой g , чем греческой s (в имени "Музокий"). По моему мнению, именно первая буква имени "Музокий" дает ключ к его происхождению. Мы уже отмечали [43], что звуки "м" и "б" часто чередуются в тюркских диалектах. Это справедливо, при определенных условиях, и для осетинского языка [44]. Таким образом, подлинным именем могло быть Бузокий, а не Музокий. А имя Бузокий (Бузок) дает основание для интересного сопоставления его с именем антского вождя Буза (Боза), упомянутого Иорданом [45]. Каким бы ни было его имя, славянский князь, о котором идет речь, вероятно, был правителем в, землях северного Приднестровья, региона, впоследствии известного как Подолия.

Кампания Бузока закончилась катастрофой. Используя сведения о его приближении, полученные от пленников и шпионов, византийские войска первым делом захватили славянский флот на Дунае, включавший в себя около полутора сотен кораблей (monoxyla), а затем неожиданной ночной атакой смяли лагерь Бузока. Сам он был взят в плен [46]. Получив известия о разгроме армии Бузока, аварский каган заявил протест против византийского вторжения в славянские земли, которые он считал своим доминионом. Опасаясь новой войны с аварами, Приск предложил разделить добычу, и каган согласился. В соответствии с этим пять тысяч славянских пленников были возвращены аварам, несмотря на недовольство византийских военных, лишенных своей части добычи [47].

Император Маврикий, недовольный поступком Приска, отстранил этого опытного военачальника от командования. На смену ему был назначен брат императора Петр. Тем временем, славяне собрали новые силы, пересекли Дунай и вторглись в Нижнюю Мёзию. Несколько лет прошло, прежде чем Петру удалось оттеснить их обратно. Только после того, как он очистил южный берег Дуная от славян, Петр решился пересечь реку и атаковать их на их собственной территории (597 г.). В это время предводителем славян был князь Пейрагаст [48]. Хотя это имя и иранское, мы можем предположить, что сам он был, как и его предшественник Ардагаст, антом, а не склавеном. Первая битва, в которой Пейрагаст был смертельно ранен, закончилась победой византийцев. Однако, когда Петр продвинулся в глубь вражеской страны, его войско потерпело поражение от славян к северу от реки Гелибакий. Византийцы понесли огромные потери и были вынуждены отступить. Результатом этого поражения явилось то, что Маврикий уволил Петра и вместо него вновь назначил Приска.

К этому времени общая ситуация ухудшилась для византийцев в связи с интервенцией аваров. В 597 г. одна из аварских орд взяла в осаду Сингидун (современный Белград), в то время как другая вторглась во Фракию и Македонию вплоть до Салоник. На следующий год первая аварская орда опустошила Далмацию, в то время как другая ринулась вдоль южного берега Дуная в Нижнюю Мёзию и Скифию (Добруджу). Приск сосредоточил свои войска в Томах (Констанца) на Черном море, где и был осажден аварами. Весной 599 г. император Маврикий послал еще один византийский корпус под командованием Коментиола на помощь Приску, находившемуся в Томах. Не успев достичь города, Коментиол сам был атакован аварами и вынужден был поспешно отступить к Константинополю. Преследуя войска Коментиола, авары достигли Длинной Стены, которую защищал сам Маврикий. Потерпев неудачу в попытках прорваться через стену, авары согласились заключить мирный договор (600 г.). Согласно условиям этого договора, фарватер Дуная был признан линией границы между аварами и византийцами, но византийцы сохранили за собой право пересекать нижний Дунай, когда это было необходимо, чтобы противостоять набегам славян. Была оговорена и плата императора аварам в виде ежегодных "подарков", которая составила 20000 золотых монет [49].

Маврикий нуждался в передышке для восстановления своей разбитой армии. Однако он не намеревался соблюдать все условия договора, и как только реорганизация византийской армии была завершена, он послал сильный корпус под командованием Приска в Верхнюю Мёзию, чтобы напасть на аваров без предупреждения. Приску удалось нанести поражение аварам под Виминакием (современный Костолац), после чего он пересек Дунай и гнал их вверх по реке до устья Тисы. Здесь он настиг их и нанес еще одно поражение, теперь уже дезорганизованному народу. Три тысячи аваров и несколько тысяч славян были взяты в плен [50]. Тем временем другой византийский корпус под командованием Гудвина был послан на ту сторону нижнего Дуная для борьбы со славянами. Гудвин был германцем по происхождению, вероятно, гепидом. К этому времени имперской дипломатии удалось разделить актов и склавен. Именно против склавен Гудвии развязал войну, в то время как анты заключили союз с империей [51]. Казалось бы, кампания Гудвина завершилась успешно, но когда он вернулся во Фракию, аварский каган послал свои войска на нижний Дунай, чтобы наказать антов за их провизантийские склонности [52].

Примечания

[1] См. Гл. IV, 1.

[2] Grousset, pp. 124 - 125.

[3] См. Гл. I, 5 и Гл. II, 1.

[4] Grousset, p. 126

[5] "Каган" - это древнерусская форма произношения. Есть несколько вариантов произнесения оригинального тюркского титула: "хатан", "хакан" и др. Произнесение "каган" оказалось предпочтительней с того времени, когда оно относилось к официальному титулу русских правителей Тьму-торокани и Киева в девятом и, соответственно, одиннадцатом веках.

[6] Bury, II, 313 - 316; Grousset, pp. 226 - 227; Кулаковский, II, с. 230 - 231.

[7] Menander, frg. 4 (p. 4).

[8] См. Гл. IV, 10.

[9] Menander, frgs. 4 - 5 (pp. 4 - 5).

[10] См. Гл. IV, 10.

[11] См. Гл. II, 2.

[12] Веселовский Н. И. Курганы Кубанской области в период Римского владычества. ТАС, XII, I (1905), 15; Rostovtseff, Skythien, pp. 557 - 558.

[13] Menander, frg. 5 (p. 5); cf. Bury, II, 315.

[14] Menander, frg. 5 (p. 5).

[15] Кулаковский, II, 231.

[16] Menander, frg. 6 (pp. 5 - 6).

[17] Markwart, p. 147; Markwart, Chronologic, pp. 78, 82; Zlatarski, I, I, pp. 383- 387.

[18] Menander, frg. 6 (p. 6).

[19] См.: L. Hauptmann, "Les rapports des Byzantins avec les slaves et les Avares", Byz., 4 (1929), 137 - 170; cf. Hauptmann, Kroaten, p. 337.

[20] Hauptmann, Kroaten, p. 337; Markwart, p. 146 f.; 325 f.; Niederle, IV, 172 ff.

[21] Bury, pp. 115 - 116; Кулаковский, II, p. 344 - 345.

[22] О тюрках смотрите: W. Barthold, "Turks: Historical and Ethnografical Survey", Ef, IV, 900 - 908: E. Chavannes, "Documents sur les T'ou-kin occidentaux", STO, VI (1903); Grousset, pp. 124 - 126; V. Radlov, Die aitturkische Suschriften, (см. Источники, I, 1); V. Thomsen, "Aitturkische Suschriften", (см. Источники, I, 1).

[23] О эфталитах см. Гл. IV, 2.

[24] Grousset, р. 127.

[25] Theophanes, p. 239; cf. Кулаковский, II, 230.

[26] Menander, frg. 18 (pp. 47 - 49).

[27] Кулаковский, II, 290, 356.

[28] Menander, frg., 19 - 22 (pp. 49 - 56).

[29] Кулаковский, II, 361 - 369.

[30] Menander, frg. 43 (p. 89).

[31] Menander, frg. 43 (p. 89). Согласно Менандру, имя тюркского военачальника, взявшего Боспор, было Бохан; вероятно, оно может читаться и как "Бога-хан": см. Ef, I, 736 - 737.

[33] Grousset, pp. 133 - 138.

[34] Сейчас Сремска-Митровица.

[35] Кулаковский, II, 395: Stein, р. 113.

[36] О Маврикии см.: Bury, 1889, pp. 83 - 94; Кулаковский, II, 419 - 495. О византийско-славянских отношениях времен Маврикия см. Левченко, с. 41-46.

[37] Theophylactus, 1, 4, 5.

[38] Idem, 7,5.

[39] Mavricius, XI, 5.

[40] См. Bromberg, p. 458.

[41] Theophylactus, VI, 9, 1.

[42] См. Markwart, p. 146.

[43] См. Гл. IV, 10.

[44] Miller, Sprache, p. 34.

[45] Jordanis, Sec. 247.

[46] Theophylactus, VI, 9, 5 - 13.

[47] Кулаковский, II, 459.

[48] Theophylactus, VII, 4, 13.

[49] Кулаковский, II, 467.

[50] Там же, с. 469 - 470.

[51] Theophylactus, VIII, 5, 12.

[52] Idem, 5,13.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top