Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава VIII

Русская федерация (1139-1237 гг.)

1. Предварительные замечания

Единство Киевской державы, поддерживавшееся всемерными усилиями, но с умеренным успехом, таким выдающимся правителем, как Владимир Мономах, и его первыми двумя преемниками, окончательно рухнуло со смертью Ярополка II в 1139 г. Теперь каждая княжеская ветвь дома Рюрика пыталась обеспечить себе главенство, но ни одна из них не была достаточно сильна или популярна в национальном масштабе, чтобы достичь своей цели. Каждой удавалось контролировать только свое собственное княжество, ресурсов которого никак не доставало, чтобы стать основой для восстановления национального единства. Время от времени князья образовывали временные союзы - одна группа против другой; реже делались попытки создать национальную коалицию для противостояния опасности, такой как вторжение степных народов. Однако подобные коалиции существовали недолго, и немногие из них добивались тех целей, для которых были сформированы. С реалистической точки зрения Русь этого периода состояла из нескольких разных государств [+1].

И, тем не менее, несмотря на все княжеское соперничество и постоянные междоусобные войны, оставалось слабое ощущение изначального единства Руси как таковой. Постоянно настороженные по отношению друг к другу, князья никогда полностью не утрачивали традиции их династического единства и, бывало, время от времени вспоминали, что они были "не мадьярами и не поляками, а внуками общего деда". В том же духе автор великой эпической поэмы "Слово о полку Игореве" призывал к единству русских людей - "русичей", "потомков Дажьбога". Более того, нельзя упускать из виду и роль Церкви как объединяющего начала. Даже после того, как княжеский престол в Киеве утратил свой прежний престиж, митрополит Киевский оставался примасом над русскими епископами. Также примечательно, что, согласно средневековому русскому закону, когда граждане различных княжеств оказывались не на своей русской земле, то их относили к особой категории, отличной от иностранцев. Их называли в каждой из земель "иногородними" или "иноземными", нерусских же иностранцев - "чужеземцами" [+2]

Таким образом, с точки зрения психологической, даже в этот период очевидного разъединения Руси оставалось нечто вроде федерации, очень непрочной федерации, конечно, но, тем не менее, это было не просто механическое скопление совершенно независимых государств. Несмотря на это, несомненно, что в то время как при Ярославе Мудром и даже при Владимире Мономахе центростремительные силы преобладали над центробежными, теперь отношение между ними стало обратным. Каковы были причины этой перемены?

Если мы будем рассматривать только политическую историю этого периода, то у нас, возможно, возникнет соблазн усмотреть первостепенную причину дезинтеграции в межкняжеской борьбе. Однако такой подход будет поверхностным. Как мы знаем, князь в то время не был абсолютным монархом. Его власть ограничивали как боярская дума, так и городское вече. Уместно будет сказать, что его реальная сила имела опору в дружине и самих городах. Без опоры на дружину и финансовой поддержки купцов он был бессилен; а это значило, что если горожане оказывали князю свою поддержку, то они были заинтересованы в его инициативах. Таким образом, не один только князь нес ответственность за свои войны против любого другого князя. За князем стояли другие, более могущественные силы. Чаще всего межкняжеское соперничество было внешним выражением куда более глубокого соперничества между городами и княжествами.

Мотивы этого соперничества были многочисленны и разнообразны. Прежде всего, не следует упускать этнические разногласия. Это был зачаточный период формирования украинской и белорусской национальностей. Разумеется, различия в языке между разными группами все еще были незначительными, но тенденция вела скорее к расхождению, нежели к объединению. И в этом случае, как и во многих других, язык являлся не чем иным, как символом культурных традиций и обычаев. Противостояние киевского населения суздальским боярам, привезенным в Киев князем Юрием Долгоруким в 1154 г., можно считать одним из первых проявлений русско-украинского соперничества.

С экономической точки зрения рост региональной торговли был важным фактором среди подрывающих единство Киевской державы. В десятом веке Киев играл ведущую роль в торговле с Византией. Однако, чтобы удержать первенство в западно-евразийской внешней торговле, ему необходимо было контролировать и приазовские земли. С потерей Тмутаракани в конце одиннадцатого века Киев был полностью изолирован от торговли с Востоком. Одновременно половцы угрожали отрезать Днепровский речной путь от Византии. Еще более важно то, что сама Византия стала теперь менее заинтересована в торговле с Киевом. После договора 1082 г. между Византией и Венецией львиная доля морской торговли с Византией стала принадлежать венецианцам, которые со временем организовали свои "фактории" на Черном море.

Захват Константинополя рыцарями во время четвертого крестового похода и установление Латинской империи (1204-1261 гг.) знаменовал конец нормальных торговых отношений между Византией и Киевом. Сухопутная торговля с Богемией и центральной Германией через Галич частично возместила византийскую торговлю в киевской экономике двенадцатого и начала тринадцатого веков. Теперь другие региональные центры и торговые пути вышли на передний план: в Смоленске и Новгороде процветала Балтийская торговля; Рязань и Суздаль пытались расширить свою торговлю с Востоком через посредничество волжских булгар и половцев. Еще одним важным фактором в распаде Киевской державы стал рост боярского слоя (класса землевладельцев) в каждом из княжеств. Б. Д. Греков вместе с некоторыми другими советскими историками готов даже придать главное значение этому процессу - тому, что они называют развитием феодализма на Руси [+3]. В сепаратистских тенденциях среди феодальной верхушки они усматривают основную причину падения Киева. Здесь можно возразить, как и во многих случаях, по поводу неверного употребления термина "феодал". Бояре в этот период были почти так же сильно заинтересованы в развитии торговли, как и купцы, и основы сельскохозяйственной экономики оставались в большей мере капиталистическими, нежели феодальными.

С другой стороны, конечно, надо признать, что социальное и политическое развитие отдельных княжеств было важным фактором в новом политическом устройстве. Провинциальное общество быстро развивало свою материальную и духовную культуру, и каждый город и княжество теперь считали себя самостоятельными, как в экономическом, так и в культурном отношении. Таким образом, как это ни парадоксально, политическая слабость Руси в этот период явилась частично результатом ее экономического и культурного развития. Если это была болезнь, то она сопутствовала развитию возрастающей демократии. Возможно, что со временем Русь могла бы достичь нового политического и экономического единства на демократической основе, но монгольское вторжение положило конец любым возможностям для разрешения кризиса.

2. Борьба за Киев (1139-1169 гг.)

Тридцатилетний период, последовавший за смертью Ярополка II, был богат драматическими событиями как политического, так и личного характера. Менее бросающимися в глаза, но не менее важными были экономические и культурные изменения за политической сценой.

В экономическом отношении в центре борьбы было удержание торговых путей. Одна группа князей была заинтересована в контролировании центрального сухопутного пути с запада на восток - из Галича в Суздаль. Другая группа неистово пыталась восстановить старый речной путь в Византию - из Новгорода через Смоленск и Киев к Черному морю.

В культурном смысле главной проблемой стала автономия русской Церкви, вопреки ее подчинению Константинополю.

В политическом отношении раздоры между князьями усугублялись вмешательством византийской дипломатии и тесными связями князей каждой из враждующих групп с определенными иностранными силами, такими как половцы, Венгрия, Византийская и Священная Римская империи.

Русские войны конца сороковых - пятидесятых годов двенадцатого века вписались в общую картину дипломатического и военного конфликта в Европе этого периода, и без этого их значение не может быть понято должным образом. Это был период так называемой "Лиги двух империй", альянса между византийским императором Мануилом Комнином и германским императором Конрадом Гогенштауфеном. Союз был направлен, в первую очередь, против Венгрии и сицилийских норманнов. Точкой пересечения интересов Византии и Венгрии стал контроль над сербскими делами, в то время как норманны, укрепившись на Сицилии, угрожали подорвать стратегические и коммерческие интересы в центральном Средиземноморье. Что касается конфликта между Конрадом Германским и Рожером Сицилийским, то он явился результатом вмешательства Рожера в борьбу между гвельфами и гибеллинами в Италии на стороне первых; Конрад, как Гогенштауфен, был патроном гибеллинов, и ему в Германии противостоял дом Вельфов (откуда и произошло итальянское название гвельфов). Обе стороны стремились обеспечить себя максимально возможным количеством союзников. Король Владислав Богемский, как и русские князья Владимирко Галицкий и Юрий Суздальский поддерживали стороны Лиги двух империй; Владимирко даже признал себя вассалом (hypospondos) византийского императора. С другой стороны, Людовик VII Французский поддерживал Рожера Сицилийского, а князь Изяслав II Киевский заключил союз с венгерским королем Гезой. Таким образом, в этот период Киев был дипломатически связан и с Парижем, и с Палермо, хотя и не прямо [+4].

Что касается русской почвы всех этих запутанных событий, то старая вражда между домом Мономаха (Мономашичами) и домом Олега (Ольговичами) теперь усугубилась из-за раскола между самими Мономашичами, из-за чего Ольговичу князю Всеволоду удалось захватить киевский престол вскоре после смерти Ярополка II. Всеволод II (1139 - 1146 гг.) был искусным и смелым политиком; однако, он находился в невыгодном положении, поскольку киевское население считало его самозванцем. Они терпели его на определенных условиях, всегда готовые к тому, чтобы ограничить его власть. В церковной политике он ставил перед собой цель добиться большей автономии русской Церкви, и когда возникла вакансия, попытался устроить так, чтобы епископом был назначен исконно русский, а не грек. В конце концов, митрополит Киева Михаил - сам грек - уехал в Константинополь, запретив кому-либо из русских епископов проводить службы (1145 г.).

После смерти Всеволода киевское вече отказалось принимать князей из дома Олега, снова отдав предпочтение Мономашичам. Но среди последних не было единства, и несколько человек из них вступили в соперничество за киевский престол. Главный конфликт возник между Изяславом II (сыном Мстислава I) и его дядей Юрием из Суздаля.

Юрий основывал свои требования на генеалогическом старшинстве; Изяслав - на своей популярности у киевского населения, а также на поддержке тюркских союзников Киева - черных клобуков. Из двух князей Изяслав, конечно, был более выдающимся человеком и лучшим правителем. Приди он к власти при других обстоятельствах, он мог бы завоевать для себя положение, подобное тому, что занимал его отец Мстислав I или его дед Владимир Мономах. Однако, он родился слишком поздно для выполнения задачи восстановления главенства Киева. Изяслав II правил с 1146 по 1154 г. с небольшими перерывами, но большая часть его усилий уходила на то, чтобы препятствовать нападениям со стороны Юрия и его союзника Владимира Галицкого. Дважды Юрию удавалось захватить город с помощью половцев (в 1149 и 1151 г.) лишь для того, чтобы всякий раз быть вытесненным Изяславом, которого поддерживали венгры. Лишь после смерти Изяслава Юрий окончательно вошел в Киев, где он правил три года (1155 - 1157 г.) до своей кончины.

Изяслав получил в наследство от своего предшественника церковный конфликт с Константинополем. Поскольку он противостоял Константинополю в политическом отношении, у него не было намерений отправиться в Каноссу. Вместо того он совершил смелый шаг, созвав всех русских епископов в Киев для избрания нового митрополита. В то время в русской Церкви было десять епископов: шесть коренных и четверо греков. Последние бойкотировали Собор, который, несмотря на их оппозицию, состоялся. Митрополитом был избран Климент Смоленский (1147 г.) - один из наиболее образованных церковных лидеров средневековой Руси, Его, однако, не признал патриарх Константинопольский, и он был со временем отстранен, когда Юрий как союзник византийского императора, взошел на киевский престол после Изяслава. Было восстановлено полное господство патриарха в делах русской Церкви, и не ранее середины пятнадцатого века русская Церковь смогла освободиться от опеки Константинополя.

Юрий и его суздальские бояре не были популярны среди киевских горожан, которые после его смерти разграбили его и боярские дворцы. Теперь на короткое время в городе воцарился потомок Давида Черниговского, но киевляне снова отдали свое предпочтение дому Мономаха, и в 1159 г. был приглашен Ростислав некий (брат Изяслава II) для того, чтобы занять престол. В политике Ростислав I (1159 - 1167 гг.) скорее следовал Юрию, чем своему брату, стремясь достичь прочного взаимопонимания с Византией как по церковным, так и по политическим вопросам. Родственник Византийского императора посетил Киев в 1164-1165 гг. в качестве чрезвычайного посла, и среди обсуждавшихся проблем был вопрос об очищении днепровского речного пути от половецких отрядов и о возобновлении торгового водного сообщения из Киева в Константинополь. В 1166 г. сам князь во главе нескольких объединившихся князей сопровождал торговый караван вниз по Днепру, и такая же экспедиция повторилась в 1168 г. род предводительством его преемника Мстислава II.

Вероятно, Ростислав был заинтересован в днепровской торговле еще до того, как стал править Киевом, в те времена, когда он был князем Смоленска. Смоленск был важным торговым и культурным центром, и смоленские купцы также имели свою выгоду в модификации торгового закона. Когда Ростислав стал князем Киева, он был готов осуществить полную взаимосвязь между смоленскими и киевскими деловыми интересами. По всей вероятности, именно во времена его правления был закончен пересмотр расширенной версии "Русской Правды", где так много внимания уделялось торговому праву.

Период процветания Киева длился недолго, и политическое равновесие вскоре нарушилось из-за агрессивной политики князя Андрея Суздальского (сына Юрия). С экономической точки зрения Суздаль находился в положении связующего звена между восточной и балтийской торговлей; этим и объяснялся интерес суздальских князей к контролю за Новгородом. В то же время город был отправной точкой речного пути с севера на юг от Балтийского к Черному морю, и киевские князья столь же надеялись курировать этот путь, как и суздальские. К несчастью для Киева, единство княжеской семьи разрушилось после смерти Ростислава в 1167 г., сыновья последнего возражали против правления их двоюродного брата Мстислава II. Андрей Суздальский усмотрел здесь для себя удачный случай и предложил свою поддержку Ростиславичам. 8 марта 1169 г. его мощная армия захватила "мать городов русских", как называли Киев, и беспощадно разграбила его

3. Равновесие между Восточной и Западной Русью (1169-1222 гг.)

Завоевав Киев, Андрей стал наиболее могущественным из русских князей. Он был надменным человеком, одержимым монархической идеей. Он попытался ввести принцип византийского абсолютизма в русскую политическую жизнь, с одной стороны, подрывая институт веча, и подчиняя своему сюзеренитету всех остальных князей - с другой. Что касается бояр, то он относился к ним скорее как к своим подчиненным, нежели советникам. Чтобы избавиться от мешавшего ему веча в городе Суздале, он перенес столицу княжества в новый и меньший по размерам город Владимир; а затем, также не желая полагаться на него, выстроил себе роскошный дворец в ближней деревне Боголюбово, в честь чего и стал называться Боголюбским. Андрей был талантливым и сильным правителем, но он родился на два века раньше своего времени, и, в то время как московские летописцы восхищались им, его современники не были готовы разделять его идеи. Он был убит в 1174 г. [+5]

Очень характерно для Андрея, что он не пошел в Киев после захвата города его войсками, но сделал так, что киевский престол занимали его меньшие князья, которых он считал своими вассалами. Это также было ярким свидетельством конца выдающегося положения Киева.

С точки зрения суздальских интересов, более важным было контролировать Новгород, чем владеть Киевом. В 1170 г. Андрей направил армию против северной метрополии. Но это нападение было отражено новгородцами. Легенда приписывает их успех чудесному вмешательству Богородицы. Новгород, однако, в продовольственном отношении зависел от поставок зерна с юга, а поскольку Андрей владел как Суздалем, так и Киевом, он наложил, как мы бы сейчас сказали, "экономические санкции" на непокорный город, который вынужден был запросить мира. Новгород можно считать северным рынком сбыта для суздальской торговли; южный путь вниз по Волге к Каспийскому морю контролировался булгарами, которые служили посредниками в торговле с Кавказом. Время от времени суздальские князья, вероятно, подумывали о том, чтобы пробить булгарский заслон. Персидский поэт Хакани (ум. 1194 г.) рассказывает историю о дерзком русском набеге на Ширван на Кавказе около 1174 г. [+6]. Вполне вероятным представляется, что эти русские спустились вниз по Волге из Суздальской земли, прорвавшись через тот участок реки, который удерживали волжские булгары. В связи с этим можно указать на то, что автор "Слова о полку Игореве" около 1185 г. говорит, что князь Всеволод III Суздальский мог "Волгу веслами раскропить". Очевидно, что это намек на речные кампании, предпринятые суздальскими князьями, одной из которых мог быть поход на Ширван в 1174 г.

Несмотря на контроль над Новгородом и Киевом, Андрей не мог распространить свою власть по всей Руси. Черниговское княжество оставалось независимым, так же как Волынь и Галич. После ухода Андрея с политической сцены во всей стране установилось нечто вроде баланса сил. В центре было достигнуто соглашение между Ольговичами и Ростиславичами, по условиям которого Святослав Черниговский занял киевский престол (как Святослав III) с Ростиславичами в качестве его помощников. На западе могущественный князь Ярослав Осмомысл (сын Владимирко), которым так восхищался автор "Слова о полку Игореве", правил в Галиче до 1187 г. В Волыни прочно утвердились потомки Изяслава II, а в 1199 г. его внук Роман захватил также и галицкий стол, после чего он стал хозяином всей Западной Руси.

В Суздальской земле после тревожного периода брату Андрея Всеволоду III в качестве великого князя Владимирского удалось постепенно восстановить политическое единство.

Внимание киевских и черниговских князей в этот период было главным образом сосредоточено на борьбе с половцами. В 1184 г. Святослав III и Рюрик Ростиславич удачно сорвали попытку половцев напасть на Киев. На следующий год один из меньших черниговских князей, Игорь Новгород-Северский, еще с несколькими младшими князьями предпринял смелый набег на кочевников с целью достичь территории нижнего Дона. Поход кончился катастрофой. Этот эпизод послужил сюжетом знаменитой эпической поэмы "Слово о полку Игореве". В следующие годы борьба против половцев продолжалась с переменным успехом. Между тем Роман Волынский и Всеволод Суздальский соперничали за владение киевским престолом и каждый пытался рассеять недоверие к сопернику среди меньших князей киевского региона. Однако в 1200 г. Роман - к тому времени уже князь Волыни и Галича - перенес свое внимание на половцев, которые угрожали византийским интересам на Балканах. Князь согласился прийти на помощь византийскому императору, и кочевникам был нанесен суровый удар.

Эффект от победы Романа, однако, был подорван из-за новых распрей среди русских князей. Видимо, подстрекаемые князем Всеволодом Суздальским, некоторые из киевских и черниговских князей с Рюриком во главе восстали против сюзеренитета Романа. В союзе с половцами, чьим заклятым врагом он являлся десять лет назад, Рюрик напал на Киев, который был безжалостно разграблен его союзниками (1203 г.). Согласно летописям, "такое горе еще не постигало Киев за все время с обращения в христианство". Роман отомстил, проведя удачную кампанию против половцев (1204 - 1205 гг.). Однако он вынужден был пойти на компромисс со Всеволодом Суздальским, и в Киев был посажен новый князь под их совместной опекой. Смерть Романа в битве с поляками (1205 г.) оставила Всеволода самым могущественным из русских князей. Вовлеченный в укрепление своего собственного Суздальского княжества, Всеволод мало вмешивался в киевские дела, позволив своему тезке - Всеволоду IV - из дома Ольговичей править с 1206 г. Оба Всеволода умерли в один и тот же год (1212 г.).

После этого в Киеве сел Ростиславич, Мстислав III, и киевскому народу была дана краткая мирная передышка. И для Суздаля, и для Галича это было тревожное время, поскольку в Суздальской земле возникли распри между сыновьями Всеволода III, а в Галиче - противостояние бояр и князей и интервенция венгров и поляков. С другой стороны, отношения между русскими и половцами отчасти улучшились, и половцы даже помогли Мстиславу Удалому (внуку Ростислава I) изгнать поляков и венгров из Галиции (1221 г.).

4. Защита границы

В период, последовавший за распадом Киевского государства, было бы не верно, в строго юридическом смысле, говорить о границах Руси в целом, поскольку каждое княжество было, практически, независимым. Однако, как уже было рассмотрено, с более широкой исторической точки зрения есть основания утверждать об объединении русских государств в некую этническую и культурную общность, хотя это был и не вполне определенный политический организм. С такой точки зрения пограничная линия между каждым отдельным русским княжеством и иностранным народом могла считаться только частью общерусской границы. Именно под таким углом зрения я собираюсь рассмотреть историю защиты своих границ русским народом во второй половине двенадцатого и первой трети тринадцатого веков [+7].

На севере новгородская экспансия рано достигла Белого моря и Северного Ледовитого океана, и, за исключением некоторых локальных стычек между русскими и норвежскими рыбаками, в этом районе не было проблем с защитой границы. На северо-востоке новгородское коммерческое продвижение по направлению к Уральской горной гряде не встречало серьезного сопротивления со стороны местных финских племен. В районе средней Волги суздальские русские находились лицом к лицу со сравнительно сильным и хорошо организованным государством волжских булгар, с которыми они поддерживали тесные торговые отношения. В военном и политическом смысле положение здесь было стабильным вплоть до начала тринадцатого века, когда суздальские князья заняли агрессивную позицию по отношению к булгарам. Вскоре, однако, монголы решили эту проблему по-своему.

Таким образом не на севере и северо-востоке, а на юго-востоке и западе русские в киевский период находились перед реальной опасностью опустошительных набегов и временами вынуждены были сражаться за само свое существование.

А. ЮГО-ВОСТОК

С середины одиннадцатого века вплоть до монгольского вторжения в южнорусских степях господствовали половцы. Как и их предшественники печенеги, они не делали попыток создать централизованную империю, которая контролировала бы как степную, так и лесную зоны, вероятно, удовлетворяясь пастбищным образом жизни [+8]. Разведение лошадей и скота составляло основу их национальной экономики, но ханы были не прочь обеспечить себе дополнительные доходы как торговлей, так и войной. В торговле роль половцев оставалась довольно пассивной; они получали доход, главным образом, с таможенных пошлин и транзитной торговли. Хорезмские купцы в этот период играли ведущую роль в караванной сухопутной торговле, а византийские и венецианские купцы использовали морскую торговлю через крымские порты. По всей вероятности, значительная часть иностранного товара, попадавшая в половецкие степные земли, как с Востока, так и по Черному морю, предназначалась для Руси.

Война в большей мере, нежели коммерция, была свойственна половцам. Однако у них вряд ли была определенная программа далеко идущей военной экспансии. Важной целью борьбы против русских было установление полного контроля над степями, заняв их северную оконечность - то есть лесостепную зону - чтобы предотвратить строительство там русских поселений, таким образом удерживая открытыми для себя ворота на Русь.

Главной целью их постоянных набегов на Русь была добыча. Сначала их интересовало получение живого товара - пленников, которых они обращали в рабов, а потом продавали восточным и венецианским купцам. Хотя их набеги не представляли реальной опасности для независимости Руси, но все вместе они приводили к утечке русских ресурсов и русского народа.

Как мы знаем, сами русские князья из-за их междоусобной вражды облегчали половцам эксплуатацию Руси. В начале двенадцатого века, главным образом благодаря политике Владимира Мономаха, русским удалось нанести поражение основным силам половцев и, по крайней мере на время, ограничить опасность. Однако во второй половине двенадцатого века половцы вновь сконцентрировали свои силы и, пользуясь межкняжескими раздорами, вновь укрепили свои позиции. В 1203 г., как мы знаем, они совершили набег на Киев. На следующий год князь Роман Волынский организовал мощный поход против них, который имел серьезный успех, но смерть Романа в 1205 г. не дала возможности русским должным образом закрепить их победу. В 1210 г. кочевники снова совершили набег на Переяславскую землю.

В целом, однако, после 1203 г. позиция половцев стала менее враждебной, и их ведущие ханы начали склоняться к тому, чтобы вступить в переговоры с русскими. С русской стороны, князь Мстислав Удалой поддерживал политику дружбы с половцами, и воспользовался этим, используя их в качестве союзников против венгров и поляков. Как мы видим из сказанного, русские в начале тринадцатого века были готовы к тому, чтобы установить стабильные отношения с половцами. Монгольское вторжение полностью изменило ситуацию как здесь, так и во многих других аспектах.

Б. ЗАПАД

Три народа жили на западной границе с русскими в киевский период: венгры, поляки и литовцы. В конце двенадцатого века немцы появились в литовских землях, и вскоре им удалось вытеснить или завоевать часть литовцев, а также их северных соседей - латышей и эстонцев. Давайте вкратце рассмотрим развитие политических и военных событий на русской западной границе, относительно каждой из трех стран, названных вначале. Как мы знаем, Венгрия принимала активное участие в борьбе. Между русскими князьями в середине двенадцатого века [+9]. Тогда она была союзником Киева и врагом Галича. Поскольку из всех русских княжеств Галич находился к ней ближе всего, вполне естественным было то, что русско-венгерское соперничество возникло из-за проблемы контроля над Галицким княжеством. Во время Правления Ярослава Осмомысла (1152 -1187 гг.) княжество было достаточно сильным, чтобы отразить любую попытку агрессии со стороны Венгрии, но после его смерти начались неприятности из-за раздора между двумя его сыновьями, один из которых был незаконнорожденным, а также из-за вмешательства князя Романа Волынского. Законный сын Ярослава Владимир, распутный по натуре, бежал в Венгрию, где король Бела обещал ему всемерную помощь. После этого венгры захватили Галицию, но вместо того, чтобы вернуть ее Владимиру, Бела объявил своего собственного сына Андраша королем княжества. Владимира привезли обратно в Венгрию и заключили в тюрьму.

Сначала король Андраш пытался завоевать расположение своих новых подданных спокойным и справедливым правлением. Однако после попытки второго двоюродного брата Владимира вторгнуться в Галич характер венгерского правления переменился к худшему. Согласно летописцам, в Галиче наступило время террора; русских женщин насиловали, а коней держали в боярских домах и церквях. Тем временем Владимиру удалось бежать из темницы и скрыться в Германии, где он просил покровительства у императора Фридриха Барбароссы. Он обещал Фридриху платить ему ежегодную дань в размере двух тысяч гривен, если тот поможет ему вернуть галицкий стол. Вовлеченный в жестокую борьбу за Палестину, Фридрих не мог оказать действенной помощи, но рекомендовал Владимира князю Казимежу Краковскому, который послал в Галич польские войска для поддержки требований изгнанника. При подходе этой экспедиции галицкий народ восстал против венгров и изгнал короля Андраша (1190 г.). Владимир еще раз занял галицкий стол, но и Андраш не отказался от своих притязаний. С тех пор название этой земли включалось в число владений венгерских королей.

После смерти Владимира князь Роман Волынский захватил Галич с помощью поляков (1199 г.). Роман умер в 1205 г.; его сыновья Даниил и Василько были еще детьми, и правление княжеством взяли в свои руки мать, вдова Романа, и боярская дума. При таком стечении обстоятельств киевский князь Рюрик в союзе с черниговскими Ольговичами попытался установить свою власть на галицкой земле. Вдова Романа обратилась к Андрашу, теперь уже королю Венгрии, за защитой. С помощью венгерских войск галицкие бояре оттеснили киевские и черниговские отряды.

Однако Ольговичи не сочли дело законченным и заключили союз с поляками. Король Андраш снова вмешался в галицкие дела, и поляки согласились удалиться. В конце концов один из Ольговичей, Владимир, сын князя Игоря Новгород-Северского (известного по "Слову... ") был приглашен галицкими боярами, чтобы занять стол. Тем временем вдова Романа с двумя сыновьями искала убежища в наследственной вотчине Романа - Владимире-Волынском. Первое, что сделал новый князь, - он послал вестника к старшинам города Владимира с требованием выдать ему всех членов семьи Романа. Несчастная семья вынуждена была бежать в Польшу, откуда Даниил был отослан в Венгрию, где оказался под покровительством короля Андраша.

Но неприятности в Галиции не закончились из-за продолжавшегося раздора между русскими князьями, а также из-за пересечения интересов поляков и венгров. Каждый из этих двух соседних народов домогался галицкой земли, и, поскольку ни один из них не обладал достаточной силой, чтобы отвергнуть притязания другого, оба удовлетворились политикой отделения Галиции от Волыни и удержания этих русских земель в ослабленном состоянии. Игоревичи (сыновья Игоря Новгород-Северского), Владимир и его братья представлялись теперь более опасными для венгров, чем сыновья Романа, и венгры помогли ведущему галицкому боярину Владиславу занять Галич от имени Даниила Романовича. Все Игоревичи, кроме Владимира, были взяты в плен и казнены.

Около 1212 г. боярин Владислав был провозглашен князем Галиции - это единственный известный в киевский период случай, когда княжеский титул в одной из русских земель оказался у человека не из династии Рюрика. Даниил и его мать искали теперь покровительства у герцога Лешека Белого в Польше, недовольного приходом Владислава к власти, поскольку он считал его венгерским ставленником. В конце концов Лешек в тайне от Владислава решил пойти на сговор с венграми. Было решено, что сын короля Андраша Коломан женится на дочери Лешека Саломее и станет князем Галицким. Город Перемышль отходил к полякам; Владимир-Волынский отдавался Романовичам; Любачев даровался поляку - Сандомирскому воеводе. Боярин - князь Владислав был депортирован в Венгрию и заключен в тюрьму (1214 г.).

Мир в Галиче восстановился, но не надолго. В результате обращения короля Андраша к папе, последний короновал Коломана королем Галиции на том условии, что народ будет обращен в римский католицизм. В результате этого возникло противостояние венгерскому правлению. Затем Андраш нанес Лешеку оскорбление, отобрав у него Перемышль; герцог возмутился и попросил князя Мстислава Удалого Новгородского - впоследствии одного из ведущих русских князей - вмешаться в галицкие дела.

Как только Мстислав подошел к Галичу, местное население приветствовало его как своего спасителя. Венграм не оставалось ничего иного, как бежать. Мстислав был провозглашен галицким князем, и, чтобы узаконить свою власть, он отдал свою дочь Анну замуж за Даниила. Новый правитель готов был считать Лешека своим другом; Даниил, однако, взял на себя обязательство вернуть все волынские и галицкие города, занятые поляками. Ответом Лешека было возобновление союза с Андрашем Венгерским против двух русских князей. Последние вынуждены были отступить, и Галич в очередной раз оказался оккупированным поляками и венграми.

Зная боевой дух Мстислава, союзники лихорадочно готовились к предстоящей борьбе. Король Андраш послал в Галич мощное подкрепление, состоящее из венгерских и чешских войск под командованием венгерского военачальника Филе, которого галицкая летопись характеризует как "надменного". Филе рассчитывал на легкую победу над русскими. Согласно летописи он нередко говорил: "Много горшков можно разбить одним камнем", "Острый меч и добрый конь - этого достаточно, чтобы победить Русь" [+10]. Между тем, Мстислав заключил соглашение с половцами и подкрепил свои силы их войсками.

Противники встретились у берегов реки Днестра. Битва была жестокой, и сначала казалось, что венгры и поляки берут верх, но в критический момент Мстислав со своими ближайшими сподвижниками и половцами атаковал врага с тыла. Окруженные венгры и поляки храбро сражались до конца; Филе потерял почти всю свою армию, а половцы рассыпались по полю боя, грабя трупы и отлавливая лошадей.

Победивший Мстислав проявил себя предусмотрительным политиком и согласился пойти на компромисс с королем Андрашем. Младший сын последнего, тоже Андраш, был помолвлен с дочерью Мстислава, которой князь назначил Галицкое княжество в приданое. Выясняется, что идя на это, Мстислав принял во внимание совет галицких бояр (1222 г.). На следующий год монголы нанесли русским князьям суровый урон на Калке (см. 5, ниже). Это поражение сильно подорвало престиж Мстислава, и его самоуверенность была поколеблена. Он решил умиротворить венгров и позволил Андрашу взять во владение Галич, оставив себе управление Понизьем - районом в Галиции на нижнем Пруте. Однако после его смерти (1228 г.) подлинный галицкий князь Даниил, сын Романа, предъявил свои претензии на княжество. После продолжительной борьбы с венграми и поляками за контроль над Волынью и Галицией Даниил смог полностью возвратить себе отцовскую вотчину. Его усилия, в конце концов, были увенчаны тем, что он установил свое правление в Галиче в 1237 г.

История русско-венгерских отношений, как это видно из вышеизложенного, тесно переплетена с польской политикой. Поскольку некоторые эпизоды русско-польских отношений уже упоминались в связи с венгерскими событиями, нам сейчас нужно рассмотреть отношения с Польшей как отдельную проблему [+11]. История этих отношений в киевский период может быть поделена на два временных отрезка: первый - с конца десятого до середины двенадцатого, а второй - с середины двенадцатого века до монгольского нашествия. В первый период как Русь, так и Польша были едиными государствами; во второй - каждое из них являлось свободной федерацией без централизованного правительства. В результате, в первый период борьба между киевскими князьями и Польскими королями была столкновением двух народов; во второй Период она носила более локальный характер, и ее наибольшее воздействие испытывали на себе только Волынь и Галиция. В отношении первого периода, как мы знаем, дважды на протяжении одиннадцатого века польские короли пытались завоевать Киев, пользуясь междоусобными раздорами между русскими князьями. Король Болеслав I вошел в город в 1019 г. в качестве союзника князя Святополка I, а Болеслав II захватил его в 1069 г., как покровитель князя Изяслава I. Ни в одном из этих случаев полякам не удавалось надолго установить свою власть в Киеве; оба раза оккупация длилась недолго.

Единству польского государства пришел конец в 1138 г., когда король Болеслав III перед смертью разделил Польшу на уделы между своими сыновьями. Его завещание подобно завещанию Ярослава Мудрого. Во время последовавшей за тем борьбы между братьями краковский трон, наделенный национальным престижем, играл ту же самую роль в польской политике, что и киевский - в русской. Из всех сыновей последнего короля Мешко Старый проявил себя наиболее сильным правителем в своем собственном княжестве. Он попытался обуздать аристократию и поддерживал княжескую казну. Его социальная и финансовая политика вели к постоянным столкновениям со знатью. Его младший брат Казимеж Справедливый, наоборот, пытался потакать аристократам и был среди них более популярен, в результате чего ему удалось распространить свой контроль на большее количество городов и провинций, чем кому-либо из его братьев. Но в каждом случае его влияние было слабым.

Как Мешко, так и Казимеж, благодаря бракам их сыновей и дочерей, установили тесные семейные связи со многими русскими князьями. В силу дружеских отношений в этот период между польскими и западно-русскими княжескими семьями западно-русские бояре не всегда считали поляков иноземцами, а в некоторых случаях готовы были отдать им предпочтение перед русскими князьями. Когда в 1199 г. Роман наконец захватил Галич с помощью поляков, бояре направили депутацию к сыну Казимежа Лешеку Белому, предлагая ему галицкий престол. В этом случае очевидно, что они в большей степени были заинтересованы в своих социальных привилегиях, чем в национальных аспектах правления. Романа боялись из-за его безжалостного урезания привилегий волынских бояр.

Отношения между Романом и Лешеком, дружественные на первых порах, впоследствии испортились по религиозным и личным причинам. Лешек был убежденным католиком, и, вероятно, по его предложению папа направил своих посланников к Роману в 1204 г., которые убеждали его принять римский католицизм и обещали ему покровительство под мечом Св. Петра. Ответ Романа, как это было записано в летописях, был достаточно характерным: "Неужели меч папы похож на мой? Я так долго ношу свой, что мне не нужен никакой другой" [+12]. Его высокомерие, должно быть, сильно оскорбило Лешека. Помимо того, было и личное непонимание. Лешек помог Роману утвердиться в Галиции для того, чтобы сделать того своим вассалом. Однако здесь он просчитался; Роман, один из ведущих русских князей того периода, не был расположен к тому, чтобы считать кого-либо из правителей своим сюзереном. В конце концов Лешек при поддержке своего брата Конрада из Мазовии предпринял внезапную кампанию против Романа. Последний был застигнут врасплох и погиб в первом бою (1205 г.).

Как я уже говорил выше, после смерти Романа венгры опять захватили Галицию. Не имея достаточно сил, чтобы противостоять им, Лешек снова обратился к русским, пригласив Мстислава Удалого прийти в Галич. Когда же тот стал достаточно сильным, поляки снова, в свою очередь, выступили против него на стороне венгров, однако, как мы видели, безуспешно. Не смогли поляки помешать и князю Даниилу сесть на галицкий престол в тридцатые годы тринадцатого века.

В целом можно сказать, что в этот период поляки не имели больших возможностей установить постоянный контроль над Западной Русью, из-за силы русских и постоянного вмешательства венгров. В этом политическом треугольнике русские смогли сохранить свою землю, несмотря на ряд временных неудач.

Международное соперничество в литовских и восточно-балтийских землях было не менее сложным, нежели в Галиции. Поляки были столь же заинтересованы в литовских делах, как и русские, а вскоре немцы начали свой "дранг нах остен" в восточную Прибалтику; одновременно, как датчане, так и шведы делали попытки проникнуть в Эстонию. В отличие от русских и поляков литовцам не удалось установить у себя политического единства в киевский период. Каждым племенем руководил его вождь, и хотя иногда два (или более) племени объединялись против иностранного врага, такие союзы были только временными. В двенадцатом веке большая часть литовцев оставалась языческой.

Рассматривая русско-литовские отношения в киевскую эпоху, нам опять следует различать русскую политику в период верхоравенства Киева и во времена федерации. В первый период русские кампании против литовцев (как, к примеру, под командованием Владимира I) имели общенациональные цели; во второй - борьба была локализованной, и только западные русские земли, такие как Волынь, Полоцк, Псков и Новгород, были непосредственно заинтересованы в литовских и восточно-прибалтийских делах.

В целом, русские сначала были более агрессивны, нежели литовцы, латыши и эстонцы. Новгородские князья прочно удерживали свое господство над восточной частью Эстонии и северной частью Ливонии (сейчас - Латвии), где, как мы знаем, в одиннадцатом веке был основан русский город Юрьев. Полоцкие князья постепенно расширили сферу своего контроля вниз по Западной Двине вплоть до ее устья. Волынские князья были не менее активны в подчинении себе соседних литовских племен. Князь Роман, в чьей непреклонной решимости в отношении поляков и венгров мы убедились, известен по летописям своим жестоким отношением к литовским пленникам, которых, согласно легенде, он запрягал вместо быков, чтобы они тянули плуг в его угодьях [+13].

Однако, когда в Восточной Прибалтике появились немцы, литовцы и латыши стали более опасными для русских. В ряде случаев они действовали как вспомогательные войска у немцев. Иногда, не желая подчиняться немцам, они уходили на восток и таким образом, в конце концов, сталкивались с русскими.

Восточная Прибалтика сначала привлекала немцев с точки зрения их коммерческих интересов (с 1158 г.). Вскоре, однако, пришли миссионеры, а за ними и солдаты - для защиты немецкой торговли и немецкой веры. Следует заметить, что первоначальной целью миссионеров было обратить в христианство язычников - латышей и литовцев; позднее, однако, немецкие "крестовые походы" были направлены как против язычников, так и против греко-православных. Около 1186 г. немецкий миссионер Мейнхардт, сопровождавший группу купцов в Ливонию, спросил позволения у полоцкого князя обратить латышских язычников в христианство. Разрешение было получено, и Мейнхардт построил церковь - а со временем и крепость вокруг нее - в Икшкиле в низовьях Западной Двины [+14].

Этот первый аванпост германизма в Ливонии первоначально находился под властью Бременского ордена. К концу двенадцатого века на этой территории поселилось уже много немецких паломников. Для того чтобы поддержать быстрое завоевание Ливонии, ее третий епископ Альберт фон Буксхуден посетил правителей Швеции и Дании, а также разных немецких властителей, прося их о помощи. Имея поддержку датского флота, он основал Ригу в 1201 г. На следующий год он основал орден меченосцев, известный как Ливонский. Его символами были крест и меч, конечно же, знаменовавшие немецкую агрессию в Ливонии. В 1207 г. германский император даровал епископу Альберту Ливонию в качестве ленного владения. Епископ, в свою очередь, отдал треть страны меченосцам.

Когда полоцкие князья заявили свои права на всю территорию бассейна Западной Двины, епископ Альберт сначала действовал осторожно, настаивая на том, что его интересы ограничиваются только обращением в христианство местного населения, а не завоеванием территории. У русских на этой реке было две твердыни: Кукенойс, примерно двадцатью пятью милями выше Икшкиля по течению, и Герцике, приблизительно на полпути между Ригой и Полоцком. Однако русский контроль над соседними литовскими и латышскими племенами был слабым. Предполагалось, что туземцы должны были платить дань, а большим им не докучали. Теперь же как русские, так и немцы требовали от них преданности, и положению местного населения можно было только посочувствовать. Согласно летописям, в некоторых случаях они по жребию решали, какую веру им принять - русскую или немецкую.

Время от времени местные русские князья, находившиеся под властью полоцкого князя, сами были готовы к компромиссу с немцами. В 1207 г. Вячко, князь Кукенойса, прибыл в Ригу и предложил епископу Альберту половину своего города для защиты от коренного населения. Епископ с радостью принял предложение, однако он не смог защитить Вячко от его собственных (епископских) последователей - немецких рыцарей, один из которых совершил набег на Кукенойс и взял князя в плен. Хотя по настоянию епископа его вскоре освободили, он потерял доверие к немцам и убил тех, которых послал Альберт в Кукенойс. При подходе немецкой армии Вячко поджег свой город и скрылся в лесу, откуда он на протяжении некоторого времени совершал партизанские вылазки против немцев. Тем временем князь Герцике Всеволод проводил политику согласия с соседними литовскими племенами. Он женился на литовской княжне и помогал литовцам в их набегах на немецкие поселения. В 1209 г. епископ Альберт направил против него экспедицию, которая штурмовала и сожгла Герцике. После этого Всеволод решил признать епископа своим сюзереном и вновь был водворен в эту твердыню в качестве заместителя Альберта.

В 1212 г. епископ одержал свою главную дипломатическую победу, заключив соглашение с полоцким князем, по которому последний отказывался от требования дани с латышских и литовских племен в бассейне нижней Западной Двины. Вдобавок, епископ и князь заключили союз против эстонцев. В том же году псковский князь отдал свою дочь замуж за брата Альберта. Это, однако, стоило ему его стола, поскольку псковский народ, более дальновидный, нежели их князь, не одобрял его миротворческую политику.

Новгородцы, как и псковитяне, осознавали немецкую опасность, В 1212 г. князь Мстислав Удалой осадил литовскую крепость Оденнпе, к югу от Юрьева и наложил дань на соседние племена. В 1221 г. новгородская армия совершила набег на немецкие поселения на реке Гауя к северо-востоку от Риги. Согласно немецким хроникам, русские разрушили много немецких церквей, сожгли пшеницу в полях и взяли в плен мужчин, женщин и детей [+15]. Однако, им не удалось захватить крепость Уесес (Венден). Война продолжалась несколько лет, и каждая из сторон причиняла противоположной столько неприятностей, сколько могла. В 1224 г. немцы завоевали город Юрьев и переименовали его в Дерпт. Довольно характерно, что каждая из сторон использовала местное население в качестве вспомогательных войск: в тот период литовцы поддерживали русских, а латыши - немцев.

Одновременно шведы и датчане стали проявлять интерес к Эстонии. С 1219 г. датский король построил крепость Ревель, и, хотя через четыре года он был побежден эстонцами, некоторое время спустя Эстония стала датским владением (1237 г.).

В то время, когда меченосцы и датчане продолжали свое завоевание Ливонии, в Пруссии был создан новый центр германской агрессии - Тевтонский орден [+16]. Пруссаки, одно из наиболее яростных литовских племен, противостояли любым попыткам со стороны поляков как христианизировать, так и завоевать их. Почти каждый год они предпринимали разорительные набеги на соседние польские земли, особенно на Мазовию. Наконец князь Мазовии Конрад, брат Лешека Белого, решил обратиться к помощи рыцарей Тевтонского ордена, который сначала был организован в Палестине, но затем утратил там свое влияние. Его ставка была перенесена в Венецию, откуда гроссмейстер ордена начал вести переговоры сначала с королем Венгрии, а затем с князем Мазовии, предлагая им помощь в борьбе против врагов каждого из них. Конрад отдал ордену район Хелмно как базу для будущих операций против пруссаков.

Первый отряд тевтонских рыцарей появился в Мазовии в1229 г. За ним пришли и другие, и вскоре Тевтонский орден был готов начать беспощадную агрессию против пруссаков. Орден был очень умело организован, а дух рыцарей был чрезвычайно воинственным. Заранее был приготовлен четкий план ведения кампании. Каждый год предполагалось захватывать небольшой район Пруссии. После его оккупации крестоносцами, местное население должно было либо уничтожаться, либо выселяться, должны были строиться замки и церкви и селиться немецкие колонисты. Перечень районов, предполагавшихся для завоевания, был составлен в соответствии с общими стратегическими соображениями. Завоевание всей Пруссии потребовало более тридцати лет, но, когда оно было завершено - около 1285 г., - страна оказалась полностью германизирована. Первым из районов Пруссии, который должен был быть завоеван, был Торн (Торунь), захваченный в 1231 г.

В 1234 г. папа даровал Тевтонскому ордену район Кульм (Хелмно) и Торн в постоянное владение. Это сделало рыцарей юридически независимыми от князя Мазовии. В 1237 г. был заключен союз между Тевтонским и Ливонским орденами, в котором власть принадлежала первому. Это соглашение сделало Тевтонский орден главной военной силой в восточной Прибалтике почти на два столетия. Как только завоевание Пруссии подошло к концу, рыцари обратили свою агрессию против других соседей: Руси, Литвы и Польши. Конечно, поступок князя Конрада, пригласившего тевтонских рыцарей в Пруссию, был самой большой ошибкой из всех, когда-либо совершавшихся польскими правителями.

5. Первое появление монголов: битва на Калке (1223 г.)

Как мы знаем (см. 4а, выше), в начале тринадцатого века отношения между русскими и половцами заметно улучшились. Вскоре, однако, перед половецким ханством встали новые неприятности международного характера, идущие как с юга, так и с востока. Опасность с юга представляли собой сельджуки, которые появились в восточной части Малой Азии в конце одиннадцатого века [+17]. Во второй половине двенадцатого века они оттеснили византийцев из центральной части Анатолии. Их положение стало особенно выгодным после четвертого крестового похода и образования Латинской империи в Константинополе (1204 г.), после чего на окраине Малой Азии сосуществовали два греческих государства локального значения: Никейская "империя" и Трапезундская "империя". Ни одна из них не могла служить препятствием для амбиций сельджукских султанов. Трапезундскии "император" признал себя вассалом сельджукского султана и согласился платить ему ежегодную дань. Главенствуя над византийцами политически, сельджуки собирались также воспользоваться выгодами греческой торговли, и даже расширить ее. В 1214 г., они захватили порт Синоп и стали вести через него анатолийскую торговлю с Крымом, для которой раньше основной базой являлся Трапезунд.

Вскоре султан, возможно по совету византийских и осетинских купцов, решил расширить свой контроль над Черным морем вплоть до Крымских портов. Поводом послужили жалобы некоторых купцов, арестованных в Крыму, и в 1221 г. флот с сельджукскими солдатами был послан в Судак (Сугдея). Согласно летописцу Ибн-аль-Биби, жители города выразили свою преданность султану без какого-либо сопротивления с их стороны и проявили готовность выступать вместе с сельджуками против половцев и русских. Русско-половецкая армия в десять тысяч человек атаковала Судак, но была разбита сельджуками. После этого русский князь направил посланника в ставку командира сельджуков, и между русскими и сельджуками было заключено дружеское соглашение. Согласно вполне правдоподобному предположению Якубовского, русский князь, о котором идет речь, видимо, был одним из рязанских князей [+18].

Болезненное впечатление, произведенное на половцев захватом Судака, вскоре сменилось новым страхом, вызванным появлением значительно более грозного врага - монголов. Они не были непосредственными соседями половцев на востоке; для того, чтобы вторгнуться в половецкие степи, монголам нужно было сначала прорваться сквозь Хорезмскую империю. В двенадцатом веке отношения между Хорезмом и половцами были мирными. Уже указывалась роль хорезмских купцов в половецкой торговле. В начале тринадцатого века Хорезм стал мощной империей во главе с шахом Мухаммедом (1200 -1220 гг.). К концу его правления власть шаха над собой, признала большая часть Туркестана, а также северная Персия и Азербайджан. Вполне можно было ожидать, что он со временем попытался бы расширить свою империю до Черного моря. Однако, прежде чем он смог это сделать, он встретился с монголами, и это столкновение стало причиной падения его самого и его державы.

Истоки монгольской империи и причины монгольской экспансии будут рассмотрены в следующем томе настоящего труда. Достаточно будет сказать здесь, что монгольский союз впервые был образован общим собранием монгольских кланов (курултай) в 1206 г. После этого один из монгольских клановых вождей, Темучин, был провозглашен верховным владыкой (Чингисханом). Его первый поход был направлен против Китая; Пекин сдался в 1215 г. В 1218 г. Чингисхан предложил договор о дружбе и свободной торговле Мухаммеду, шаху Хорезма. Ответом последнего стало убийство монгольских посланников. На следующий год Чингисхан сам повел свои армии в Туркестан, и Хорезмская империя развалилась на куски.

При таких, обстоятельствах Чингисхан не намеревался вести какие-либо постоянные завоевания земель к западу от Туркестана, Однако он послал сильный кавалерийский корпус под командованием двух своих наиболее одаренных военачальников Джэбе и Субэдея, провести разведку в "западных землях". Они прошли по южному берегу Каспийского моря, проникли в Закавказье, разбили грузинскую армию, а затем, продвигаясь на север вдоль восточного берега Каспийского моря, нанесли поражение осетинам на Северном Кавказе и вошли в землю половцев, после чего направились в Крым. На Дону бродники дали монголам клятву верности.

Половцы обратились за помощью к русским.

Несколько ханов, среди них и Котян, тесть Мстислава Удалого, явились сами просить о помощи. "Сегодня татары (монголы) захватили нашу землю, - убеждал Котян, - завтра они возьмут вашу" [+19]. Под влиянием Мстислава несколько русских князей согласились на союз с половцами против монголов. На военном совете русских князей было решено не ждать прихода татар, а атаковать их глубоко в половецких степях. Помимо Мстислава Удалого следующие крупные князья согласились принять участие в кампании: Мстислав III Киевский, Мстислав Черниговский, и молодой Даниил Волынский. Могущественный великий князь Суздаля отказался сам явиться на помощь южно-русским князьям, но с некоторым запозданием прислал своего племянника, ростовского князя с отрядом войск.

Объединенные силы южно-русских князей спустились вниз по Днепру к острову Хортица, который был избран в качестве базы для ведения степной кампании; здесь половцы присоединились к русским. На этом начальном этапе экспедиции русских встретили монгольские посланники, предложившие князьям монгольско-русский союз против половцев. К тому времени русские определенно находились во взаимодействии с половцами и не могли принять предложения монголов. Вопреки всем военным традициям, князья приказали казнить посланников, даже не смотря на то, что они были (по моему мнению) христианами несторианского вероисповедания [+20]

Первая стычка произошла на берегах Днепра. В этом авангардном бою Мстиславу Удалому удалось разбить отряд монгольских войск. Результат этой победы оказался неблагоприятным, поскольку дал русским преувеличенное представление о собственных силах. Переправившись через Днепр, их армии шли по степям восемь дней, прежде чем встретились с основными монгольскими силами на берегах реки Калки. Не было единства в командовании русско-половецкой армии и даже в самой русской армии. Не посоветовавшись с киевскими и черниговскими князьями и не дождавшись того, чтобы их армии подготовились, Мстислав Удалой и половцы атаковали монголов. Последствия были гибельными. Согласно летописям, монголы первыми разбили половцев, и их паническое бегство внесло замешательство в ряды русских. В любом случае, силы Мстислава Удалого и остальных русских князей, включая Даниила Волынского, были полностью дезорганизованы; Даниил был ранен в бою. Мстислав и Даниил поскакали назад к Днепру с небольшим количеством воинов. Несколько других князей, включая Мстислава Черниговского, погибли во время этого бегства. Тем временем третий Мстислав - киевский князь - решил остаться в своем прочно укрепленном лагере. На протяжении трех дней монголы атаковали лагерь, но так и не смогли взять его. Затем они предложили Мстиславу отпустить его за выкуп невредимым вместе с армией в Киев, Воевода из бродников Плоскиня, который присоединился к монголам, поклялся от их имени, что условия соглашения будут строго соблюдаться. Вместо того, как только русские потеряли бдительность, монголы обрушились на них и истребили всех, кого могли. Мстислав и два других князя были захвачены живьем, их положили на землю, настелили на них доски, на которые монгольские военачальники сели за победный пир. Злосчастные князья были задушены. Следует помнить, что согласно монгольской традиции, царская кровь священна, и ее нельзя проливать. Печальная ирония в том, что русским князьям в этом случае были оказаны должные "почести".

Узнав о несчастье, приближающиеся ростовские войска повернули обратно на север, радуясь хотя бы тому, что избежали кровопролития. После своей победы монголы стали преследовать остатки русских армий, двигаясь на запад к Днепру, разрушая города и деревни, убивая и захватывая в плен жителей. Однако монгольским военачальникам не было дано приказания остаться на Руси, и вскоре они были отозваны назад Чингисханом, который посчитал, что задача разведывательного похода на запад удачно решена. Монгольская армия возвращалась на восток через земли волжских булгар. Последние отказались признать над собой власть Чингисхана и даже нанесли серьезное поражение войскам Джэбе и Субэдея на их марше. Этого монголы не смогли забыть, и тринадцать лет спустя перед тем, как напасть на Русь, они завоевали булгар.

Внезапное появление монголов в 1223 г. и их не менее внезапное исчезновение прибавило загадочности к горечи русского поражения. Как записал летописец: "Мы не знаем, откуда эти злые татары пришли, и куда они ушли; только Бог знает" [+21].

6. Время истекло (1223-1237 гг.)

Если мы оглянемся на четырнадцатилетний временной промежуток между битвой на Калке и вторжением Батыя, мы, будучи на девятьсот лет мудрее, не сможем скрыть того чувства, что Русь жила на время, как бы взятое взаймы, не вполне отдавая себе в этом отчет. Мы не знаем, предпринималась ли русскими князьями какая-нибудь попытка провести разведку за Волгой и Каспием, зато известно, что русские интересовались азиатскими делами и пытались почерпнуть информацию об Азии из книг. Именно в этот период на русский язык была переведена история о "Пресвитере Иоанне" [+22]. Книга рассказывает о некоем христианском царстве в Центральной Азии, откуда Европа ожидала помощи против левантийских мусульман. Легенда основывалась на реальном факте обращения в несторианство ряда монгольских и тюркских племенных вождей в двенадцатом веке. Конечно, никто не был достаточно силен, чтобы сдержать прилив монгольского вторжения. Если русские поверили в эту легенду, то им вскоре пришлось испытать горькое разочарование.

Новость о поражении, которое нанесли монголам волжские булгары, должна была подбодрить русских, показав им, что пришельцы с Дальнего Востока не были непобедимыми. На самом деле волжские булгары и половцы представляли собой не более чем тонкий заслон, едва ли способный защитить Русь от недавних пришельцев, но представляется, что русские и не думали о том, что им нужен такой заслон, по крайней мере - в лице волжских булгар, против которых суздальские князья вели упорную борьбу в этот самый период. Однако отношения с половцами продолжали оставаться дружественными.

Так как киевский и черниговский князья погибли в битве на Калке, на их престолах произошли изменения. Новые князья, Владимир III Киевский и Михаил Черниговский следовали руководству князя галицкого, Мстислава Удалого. Таким образом был основан союз Киева, Чернигова и Галича, хотя это и был свободный альянс, который также имел поддержку от половцев, руководимых ханом Котяном.

Северо-восточная Русь сформировала самостоятельный политический организм, особенно с того времени, когда суздальским князьям удалось держать Новгород под своим контролем. Двое сыновей Всеволода III тесно взаимодействовали друг с другом: Юрий II был великим князем Владимира (с 1217 г.), а Ярослав - князем Новгорода (с 1222 г.). Совместными усилиями они пытались осуществить общий план экономической политики, целью которой было обеспечить использование торгового пути от Балтийского моря к средней Волге. Юрий взял на себя заботу о юго-восточном конце этого пути, пытаясь разрушить барьер, которым являлось государство волжских булгар. В качестве предварительной меры он попытался отделиться от булгар и завоевал финское племя - мордву. Он выстроил важную крепость на месте слияния Волги и Оки и назвал ее "Нижний Новгород", что достаточно характерно. Одновременно князь "верхнего" Новгорода Ярослав сосредоточил свое внимание на усилении контроля над Прибалтикой. Он совершил набег на землю Ям (то есть северное побережье Финского залива) и в 1227 г. установил свое господство в Карелии, обратив ее население в христианство. Он также проявлял бдительность в отношении немецкого вторжения.

Тем временем политическое равновесие в Западной Руси было временно нарушено из-за смерти Мстислава Удалого (1228 г.). Вскоре молодому князю Даниилу (сыну Романа) удалось восстановить порядок на Волыни, а затем и установить свое господство в Галиции (1237 г.). Таким образом, накануне монгольского вторжения политическая ситуация на Руси вполне стабилизировалась. Хотя между князьями и не было полного единства, существовало. Два региональных альянса - северо-восточный и юго-западный. Была также исключена опасность половецких набегов, по крайней мере на тот момент, благодаря дружеским соглашениям с половецкими ханами.

Таким образом представляется, что полностью была подготовлена почва для постепенного восстановления всерусского союза; во всяком случае, политическая ситуация выглядела значительно лучше, чем в конце двенадцатого века. Однако надпись уже была на стене, хотя русские и не видели ее. Вскоре монгольское вторжение разбило на куски всю политическую и экономическую структуру Киевской Руси.

Примечания

[+1] См.: Baron M. A. Taube "Études sur le développement historíque du droit international dans l'Еurоре Orientale", Académic de Droit International, Recueil des Cours, 1926, Pt. I, p. 404.

[+2] Владимирский-Буданов, Обзор, с. 383.

[+3] Б. Д. Греков, "Киевская Русь".

[+4] См.: Грушевский, II, 152-153; В.Г. Василевский, "Из истории Византии XII века", Труды, IV (Ленинград, 1930), 43-84; G. Vernadsky, "Relation byzantino-russes au ХII-e siécle", Byzantion, 4 (1929), 269-276

[+5] В советской исторической науке Андрей высоко превозносится как конструктивный лидер и предшественник Ивана Грозного и Петра Великого. См.: Н. Воронин, "Культура Владимиро-Суздальской земли XI-XII веков", Исторический журнал, 1944, Mb 4, с. 37.

[+6] D. Minorsky, "Khaqani and Andronicus Comnenus", BSOAS, 1945, II, 557-559; см. также: Dorn, pp. 388-390, 524-530.

[+7] На эту тему нет исчерпывающей монографии. О более раннем периоде (десятый и одиннадцатый века) см.: Б. Д. Греков. Борьба Руси за создание своего государства.

[+8] О печенегах и половцах см.: Moravcsik, byzantinoturcica, I, 46-48. (обширная библиография); о печенегах см. также: Разовский, "Печенеги, торки и берендеи на Руси и в Угрии", СК, 6 (1933), 1-66; Menges, "Etymological Notes on Some Päčänäg Names", Byzantion, 17 (1945), 256-280. О половцах см.: Д.А. Разовский, "Половцы", СК, 7 (1935), 245-262; 8 (1936), 161-182; 9 (1937), 71-85; 10 (1938),155-178; 11 (1939), 95-138. П.В., "Половцы и Русь", Slavia, 16 (1939), 598-601.

[+9] Общие сведения о русско-венгерских отношениях см. у Соловьева и Грушевского; библиографию по истории Венгрии см.: Гл. XI, сн. 27.

[+10] ПСРЛ, II (1843), 162.

[+11] И.А. Линниченко, Русь и Польша до конца XII века. Библиографию по истории Польши см.: Гл. XI сн. 12.

[+12] Карамзин, III, 115-116.; Грушевский, III, 11-12. Следует заметить, что у нас нет достоверного текста переговоров между посланниками папы и князем Романом. Единственным свидетельством являются голоса в так называемой "Радзивилловой" хронике. Ответ Романа, таким образом, следует считать легендарным; однако, сама легенда, должно быть, основана на реальном факте - папском посольстве к Роману и его неудаче.

[+13] Соловьев, II, 314, предполагает, что эту легенду не следует понимать буквально; по его мнению, Роман просто хотел приучить литовцев к сельскому хозяйству, против чего те возражали. См., однако: Грушевский, III, 16.

[+14] О германской экспансии в Ливонии см.: Л.А. Арбузов, Очерк истории Лифляндии, Эстляндии и Курляндии (С.-Петербург, 1912), с. 8-41. См. также: Baron М.А. Taube, "Russische und litauische Fürsten an der Düna," JKGS, 11 (1935), 367-502.

[+15] Карамзин, III, 192-193; Карамзин, Заметки, III, No 200.

[+16] О Тевтонском ордене см.: С. Krollman, Politische Geschichte des Deutschen Ordens in Preussen (Königsberg, 1932); E. Maschke, Poland und die Berufung des Deutschen Ordens nach Preussen (Danzig, 1934); L. Koczy, The Baltie Policy of the Teutonic Order (Toruń, 1936).

[+17] Библиографию о сельджуках см. в Гл. XI, си. 121.

[+18] А.И. Якубовский, "Рассказ Ибн-аль-Биби о походе малоазийских турок на Судак", ВВ, 25 (1927), 53-76.

[+19] ПСРЛ, VII (1856), 129; X (1885), 89.

 [+20] G. Vernadsky, "Were the Mongol Envoys of 1223 Christians", SK, 3 (1929), 145-148.

[+21] Новгородская летопись по Синодальному списку (С.-Петербург, 1888), с.220.

[+22] Н.К. Гудзий, История древней русской литературы, с. 172-173.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top