Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава IV

Киевское государство (990-1139 гг.)

1. Владимир как христианский правитель (990-1015 гг.)

Мотивы обращения Владимира в христианство могли быть, в основном, политическими. Однако, приняв крещение, он отнесся к новой вере со всей возможной ответственностью. Мы уже рассмотрели философскую оценку Илариона деятельности князя. Более субъективный взгляд и более детальные описания трудов Владимира находятся в "Повести временных лет" и сочинении монаха Иакова "Память и похвала князю Владимиру", написанном в середине XI века.

Эти описания, исходящие из монастырей, не могут рассматриваться как объективные свидетельства: они неизбежно пристрастны. Труд Иакова написан в жанре жития святых. Летописец - тоже монах - естественно, может идеализировать личность "Крестителя Руси", так же как он был склонен подчеркивать отрицательные черты в характере Владимира, пока тот был язычником. Однако эти описания жизни князя, принадлежащие перу монахов, не напыщенные панегирики. Под покровом официального блеска легко можно разглядеть реальные характерные черты, а в некоторых случаях информация, данная ранними биографами Владимира, подтверждается другими доступными источниками.

В программе Владимира по крещению Руси можно выделить три направления: строительство церквей, образование и благотворительность. Сразу после возвращения с Крымской кампании и крещения киевлян он "повелел, что церкви должны строиться на местах, где прежде стояли языческие идолы". [+1] Первая церковь - церковь Святого Василия, покровителя Владимира - была возведена по этому указу на холме, где раньше находился идол Перуна. Затем был построен более сложный по архитектуре собор - церковь Успения Богородицы в Киеве, так называемая "Десятинная церковь", о которой я упоминал, и чьи фундаменты сохранились до нашего времени.

Для распространения образования Владимир приказал собрать детей из лучших семей и послать их в школы в книжное учение. "Матери горько оплакивали своих детей, потому что они еще не были сильны в вере, и плакали по ним, как по мертвым". [+2] Иллюстрацию к этому месту из "Повести временных лет" находим в "Житии" Св. Феодосия, который учился в школе в Курске в начале XI века - очевидно одной из школ, организованных по приказу Владимира. Хотя его мать не имела ничего против учебы в школе, она стала волноваться, когда мальчиком овладели новые христианские идеи, преподаваемые там, и он решил уйти в монастырь. Мать безуспешно пыталась переубедить Феодосия - даже телесные наказания не помогли - и он, в конце концов, стал монахом. Этим ее воля была сломлена, и она сама вступила в монастырь.

Широкая благотворительность Владимира описана в "Повести временных лет" в яркой, реалистичной манере, не оставляющей места сомнению.

"Он приглашал всякого нищего и убогого приходить на княжий двор и брать все, что надобно: еду и питье, и деньги из казны. Мысля о том, что слабые и больные не могут дойти до его двора, он приказал делать телеги, накладывать на них хлеб, мясо, рыбу, овощи разные, мед в бочонках, квас и развозить по городу. Возницам велено было выкрикивать: "Где здесь больные нищие, что ходить не могут?" Таким раздавали все по их нужде" [+3].

Монах Иаков добавляет, что это делалось не только в Киеве, но и в других городах. [+4]

Пиры - важная черта русской социальной жизни с незапамятных времен - теперь приобрели новое значение, став выражением христианского братства и любви. Поскольку пиры Владимира были проявлениями первоначального христианства, летописец упоминает о них сразу после записи о благотворительности князя. "Я больше, каждую неделю завел он на дворе своем пиры, куда приходили бояре, дворяне, соцкие, десятские, лучшие люди, и при князе и без князя. Там было много мяса, говядины и дичины, и много всего". [+5]

Гостеприимство князя, кажется, поразило воображение народа больше, чем что-либо другое, и во всех ранних былинах воспеваются его развлечения с богатырями и другими людьми. Именно как радушный хозяин Владимир преимущественно фигурирует в русском фольклоре; в памяти русского народа он навсегда остался как "Красное Солнышко".

О том, насколько добросовестен был Владимир в своем стремлении распространить новую веру на русскую жизнь, лучше всего можно судить по истории из "Повести временных лет" о его сомнениях по поводу наказания преступников. Он, видимо, понял завет Христа - "Не противьтесь ему, это грех" - буквально и со всей серьезностью. Так же его понимали многие другие русские в киевский период и Лев Толстой в наше время. Обученному в Византии духовенству потребовалось много усилий, чтобы убедить Владимира в том, что Церковь не отрицает государственного порядка.

"Пока Владимир жил в страхе божьем, умножились разбойники; и епископы, обращая на то внимание князя, спрашивали, почему он не казнит их. Князь отвечал, что боится греха. Они говорили, что он был избран Богом карать преступников и миловать праведных, и поэтому ему подобает предавать заслуженной казни разбойников, но только после суда. Так Владимир нарядил казнить преступников" [+6]

Кстати сказать, новый метод наказания преступников использовался недолго, смертную казнь скоро заменили на денежные штрафы.

Внешняя политика Владимира в этот период не была агрессивной. Как замечает летописец: "Он жил в мире с соседними князьями - Болеславом Польским, Стефаном Венгерским, Олдржиком Богемским - и между ними было согласие и дружба" [+7]. Исключая один поход против галицких хорватов, очевидно для подавления мятежа, он сконцентрировал свое внимание на защите южных русских рубежей от печенегов, которые по меньшей мере трижды совершали набеги на Русь (в 992, 995 и 997 гг.), но каждый раз были отбиты, хотя и с большими трудностями.

Чтобы защитить страну от кочевников, Владимир построил несколько линий укреплений по северным берегам степных рек. В этом он служил примером для последующих поколений русский правителей. Зоны укреплений как защита от кочевников, строились русскими на юге и востоке России еще в конце XVIII века, а в Туркестане даже в XIX веке. Во времена Владимира крепости были основаны на берегах Десны, Остера, Трубежа, Сулы, Стугны. Там селились выходцы с севера и северо-востока: словены, кривичи, вятичи и чудь. Самым большим из этих новых или восстановленных городов был Переяславль, ставший столицей одноименного княжества, украины (пограничная земля, отсюда Украина) по преимуществу.

Следуя примеру отца, Владимир управлял отдаленными городами через сыновей и наместников. В последний период правления Владимира его сын Ярослав княжил в Новгороде, Святополк - в Турове, Борис - в Ростове, Глеб - в Муроме, Святослав - в Древлянской земле, Изяслав - в Полоцке и Мстислав - в Тмутаракани. Конец жизни Владимира был омрачен зарождающимся конфликтом с самым одаренным из его сыновей - Ярославом Новгородским, который отказался продолжать выплачивать новгородскую дань Киеву. Размер ежегодной дани, собираемой в Новгороде, - составлял три тысячи гривен, две трети которой должно было отправляться в киевскую казну, а оставшаяся треть распределяться новгородским князем на местные нужды. В 1014 г. Ярослав прекратил все выплаты отцу несомненно под давлением новгородцев, которые были недовольны своим зависимым положением в государстве.

В ответ Владимир начал готовиться к военной кампании против Новгорода. Но в ходе этих приготовлений он заболел, и вскоре был спасен смертью от трагедии вооруженного столкновения с собственным сыном (1015 г.).

2. Междоусобная борьба сыновей Владимира (1015-1036 гг.)

После смерти Владимира началась кровавая междоусобица его сыновей. Недостаток, братской любви между ними частично можно объяснить тем, что они были только сводными братьями. До своего крещения великий князь имел много жен, и в отношениях между разными семьями, вне всякого сомнения, существовало большое напряжение. Из его многочисленного потомства Ярослав, Мстислав и Изяслав считаются сыновьями Рогнеды. Святополк - сомнительного происхождения, сын вдовы Ярополка, на которой Владимир женился, когда она уже была беременной, если верить летописцу. Мать Святослава - чешская жена Владимира, Борис и Глеб - сыновья болгарской женщины, согласно "Повести временных лет". Однако, как описывается в "Сказании" о страданиях последних двух, впоследствии причисленных к лику святых, Глеб в момент убийства был совсем дитя (1015 г.). Если так, то он должен был быть сыном первой христианской жены князя, византийской княжны Анны. [+8]

Судя по всему, Владимир намеревался передать свое государство Борису, одному из самых младших сыновей, которому во время своей последней болезни он доверил командование войсками, посланными против печенегов. Борис уже возвращался из похода и как раз достиг берегов реки Альты, когда получил известие о смерти отца и захвате Киевского трона Святополком. Дружина убеждала Бориса выступить против последнего, предупреждая, что в обратном случае Святополк убьет его. Позиция Бориса была типичной для той тонкой верхней прослойки русских людей, которые приняли христианство со всей серьезностью. Он не хотел противиться злу насилием, ему была ненавистна мысль о войне со старшим братом, поэтому он распустил дружинников и спокойно дожидался убийц. Его убили, но самой своей смертью Борис остался навсегда живым в памяти народа как символ братской любви. Борис и его брат Глеб, тоже убитый наемниками Святополка, стали первыми русскими, канонизированными Церковью. Другой брат, Святослав из Древлянской земли, бежал на запад, но был перехвачен посланниками Святополка на пути в Венгрию. Изяслав Полоцкий оставался нейтральным и ему не досаждали, Мстислав Тмутараканский тоже не видел для себя угрозы со стороны Святополка. Можно предположить, что между ними было какое-то соглашение, возможно договор о ненападении. В любом случае, Мстислав был занят расширением своих владений в Азовском регионе. В 1016 г. с помощью византийских войск он воевал с остатками хазар в Крыму. [+9]

Единственным братом, который отважился подняться против Святополка, был Ярослав Новгородский, причину чего новгородцы видели в своем недовольстве Киевским верховенством над ними. Война между этими двумя людьми была скорее борьбой между Новгородом и Киевом, чем просто личной враждой братьев. Она длилась четыре года (1015-1019 гг.), и оба противника использовали наемные войска из других стран. Ярослав нанял варяжские отряды, а Святополк печенегов. После первого поражения Святополк бежал в Польшу и заключил союз с королем Болеславом I. Вместе они смогли отвоевать Киев у Ярослава (1018 г.), который, в свою очередь, бежал в Новгород. Решив, что опасность миновала, Святополк поссорился со своим польским союзником, и Болеслав возвратился домой, взяв с собой двух сестер Ярослава и бояр, симпатизировавших Ярославу, судя по всему, в качестве заложников. Он также воссоединил с Польшей червенские города. [+10] Триумф Святополка, однако, оказался кратким, потому что Ярослав через некоторое время атаковал его снова. Святополк опять нанял отряды печенегов и опять проиграл. Это поражение стало окончательным, он умер (1019 г.), вероятно где-то в Галиции, так как бежал на запад. Теперь у Ярослава появился новый противник - его брат Мстислав. К этому времени тот твердо закрепился в восточном Крыму и Тмутаракани. В 1022 г. косоги (черкесы) признали его своим сюзереном, после того как он убил в схватке их князя Редедю. Этот эпизод, видимо, описан в былине, на основании которой он и записан в "Повести временных лет".

Укрепив свое окружение хазарами, косогами и, возможно, яссами, Мстислав выступил на север и занял земли северян, бесспорно, договорившись с населением, так как они давали ему воинов. Когда он достиг Чернигова, Ярослав еще раз возвратился в Новгород и снова обратился за помощью к варягам. Хакон Слепой ответил, приведя в Новгород сильное варяжское войско. [+11]

Решающая битва произошла при Листвене (недалеко от Чернигова), победа досталась Мстиславу (1024 г. ). Ярослав решил пойти на компромисс, и братья договорились поделить Русь на две части по руслу Днепра. Хотя Киев при этом отошел к Ярославу, он предпочел остаться в Новгороде. Мстислав же сделал своей столицей Чернигов (1026 г.). Следует отметить, что одна из русских земель к северу от водораздела Днепра - Полоцкая - не затрагивалась договором. С этого момента она оказалась, в определенной степени, самостоятельной.

Ярослав и Мстислав поддерживали тесный союз, и в 1031 г., используя смерть короля Болеслава и последовавшие за ней беды Польши, они отбили червенские города и разграбили польские земли. Согласно "Повести временных лет", они также захватили в плен много поляков и разослали их в разные места. Ярослав расселил своих пленников по реке Рось. [+12] Интересно отметить, что в период сотрудничества между братьями-князьями Киев временно утратил свое господствующее положение в русской политике. Теперь в качестве ведущих политических центров выступали Новгород и Чернигов. За этой политической переменой можно предположить изменение направления главных торговых путей. Новгород, как и прежде, контролировал северную часть водного пути товаров из Балтики на юг, но из Чернигова товары теперь отправлялись по степным рекам и волокам в Азовский регион, а не по нижнему течению Днепра в Черное море и Константинополь. Возможно это произошло потому, что низовья Днепра в то время преграждались печенегами. Но сдвиг южного торгового пути мог также быть результатом сознательной политики Мстислава, представляющего, в таком случае, интересы купцов Тмутаракани. Азовский регион лежал на перекрестке нескольких торговых путей: в Туркестан, в Закавказье и - через Крым - в Константинополь.

Без сомнения, именно чтобы установить полный контроль над Азовским регионом, Мстислав предпринял поход на яссов, которые жили в низовьях Дона к северу от Азовского моря. Они признали его власть в 1029 г. [+13]

Летописец описывает Мстислава как "тучного и краснолицего, с большими глазами, храброго в битвах, милосердного и любившего свою дружину, не жалевшего для нее ни денег, ни еды, ни питья". [+14] Как правитель Тмутаракани, Мстислав, видимо, носил титул кагана. Интересно отметить, что в "Слове о полку Игореве" черниговского князя Олега, который тоже какое-то время управлял Тмутараканью, также называют каганом. Таким образом, правление Мстислава - это, в определенном смысле, попытка заменить господство на Руси Киева господством Тмутаракани и возродить древнерусский каганат докиевских времен. В тот период, судя по всему, Тмутаракань являлась своего рода духовной столицей Руси.

Мстислав был увлеченным строителем. Во время схватки с Редедей он дал обет в случае победы построить в Тмутаракани церковь, посвященную Богоматери, и сдержал свое обещание. Когда он перенес столицу в Чернигов, то заложил величественный храм в честь Христа Спасителя. Летописец отмечает, что к моменту смерти Мстислава церковь была "выше, чем всадник, сидя на лошади, мог достать рукой". [+15] Знаменательно, что по своему архитектурному стилю церкви Мстислава следовали канону восточно-византийского искусства (Закавказья и Анатолии). В этом случае, как и во многих других, художественные влияния распространялись по путям торговых связей.

Можно предположить, что существовала миграция населения между Тмутараканью и северными областями. Мстислав привел в Чернигов большой отряд косожских воинов. Некоторые из них, возможно, осели в той части земли северян, которая позднее стала известна как Переяславльская. Хотя об этом не упоминается в летописях, само название реки в этой области, Псол, является тому косвенным подтверждением, поскольку оно косожского происхождения: на языке черкесов псол означает "вода". Река Псол впадает в Днепр с востока. Недалеко от этого места, на западном берегу Днепра, находится город с названием Черкассы, что по-древнерусски значит "черкесы". Это название не встречается, однако, в источниках киевского периода и впервые упоминается в XVI веке. В то время не только косогов по-русски называли черкесами, но также и украинских козаков; это говорит о том, что, в сознании русских Московского периода, существовала определенная связь между косогами и козаками. И действительно, украинские ученые XVII века считали, что слово "козак" произошло от слова "косог". С другой точки зрения, козак (теперь обычно по-русски пишется "казак") произошло от тюркского "казак", что означает "свободный житель пограничной земли". Одним словом, вопрос непростой, и мы не можем здесь уделить ему необходимого внимания. [+16] Достаточно лишь сказать, что косоги Мстислава, возможно, поселились там, где через пять веков появились запорожские казаки как сильная военная община.

Возвращаясь теперь к политике Ярослава как правителя Новгорода, мы, прежде всего, должны упомянуть привилегии, дарованные им северной столице по законам 1016 и 1019 гг., дабы вознаградить новгородцев за поддержку в гражданской войне. К сожалению, не сохранились ни оригиналы, ни копии этих законов. В некоторых списках новгородских летописей их тексты заменены на текст "Русской Правды". Несомненно, что само составление так называемой "Правды" Ярослава как-то связано с выходом этих законов. Во вступительной статье к "Правде" провозглашается равенство виры [+17] новгородцев и киевлян. По-видимому, это являлось важным пунктом новгородских требований.

Поход Ярослава на чудь в Эстонии тоже, очевидно, был продиктован интересами новгородцев. Этот поход представлял собой попытку распространить в западном направлении контроль новгородцев над южными берегами Финского залива и прилегающими территориями. На завоеванной территории в 1030 г. Ярослав основал город, названный Юрьевым в честь его святого покровителя (Юрий - старая русская форма имени Георгий). После германского завоевания балтийских провинций в XIII веке город стал называться Дерпт (теперь Тарту).

3. Время Ярослава Мудрого (1036-1054 гг. )

В 1036 г. Мстислав отправился на охоту, но там разболелся и умер. Его единственный сын умер тремя годами раньше. Ярослав стал неоспоримым властителем всей Руси, исключая полоцкие земли. Теперь как правитель Тмутаракани он мог претендовать на титул кагана. О том, что Ярослав действительно принял этот титул свидетельствует обращение к нему как к кагану в "Слове" Илариона.

Первым деянием Ярослава после смерти брата было отражение нападения печенегов на Киев. Когда он прибыл из Новгорода с армией варягов и славян, кочевники уже захватили предместья города. Однако воины Ярослава выбили их, и победоносный князь решил остаться в Киеве, сделав его своей столицей.

Именно в это время нормализовались отношения между Русской Церковью и Константинопольским патриархатом. В соответствии с соглашением, достигнутым между Ярославом и Константинополем, Русская Церковь должна была возглавляться митрополитом Киевским, посвящаемым в сан патриархом Константинопольским. В других русских городах епископы должны были посвящаться в сан митрополитом, но это номинально: понималось, что при выборе кандидатов будут учитываться пожелания князя. Не позднее чем в 1039 г. первый митрополит Киевский, Феофан, прибыл на Русь из Константинополя.

Сделав Киев политической и духовной столицей, Ярослав делал все, чтобы превратить этот город также в культурный и интеллектуальный центр, приняв за образец Константинополь. Византийскими мастерами были построены великолепный Софийский собор, несколько других церквей, новая крепость и так называемые Золотые Ворота. Много внимания уделялось распространению просвещения. По свидетельству летописца Ярослав "посвящал себя книгам и читал их часто, ночью и днем. Он созвал много писцов, они переводили книги с греческого на славянский. По его повелению много книг было переписано, и много он купил их, через них истинно верующие наставляются и радуются, принимая книжное учение". Ярослав, как мы сказали, любил книги и, имея много, поместил их в Софийском соборе. [+18] Грандиозный план переводов и Софийская библиотека, вместе, привели к становлению в Киеве важного центра образования и науки. Без всякого преувеличения, вслед за Грушевским, этот центр (училище) можно назвать первой русской учебной академией. [+19]

Щекотливой проблемой для внутренней политики Ярослава было урегулирование вопроса о статусе Новгорода, так как многие новгородцы могли быть против переноса Ярославовой столицы в Киев. Когда, в 1036 г., он сделал это, ему еще раз пришлось подтвердить пожалованные городу ранее привилегии. В "Русскую Правду" тоже были внесены изменения: добавлен закон, ограничивающий количество поставок продовольствия сборщикам виры [+20] от местного населения. Новгороду был дан новый епископ, Лука Жидята, новгородец, видимо еврейского происхождения. Князем в северный город Ярослав назначил своего старшего сына Владимира. Главным храмом Новгорода была Софийская церковь, первоначально построенная из дерева. Когда она сгорела, Владимир возвел новую из камня. Этот собор до сих пор считают одним из самых замечательных памятников древнерусского зодчества (1045 г.). Во внешней политике этого периода значительное внимание Ярослав уделял расширению западных русских границ. В 1038 г. он нанес удар ятвягам, литовскому племени, а два года спустя еще раз вторгся в Литву. В 1041 г. он совершил поход против польского племени мазовшан. В следующем году его сын Владимир завоевал финское племя емь, чтобы укрепить контроль Новгорода над Финским заливом. Со временем дружественные отношения были установлены между Ярославом и польским королем Казимиром; в 1043 г. князь женился на одной из сестер Казимира, и "в подарок к свадьбе Казимир отпустил восемьсот пленников, которых захватил Болеслав, когда победил Ярослава". [+21] В 1047 г. Ярослав помог Казимиру покорить Мазовию.

В это время в отношениях между Византией и Русью наступил острый кризис. Приблизительно в 1042 г. начался раздор между греческими и русскими купцами в Константинополе, несколько русских было убито. [+22] Русь, судя по всему, сразу потребовала возмещения ущерба, но получила отказ, и в 1043 г. "Ярослав послал сына своего Владимира на греков и дал ему много войска". [+23] Воеводой поставили тысяцкого Вышату. [+24] У него был сын Ян, и один из источников летописца, история "Повести временных лет", видимо, основана на рассказе Яна.

Необходимо отметить, что успех русского похода в Византию предполагает господство русских на всем протяжении нижнего течения Днепра, а самое главное, в районе больших порогов. После смерти Святослава этот регион контролировался печенегами, но, очевидно, они утратили свои позиции после победы над ними Ярослава в 1037 г. Владимир в 1043 г. выступил в поход морем. Русский флот сильно пострадал и от шторма, и от "греческого огня", после чего значительная часть русского войска высадилась где-то в Болгарии. Вышата остался с ними. Теперь война приняла совсем не такой оборот, как в предыдущем походе против Византии. Остатки русского флота, хотя и поврежденные штормом, разбили греческую эскадру, но высадившиеся войска сдались византийцам, которые ослепили многих пленников. Сам Вышата был привезен в Константинополь, но позже освобожден и отправлен в Киев. Тогда последовало перемирие на три года, после чего отношения между Константинополем и Киевом осложнились снова, но, судя по всему, до войны дело не дошло.

Затем, в 1051 г., Ярослав совершил смелую попытку установить независимость Русской Церкви от Константинополя. По его инициативе Собор русских епископов избрал русского, всем известного Илариона, митрополитом Киевским. Он не был признан Константинопольским патриархом Михаилом Керуларием. Русская акция, несомненно, вызвала большое смятение в Константинополе, так как то время было периодом сильной напряженности между патриархом и папой Римским. Русских, видимо, подозревали в намерении извлечь выгоду из сложившегося положения и перейти в лоно Римской Церкви. В таком случае, русская акция стала важным фактором в углублении раскола между Римской и Греческой Церквями. [+25]

Мы не знаем, как был улажен русско-византийский конфликт, но это случилось не позднее 1052 г., поскольку в "Повести временных лет" мы находим следующую запись, датированную 1053 г.: "У Всеволода [Ярославича] родился сын от греческой принцессы, и он назвал его Владимиром" [+26] По-видимому, Всеволод женился на принцессе в 1052 г., что вряд ли было бы возможно без восстановления дружественных отношений между Византией и Русью. Но этого брака, едва ли, хватило бы для компенсации русским за отказ от идеи независимости Русской Церкви. Скорее всего, одновременно между Киевом и Константинополем было заключено новое торговое соглашение на условиях, выгодных для Руси.

Что случилось с Иларионом после его смещения с должности неизвестно. М. Д. Приселков предположил, что он принял высший монашеский сан и, в конце концов, удалился в Печерский монастырь под именем Никона. Но это только предположение, каким бы мастерским оно ни было. По совпадению, которое кажется многозначительным, Ярослав умер в том же 1054 г., в котором произошел окончательный разрыв между Восточной и Западной Церквями.

Для характеристики личности Ярослава мы располагаем не только свидетельствами из литературных источников, но также результатами антропологического и анатомического анализа его скелета и черепа, которые, как отмечалось ранее, подтверждают данные литературных источниках, по меньшей мере в одном важном пункте. Так, в "Повести временных лет" упоминается, что князь был хромым, в другом источнике того времени утверждается, что в детстве он с трудом ходил. Анатомический анализ показал, что у ребенка была болезнь, препятствующая ходьбе, а позднее он сломал ногу. [+27]

4. Триумвират ( 1054-1093 гг. )

Старший сын Ярослава, Владимир, умер на два года раньше отца. Как мы знаем, он занимал важный пост наместника в Новгороде. Владимир самостоятельно провел две военные кампании - против финского племени емь в 1042 г. и против Византии в 1043. Судя по всему, если бы Владимир был жив к моменту смерти отца, то Ярослав ему передал бы свое княжение; никто из оставшихся пяти сыновей, кажется, не был достаточно подготовлен к такому делу. В конце жизни, если верить "Повести временных лет", Ярослав больше других любил своего четвертого сына, Всеволода. Но оставить ему великокняжеский престол было абсолютно исключено, потому что старшие братья не согласились бы с таким решением, и, к тому же, Всеволод не обладал необходимыми для лидера качествами.

Перед самой смертью Ярослав решил оставить власть на определенных условиях всем своим сыновьям вместе, как семейной группе. Текст его завещания записан в "Повести временных лет". Оно настолько важно для понимания последующих политических событий, что невозможно не привести его здесь полностью.

"Дети мои, вот я отхожу от этого мира. Любите друг друга, потому что вы - братья, дети одного отца и матери. Если будете жить в любви друг с другом, то Бог будет среди вас, покорит вам всех врагов, и будете жить мирно. Если же будете жить в зависти, в распрях и ссорах, то погубите себя и погубите землю предков своих, которую они достали великим трудом. Но лучше живите в мире, слушаясь брат брата. Киев я поручаю моему старшему сыну, брату вашему Изяславу. Слушайтесь его, как меня слушались, он будет вам вместо меня. Святославу я даю Чернигов, Всеволоду - Переславль, Вячеславу - Смоленск, Игорю - Владимир [Волынский]". [+28] Заметьте, что хотя Ярослав раздал города своим сыновьям, формального разделения государства не было, так как только великокняжеский престол в Киеве наделялся полной политической властью. На основе этого завещания была установлена иерархия политического старшинства русских городов для соотнесения с генеалогическим старшинством князей.

На деле, вместо главенства Изяслава в княжеской семье, три старших брата - Изяслав, Святослав и Всеволод - сформировали триумвират. Они попытались править Русью вместе. Однако это оказалось не такой простой задачей. Главным дестабилизирующим фактором был князь Полоцкий, Всеслав, внук Изяслава и правнук Святого Владимира. Изяслав был посажен в Полоцк Владимиром и, как мы видели раньше, соблюдал нейтралитет в междоусобной борьбе своих братьев, последовавшей за смертью Владимира. В результате Полоцкая земля оставалась автономной в течение всего правления Ярослава. Принадлежащие к роду Владимира, если не к семье Ярослава, Полоцкие князья не согласились с завещанием Ярослава, так как оно исключало их участие в объединенном управлении Русью. С другой стороны, они не были связаны им и сохраняли полную свободу действий.

Роковая личность Всеслава добавляет картине зловещий оттенок. Неуравновешенный и надменный, он считался чернокнижником и, видимо, был сведущ в искусстве магии. В "Повести временных лет" находим следующую запись по случаю его вступления на стол Полоцкий (1044 г. ): "Всеслава мать родила колдовством, потому что, когда мать родила его, то на голове у него была сорочка, и волхвы повелели матери завязать ту сорочку на нем, чтобы он мог носить ее на себе до смерти" [+29] В "Слове о полку Игореве" Всеслав изображен как человек, наделенный сверхъестественной силой, и как оборотень.

Кроме полоцких князей собственный внук Ярослава, Ростислав, сын Владимира Новгородского, который умер раньше князя - своего отца, тоже не получил доли в общем правлении Руси сыновьями Ярослава и имел еще больше причин для недовольства, чем Всеслав Полоцкий. Было бы естественно для двух изгоев - Всеслава и Ростислава - прийти к соглашению и объединить свои силы против триумвирата, как, очевидно, они и поступили, хотя в летописях и нет прямых свидетельств этого.

Ростислав сделал свой первый ход, захватив город Галич, откуда он был, однако, изгнан членами триумвирата. Затем он пошел на Тмутаракань, которая входила в долю Святослава Черниговского и управлялась его сыном Глебом как наместником - тем самым Глебом, который позже измерил глубину Керченского пролива и записал ее на так называемом "Тмутараканском камне". Ростислав выгнал Глеба из Тмутаракани, но, когда Святослав пришел на помощь своему сыну, захватчик оставил город, поскольку не хотел поднять оружия против родного дяди, как объясняет летописец. Это совершенно типичное отношение, свидетельствующее о силе принципа старшинства среди потомков Ярослава. Однако, как только Святослав возвратился в Чернигов, Ростислав напал на Глеба еще раз и сел княжить в Тмутаракани, "получая дань с косогов и других народов" (1064 г. ). [+30] Именно в этот момент Всеслав начал враждебные действия против триумвирата. Вероятно, стремительное нападение Ростислава на Тмутаракань было совершено по совету Всеслава, В "Слове о полку Игореве" говорится, что Всеслав знал чудесный способ, как достичь Тмутаракани из Полоцка за одну ночь. Поскольку Всеслав, кажется, ни разу не был в городе сам, автор "Слова" явно имеет в виду Ростислава, как его исполнителя.

Можно предположить, что с Ростиславом в качестве союзника, Всеслав мечтал повторить политическую комбинацию 1026 г., когда два князя управляли северо-западом и юго-западом Руси, таким образом контролируя торговый путь из Балтийского моря к Азову. План провалился благодаря вмешательству третьей силы - Византийской дипломатии. Греки обеспокоились агрессивными действиями Ростислава в районе Крыма, где город Херсонес все еще находился под византийским контролем. Под предлогом переговоров греческий наместник Херсонеса (Катепано) прибыл в Тмутаракань и на государственном пиру отравил напиток Ростислава. Князь умер неделю спустя. О популярности Ростислава в Крыму свидетельствует тот факт, что по возвращении в Херсонес наместник был побит камнями разгневанным народом. [+31]

В это время Всеслав отчаянно сражался с триумвиратом, но, потерпев поражение, согласился на переговоры. Он был вероломно схвачен на переговорах о перемирии и привезен в Киев как пленник (1067 г.). Это нарушение клятвы членами триумвирата рассматривается летописцем как главная причина их последующих бед; по его мнению, таким поступком они вызвали Божий гнев, и степные кочевники появились как инструмент Бога в наказании грешных русских князей. Напомним, что в конце X и первой половине XI веков южные русские степи контролировались печенегами, которые многократно нападали на Русь и даже послужили причиной гибели одного из самых могущественных русских князей, Святослава I. Но к концу правления Ярослава опасность со стороны печенегов была ликвидирована русскими.

Их успеху частично способствовал тот факт, что печенеги в то время испытывали давление на востоке со стороны другого тюркского кочевого племени - половцев, пришедших из Казахстана. Победа над печенегами, таким образом, оказалась бессмысленной, так как половцы, заменившие их в причерноморских степях, были более сильным и жестоким противником, который начал беспокоить приграничные районы Переяславльской земли в 1061 г. В 1068 г. они, без сомнения, воодушевленные известием о разногласиях между русскими князьями, атаковали и разбили русских. Каждый из членов триумвирата бежал в свой город, но если Святослав был в состоянии защищать Чернигов, а Всеволод удержать Переяславль, то Изяслав в Киеве столкнулся с народным бунтом. Бунтовщики освободили Всеслава из заточения и объявили его князем Киева (1068 г.). Этот эпизод поэтически отражен в былине "Волх Всеславович". Изяслав отправился в Польшу, попросил помощи у короля Болеслава II и получил ее. Забыв о своих магических способностях, Всеслав бежал в Полоцк, не сделав и попытки сразиться с польской армией, превосходящей его по силе. У киевлян не оставалось другого выбора, как снова принять Изяслава, оговорив условие, что тот не будет преследовать зачинщиков восстания. Сам он, действительно, этого не делал, но до его вступления в город посланный вперед сын Изяслава казнил много знатных жителей, и виноватых и невинных (1069 г.). Вернув стол, Изяслав при первой возможности избавился от поляков.

Триумвират теперь был восстановлен, но ненадолго. В 1072 г. три брата присутствовали на празднествах в Киеве по случаю переноса мощей святых Бориса и Глеба. Приблизительно в это же время они утвердили свод законов, известный как "Правда" Ярославичей. Но уже в 1073 г. триумвират был разрушен тайным заговором двух его членов - Святослава и Всеволода - против третьего, Изяслава. Тот снова отправился в Польшу, но на этот раз помощи не получил. Тогда он обратился к императору Германии Генриху IV и к Папе Грегорию VII, высказывая желание сделать Русь "владением Св. Петра". Этим он, однако, ничего не достиг, так как его брат Святослав, теперь великий князь Киевский и Черниговский, был не только могущественным князем, но и искусным дипломатом, и сам выказал готовность к религиозному компромиссу с Римом. Святослав также укрепил дружественные отношения со Священной Римской империей и Польшей: в 1076 г. русские войска поддержали поляков против чехов.

Смерть Святослава в 1076 г. сделала возможным возвращение Изяслава в Киев. Вернувшись, он тут же забыл о своих обещаниях Папе. К своему брату Всеволоду, которому он обещал Чернигов, Изяслав был более внимателен и присоединился к его выступлению против сыновей Святослава, отказавшихся отдать город, считая его своей вотчиной. Дяди победили племянников, но Изяслав в битве погиб (1078 г.), и, по мнению летописца, верностью младшему брату искупил свои грехи.

Всеволод теперь был единственным живым членом бывшего триумвирата. Он остался в Киеве, назначив своего одаренного сына, Владимира Мономаха, наместником Чернигова. В правление Всеволода (1078-1093 гг.) продолжались постоянные междоусобные распри, начинали которые, преимущественно, сыновья Святослава, не желавшие смириться с потерей Чернигова. Самый способный из них, Олег, вспыльчивый аристократ и храбрый воин, в конце концов, захватил Тмутаракань. В отчаянии Святославичи обратились за поддержкой к половцам, которые были более чем рады возможности грабить Русь, оставаясь союзниками русских князей. Но, по мнению Олега, он только пытался защитить свои права на наследство.

Неудачливый во внешней политике, Всеволод не был удачлив и в управлении внутренними делами. Согласно летописцу, "люди больше не имели доступа к княжескому суду, судьи стали продажны и корыстны" [+32] Летописец пытался оправдать князя, ссылаясь на его болезнь и возраст, а вину возлагал на молодую дружину, чьим советам он следовал, вместо того чтобы слушать старых дружинников.

5. Правление Святополка II (1093-1113 гг. )

После смерти старших братьев Всеволод сконцентрировал в своих слабых руках всю власть триумвирата. Однако принцип родового старшинства не был забыт, и сразу после ухода Всеволода Святополк Изяславович занял Киевский стол, предоставив своему двоюродному брату - сыну Всеволода, Владимиру Мономаху, княжить в Чернигове. Это было нарушением принципа старшинства, поскольку раньше Чернигов принадлежал второму члену триумвирата, Святославу, и его сыновья теперь предъявляли свои права на город. В 1094 г. один из них, Олег, пришел к Чернигову из Тмутаракани с половецким войском, и Владимир решил пойти на компромисс. Он заключил мир с Олегом и, отдав ему Чернигов, ушел в Переяславль. В определенном смысле первоначальный триумвират сыновей Ярослава теперь восстанавливался его внуками. Но во втором триумвирате было еще меньше согласия, чем в первом, особенно из-за подозрительности и отчужденности Олега. Хотя он и восстановил свои права на Чернигов, Олег не мог так легко забыть свои прежние обиды и подозревал братьев в готовности использовать первый подходящий предлог, чтобы изгнать его еще раз. Он сам дал повод для этого своей двусмысленной политикой по отношению к половцам.

Получив известие о смерти Всеволода, половцы направили Святополку мирные предложения, но тот проигнорировал их, а послов схватил. Несмотря на то, что позже он всех освободил, половцы были в ярости и напали на Русь. Победив объединенные силы Святополка и Владимира в ожесточенной битве, они сломили оборону русских в Треполе и рассеялись, грабя и разоряя все вокруг. После краткой осады Торческа жители, ослабленные голодом, сдали половцам укрепленный город. Опустошая южные районы киевских и переяславльских земель, половцы уводили с собой толпы русских пленников: мужчин и женщин. Впечатляюще описываются страдания населения на страницах "Повести временных лет":

"Множество христиан оказались в крайне бедственном положении: скорбящие, измученные, ослабевшие от холода, с лицами изможденными голодом, жаждой и несчастьем, с телами черными от ударов, наги и босы, ногами истерзанными терниями шли они мучительным путем в неизвестную страну к варварским народам. В слезах они говорили друг другу: "Я из такого-то города", "Я из такой-то деревни". Так спрашивали они один другого и рассказывали о своих семьях, вздыхая и обращая глаза на небо к Тому, кто знает все." [+33]

В 1094 г. Святополк заключил мир с половцами и взял в жены дочь хана Тугоркана. Владимир, однако, не вступал в это соглашение, и, когда в 1095 г. половецкое посольство прибыло в Переяславль, он приказал всех убить. Летописец повествует, что он поступил так по настоянию своей дружины. Снова началась война, и Святополк выступил на стороне брата против захватчиков, несмотря на свой брак. Оба призывали Олега на помощь, но тот сохранял нейтралитет. Война неудачно складывалась для русских. Еще несколько городов в Киевской земле были разрушены и разграблены окрестности Переяславля. Половцы напали и на сам город, но были отбиты, а тесть Святослава, хан Тугоркан, в этой битве погиб. В это же время, однако, другой хан, Боняк Манги, совершил набег на Киев и сжег несколько церквей и дворцов.

Обеспокоенные нейтралитетом Олега, Святополк и Владимир послали ему ультиматум: или ты с нами, или ты против нас. Олег "выказал самонадеянность" [+34] и не обратил на него внимания. Тогда его двоюродные братья выбили Олега из Чернигова. Он пошел в Смоленск, где княжил его родной брат Давыд, и, собрав там войско, направился в низовья Оки к Мурому, принадлежащему сыну Владимира - Изяславу. Тот отказался покориться, вышел на битву за город, но погиб в сражении, а Олег вошел в Муром. Когда известие о смерти сына достигло Владимира, он написал Олегу замечательное письмо, проникнутое духом терпимости. [+35] Принимая смерть Изяслава как Божий суд, он призывал Олега положить конец вражде и прийти к взаимопониманию. Ответом Олега был захват города Ростова в Суздальской земле. В таких обстоятельствах старший сын Владимира - Мстислав, могущественный новгородский наместник, взял дело в свои руки и, напав на Олега, преследовал его от одного города до другого, пока тот не отступил до Рязани. Мстислав тогда отправил Олегу следующее послание: "Больше не беги, а лучше проси братьев не изгонять тебя из Руси. Я попрошу своего отца за тебя." [+36] Олег принял предложение, и наследственная вражда была закончена.

Можно отметить, что в описанном случае Владимир и его сын Мстислав выказали завидную выдержку и политическую мудрость. Мир, а не месть, был их целью. Как только Олег согласился на переговоры, они предложили созыв примирительного собрания всех князей, чтобы разрешить существующие разногласия. Встреча состоялась в Любече в 1097 г., в ней участвовали следующие князья: Святополк II, Владимир Мономах, Давыд - сын Игоря, князя Волынского, Василько - сын Ростислава, два сына Святослава II - Давыд и Олег. На встрече, таким образом, были представлены все линии потомков Ярослава. Заметьте, что даже сыновья Ростислава участвовали в переговорах, несмотря на то, что их отец еще при жизни был лишен доли в общем наследстве. Напомним, что до своей Тмутараканской авантюры Ростислав пытался закрепиться в Галиции; именно здесь каждый из трех его сыновей в итоге получил себе небольшой удел. Старший из них, Рюрик, умер в 1092 г., и, таким образом, к моменту встречи в Любече их оставалось двое: Володар и Василько. На встрече присутствовал только Василько.

Решения этого съезда записаны в "Повести временных лет" в следующей форме. Князья "сказали друг другу: Зачем мы губим Русскую землю, постоянно враждуя друг с другом? Половцы изнуряют нашу страну набегами и радуются, что мы воюем между собой. Станем с этих пор жить сообща и охранять Русскую землю, и каждый пусть управляет своей вотчиной: Святополк - Киевом - наследством Изяслава; Владимир наследством Всеволода - Переяславлем; Давыд, Олег и между ними Ярослав владеют наследством Святослава [то есть, Черниговым]. Пусть сохранятся вотчины, назначенные Всеволодом: Владимир [Волынский] остается в руках Давыда [сына Игоря], Перемышль принадлежит Володарю, а Василько пусть княжит в Теребовле" [+37]

Эта важная декларация вносит новый элемент в отношения между князьями. Хотя принцип старшинства и не был аннулирован, теперь признавались особые права каждой княжеской ветви на наследство отцов. Таким образом, на съезде в Любече старались учесть притязания каждого, и можно было надеяться, что определенный, пусть даже невысокий, уровень стабильности достигнут.

Не легко, однако, было князьям преодолеть свою алчность и взаимное недоверие. На сей раз ответственность за нарушение мира лежит на Давыдe Волынском. Он заподозрил Василько Галицкого в намерении захватить Волынь (собственный удел Давыда) и решил искать поддержки у Святополка, говоря тому, что узнал о заговоре Владимира Мономаха и Василько против них обоих. Святополк в конце концов поверил ему и, пригласив Василько в Киев, вероломно схватил его и передал Давыду, чьи люди ослепили несчастного галицкого князя.

Ослепление политических соперников, особенно потенциальных кандидатов на трон, было установленной практикой в Византии, но до случая с Василько русские князья никогда не прибегали к этому средству в борьбе друг с другом. Известие о преступлении потрясло всю Русь. "Когда Владимир узнал, что Василько был схвачен и ослеплен, ужас объял его и, разразившись слезами, он сказал: "Преступления, подобного этому, никогда не совершалось на Руси ни во времена наших дедов, ни во времена наших отцов. " Святославичи (сыновья Святослава), Давыд и Олег, тоже были глубоко потрясены и говорили: "Такого никогда не случалось в нашей семье". [+38] Владимир и Святославичи немедленно съехались, чтобы обсудить ситуацию. Кроме ужасного увечья, нанесенного Василько, поступок Святополка являлся нарушением Любечского соглашения. Это было подчеркнуто в общем послании Святополку: "Если была какая-то вина у Василько, ты должен был обвинить его перед нами". [+39] Святополк пытался избежать ответственности, обвиняя во всем Давыда Волынского.

Неудовлетворенные объяснением, Владимир и Святославичи решили наказать его и выступили к Киеву. Киевляне заволновались и, боясь казавшейся неизбежной гражданской войны, выслали к Владимиру вдову Всеволода (тещу Владимира) и митрополита с обращением: "Мы молим тебя, О Князь! и твоих братьев, не губить Землю Русскую"[+40]. Владимир оказался перед моральным выбором: спустить нарушение Любечского соглашения и оставить безнаказанным ослепление Василько или взять на себя ответственность за новое кровопролитна. В этой сложной ситуации он уступил своей теще, "потому что он должен быть подчиняться матери, он уважал и митрополита тоже (поскольку почитал церковный сан) и не мог пренебречь его мольбой". [+41] Прекращая войну, Владимир и Святославичи возложили на Святополка задачу наказания Давыда.

Запуганный и Святополком и Володаром (братом Василько), Давыд освободил Василько. Это, однако, не удовлетворило его противников, и они начали войну, которая еще больше разрослась за счет конфликта между Святополком и Ростиславичами (сыновьями Ростислава Владимировича). В конце концов, князья снова съехались на совет в Юветичах и решили дело, лишив Давыда Волынского княжества. Ему отдали город Бужск для пропитания (1100 г. ).

В следующем году состоялась еще одна встреча князей, на которой они заключили мир с половцами. Этот мир продлился недолго, потому что в 1103 г., по словам летописца: "Господь вложил благородную идею в сердце русским князьям, Святополку и Владимиру", [+42] - они решили пойти войной на половцев и захватить их земли. Князья предложили Святославичам принять участие в походе. Олег, ссылаясь на болезнь, отказался, а Давыд принял предложение. Кампания была очень удачной: двадцать половецких князей были убиты, и один взят в плен. Была захвачена огромная добыча - овцы и коровы, лошади и верблюды, кибитки и рабы.

Половцам потребовалось четыре года, чтобы восстановиться. В 1107 г. два половецких князя - старый Боняк и Шарухан - совершили набег на Переяславльские земли. Они, однако, были отбиты и понесли большие потери. Четыре года спустя наступила кульминация. В 1111 г. союзные войска трех русских князей - Святополка, Владимира и Давыда - прошли глубоко в степь, достигнув Дона. Город Шарукань сдался, и его жители встречали русских дарами - рыбой и вином. Основные половецкие силы были тогда разбиты на берегах Сальницы. Триумф русских был беспрецедентным, а поскольку главную роль в походе сыграл Владимир Мономах, его популярность резко возросла.

Хотя Святополк и принимал участие в походах против половцев, его внимание, в основном, было обращено на запад. Он выдал одну из своих дочерей замуж за польского короля Болеслава II (1102 г.), а другую - за сына короля Венгрии (1104 г. ). Эти династические браки имели целью укрепить дружественные связи между Русью, Польшей и Венгрией, но Святополк, кажется, был больше заинтересован в развитии торговых отношений, чем в дипломатии как таковой. Набеги половцев, должно быть, несколько лет осложняли путь в Византию по Днепру, и русские купцы хотели расширять экономические связи с западными странами. Поскольку Святополк пытался монополизировать торговлю солью на Руси, он, надо полагать, мечтал получить галицкие соляные рудники, но нельзя было надеяться, что Ростиславичи уступят их. Он мог, однако, закупать соль на Величковских копях в Польше.

Хотя русские одержали внушительную победу над кочевниками к концу правления Святополка II, опустошения, произведенные половцами до кампании 1111 г., были достаточно серьезными, чтобы расстроить экономическую и социальную жизнь южных районов Руси. Потери населения, по всей вероятности, были ужасными. Те, кто избежал смерти и плена, были разорены. Многие вынужденно брали деньги в долг у киевских капиталистов или состоятельных землевладельцев, а, будучи не в состоянии возвратить долги, соглашались работать на условиях кредиторов.

Таким образом, пока часть населения несла потери, владельцы больших поместий в непострадавших районах страны выигрывали от обилия дешевой рабочей силы, а киевские ростовщики от получения процентных доходов по непомерным ставкам. Высокие цены на соль, вследствие монополии Святополка, увеличивали общее недовольство. Прославленная победа над половцами на некоторое время отвлекла общественное мнение, но требовались радикальные реформы, чтобы исключить финансовые злоупотребления. Нельзя было ожидать подобных реформ от Святополка, так как он сам активно участвовал в финансовых спекуляциях.

6. Гражданский законодатель: Владимир Мономах

Смерть Святополка 16 апреля 1113 г. освободила силы оппозиции. Последовавший яростный взрыв М. Н. Покровский окрестил "социальной революцией"; из-за полного отрицания взглядов Покровского в современной советской историографии, однако, киевские события 1113 г. теперь называют просто "мятежами". Но как бы мы их не назвали, это был серьезный политический и социальный кризис.

17 апреля в Киеве собралось чрезвычайное городское вече. В обычных условиях подобное собрание после смерти князя было бы созвано митрополитом и боярами, но их санкция на это вече нигде в летописях не упоминается. Вероятно оно было собранием только демократических элементов, и его дух был революционным. Вече решило призвать Владимира Мономаха, князя Переяславского, взойти на Киевский престол. Как записано в Ипатьевской летописи: "Получив это известие, Владимир заплакал и отказался, горюя о брате [двоюродном брате]". [+43]

Мотивы отказа понятны. Прежде всего, он, безусловно, не хотел принять Киевский стол из рук только демократической части населения, потому что это подразумевало бы репрессивные меры против бояр покойного Святополка. Более того, от Владимира ждали бы официального отречения от политики покойного двоюродного брата, с которым он поддерживал дружественные отношения. Наконец, он колебался вступать на Киевский стол без согласия на то собрания всех князей, так как в противном случае он мог столкнуться с упорным сопротивлением со стороны князей старших ветвей - и братьев Святополка, и Святославичей.

Каковы бы ни были его мотивы, он отказался идти в Киев. Тогда начались мятежи. "Киевляне разгромили двор тысяцкого Путяты, погромили евреев". [+44] Поскольку беспорядки становились все более опасными, церковные чины и представители высших классов заволновались и, хотя прежде они, казалось, не одобряли решения вече призвать Владимира, теперь отправляли ему панические послания, умоляя спасти порядок в государстве.

"Приди, О Князь! в Киев; если не придешь, то знай, что много случится зла. Они пограбят не только двор Путяты, соцких или евреев, но нападут и на твою невестку [вдову Святополка], бояр и монастыри, а если они пограбят монастыри, то ты будешь в ответе". [+45]

Теперь, когда аристократическая часть общества повторила демократическую, призывая его на великокняжеский стол, стало ясно, что только посредничество Владимира может предотвратить социальную революцию. Он не уклонился от ответственности и пошел в Киев, где, по словам летописца, "его встретили с большой честью митрополит Никифор, епископы и все жители. Так он принял, стол отца своего и своих дедов, и все люди радовались, и мятеж утих". [+46]

Анализируя эти апрельские события, мы должны различать непосредственные действия киевских "революционеров" и их общую программу. Первые акции были направлены против представителей администрации Святополка (тысяцкого и сотских) и его финансовых советников (евреев). Разграбление домов высоких должностных лиц и ростовщиков было, несомненно, спонтанным действием взбунтовавшейся толпы. Ясно, однако, что их руководители вынашивали более радикальные планы - конфискацию имущества высших классов в целом, то есть бояр, купцов и монастырей. Между прочим отметим, что не нужно думать, будто движение было антисемитским. Общего еврейского погрома не произошло. Состоятельные еврейские купцы пострадали за свою связь со спекуляциями Святополка, особенно с его ненавистной монополией на соль.

Первым шагом Владимира была замена киевского тысяцкого на человека, которому он доверял. Затем он собрал совещание высших официальных лиц для изменения законодательства относительно займов и наемного труда. Кроме нового киевского тысяцкого в совещании участвовали тысяцкие из Белгорода и Переяславля, два других дружинника Владимира и дружинник князя Олега Черниговского. Присутствие последнего свидетельствует о том, что Олег признал Владимира Великим князем Киевским. Принять личное участие в совещании, проводимом в интересах низших слоев, было, однако, выше сил Олега, и он послал вместо себя дружинника.

Совещание постановило прекратить злоупотребления краткосрочными ссудами и ограничить проценты по долгосрочным кредитам. Кроме того, была несколько ограничена власть хозяина над наемными рабочими и запрещено обращать их в рабство. Для легализации продажи себя в рабство обнищавшим человеком теперь требовались определенные формальности как гарантия против мошенничества.

Эти меры вряд ли могли удовлетворить радикальное крыло оппозиции. Однако они оказались достаточными, чтобы восстановить общественное доверие к княжеской власти.

Нужно иметь в виду, что поддержка Владимиром низших классов была не только результатом его просвещенного государственного ума, но и свидетельством его глубоко христианской души. Гражданское законодательство являлось для него продолжением христианского милосердия. В своем знаменитом "Поучении" он наставляет сыновей: "Подавайте сироте, защищайте вдовицу, не давайте сильным губить человека". Собственную политику он описывает в том же духе: "Я не давал в обиду сильным и бедного смерда и убогую вдовицу". [+47]

"Поучение" Владимира (наставление своим сыновьям) является не только ценнейшим произведением древнерусской литературы, но и общественным документом большой значимости. [+48] Оно раскрывает древнерусского князя с наилучшей стороны. Два столпа христианства для Владимира - страх Божий и любовь к ближнему, главным проявлением которой является сострадание.

Будучи глубоко ответственным человеком, он подчеркивает сколь важно для князя уметь держать слово. "Если же. вам придется крест целовать, чтобы подтвердить клятву братии или какому другому человеку, сначала проверьте сердце свое, сможете ли сдержать слово, а потом целуйте, а дав клятву, соблюдайте ее, чтобы не погубить души своей нарушением" [+49] Из летописей явствует, что Владимир действительно следовал этому правилу в отношениях с другими русскими князьями.

Истинный христианин, Владимир, однако, не был аскетом. Он восхищался природой и любил жизнь во всех ее проявлениях. Труд, а не аскетическое уединение - его совет сыновьям. В краткой автобиографии, которая составляет важную часть "Поучения", он рассказывает о своих главных военных кампаниях и охотах. Он не похваляется собственными военными победами, в его повествовании нет и тени тщеславия. Феодальный дух княжеской славы абсолютно не свойственен ему. Все, что он говорит о походе на половцев в 1111 г., следующее лаконичное замечание: "Со Святополком и Давыдом за Дон ходили, и Бог нам помог". [+50] Поскольку он больше рассказывает о своих достижениях в охоте, война и охота составляют для него часть княжеских трудов. Он говорит больше о трудах, чем о подвигах, что прекрасно согласуется с его любимым изречением "Лень - мать всех пороков".

Владимир придает большое значение просвещению и учебе: "Что знаете полезного, не забывайте, a чего не знаете, тому учитесь - как отец мой, хоть и оставался дома в своей стране, выучил пять [иностранных] языков" [+51] Владимир сам был хорошо образован и увлекался чтением. Как у многих его современников, его любимыми религиозными книгами были Псалтырь и Ветхий Завет.

Владимир был сыном Всеволода от первой жены, греческой принцессы, вероятно из семьи Мономахов, откуда и его фамилия. Семейные связи, несомненно, отразились в его дружественном расположении к Византии. Кроме прочего, это расположение проявлялось в поддержке грекофильских тенденций в русской Церкви, за что его порицают некоторые современные русские историки националистического духа.

7. Первые два Мономашича (1125-1139 гг.)

Популярность Владимира Мономаха подтверждается фактом, что после его смерти (1125 г.) его старший сын Мстислав сел на Киевский стол без сопротивления как со стороны киевлян, так и со стороны других князей. Даже Ольговичи Черниговские не возражали, по крайней мере открыто.

Мстислав I (1125-1132 гг.) оказался таким же решительным и честным правителем, как и его отец. Он был сыном Владимира от первой жены, английской принцессы Гиты, дочери Гарольда II. Нордические связи Мстислава еще больше укрепились после его женитьбы на шведской принцессе Христине, дочери короля Инга Стейнкельса. В скандинавских источниках Мстислава называют Гаральдом. При жизни отца он сначала княжил в Новгороде, затем был титулованным князем Белгорода. Покидая Новгород, Мстислав оставил там сына Всеволода, которого новгородцы с радостью признали своим князем (1117 г.). Таким образом он на самом деле не порывал связи с этой северной метрополией и знаменательно, что после смерти своей первой жены он женился на дочери новгородского посадника (1122 г.).

Популярность Мстислава в Новгороде очень помогла ему, когда он стал княжить в Киеве. Будучи Великим князем, он сумел установить контроль над всем родом Мономашичей. Его братья управляли следующими городами: Ярополк - Переяславлем, Вячеслав - Туровом, Юрий - Суздалем и Андрей - Волынью. Мстислав также вступал в дела Галиции, где правили Ростиславичи, и Чернигова, удела Ольговичей. В обоих княжествах происходила борьба между старшими и младшими князьями семьи. Мстислав и в том и в другом случае поддерживал старшего. Однако и там и тут победил младший. Энергичный Всеволод, сын Олега, захватил Чернигов в 1127 г., а ловкий Владимирко, сын Володаря, был признан князем Перемышля (в то время Галицкая столица) примерно в 1130 г. Но, пытаясь противостоять попыткам Мстислава вмешиваться в семейные дела, и Ольговичи, и Ростиславичи вынуждены были признать его как Великого князя.

Ближайшим соратником Мстислава был его брат Ярополк, князь Переяславский. Вместе они определили курс внешней политики Руси, нацеленный на охрану торгового пути из Балтики в Азовский регион. Ярополк, блестящий воин, взял на себя задачу очистить путь к низовьям Дона. Его первый поход против половцев состоялся в 1116 г. Он захватил много пленных, среди них была осетинская княжна, на которой он женился. Десять лет спустя Ярополк нанес еще одно сокрушительное поражение половцам. Однако постоянного контроля над Азовским регионом ему установить не удалось.

Внимание Мстислава было направлено на Балтийский регион. Чтобы исключить любые помехи своей власти со стороны князей Полоцких, он захватил их земли, а всех членов семьи выслал в Константинополь (1130 г.). Он также провел успешную войну против литовцев (1131 г.). В это время его сын Всеволод установил свою власть над финскими племенами в восточной Эстонии.

После смерти Мстислава киевляне предложили его брату Ярополку занять стол. В качестве князя Киевского он известен как Ярополк II (1132-1139 гг.). Он пытался продолжать политику Мстислава, но оказался менее удачливым; единственное достижение во внешней политике - дальнейший успех в Эстонии его племянника Всеволода, который отвоевал Юрьев в 1131 г.

Главной причиной трудностей Ярополка была его неспособность контролировать собственный род, всех Мономашичей. Один из его братьев, Юрий Суздальский, восстал против него и вторгся в Переяславские земли. Несмотря на то, что Ярополк был в состоянии отстоять их, Ольговичи Черниговские, не теряя времени, воспользовались внутренним раздором в роде Мономашичей. Князь Всеволод Черниговский, который молчал во время правления Мстислава, теперь предъявил претензии на некоторые пограничные земли между Черниговским и Переяславским княжествами. Не надеясь на собственные силы, он вошел в альянс с половцами, которые, конечно, были рады возможности совершить набег на Русь еще раз. Ярополк поспешил заключить мир с Юрием, но было уже слишком поздно. Побежденный Всеволодом и его половецкими союзниками, он вынужден был удовлетворить притязания Всеволода.

Как только Переяславская проблема была решена, начался новый кризис в Новгороде. В 1136 г. народ восстал против князя Всеволода Мстиславича, его посадили под арест в епископском дворце и затем выслали. По этому поводу новгородское вече приняло решение, закрепляющее право владения земельными наделами в Новгороде только за новгородцами. Кроме этого требовалось специальное одобрение веча на любое предоставление в Новгороде государственной земли. Новый закон был, возможно, восстановлением старой традиции; он, прежде всего, был направлен против князя и его дружинников, и можно предположить, что причиной его принятия явилось какое-либо злоупотребление со стороны Всеволода. Последний, несомненно, признал его законность, поскольку в 1137 г. Всеволода опять пригласили княжить в Новгороде. Он, однако, умер до того, как смог принять это предложение.

После смерти Всеволода новгородцы признали своим князем кандидата, рекомендованного Юрием Суздальским. За что последний оказал Ярополку активную поддержку в его борьбе против Всеволода Черниговского, который использовал события в Новгороде для предъявления новых претензий, но, не получив на этот раз значительной помощи от половцев, вынужден был просить мира (1139 г. ). В том же году Ярополк II умер. Хотя он и смог удержать Киевский стол до своей смерти, за время его правления и главенство Киева, и единство Руси были серьезно поколеблены, почти до полного разрушения.

Примечания

[+1] Cross, p. 205.

[+2] Cross, p. 205.

[+3] Там же, р. 210.

[+4] Иаков "Житие князя Владимира", в Макарии, I, 255.

[+5] Cross, p. 210.

[+6] Там же.

[+7] Cross, p. 210.

[+8] Княжна Анна умерла в 1011 году. Согласно Баумгартену Владимир после ее смерти женился еще раз (Baumgarten, "Généalogies", p. 7-8).

[+9] Хазарский поход не упоминается в русских источниках, но кратко описывается византийским историком Иоанном Скилица. См. Kedrenus, Historiarum Compеndium, II, 464. Кедрин называет русского князя Сфенгусом и считает его братом Владимира. Ясно, что это ошибка, поскольку Мстислав (сын Владимира) в то время был единственным русским князем, который мог воевать с хазарами.

[+10] О польской интервенции, кроме русской литературы, см. S. Zakrewski, Boleslaw Chrobry Wielki (Lwow, Warszawa, and Krakow, 1925), p. 297-311.

[+11] Cross, p. 224: В русском оригинале Лаврентьеве кого списка имя записано как Иякун, в Ипатьевском списке - Акун, в древнескандинавском - Хакун. См. Thomsen, р. 131-132.

[+12] Там же, с. 225.

[+13] В летописи Никона (Полное собрание русских летописей, IX, 79) говорится, что яссы были покорены Ярославом в 1029 году. Упоминание имени Ярослава в этом случае - результат ошибки переписчика. Ссылка, явно, на Мстислава.

[+14] Cross, p. 225.

[+15] Cross, p. 225.

[+16] Cм. W. E. D. Allen, "The Ukraine", pp. 68-70.

[+17] Вира - денежная пеня за убийство человека

[+18] Cross, p. 226.

[+19] М. Грушевский "Три академии", kиiвскi збiрники, I (Киев, 1931 [1930 на титульном листе], 1-14). Три академии, о которых идет речь - училище Ярослава, Киевская Духовная Академия (основанная в семнадцатом веке) и Украинская Академия Наук (основана в 1918 году).

[+20] В данном случае вира выплачивалась князю.

[+21] Cross, p. 229.

[+22] Существует две русских версии истории русско-византийской войны 1043 года [одна изложена в Повести временных лет (Cross, pp. 227-228), другая в Воскресенской летописи (Полное собрание русских летописей, VII, 331)] и три византийских: Иоанна Скилица (см. Kedrenus, цит. раб., II, 551-555), М. Атталиата ( Historia, pp. 20-21) и Пселла (Chronographia, C. Sathas, ed., pp. 129-132; E. Renauld, ed., II, 8-12. См. также: Грушевский, II, 35-37 и 559-560; М. Левченко История Византии. М. -Л., 1940, с. 190; Chadwick, pp. 104-111.

[+23] Cross, p. 227.

[+24] Тысяцкий - командующий "тысячей", т. е. городским народным ополчением.

[+25] Приселков, с. 93-95, 109-111.

[+26] Cross, р. 231.

[+27] Д. Г. Рохлин "Итоги анатомического и рентгенологического изучения скелета Ярослава"; В. В. Гинзбург "Об антропологическом изучении скелетов Ярослава Мудрого, Анны и Ингигерд"; М. М. Герасимов "Опыт реконструкции физического облика Ярослава Мудрого". Статьи опубликованы в ИИМ, 7 (1940), 46-66 и 72-76.

[+28] Cross, pp. 231, 232; см. также: Пресняков Княжее право, с. 34-42.

[+29] Cross, p. 229.

[+30] Там же, С. 234

[+31] См. Грушевский, II, с. 53.

[+32] Cross, с. 265.

[+33] Cross, p. 270.

[+34] Cross, с. 272.

[+35] Там же, с 310-312.

[+36] Там же, с. 278.

[+37] Cross, с. 279.

[+38] Там же, с. 282.

[+39] Cross, с. 282-283.

[+40] Там же, с. 283

[+41] Там же

[+42] Cross, с. 292.

[+43] Cross, с. 319.

[+44] Там же.

[+45] Там же.

[+46] Cross, с. 320.

[+47] Cross, с. 305, 309.

[+48] О поучении Владимира Мономаха см. Гл. IX.

[+49] Cross, с. 305.

[+50] Там же, с. 308.

[+51] Там же, с. 305.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top