Глава ╡II

ЗОЛОТАЯ ОРДА

1. Улус Джучи

Карта 2. Налоговые округа (тьмы) в России при монголах (46 КВ)

Ханство кипчаков, знакомое нам, как Золотая Орда, являлось лишь частью более крупного политического организма, известного как Улус Джучи. Следует вспомнить, что незадолго до смерти Чингисхан сделал каждого из своих сыновей властителем отдельной части империи, улуса, под верховной властью великого хана. Поскольку Казахстан и ╚западные земли╩, которые предполагалось завоевать, были дарованы старшему сыну Чингисхана Джучи, эта часть Монгольской империи стала называться Улусом Джучи, или западным ханством; Марко Поло говорил о Джучидах, как о ╚татарах Запада╩.

После смерти Джучи правителем этого улуса был признан его второй сын Бату. После завоевания Руси Бату, как мы знаем, основал свою столицу в Сарае на нижней Волге. Первоначальный Улус Джучи стал удельным владением старшего брата Бату Орды. Оно включало в себя обширную территорию, в состав которой входили Западная Сибирь, Казахстан и нижний бассейн реки Сырдарья. [+1] Два других сына Джучи, Шибан и Тука-Тимур, также получили свою долю владений на этой территории. Хотя братья Бату, правившие в восточной части Улуса Джучи, вначале находилась под его сюзеренитетом, позднее восточное ханство обрело фактическую независимость.

Поскольку Улус Джучи являлся крайней западной частью империи, мы можем допустить, что в соответствии с системой соотношения между определенным цветом и стороной света, он был обозначен белым. Согласно Иоанну де Плано Карпини, во время каждого из четырех дней, на протяжении которых шли церемонии избрания Гуюка, монголы, присутствовавшие на курултае, были одеты в платья определенного цвета. В первый день цвет был белым. [+2] По мнению Хара-Давана, этот день символизировал участие Улуса Джучи в выборах. [+3] Прием в этот день проводился в большом шатре из белого бархата. Таким образом, Улус Джучи, по всей видимости, был известен как Белая Орда. После его разделения на два подулуса - восточный и западный - проблема цветов принадлежности стала более запутанной. В источниках упоминаются два названия подулусов - Белая и Синяя Орда, но неясно, какой цвет относится к какому ханству.

Большинство исследователей соглашаются сейчас с тем, что восточное ханство называлось Белой Ордой (по-тюркски - Ак-Орду), а западное - Синей Ордой (по-тюркски - Кек-Орду). [+4] По моему мнению, такое толкование вызывает сомнения. В первую очередь, мы должны принять во внимание свидетельства русских летописей. В них западное ханство (которому Русь была непосредственно подчинена) называется Большой Ордой, или просто Ордой, а о восточном ханстве говорится как о Синей Орде. Русские в использовании названия ╚Синяя╩, несомненно, следовали своим татарским информаторам. Кроме того, это название представляется логичным применительно именно к восточному ханству, поскольку синий - цвет востока. В восточных источниках нет единства по поводу названий Синяя Орда и Белая Орда. Верно, что в некоторых персидских источниках, таких, как хроника Искандера Анонима XV века, о восточной Орде говорится как о Белой, а о западной - как о синей. [+5] Однако в другом персидском источнике, поэме Кутбы ╚Хосров и Ширин╩, говорится о Тинибеге, хане кипчаков середины XIV века, как о правителе Белой Орды. [+6] Немецкий путешественник Иоганн Шильтбергер, который посетил ханство кипчаков в начале XV века, называл его ╚Большие Татары╩ (что соотносится с Большой Ордой русских летописей) или ╚Белые Татары╩ (что соотносится с Белой Ордой). [+7] Можно прибавить, что в рассказе об убийстве Ахмата, одного из последних ханов Золотой Орды, ханом Ибаком из Тюмени в 1481 г говорится, что Ахмат был убит в его ╚белом шатре╩. [+8]

Таким образом выясняется, что Улус Джучи в целом, а затем его западная часть - ханство кипчаков - были известны как Белая Орда. И тем не менее, в современной историографии Белая Орда называется Золотой Ордой. Откуда такое название? Как мы видели, золото, представляющее желтый цвет, было символом монгольской императорской власти. В то же время, желтый географически был цветом среднего, то есть центрального государства.

Название ╚Золотая Орда╩ впервые появляется в наших источниках для обозначения императорского шатра великого хана Гуюка. И, как мы знаем, потомки Чингисхана были известны, как Золотой род. Правители Белой Орды принадлежали к Золотому роду, и по крайней мере один из них, мусульманский хан Узбек (годы правления: 1313 - 1341) восседал во время придворных приемов в так называемом ╚золотом шатре╩ (pavillon d▓or, согласно французскому переводу ╚Путешествий╩ Ибн-Батуты). [+9] Трон хана в этом шатре был покрыт пластинами позолоченного серебра. И все же ни Ибн-Батута, который в подробностях описал и шатер, и трон, ни какой-либо другой восточный писатель XIV-XV веков не называли ханство кипчаков Золотой Ордой.

Первое упоминание названия ╚Золотая Орда╩ в русских источниках появляется в ╚Истории о Казанском царстве╩ (написанной около 1564 г.). Автор этого труда, который был детально знаком с историей возникновения Казанского ханства, получил свои сведения, по крайней мере - частично, от казанских татар. [+10] Представляется вполне вероятным, что после отделения Крымского и Казанского ханств от Белой Орды эта последняя могла считаться центральным государством в группе из трех государств-преемников, и со временем стала называться Золотой Ордой в значении: ╚Центральная Орда╩.

Поскольку название ╚Золотая Орда╩ стало традиционным в исторической литературе, замена его формально более соответствующим названием ╚Белая Орда╩ привела бы только к путанице и могла бы вызывать недоразумения. В связи с этим для удобства о ханстве кипчаков, или Белой Орде, далее будет говориться, как о Золотой Орде.

2. Правление Бату и его сыновей

Основы Золотой Орды как автономного государства внутри Монгольской империи заложил хан Бату после своего возвращения из венгерского похода в 1242 г. Четыре года спустя, во время путешествия Иоанна де Плано Карпини в Монголию, очертания нового государства уже приобретали отчетливые контуры. Юго-западная Русь и половецкие степи находились под властью командующих монгольскими войсками. Управление было сильным, и путешествие - безопасным.

Двор Бату на берегу Волги был обустроен ╚совершенно великолепно╩, как отмечает Плано Карпини. Сам хан и его семья жили в больших полотняных шатрах, которые раньше принадлежали королю Венгрии. Прием при дворе хана описан Иоанном в следующих словах: ╚Он (Бату) восседает на возвышении, как на троне, с одной из своих жен; но любой другой (из его семьи), как его братья и сыновья, так и те, кто ниже рангом, сидят ниже на скамьях в середине (шатра). Все прочие люди расположились сзади них на земле, мужчины справа, а женщины слева╩. [+11]

Семью годами позже другой путешественник, Вильгельм де Руб-рук, описывал лагерь Бату, как ╚большой город с жилищами и народом, простирающийся на три или четыре лиги в округе. И как среди народа Израиля, где каждый знал, в какой стороне от скинии должен он поставить свой шатер, так и эти люди знают, с какой стороны от орды они должны разместиться, когда возводят свои жилища╩. [+12] Церемония аудиенции брата Вильгельма была подобна церемонии, описанной Плано Карпини. О внешности самого Бату Вильгельм де Рубрук говорит, что ╚он показался мне примерно такого же роста, что и мой господин Жан де Бомон, пусть его душа покоится в мире╩. [+13] Карамзин по этому поводу замечал с иронией: ╚Как жаль, что мы не имели чести встречаться с месье де Бомоном!╩ [+14] Вскоре после путешествия брата Вильгельма Бату основал свою резиденцию в новом, заложенном им городе Сарае.

Согласно археологическим свидетельствам, столица Бату располагалась на восточном берегу Ахтубы (рукав дельты нижней Волги), примерно в ста километрах к северу от Астрахани. [+15]

Указателем духовных качеств Бату является эпитет ╚саин╩, который дается ему в некоторых восточных анналах, а также в тюркском фольклоре. Его переводят как ╚хороший╩. Поль Пеллье отмечает, однако, что это слово имеет также толкование ╚умный╩, и в случае с Бату его надо понимать именно в этом смысле. [+16] Таким образом саин-хан может обозначать: ╚благоразумный хан╩ или ╚мудрый хан╩.

Дешт-и-Кипчак (половецкая степь) представлял собой сердцевину ханства Бату. Его западной оконечностью была Булгария, а восточной - Хорезм. На севере сопротивление Руси было сломлено, но еще следовало установить механизм оккупации и контроля. На юге владычество Бату простиралось до Крыма и Северного Кавказа. Закавказье, оккупированное монголами во время царствования Угэдэя, и сельджукский султанат в Малой Азии, завоеванный во время регентства вдовы Угэдэя, формально не находились под юрисдикцией Бату. Однако монгольскими войсками в этих регионах командовали армейские военачальники (нойоны), а не кто-либо из князей-чингисидов. Таким образом, из всех чингисидов Бату ближе всех географически располагался к арене событий, и был старшим по отношению к остальным. При таких обстоятельствах можно было ожидать от него, что он проявит некоторый интерес к этим недавно завоеванным землям, и их правители спешили установить с ним контакты. К примеру, сельджукский султан Джиязад-Дин Кай Хосров II направил три посольства к Бату. Грузинский князь Давид (будущий хан Грузии Давид) прожил некоторое время при дворе Бату как заложник. [+17]

Что касается Руси, перед Бату стояли две главные проблемы: навязать русским князьям покорность его воле и организовать сбор дани и налогов. Во время путешествия Плано Карпини в Северной Руси он не видел монгольских войск; на юго-западе армия под командованием Куремсы (Курумши) [+18] располагалась в районе Днепра к югу от Киева. В 1246 г. в Киеве не было русского князя; киевский регион, а также часть черниговского региона и Подолия, находились под непосредственным контролем монголов. Согласно Плано Карпини, около 1245 г. монголы набирали рекрутов для своей армии из населения именно этих территорий.

Чтобы распространить свой контроль дальше на запад, север и восток, они нуждались во взаимодействии с русскими князьями.

Восточные русские князья первыми вынуждены были присягнуть на верность. Еще в 1242 г. великий князь владимирский Ярослав I направился в ставку Бату, где его утвердили в должности. Его сын Константин был отправлен в Монголию, чтобы заверить регента в своей и отцовской приверженности. В 1246 г., как мы знаем, великий князь Ярослав Всеволодович сам отправился в Каракорум, где присутствовал на церемониях, посвященных восхождению Гуюка на трон. [+19] Ярослав Всеволодович больше не вернулся на Русь; он заболел и умер в Монголии. Если верить Иоанну де Плано Карпини, его отравила хатун, мать Гуюка. Как Карамзин, так и Рокхилл выражают сомнение по поводу рассказа Плано Карпини, аргументируя это тем, что великий хан всегда мог казнить великого князя владимирского открыто, если бы того пожелал, и потому монголам не нужно было прибегать к уверткам. [+20] Однако, сведения Иоанна де Плано Карпини, полученные от русских в Каракоруме, обычно точны. Нам следует также принять во внимание напряженность в отношениях между Гуюком и Бату. Если Гуюк считал Ярослава I орудием Бату, возможно, он посчитал необходимым тихо избавиться от него. Более того, как мы знаем, Гуюк не одобрял политику своей матери во время ее регентства, поэтому есть вероятность того, что хатун отравила Ярослава Всеволодовича назло своему сыну. Получив известия о смерти отца, сыновья Ярослава, Александр Невский и Андрей Суздальский, отправились в ставку Бату, чтобы присягнуть ему на верность. Бату приказал им обоим направиться в Каракорум, для того чтобы засвидетельствовать свое почтение великому хану (1247 г.).

Тем временем Бату улаживал западнорусские проблемы по-своему. Ему приходилось иметь дело с двумя выдающимися русскими князьями, которыми были Даниил Галицкий и Михаил Черниговский. [+21] Для феодального общества на востоке Центральной Европы характерно, что даже после жестокого урока, преподанного монгольским вторжением в 1240-1241 гг., межкняжеские и межнациональные раздоры и соперничество не ослабели. Как Польша, так и Венгрия пытались воспользоваться ситуацией, поддерживая то одну, то другую сторону, что привело к установлению их собственного контроля над Галичем. Этим объясняются постоянные конфликты между венграми и поляками, а так же между теми и другими и русскими. Галицкие князья, вынужденные объединять силы то с поляками, то с венграми, несколько раз были втянуты в центральноевропейские конфликты, вмешиваясь в венгерско-чешское и чешско-польское соперничество.

В ранние годы правления внимание Бату было сосредоточено на переговорах монгольских вождей по поводу будущего избрания нового великого хана; его также заботили закавказские и анатолийские отношения. Поэтому он не вмешивался в деятельность западнорусских князей до 1245 г. К этому времени в Монголии было достигнуто соглашение по поводу кандидатуры Гуюка на трон. Даже если Бату и не одобрял его, он вынужден был с ним согласиться. Теперь он мог усиливать свой контроль над Западной Русью.

Тем временем в 1245 г. Даниил Галицкий и его брат Василько Волынский нанесли сокрушительное поражение князю Ростиславу (сыну Михаила Черниговского), которому венгры и поляки оказывали совместную поддержку. Эта победа сделала галицкого князя Даниила Романовича самым сильным из правителей на востоке Центральной Европы, и Бату поспешил предотвратить любую попытку со стороны князя Даниила отстоять свою независимость. Он приказал галицкому князю возвратить управление Галичем монгольскому военачальнику. Вместо этого Даниил Романович решил присягнуть на вассальную верность лично самому Бату, и с этой целью он отправился в ставку хана. Он должен был низко склониться перед ханом, но принят был милостиво, и ему всячески выказывалась благосклонность. ╚Пьешь ли ты наши напитки - черное молоко и кумыс?╩ - спросил Бату Даниила. [+22] ╚До сих пор не пил, но сейчас я сделаю все, что ты прикажешь, и выпью их╩. Бату был, несомненно, доволен. ╚Теперь ты один из наших╩, - сказал он и приказал, чтобы русскому князю был поднесен кубок вина. ╚Ты не приучен к молоку, поэтому выпей немного вина╩. Несмотря на добрый прием, гордость Даниила Галицкого, как и его витязей, была сильно уязвлена. ╚О, из всех зол большее - почет от татар╩, - комментирует галицкий летописец. ╚Даниил, великий князь, господин земли Русской, теперь склоняет колени и называет себя рабом хана╩. [+23]

Через несколько месяцев после паломничества Даниила Галицкого в Сарай князь Михаил Черниговский отправился на встречу с Бату. Он оказался менее удачлив, нежели его соперник. Разницу в отношении Бату к двум князьям можно объяснить тем фактом, что галицкий князь был значительно сильнее, чем черниговский, и Бату счел необходимым добиться от него покорности. Кроме того, Галич находился близко к Венгрии и Польше, и Даниил Галицкий всегда мог найти убежище в одной из этих стран. И Михаил Черниговский, и его сын Ростислав провели несколько лет в Венгрии, и Ростислав вернулся туда после провала его похода против Даниила Романовича. [+24] Михаил Черниговский, однако, предпочел возвратиться в свой стольный город, где оказался во власти Бату. Более того, Бату, по все вероятности, не доверял намерениям черниговского князя. Он согласился принять Михаила Всеволодовича, только если тот очистится, пройдя между двух огней. Это была обычная монгольская процедура для иностранцев, желающих быть допущенными к ханскому двору, основанная на вере в магические свойства огня. Между прочим, Даниил Галицкий избежал ее.

Вдобавок, согласно Плано Карпини, Бату потребовал, чтобы князь Михаил Черниговский простерся перед идолом (онгоном) Чингисхана. Князь Михаил отказался выполнить требования Бату и даже стал вызывающе поносить ╚мерзких идолов╩. За это он был казнен вместе с одним из верных ему бояр, который сопровождал его в ставку хана и убеждал его ╚принять мученический венец╩. [+25] Еще один князь из черниговского дома - Андрей, сын Мстислава, был казнен примерно в это же время. [+26] Согласно Плано Карпини, он: был наказан за самовольную поставку коней за границу. [+27]

Казнь князя Михаила Черниговского убрала со сцены старого соперника Даниила Галицкого и тем самым укрепила его положение. Более того, оказавшись в качестве вассала Бату, Даниил Романович снискал авторитет среди соседних правителей, которые теперь искали его дружбы. Король Венгрии Бела IV отдал свою дочь за сына Даниила - Льва и способствовал браку еще одного из данииловских сыновей, Романа, с Гертрудой, племянницей покойного герцога Австрийского. Таким образом, Роман стал претендентом на австрийский трон. Это дало возможность Беле IV заинтересовать Даниила вопросом об австрийском престолонаследии и получить от него военную помощь против Священной Римкой империи. [+28] Нужно заметить, что после возвращения из ставки Бату в 1246 г. Даниил Галицкий реорганизовал и переснарядил свою армию по монгольскому образцу. Когда австрийские посланники прибыли в его лагерь, они были удивлены, увидев всадников галицкого князя, одетых в кирасы монгольского типа, и их лошадей, защищенных шлемами и наплечными и грудными доспехами. ╚А их оружие блестело╩. Сам князь Даниил, однако, был одет, согласно летописцу, ╚по русскому обычаю╩, в одежду для верховой езды из греческой парчи, украшенной золотым галуном; в сапоги из зеленой кожи. Его сабля была инкрустирована золотом, а седло его великолепной лошади позолочено. [+29]

Несмотря на старания Белы IV и Даниила Галицкого, уже был кандидат на престол, которого поддерживала Священная Римская империя - Оттокар Богемский (король Богемии с 1253 г.), который со временем стал герцогом Австрии. [+30] Между прочим, Даниил не имел намерения разжигать пожар в Центральной Европе. Наоборот, к этому времени он пришел к заключению, что ему нужна поддержка Запада против монголов. Конечно, его раболепство перед Бату было лишь тактическим ходом. Его далеко идущая стратегия заключалась в подготовке к борьбе против монголов. Однако, он должен был действовать осторожно и скрывать свои намерения.

Первым шагом Даниила в его новой дипломатической игре стала попытка установить контакт с папой, чей авторитет резко возрос после смерти в 1250 г. его злейшего врага, императора Фридриха II. Следует вспомнить, что несколькими годами раньше сам папа через Плано Карпини убеждал западнорусских князей признать его господство. Во время пребывания папского посла в Волыни (предположительно, в декабре 1245 г.) Даниил находился в лагере Бату, а его брат Василько, хотя и симпатизировал идее папы, отказался брать на себя какую бы то ни было ответственность в вопросе объединения церквей. Поскольку братья продолжали свое путешествие в Монголию, папа послал еще одного клирика к Даниилу, чтобы подготовить почву для восстановления дружественных отношений. [+31] На обратном пути из Монголии Плано Карпини и его спутник остановились в Галиче (июнь 1247 г.), где Даниил и Василько приняли их ╚с большой радостью╩. Согласно Иоанну де Плано Карпини, оба князя говорили, ╚что им хотелось бы иметь папу единственным их господином и отцом, а римскую церковь - их госпожой и повелительницей... И после этого они отослали с нами к папе свои письма и посланников╩. [+32] Затем последовал обмен посольствами Даниил согласился убедить духовенство и народ Галича и Волыни признать папу главой их церкви. Папа, в свою очередь, обещал Даниилу королевскую корону и военную помощь римско-католических народов. [+33]

Одновременно Даниил вступил в переговоры с великим князем Андреем Владимирским (братом Александра Невского), за которого он в 1251 г. отдал замуж одну из своих дочерей. Андрей согласился сотрудничать с Даниилом, но не смог сделать многого, поскольку по причинам, которые будут рассмотрены позднее, в 1252 г. лишился своего трона. Таким образом, единственной надеждой Даниила оставалась возможность получить поддержку с Запада. Папа, как и обещал, прислал ему знаки королевской власти, и Даниил был коронован королем в городе Дрогичине в 1253 г. Однако усилия папы, направленные на то, чтобы сплотить католические силы для крестового похода против монголов в помощь Даниилу, не привели ни к чему.

Теперь мы можем вернуться к событиям в Восточной Руси. Когда Александр Невский и его брат Андрей, в конце 1247 г. или в начале 1248 г., появились при дворе Гуюка, хан сделал Андрея великим князем владимирским, а Александра - князем киевским. Последнее назначение знаменательно, поскольку оно демонстрирует, что Гуюк хотел, чтобы Западной Русью правил кто-либо, зависимый от него. Братья вернулись на Русь в 1249 г. К этому времени Гуюк умер, но в период междуцарствия не происходило перераспределения княжеских тронов. В то время как Андрей стал править Владимиром, Александр отправился не в Киев, а в Новгород. Новый митрополит Руси в 1251 г. посетил его там. В связи с этим следует отметить, что предыдущий митрополит Иосиф скончался в Киеве в 1240 г. Только после шестилетнего перерыва Даниил Галицкий взял на себя инициативу восстановления митрополитского престола и отправил своего кандидата, западнорусского монаха по имени Кирилл, в Никею [+34] за одобрением патриарха. Кирилл был должным образом посвящен в сан митрополита Киевского, но из-за запутанной ситуации на Ближнем Востоке он не возвращался на Русь до 1249 или 1250 г. Обнаружив Киев совершенно разоренным и непригодным для установления там епархиальной администрации, он отправился в Восточную Русь. Его неодобрение переговоров Даниила с папой явилось дополнительным мотивом для такого решения. Более того, Александр официально являлся киевским князем, хотя фактически находился в Новгороде.

Тем временем междуцарствие в Монгольской империи подошло к концу, когда новым великим ханом был избран Мункэ (1251 г.). Это событие вызвало возобновление всех ярлыков на княжение. Однако, благодаря близкой дружбе между Мункэ и Бату и широким полномочиям, которые Мункэ дал Бату, русские князья в то время должны были ехать в Сарай, а не в Каракорум, для подтверждения их должности. Между прочим, Бату, в свою очередь, поручил своему сыну и соправителю Сартаку - христианину, вероятно, несторианской конфессии - управлять русскими делами. С этого момента русские должны были иметь дело только с Сартаком. Александр Невский без колебаний направился в Сарай. Андрей Суздальский, однако, отказался совершить это необходимое путешествие. Если он рассчитывал на помощь Даниила Галицкого в противостоянии хану, то он просчитался; галицкий князь еще не был готов к тому, чтобы оказать сильное сопротивление монголам. Сартак немедленно послал карательную экспедицию во Владимир. Князь Андрей Ярославич встретил монгольские войска возле города Переяславля-Суздальского. [+35] Его армия была разбита, и он вынужден был бежать в Новгород. Оттуда он проследовал в Колывань (Ревель, известный теперь как Таллинн), а затем стал искать убежища в Швеции. Монголы разграбили Суздаль.

После этого Сартак даровал ярлык на владимирский стол Александру Невскому. Александра приветствовал по его возвращении во Владимир митрополит Кирилл, духовенство и множество горожан. [+36] Примечательно, что бояре не упомянуты в отчетах о приеме. Один из летописцев, однако, утверждает, что Андрей бежал в Новгород ╚со своими боярами╩. [+37] По всей вероятности, владимирские бояре, как группа, поддерживавшая князя Андрея Суздальского в его противостоянии монголам, в то время противилась Александру Невскому и его политике лояльности хану.

Для того, чтобы лучше понять мотивы поведения Александра Невского, следует сравнить их с мотивами Даниила Галицкого. В первую очередь, важна географическая разница между двумя русскими государствами. Галич находился от Сарая значительно дальше, чем Владимир. Поэтому Александр Невский, в отличие от галицкого князя, не мог питать надежд на отстаивание своей независимости от хана. Даниил Романович, как мы знаем, рассчитывал на поддержку с Запада. Александр не доверял Западу. В связи с этим следует особо подчеркнуть, что существовала отчетливая разница в характере западных государств, с которыми князьям приходилось иметь дело. Несмотря на конфликты князя Даниила с Польшей и Венгрией, правители обеих этих стран были не более чем его соперниками (а иногда и друзьями). С точек зрения социальной и психологической, славянская Польша и полуславянская Венгрия относились к той же центральноевропейской среде, что Галич и Волынь. И наоборот, тевтонские рыцари и шведы, с которыми в юности Александр Невский встретился лицом к лицу, были в то время непримиримыми врагами Руси, пронизанными духом завоевания и интересами колониальной экспансии со всеми вытекающими последствиями. В то время как Даниил Галицкий мог надеяться сделать Галич партнером в федерации дружественных государств, Александр знал, что если он когда-либо получит помощь с Запада, то эта помощь будет оказана только на продиктованных Западом условиях. Получение защиты со стороны тевтонских рыцарей повлекло бы за собой признание их сюзеренитета. Более того, даже с их помощью Александр не мог надеяться на то, чтобы защитить Владимир от монгольских войск. Северная Русь была бы разделена между тевтонскими рыцарями и монголами, Новгород отошел бы к первым, а Владимир - ко вторым. Александр предпочел остаться лояльным по отношению к монголам, нежели делить страну.

Существенной была также разница в отношении Александра и Даниила к связям с церковью. Что касается Даниила, в центральноевропейском культурном окружении римско-католическая церковь являлась церковью тех соседних стран, с которыми он находился в равном социальном и политическом положении. Частыми были браки между домами западнорусских князей и ближайшими Центральноевропейскими народами. [+38] Для Александра же, с другой стороны, римско-католическую церковь представляли рыцари-крестоносцы. К этому следует еще добавить и различие между двумя князьями в духовном отношении. Александр представляется значительно более горячим поборником греко-православной церкви, нежели Даниил, и для него эта церковь символизировала Вселенскую истину. По складу своего характера Даниил был беззаботен и увлекался обычаями и взглядами западного рыцарства, в то время как Александр имел более серьезные цели и глубокое чувство ответственности по отношению к своей стране и народу. Выдающийся военачальник, Александр Невский был также здравомыслящим государственным деятелем, достаточно реалистически мыслящим, чтобы принять как неизбежное курс на сдержанность, как бы это ни было трудно. И, взяв этот курс, он не собирался отклоняться от него, что позволяло ему добиваться своих целей, даже когда это касалось мятежных новгородцев.

Бату умер около 1255 г., и ему наследовал его сын Сартак. Его смерть не оказала никакого воздействия на положение русских князей, поскольку они уже находились под властью Сартака. Хотя русский народ подвергся новым тяготам в это время, их виновником был не Сартак, а великий хан Мункэ. Нуждаясь в большом количестве войск для китайской кампании и для предполагаемого завоевания Ближнего Востока, Мункэ приказал провести новую перепись населения во всей империи, для того чтобы рекрутировать воинов и собрать налоги. [+39] Сартак умер около 1256 г. Новый хан, Улагчи, созвал всех русских князей в Сарай, чтобы возобновить их ярлыки. Наряду с другими при дворе Улагчи появился и прежде непокорный великий князь владимирский Андрей ╚со многими дарами╩. По всей видимости, именно Александр Невский принял меры к возвращению своего беглого брата из Швеции. Андрей был прощен и получил ярлык на суздальское княжение. Хотя Улагчи и принял милостиво своих русских вассалов, он не отказался от поддержки императорского приказа о переписи и рекрутировании.

Монгольские чиновники, уполномоченные выполнять эти обязанности, появились в Восточной Руси - в Рязанском и Муромском княжествах и в Великом княжестве Владимирском - в 1257 г. Хорошо помня ужасы карательной экспедиции 1252 г., народ Великого княжества Владимирского не делал попыток к сопротивлению. Постоянный механизм действия монгольской администрации теперь был установлен в Восточной Руси, и страна разделилась на военные районы (мириады, тысячи, сотни и десятки), что должно было упростить как рекрутирование, так и сборы налогов. [+40] Таким образом, завершив реорганизацию управления в Восточной Руси, монголы направили свое внимание на Новгород.

Сначала новгородцы отказались впустить монгольских чиновников в свой город. Прекрасно зная, какие несчастья может им принести военное сопротивление, Александр Невский сам взялся убедить их согласиться на проведение переписи. Когда новгородцы отвергли его посредничество, он прибег к мерам принуждения. На этот раз против него восстал даже его сын Василий, его наместник в Новгороде; Александр захватил его, сурово наказал нескольких его сподвижников, и отправил сына во Владимир. Предупрежденные, что монгольские экспедиционные войска готовы выступить на Новгород, жители в конце концов согласились на проведение переписи на условиях, о которых вскоре будет сказано.

В 1258 г. монгольские чиновники явились в северную метрополию вместе с великим князем Александром Невским, его братом князем Андреем Суздальским и князем Борисом Ростовским. С помощью такой впечатляющей свиты из ведущих восточнорусских князей монголы, видимо, предполагали предупредить новгородцев, чтобы те не ожидали поддержки от русских владык, если они возобновят сопротивление. Несмотря на подобное дипломатическое давление, когда чиновники начали ╚подсчет╩ жителей, в городе разразился мятеж. Монголы попросили у Александра Невского защиты, и он приказал своим войскам подавить бунтовщиков. Его твердая позиция произвела должное впечатление на новгородцев, и они в конце концов согласились позволить монголам продолжать перепись. Сжатый отчет об этих событиях в Первой Новгородской летописи отражает диапазон противоборствующих чувств различных групп населения и их подавленное негодование по поводу ╚умиротворяющей╩ политики Александра. [+41] Гордый город вынужден был покориться завоевателям, и требуемую часть воинов удалось навербовать. Хотя перепись легла в основу подсчета обязательств со стороны новгородцев, на этой территории так и не были организованы постоянные монгольские военные округа. По всей вероятности, новгородские власти сами взяли на себя обязательство вербовать воинов и собирать налоги в будущем. Нечто вроде подобного соглашения, видимо, оговаривалось в предварительных переговорах. Это было очень важной уступкой со стороны монголов - ценой, которую они заплатили Александру Невскому за сотрудничество. Между прочим, купцы из Золотой Орды получали постоянные доходы от новгородской балтийской торговли и намеревались увеличить их в будущем. Они предпочитали собирать золотые яйца, а не убивать курицу, которая их несет.

3. Правление Берке

Смерть Улагчи (1258 г.) открыла путь к трону кипчаков брату Бату Берке, суровому и честолюбивому правителю. С ним был привнесен новый религиозный элемент в политику западной ветви монголов: исламский. Берке, обращенный в ислам в юности, сделал новую веру краеугольным камнем своей ближневосточной политики. Мусульманин, он был готов вступить в дружественные отношения с египетским государством мамлюков. Это имело своим последствием конфликт с его двоюродным братом Хулагу, монгольским ханом в Персии.

В начальный период экспансии монголов на Ближнем Востоке, о чем следует вспомнить, не было четкого разделения сфер влияния великого хана и хана кипчаков на Ближнем Востоке. Бату, как мы уже видели, вмешивался в ближневосточные дела во многих случаях. Все изменилось с решением курултая в 1253 г. организовать новую монгольскую экспедицию на Ближний Восток под командованием брата Мункэ Хулагу. По условиям монгольской межкняжеской политики это означало передачу управления ближневосточными делами от потомков Джучи потомкам Толуя. Поначалу Джучиды приняли это решение и согласились сотрудничать с Хулагу, направив свои воинские подразделения для его поддержки. Но семена возможных разногласий были уже посеяны. Многое зависело от самих личностей ханов кипчаков и их особых политических интересов. Как Сартак, так и Улагчи проявляли не только лояльность великому хану Мункэ, но и большую заинтересованность в эксплуатации их русских доминионов, нежели в ближневосточных делах. Когда Берке взошел на трон кипчаков, он дал клятву верности Мункэ, по условиям которой должен был поддерживать продвижение Хулагу на Ближний Восток. Контингент войск, посланный предшественником Берке Улагчи, принял участие в завоевании Багдада в феврале 1258 г.

Смерть Мункэ в 1259 г. вызвала затяжной кризис в Монгольской империи, конфликт между двумя братьями - претендентами на трон: Хубилаем и Ариг-Бугой. Ввиду начинающейся размолвки между Хулагу и Берке, практически неизбежным было то, что каждый из них будет поддерживать разных кандидатов. В то время как Хулагу признал императором Хубилая, Берке поддерживал Ариг-Бугу.

Гражданская война между Хубилаем и Ариг-Бугой продолжалась до 1264 г., и в этой атмосфере общей неопределенности и путаницы конфликт между Берке и Хулагу со временем перешел в открытое противоборство.

К и без того сложной ситуации на Ближнем Востоке добавился новый фактор, связанный с падением Латинской империи в Константинополе и реставрацией Византийской империи в 1261 г. Михаилом VIII Палеологом (императором Никеи с 1259 г.). Это привело к общей перестройке политических и коммерческих тенденций в Восточном Средиземноморье. Поскольку Латинская империя снабжалась венецианцами, Михаил вместо этого даровал привилегии генуэзским купцам, что дало последним преимущества перед их конкурентами. [+42] Никейская империя традиционно находилась в дружественных отношениях с монголами в Иране. Теперь, с перенесением греческой столицы обратно в Константинополь, Михаил VIII находился в выгодном положении также и для торговли с кипчакскими монголами. Политическая и коммерческая революция на Босфоре фактически открыла удобный морской путь между кипчаками и Египтом через Византию, который мог быть использован и для обмена посольствами между Берке и мамлюкскими султанами.

Возвращение византийского императора и патриарха в Константинополь явилось также важным событием для Руси, поскольку Константинополь был более доступен для Руси, нежели Никея, что давало возможность возобновить отношения между русской церковью и патриархом, которому в духовном отношении она была подчинена. Политически Русь, конечно же, находилась под властью монголов, и хан кипчаков стал ╚царем╩ для русских. Между тем, византийский государь обладал определенной степенью морального и духовного престижа среди русских и, более того, мог оказывать влияние на политику патриарха по отношению к русской церкви. Следует заметить, однако, что из-за согласия признать господство папы на время недолгой церковной унии, провозглашенной на соборе в Лионе в 1274 г., император Михаил VIII вызвал значительное противостояние среди греко-православного духовенства как в Константинополе, так и на Руси. Специфическая ситуация получила дальнейшее развитие, и в ней политическая зависимость Руси от монголов защищала русскую церковь от давления со стороны папы. Монголы, в свою очередь, вполне отдавали себе отчет в возможности использовать русское духовенство в качестве посредников в их отношениях с Византией. Важный шаг в сторону координации дел русской церкви с монгольской администрацией был сделан в 1261 г., когда Берке одобрил предложение, выдвинутое Александром Невским и митрополитом Кириллом, об организации русского епископства в Сарае. [+43] В связи с этим следует заметить, что вдобавок к старому городу Сараю, основанному Бату, Берке основал новый город, также названный Сараем. Он располагался на восточном берегу верхней Ахтубы, близко к современному городу Ленинску (ранее известному, как Царев), примерно в пятидесяти километрах к востоку от Волгограда. [+44] Старый Сарай, однако, оставался официальной столицей Золотой Орды при Берке и его преемниках, вплоть до царствования Узбека (1313-1341 гг.), когда столица была перенесена в Новый Сарай.

Занятый конфликтом в Монгольской империи, так же как и широким кругом запутанных проблем ближневосточной политики, Берке, казалось, уделял меньше внимания русским делам, нежели его предшественники. Однако, он вынужден был уладить положение в Галиче и Волыни, где, как мы знаем, князь Даниил Галицкий пытался добиться независимости от монголов. С начала 1250-х годов князь Даниил, вдобавок к остальным своим заботам, был поставлен перед проблемой сдерживания быстро нарастающей литовской экспансии. Следует вспомнить, что раньше, лет за пятьдесят до описываемых событий, его отцу Роману удалось покорить ближайшие к рубежам Волыни литовские племена. [+45] Теперь, под давлением тевтонских рыцарей с Запада, литовцы рассеялись в южном и восточном направлениях, вступая в конфликт с русскими и со временем проникая в отдельные части западнорусских земель.

В процессе приспособления к изменившейся политической ситуации литовские племена постепенно вышли из своей изоляции; на их социальную организацию и прежний образ жизни сильное воздействие оказал контакт с соседями, который оказался плодотворным для них во многих отношениях. [+46] В начале XIII века клановая организация у литовцев уже распадалась. Бок о бок с кланом возникали местные соседские организации, в которых смешивались представители разных групп, а также те люди, что утратили связь с тем или иным кланом. В Восточной Литве и Жмуди эта местная организация со временем получила русское название ╚волость╩. Ведущая роль в каждом из таких районов принадлежала наиболее богатым землевладельцам, большинство из которых было связано с виднейшими старыми кланами. В Пруссии эти местные вожди назывались королями, rikai (ср. латинское гех); в Жмуди - kunigai (заимствовано из готского). [+47] В русских летописях о них говорится как о князьях. Что касается религии, литовцы все еще традиционно следовали языческому культу. [+48] С социальной и экономической точек зрения, литовская цивилизация была сельской по своей сущности. Единственным городом, построенным на окраине Литвы в ранний период, была Городна (Гродно), который был основан и заселен русскими и впервые упоминается в русских летописях в 1128 г. [+49]

Под влиянием тевтонской опасности многие литовские вожди кланов видели срочную необходимость в реформах, особенно - касающихся политического объединения и создания хорошо обученной армии. Многие из них также понимали необходимость создания укрепленных городов и развития торговли. Во всех этих отношениях образцы русской политической и социальной организации могли оказать большую помощь литовцам. По этой причине контроль над ближайшими русскими городами и землями становился важной целью для большинства наиболее проницательных литовских князей. В результате, попытки части литовских лидеров централизовать их правление шли одновременно с захватом соседних русских городов. Такой, по преимуществу, была политика князя Миндовга (по-литовски - Миндаугас), который объявил себя около 1235 г. правителем Новгорода-Литовска (известного также как Новгородок или Новогродек) в так называемой Черной Руси. [+50] Черная Русь - это название самой западной части территории кривичей, древнерусского племени, являвшегося предками белорусов. [+51]

Черная Русь легла в основание державы Миндовга. В начале 1250-х гг. кроме Новгородка Миндовг контролировал также города Гродно, Волковыск и Слоним. Еще до этого племянник Миндовга Товтивил стал полоцким князем, а еще один племянник - витебским князем. Таким образом, значительная часть современной Белоруссии управлялась литовскими князьями. Русские князья из Пинска в бассейне реки Припяти также признали Миндовга своим сюзереном. В большинстве этих случаев продвижение литовцев было следствием не открытого завоевания, а соглашения с русскими. В связи с этим следует заметить, что Полоцк находился под немецкой угрозой с того времени, как немцы укрепились в бассейне Западной Двины. [+52] Пинск располагался в районе Турова [+53], который был разорен монголами в 1240 г., хотя сам Пинск избежал разрушений в то время. После этого его князья находились в постоянном страхе перед новым монгольским набегом. Таким образом, как Полоцк, так и Пинск нуждались в защите, каждый - от разных врагов. Вследствие этого они, наряду с некоторыми другими белорусскими городами, приветствовали литовских князей с их окружением, как надежных защитников. Литовцы были свирепыми воинами, хотя в то раннее время им недоставало дисциплины и вооружения; а многие литовские князья проявили себя выдающимися военачальниками, особенно после того, как они познакомились с русскими приемами и методами военной подготовки.

Результатом литовского проникновения в Белоруссию явилось быстрое распространение русской культуры среди тех литовцев, которые находились на службе у Миндовга и Товтивила, и создание того, что можно было бы назвать прорусской партией среди группы литовских князей и клановых вождей. С другой стороны, продолжающееся противостояние другой литовской знати политике централизации, проводимой Миндовгом, вело к формированию старо-литовской партии, которая во многих случаях стояла на антирусских позициях как с точки зрения политической, так и культурной. Несмотря на его собственную прорусскую ориентацию, Миндовг оставался лояльным по отношению к литовскому языческому культу вплоть до 1250 г., когда он заявил о своем обращении в римско-католическую веру. Это был чисто политический шаг, рассчитанный на то, чтобы обеспечить себя поддержкой со стороны папы для предотвращения каких-либо нападений тевтонских рыцарей на Литву в будущем. Даже после своего обращения Миндовг в тайне продолжал поклоняться старым богам. [+54] Папа, естественно, был доволен его обращением и послал Миндовгу свое благословение, а также королевскую корону (1252 г.). [+55] Миндовг, со своей стороны, уступил часть жмудского региона тевтонскому ордену.

Упрочив свой престиж благодаря новому титулу, и не опасаясь, по крайней мере - в текущий момент, нападений со стороны тевтонских рыцарей, Миндовг мог переключить свое внимание на отношения с князьями Галича и Волыни. Выяснилось, что обе стороны больше были расположены к достижению согласия, нежели к продолжению войны. Даниил Галицкий нуждался в союзниках для борьбы с монголами, а Миндовг знал, что его мир с тевтонскими рыцарями - не более, чем временное перемирие. Около 1251 г. князь Даниил Романович, у которого умерла первая жена, женился на племяннице Миндовга (сестре Товтивила из Полоцка). Некоторое время спустя сын Миндовга Войшелк (по-литовски - Вайшелга) был крещен в соответствии с обрядом греко-православной церкви, в эту веру обратился также и Товтивил. После коронации Миндовг назначил Войшелка своим наместником в Новгородок. Однако Войшелк с пылом искреннего неофита выразил желание принять монашеский постриг и отказаться от своих княжеских прав. Он предложил своему отцу передать княжение в Новгородке одному из сыновей Даниила. Соглашение по этим пунктам было достигнуто между Даниилом и Миндовгом в конце 1254 г. [+56] Сын Даниила Роман (прежде претендовавший на австрийский трон) получил княжество Новгородокское в качестве вассала Миндовга. Одновременно с этим дочь Миндовга была выдана замуж за брата Романа Шварна. Войшелк поступил в русский монастырь возле Новгородка.

В соответствии со своей новой политической ориентацией Даниил перенес столицу из Галича на север в город Холм, к заселению и развитию которого он проявил особенный интерес, и который он очень любил. Поскольку Даниил Галицкий не получил с Запада никакой поддержки, он вскоре охладел к мысли об объединении церквей. В 1255 г. папа посчитал нужным сделать ему выговор за неудачу в организации институтов католической церкви в его владениях. Теперь папа решил столкнуть Даниила и Миндовга - двух восточноевропейских королей, коронованных им, - друг с другом и ╚позволил╩ литовцам напасть на Волынь. [+57] Миндовг, по всей видимости, не придал значения предложению папы, по крайней мере - в текущий момент - и предпочел придерживаться своего соглашения с Даниилом Галицким.

Благодаря этому князь Даниил Романович около 1256 г открыто бросил вызов монголам, изгнав их войска из Северной Подолии, Волховской земли и Восточной Волыни [+58] Поскольку внимание монголов было сосредоточено в то время на восточнорусских делах, ситуация не позволяла им перевооружить свои войска в Днепровском регионе. Однако командующему в этом регионе, Куремсе, было приказано напасть на Галич и Волынь. У него в распоряжении было лишь немного войска, и он должен был продвигаться ╚тайком╩, как об этом пишет Галицкая летопись (около 1257 г.). Его попытки штурмовать города Владимир-Волынский и Луцк в обоих случаях закончились неудачей. Холм сильно пострадал от пожара, причиной которого был несчастный случай, а не какое-либо нападение монголов. В скором времени монголы отвели свои войска от Волыни.

Даниил Галицкий мог быть вполне удовлетворен результатами своей политики сопротивления монголам. При таком положении дел, однако, Миндовг изменил свою тактику и решил нарушить их соглашение. В 1258 г. он заключил под стражу Романа и захватил его удел в Черной Руси. Это событие изменило всю расстановку политических сил в Западной Руси, серьезно подрывая потенциальную силу князя Даниила и его шансы на противостояние монгольскому натиску, который, несомненно, должен был возобновиться. В 1259 г. хан Берке заменил Куремсу энергичным Бурундаем (Боролдаем) [+59] и снабдил его большим количеством войск Бурундай решил сделать упор на разногласиях между русскими и литовскими князьями и избрал Литву объектом своего первого похода, предложив русским князьям оказать ему поддержку своими войсками.

Начиная с этого момента монголы стали уделять значительное внимание литовским делам. По всей вероятности, они были озабочены растущей силой Литвы и распознали в ее экспансии, даже в этот ранний период, потенциальную угрозу их власти в Западной Руси. Видимо, мусульманские купцы из Золотой Орды были заинтересованы в открытии еще одного торгового выхода к Балтийскому морю через Литву вдобавок к новгородскому пути. В монгольских интересах было предотвратить возможность какого бы то ни было будущего союза между западнорусскими и литовскими князьями, который мог бы усилить русских и подстегнуть их к противостоянию.

Опасаясь возмездия за свое предыдущее нападение на монголов, Даниил Галицкий предпочел избежать встречи с Бурундаем, послав к нему вместо себя своего брата Василько Волынского. Василько Романович принял чрезвычайно активное участие в кампании против литовцев, но в ней участвовали также князь Даниил и его сын Лев. Как монголы, так и русские захватили большую добычу, но русские должны были уступить большую часть своей доли монголам. Однако основным силам литовцев удалось избежать решающего боя, и русские так и не смогли обнаружить, где находится князь Роман и освободить его На следующий год Бурундай снова направил свои войска в Волынь и приказал русским князьям разрушить крепостные сооружения их главных городов. Даниил Галицкий бежал в Польшу и Венгрию, оставив своего брата Василько и сына Льва, чтобы те умиротворили Бурундая Последний настаивал на их покорности его приказам, и у русских князей не оставалось иного выхода, кроме как разрушить крепостные сооружения во Владимире-Волынском, Луцке, Кременце и Львове. Однако гарнизон в Холме отказался уступить город без непосредственного приказа князя Даниила Романовича. В отместку за это монголы опустошили окрестности Холма, а также несколько других районов в Волыни и Галиче. [+60]

После этого набега Бурундай посчитал свое задание выполненным и отвел свою армию из Волыни, расположив ее в районе среднего Днепра. В военные округа Подолии, Галича и Волыни подобно тому, как это было в Восточной Руси, для наблюдения за сбором налогов и рекрутированием были назначены представители монгольской администрации. [+61] Западнорусские князья обязаны были получать ханский ярлык при любой перемене на троне в каждом княжестве. [+62] Великий план сопротивления, выдвинутый Даниилом Галицким, таким образом, рухнул, а сам он возвратился на родину с тяжелым сердцем, как покорный вассал хана. В довершение всех несчастий литовцы совершили набег на Волынь в 1262 г. Примерно в это же время князь Роман расстался с жизнью, вероятно, он был убит теми, кто взял его в плен. Даниил умер в 1264 г., разочарованный и несчастный.

Вскоре после провала сопротивления монголам в Западной Руси произошло восстание в Суздальской земле на востоке Руси (1262 г.). Его инициатива исходила от городов этого региона: Ростова, Владимира, Суздаля и Ярославля. После разрушения Владимира армиями Бату в 1238 г. Ростов стал крупнейшим городом в Суздальской земле, и, по всей видимости, он взял на себя руководящую роль в движении сопротивления. Восстание стало выражением протеста против тягот, которые испытывало население из-за обременительной системы сельскохозяйственных налогов, широко применявшейся в Монгольской империи, а также использовавшейся и в Суздальской земле. Собирателям налогов - главным образом, мусульманским купцам из Центральной Азии - монголы позволяли забирать неплательщиков и заставлять их работать в счет неуплаченных налогов или даже продавать их в рабство. [+63]

В Ярославле главным сборщиком налогов был некто Изосима, русский, обращенный в ислам. Давление на налогоплательщиков возросло с прибытием от ╚татарского царя╩ главного сборщика, которого Суздальская летопись характеризует как ╚мерзкого мусульманина╩. В каждом из четырех главных городов Суздальской земли было созвано вече, и решение восстать против монголов было принято единогласно. Многих доверенных лиц монголов и сборщиков налогов убили во время последовавших за этим бунтов, включая и предателя Изосиму.

По сведениям из Суздальской летописи - старейшего из сообщений о восстании - явствует, что русские князья не принимали в этом мятеже абсолютно никакого участия. [+64] Однако в некоторых более поздних летописных сводах, таких, как Никоновская летопись, говорится о согласии князей воевать с монголами. [+65] В Устюжской летописи упоминается приписываемое Александру Невскому обращение к жителям Устюга, чтобы те подняли восстание против монголов. [+66] На этом основании Насонов находит возможным предположить, что восстание, в целом, было спланировано и шло под руководством Александра Невского. [+67]

Чтобы объяснить приписываемое Александру Невскому изменение политической ориентации, от покорности к сопротивлению, Насонов выдвигает предположение, что сборщики налогов были посланы в Суздальскую землю не ханом кипчаков Берке, а великим ханом Хубилаем, и что Александр Невский, знавший о натянутых отношениях между Берке и Хубилаем, полагал, что его противодействие доверенным лицам Хубилая не будет противоречить интересам Берке. Теория Насонова основана на его интерпретации фрагмента из Суздальской летописи, цитированного выше, где речь шла о приезде главного сборщика налогов, ╚мерзкого мусульманина╩, от ╚татарского царя╩; после этой последней фразы летописец добавляет слова: ╚по имени Кутлубей╩. Насонов считает это имя именем ╚татарского царя╩ и реконструирует его как Хубилай. [+68] Однако представляется, что это имя скорее относится к сборщику налогов, нежели к хану. [+69] Помимо того, в Суздальской летописи великий хан обычно назывался ╚кааном╩, а не ╚царем╩. Таким образом, основания теории Насонова довольно шатки. Более того, ввиду того факта, что в 1262 г. путь из Китая на Русь все еще был прегражден Ариг-Бугой, трудно представить себе, что кому-либо из доверенных лиц Хубилая удалось бы добраться до Руси. Вообще, сеть округов, плативших налоги, была организована на Руси совместно великим ханом Мункэ и ханом кипчаков Улагчи. В 1262 г. сбор дани на Руси, вероятно, был под совместной юрисдикцией Ариг-Буги и Берке. Большинство из мусульманских сборщиков налогов были, скорее всего, из Хорезма, а следовательно - подданными Берке. И в любом случае, независимо от того, кто послал сборщиков налогов в Суздальскую землю в 1262 г., Берке имел право на большую долю в собранных деньгах. Нам трудно согласиться с Насоновым, что Берке мог допустить, чтобы бунт русских против сборщиков налогов прошел без суровых карательных мер.

Александр Невский, вероятно, хорошо представлял себе ситуацию и не питал особых иллюзий по поводу позиции Берке. Несомненно, восстание суздальских городов было такой же неожиданностью для великого князя владимирского, как и для монголов, но не имея в своем распоряжении достаточного количества вооруженных сил, он был не в состоянии сдержать этот мятеж. Ввиду всего этого, теория Насонова о поддержке, оказанной восстанию Невским, несостоятельна. Нет достоверных сведений о каких-либо изменениях в политической ориентации этого осторожного князя. Достаточно характерно, что первым шагом Александра после восстания было то, что он поспешил в ставку Берке, чтобы ╚умолить хана простить народ╩ Суздальской земли. [+70] Вряд ли он осмелился бы предстать перед Берке, если бы сам принимал участие в бунтах.

Александр Невский провел несколько месяцев в Орде, и ему удалось достичь главной цели своей миссии: Берке согласился на то, чтобы не посылать никакой карательной экспедиции в Суздальскую землю. Однако, по все вероятности, мятежные русские города должны были заплатить за убытки.

Это была последняя служба, которую великий князь владимирский Александр Невский сослужил русскому народу. Он заболел во время своего пребывания в Орде и умер на обратном пути в городе Городце на реке Волга. Его тело было перевезено во Владимир и захоронено там. Горе горожан было глубоким и искренним. Митрополит Кирилл выразил общее чувство, когда провозгласил, что ╚солнце Руси закатилось╩. И народ ответил: ╚Горе нам! Мы погибли!╩. [+71] Именно Кирилл написал первую биографию Александра Невского - краткий очерк его добрых дел для страны, выполненный в стиле жития святых. На основе этого позднее было написано расширенное житие Александра, известно несколько его редакций. [+72] Его память начали почитать почти сразу же после смерти. В 1380 г. его мощи были выставлены и, начиная с этого времени, день его смерти отмечался во владимирских церквах, как день поминовения святого. На соборе русской церкви в 1547 г. Александр был официально канонизирован. [+73] Прижизненных портретов его не сохранилось. В своем завещании, написанном в 1356 г., великий князь Иван II упоминает в ряду принадлежащих ему вещей икону святого Александра, которая, как считает Е.Е. Голубинский, вероятно, являлась изображением Александра Невского. Если это так, она, видимо, была написана во времена правления Ивана II (1353 - 1359 гг.). [+74] Шлем Александра восточной работы - по всей видимости, подарок хана - находится в Московской Оружейной Палате. [+75]

Суздальское восстание чрезвычайно досадило Берке, поскольку оно произошло в то время, когда его переговоры с Хулагу зашли в тупик, и казалось, что война между двумя двоюродными братьями неизбежна. Дипломатически Берке был хорошо подготовлен к конфликту, благодаря дружественному соглашению с мамлюкским султаном Египта Бейбарсом I. Следует вспомнить, что в 1260 г. мамлюкам удалось нанести поражение монгольской армии, посланной Хулагу в Галилею. [+76] Однако они понимали, что для Египта продолжает существовать опасность, исходящая от Хулагу, и трезво смотрели в будущее. Для них было бы вполне естественно обратиться за помощью к Берке. Здесь следует отметить еще и то, что, ввиду натянутых отношений с двоюродным братом, Берке приказал кипчакским вспомогательным войскам, посланным в Персию его предшественниками, покинуть Хулагу. По всей видимости, они не были расположены к тому, чтобы возвращаться домой, и направились в Египет. Это было воспринято мамлюками как проявление доброй воли Берке.

В 1261 г. Бейбарс послал Берке через аланского купца письмо, в котором пытался убедить его в том, что его долг, как мусульманина, развязать ╚священную войну╩ против язычника Хулагу в защиту ислама. [+77] В конце 1261 г. или в начале 1262 г. посланники Бейбарса пришли к взаимопониманию с византийским императором Михаилом VIII, который согласился позволить посольствам кипчаков и Египта следовать через Константинополь. [+78] Посланники Берке, отправившиеся в Египет в мае 1263 г., использовали этот новый путь. Однако летом этого же года Михаил, видимо, под давлением Хулагу, изменил свое отношение к ханству кипчаков и арестовал как посланников, направленных Берке в Константинополь, так и египетских посланников, которые оказались в Константинополе на их пути к кипчакам. Это нарушение обещания усугубило двойной конфликт: между Берке и Хулагу, и между Берке и Византией.

Свидетельства о войне между Берке и Хулагу и, соответственно, их преемниками противоречивы. Большинство персидских историков в большей мере задерживается на успехах иль-ханов, чем на их поражениях. Сведения египетских историков, напротив, благоприятны по отношению к ханам кипчаков. О начальной стадии конфликта рассказывает Рашид ад-Дин, который описывает с некоторыми подробностями поражение кипчакских войск, которыми командовал родственник Берке, молодой князь Ногай. Эта битва произошла в районе Дербента на Кавказе в конце 1262 г. [+79] Ибн-Вассыл, с другой стороны, рассказывает о сокрушительном поражении, нанесенном Берке Хулагу в 662 г. гиджры (1263-1264 гг.). Потери обеих сторон были велики. Согласно Ибн-Вассылу, когда Берке увидел поле боя, усеянное трупами, он воскликнул: ╚Пусть Аллах накажет Хулагу, который убил так много монголов руками монголов! Если бы мы объединились, мы бы завоевали весь мир!╩. [+80]

Что касается Византии, то Берке послал в 1264 г. во Фракию князя Ногая, который заручился для борьбы с греками поддержкой вассала Берке, болгарского князя Константина Тиха. В 1265 г. самому Константинополю угрожали объединенные монгольско-болгарские силы. [+81] Тем не менее Михаил не желал порывать своих связей с иранскими монголами и даже укрепил их, выдав свою незаконнорожденную дочь Марию замуж за сына и наследника Хулагу Абаку. Смерть Хулагу в феврале 1265 г. [+82] не положила конца конфликту между иранскими и кипчакскими монголами. В 1265-1266 гг. армия Берке появилась в Закавказье. Авангард его войск находился под командованием энергичного Ногая, отозванного для этой цели из Фракии. В одной из стычек молодой князь лишился глаза. Берке умер во время этой кампании в Тифлисе (Тбилиси) в 1266 г., после чего его войска отступили. [+83]

Хотя ханство кипчаков и не получило никакой реальной выгоды от всех этих войн, интервенция Берке, несомненно, спасла Египет от нападения со стороны Хулагу. Вполне естественно, что престиж Берке в Египте был высок. Как показал Поляк, Берке почитали как сюзерена мамлкжского государства. [+84] Формирования кипчакских и русских войск в ряде случаев направлялись из Южной Руси в Египет для усиления армии мамлюков. [+85]

3. Правление Менгу-Тимура

Берке не оставил сыновей. Если бы он имел возможность назначить наследника, его выбор, вероятно, пал бы на князя Ногая, который проявил себя выдающимся военачальником и которого он, по всей видимости, очень любил. Однако новый хан должен был быть избран местным курултаем, собранием князей-Джучидов и высших военачальников. Генеалогическое старшинство не было абсолютно необходимым условием для избрания кандидата, но часто давало серьезное преимущество. Ногай не мог претендовать на старшинство в доме Джучи. Его отец, Татар, был сыном Боала, седьмого сына Джучи. [+86] А все еще жили два внука Бату: Менгу-Тимур (Монгка-Темюр) и Туда-Менгу (Теда-Монгка), оба - сыновья Тугана. [+87]

Ввиду высокого престижа Бату, как основателя ханства кипчаков, представляется вполне естественным, что избирательное собрание предпочло его внуков Ногаю. Поэтому именно Менгу-Тимур, а не Ногай наследовал Берке в качестве хана кипчаков. Поскольку к тому времени Ариг-Буга сдался Хубилаю (1264 г.), последний являлся бесспорным хозяином империи, из чего мы можем заключить, что Хубилай одобрил кандидатуру Менгу-Тимура в качестве великого хана (примерно в 1267 г.).

Ногай, однако, представлял собой слишком видную фигуру, чтобы полностью уйти со сцены. Помимо того, что он был джучидом, он был еще и военачальником высокого ранга - мириархом. Более того, он имел в распоряжении собственную армию - войска его орды, набранные, главным образом, из племени мангкытов. [+88] Основной территорией проживания мангкытов в то время был бассейн реки Яик. [+89] Позднее они стали известны как ногайская орда. Поскольку ╚Ногай╩ означает ╚собака╩, можно предположить, что собака была тотемным животным ведущего клана мангкытов. В египетских источниках хан Ногай упоминается под двойным именем: Иса-Ногай. [+90] Вполне возможно, что Иса - это его собственное имя, а Ногай - клановое имя (то есть, название клана, вождем которого он был). В 1287 г. Ногай заявил, что получил особый указ от хана Бату поддерживать единство и порядок среди своей родни после смерти последнего в ханстве кипчаков. [+91] Если так было в действительности, Бату, должно быть, утвердил господство Ногая над войсками его орды (орды мангкытов), считая их специальным подразделением, предназначенным для поддержания законного правительства в ханстве.

Представляется возможным, что, по соглашению с Менгу-Тимуром, Ногай был признан действующим правителем нижнедунайского региона и уполномочен вести дипломатические отношения как с Византийской империей, так и с Египтом. Согласно византийскому историку Георгию Пахимересу, Ногай был послан ╚ханами╩на Балканы. [+92] Нельзя ли сделать вывод из употребления Пахимересом множественного числа в слове ╚ханы╩, что соглашение Менгу-Тимура с Ногаем было подтверждено Хубилаем?

Для себя Менгу-Тимур оставил ведение переговоров с иль-ханом Абагой, а также ведение русских дел. Поскольку Менгу-Тимур поклонялся Небу и не был мусульманином, религиозный мотив в предыдущей борьбе между Золотой Ордой и иль-ханами теперь исчез. Помимо того, великий хан Хубилай оказывал давление как на Абагу, так и на Менгу-Тимура, чтобы уладить их разногласия. В результате, в 668 г. гиджры (1269-1270 гг.) они заключили мирный договор, который, естественно, сильно расстроил султана Бейбарса. [+93] Однако султан был ободрен, получив на следующий год дружеское послание от Ногая. [+94]

В 1271 г. Ногай начал кампанию против Константинополя с целью принудить императора Михаила VIII позволить его посольствам и посольствам египетского султана пользоваться босфорским морским путем. [+95] Серьезно рискуя потерпеть поражение, император запросил мира и предложил Ногаю свою дружбу. В 1273 г. Михаил выдал свою внебрачную дочь Ефросинью замуж за Но-гая. [+96] Таким образом, дом Палеологов теперь установил семейные связи (через внебрачных принцесс) как с иль-ханами, так и с правителями кипчаков.

Политика Менгу-Тимура по отношению к Руси была более благожелательной, нежели у его предшественников. Летописец замечает под датой 6774 г. от сотв. мира (1266 г.): ╚В этом году хан Берке умер и притеснение со стороны татар сильно облегчилось╩. [+97] По всей вероятности, сбор налогов мусульманскими купцами прекратился, и вместо этого были назначены постоянные сборщики налогов. Еще одним актом, имевшим большое значение, стал выпуск хартии неприкосновенности, или ярлыка, для русской церкви. Следуя заповедям Ясы Чингисхана, предшественники Менгу-Тимура не включали русских настоятелей, монахов, священников и пономарей в число ╚сосчитанных╩ во время переписи. [+98] Теперь же были утверждены привилегии духовенства как социальной группы, включая и членов семей; церковные и монастырские земельные угодья со всеми работающими там людьми не платили налога; и все ╚церковные люди╩ были освобождены от военной службы.

Монгольским чиновникам запрещалось под страхом смерти отбирать церковные земли или требовать выполнения какой-либо службы от церковных людей. К смерти приговаривался также любой, виновный в клевете и поношении греко-православной веры. Чтобы усилить воздействие хартии, в ее начале было помещено имя Чингисхана. В качестве благодарности за дарованные привилегии от русских священников и монахов ожидали, что они будут молить Бога за Менгу-Тимура, его семью и наследников. Особо подчеркивалось, что их молитвы и благословения должны быть ревностными и искренними. ╚А если кто-то из священнослужителей будет молиться с затаенной мыслью, то он совершит грех╩. [+99]

По всей видимости, первоначально ярлык был написан по-монгольски и сразу же переведен на русский язык. [+100] Следует вспомнить, что, согласно Плано Карпини, в канцелярии Бату были русские переводчики и писцы; и наследники Бату, должно быть, нанимали определенное количество русских секретарей. Можно так-же предположить, что текст ярлыка был составлен совместно Менгу-Тимуром (или его главным монгольским секретарем) и епископом Сарая Митрофаном, представлявшим русское духовенство. А если так, то моральная санкция против неискренней молитвы, должно быть, была сформулирована этим епископом.

Благодаря этому ярлыку, а также ряду подобных ему, выпущенных наследниками Менгу-Тимура, русское духовенство и люди, находившиеся под его юрисдикцией, составляли привилегированную группу, и таким образом была заложена основа церковного богатства. Выпустив этот ярлык, Менгу-Тимур следовал традициям Чингисхана и практике наследников Чингиса в Китае, так же, как и другие местные монгольские ханы. [+101] С этой точки зрения (его ярлык соответствовал основным идеям монгольского правления и был, в принципе, закономерным. В то же время, он явился удачным внешнеполитическим шагом, поскольку обеспечивал, по крайней мере, до определенной степени, лояльность по отношению к хану наиболее образованной социальной группы на Руси, которая пользовалась большим авторитетом среди народа. Благодаря ярлыку можно было ожидать, что русский дух сопротивления хану будет существенно ослаблен.

Из-за политики лояльности князей по отношению к хану, утвердившейся в Восточной Руси благодаря Александру Невскому, и крушения сопротивления западнорусских князей во время правления Берке, задача сдерживания русских князей не представляла для Менгу-Тимура особых сложностей. После смерти Александра Невского разрешение занять владимирский стол было дано ханом Берке брату Александра, князю Ярославу Тверскому (Ярослав II, великий князь владимирский, 1263-1272 гг.). Его власть подтвердил Менгу-Тимур. Преемником Ярослава стал его брат, князь Василий Костромской (великий князь владимирский, 1272-1276 гг.). После его смерти не осталось больше сыновей Ярослава I, и Менгу-Тимур предоставил владимирский стол старшему из здравствующих сыновей Александра Невского, князю Дмитрию Переяславскому.

Новая тенденция в политической организации на Руси стала заметна после восхождения Ярослава II на владимирский стол. Каждый из братьев Александра Невского, а затем каждый из его сыновей, титулованных великими князьями владимирскими, предпочитал оставаться в своих собственных уделах, наезжая во Владимир только ради коротких визитов, чтобы быстро решить те государственные дела, которые требовали их присутствия. Это свидетельствует о временной победе удельного принципа над национально-государственным. [+102] Следует вспомнить, что наследование киевского стола по праву старшинства было поколеблено уже в конце XII века, когда Галицкое княжество в Западной Руси и Суздальское (позднее - Великое княжество Владимирское) в Восточной Руси, каждое - под властью собственной княжеской ветви, обрели фактическую независимость от Киева. Более того, в местных княжествах младшие члены княжеского дома держались за свои уделы, и каждый из них стремился сделать свой удел собственным наследным княжеством. С другой стороны, старший князь в любом из региональных государств старался установить свою верховную власть в княжестве и не считал местные уделы раз и навсегда утвержденными. Короче говоря, нет сомнений в том, что новый ╚удельный порядок╩, который наступил в Восточной Руси после смерти Александра Невского, частично стал выражением тенденций, уже проявивших себя в предшествующий период. Однако победе этих тенденций над противоположными в большой мере способствовало монгольское правление на Руси. [+103]

Давая ярлыки русским князьям, хан руководствовался, по крайней мере, отчасти, монгольскими представлениями о взаимоотношениях между империей и улусами, так же, как и между местными ханствами и удельными владениями меньших князей. С этой точки зрения, желание каждого русского князя обеспечить свои наследственные права на его удельное княжество было вполне понятно монголам и считалось пригодным для стабильности владений на Руси.

Среди русских князей, проявлявших верноподданнические отношения к Менгу-Тимуру во время его правления, Менгу-Тимур отдал предпочтение ростовским князьям и выделил их. В его отношениях с ними можно обнаружить определенный замысел: желание хана создать среди русских князей группу, на которую он мог бы полагаться безоговорочно и которую он мог бы использовать для усиления монгольского владычества в том случае, если проявятся симптомы русского противостояния ему. Выбор Ростовского княжества в качестве основного пункта в ханской политике, связанной с русскими делами, можно объяснить его страхом перед возможным повторением русского мятежа, подобного восстанию 1262 года. Поддерживая дружественные отношения с ростовскими князьями, хан надеялся обеспечить покорность ему всей Ростовской земли в целом и подорвать авторитет городского веча, которое как он, так и ростовские князья, считали опасным для их интересов. Более чем естественно, что в качестве награды за преданность ростовских князей хан был только рад позволить им обуздать власть веча.

Ростовские князья были потомками великого князя Всеволода III Большое Гнездо по линии его старшего сына Константина, знаменитого покровителя просвещения. [+104] Наиболее выдающимися среди них во время правления Менгу-Тимура были внуки Константина, князь Борис Ростовский и князь Глеб Белоозерский, а также их зять, Федор, сын князя Ростислава Смоленского. Федор женился на княжне Марии Ярославской (правнучке Константина) и получил Ярославль в свой удел. Мать Бориса и Глеба, которую тоже звали Мария, была дочерью князя-мученика Михаила Черниговского. Хорошо образованная и глубоко религиозная, она играла важную роль в духовной жизни элиты ростовского общества. [+105]

В это же время один из князей-Джучидов, обращенный в христианство ростовским епископом Кириллом около 1259 г. и названный Петром, поселился в Ростове и там женился на дочери монгольского чиновника, чья семья тоже была христианской. Он стал известен на Руси как царевич Петр из Орды (Петр Ордынский). Ввиду монгольской религиозной терпимости, перемена религии не аннулировала права и привилегии Петра, как монгольского князя. Поэтому его пребывание в Ростове считалось полезным для поддержки дружеских отношений между ростовскими князьями и ханом. Особенно дружен с Петром был князь Борис Ростовский. Согласно биографу Петра, Борис так любил Петра, что всегда вместе с ним трапезничал и, наконец, с благословения епископа, провозгласил Петра своим названым братом. [+106] Но дружба дружбой, а дело делом. Князь Борис, по всей видимости, имел настоящую деловую хватку. Петр, который был очень богатым человеком, напротив, не знал цену деньгам; когда он решил построить церковь на берегу озера близ Ростова, князь Борис, которому принадлежала та земля, запросил за нее умопомрачительную цену, и Петр ее сразу же заплатил. Как говорится в житие Петра, сумма заключалась в одном фунте золота и девяти фунтах серебра. [+107] Ключевский рассказывает, что эта сделка служила главной темой разговоров в Ростове на протяжении некоторого времени. [+108]

Когда Петру сказали о необходимости составить документ о покупке земли, он ответил, что не понимает, к чему документы. Борис Ростовский на этот раз оказался достаточно порядочным, чтобы передать документ Петру. Это оказалось очень полезным для потомков Петра, когда, позднее, внуки Бориса Ростовского пытались предъявить свои претензии на эту землю. [+109] На старости лет Петр превратил церковь, которую построил, в монастырь, завещал ей постоянный доход и, приняв постриг, сам стал монахом. Он был канонизирован русской церковью в середине XVI века. [+110]

Ростовские князья часто ездили в Орду. В 1257 г. князь Глеб отправился в Монголию и был тепло принят при дворе великого хана Мункэ. Там он женился на монгольской княжне, которая согласилась принять крещение; она получила имя Феодоры. Когда Менгу-Тимур стал ханом кипчаков, Глеб с рядом других русских князей отправился в его ставку, чтобы получить ярлык на княжение. Он пробыл в Орде до 1268 г. В 1271 г. он снова был в лагере Менгу-Тимура. В 1277 г. его брат Борис со своей женой и детьми совершил поездку в Орду. Там он заболел и умер. В 1278 г. Глеб, ставший князем ростовским после смерти Бориса, послал сына Михаила к Менгу-Тимуру вместе с Константином Угличским (сыном Бориса) и Федором Ярославским. [+111]

Еще одним регионом Руси, к которому Менгу-Тимур проявлял значительное внимание, был Новгород. В этом случае мотивы хана имели коммерческий характер: он рассчитывал поддержать балтийскую торговлю, в которой Новгород являлся главным каналом для Восточной Руси и Востока. Международная торговля была одной из основ благосостояния Золотой Орды, и большинство ханов поддерживало ее развитие. Во время правления Менгу-Тимура были заложены основы ее широкого распространения.

В то время, как Новгород являлся наиболее удобным северным пунктом монгольской внешней торговли, крымские порты имели огромное значение для поддержания черноморской и средиземноморской торговли, в которой в то время доминировали, главным образом, итальянские купцы - венецианцы и генуэзцы. В связи с этим новгородские и крымские порты привлекали пристальное внимание Менгу-Тимура. Генуэзцы проникли в Черное море, предположительно, во второй половине XII века. [+112] Во время существования Латинской империи в Константинополе (1204-1261 гг.) вся черноморская торговля была монополизирована венецианцами. Двое братьев Поло были среди других венецианских купцов, прибывших в крымский порт Солдайя [+113] в 1260 г.; это был отправной пункт их великого приключения. Однако после восстановления Византийской империи Михаилом VIII Палеологом генуэзцы не только возвратились в Черное море, но и оказались в более привилегированном положении, нежели венецианцы, и усмотрели реальную возможность для себя учредить ╚фактории╩ в Крыму. Около 1267 г. Менгу-Тимур даровал им особые привилегии для их торговли в Каффе (современная Феодосия). [+114] А в 1274 г. они утвердились в Солдайе. [+115]

Для параллельного развития на севере Менгу-Тимур взял на себя роль защитника Новгорода и основателя свободной торговли в районе Балтики. После заключения соглашения между Новгородом и великим князем Всеволодом III Суздальским (1211 г.) только князья из суздальского дома могли претендовать на княжение в Новгороде. [+116] Каждый из них, однако, во время его избрания должен был подписать договор, гарантировавший традиционные свободы городу. Александр Невский, как и другие, подписал подобный договор, но копии его не сохранилось. После смерти Александра Ярославича новгородцы согласились признать своим князем его брата Ярослава II, князя тверского и великого князя владимирского (1264 г.). По этому случаю был заключен новый договор между великим князем и городом Новгородом; его условия формулировались в двух одинаковых грамотах - одной, адресованной новгородцами великому князю, и другой - от великого князя Новгороду (около 1265 г.). Оригинал новгородской грамоты сохранился до сих пор в русских архивах. [+117]

Два года спустя грамоты были подтверждены обеими сторонами. [+118] Вскоре после этого Ярослав Тверской нарушил некоторые условия договора, и новгородцы немедленно потребовали, чтобы он покинул город. Не желая уступать их требованиям, Ярослав Тверской обратился за помощью к хану, обвиняя новгородцев в желании поднять мятеж. [+119] К его разочарованию, Менгу-Тимур приказал ему вступить в переговоры с новгородцами, и князю Ярославу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Был заключен новый договор, подтверждающий права и привилегии города. Чтобы утвердить этот ритуал на будущее, Менгу-Тимур направил двух посланников, в чьем присутствии князь Ярослав II поклялся ╚целованием креста╩ соблюдать условия договора (1270 г.), [+120] Одновременно Менгу-Тимур приказал Ярославу Тверскому не вмешиваться в торговлю между Новгородом и Ригой. Ярослав Ярославич должен был также известить об этом Ригу. [+121]

Тем не менее, нельзя считать Менгу-Тимура поборником политических свобод для Новгорода. Он был только заинтересован в поддержке балтийской торговли через Новгород и ее распространении на Восток. Наиболее удобный путь из Новгорода в Сарай проходил через район верхней Волги, то есть через Великое княжество Владимирское. В связи с этим, хотя Менгу-Тимур проявлял готовность защищать Новгород от любых нападок со стороны великого князя владимирского, он также настаивал на продолжении политической связи между Новгородом и великим князем. После смерти Ярослава II (1272 г.) новгородцы избрали своим князем Дмитрия Переяславского. Новый великий князь Василий Костромской, который сам претендовал на новгородский стол, обратился к хану. Последний направил часть монгольских войск для поддержки кандидатуры князя Василия, что вынудило новгородцев ╚переменить свое мнение╩, как говорит летописец, и признать Василия Костромского своим князем. [+122] Когда после его смерти (1276 г.) Дмитрий получил ярлык на великое княжение во Владимире, хан согласился утвердить его также и новгородским князем.

В 1275 г. на Руси прошла новая общая перепись и набор рекрутов. Вероятно, приказ об этом исходил в 1273 или 1274 гг. от великого хана Хубилая, который нуждался в пополнении войск для кампаний в Южном Китае и Индокитае. Поскольку хан Менгу-Тимур, со своей стороны, намеревался укрепить свою власть на Кавказе, ему также был бы очень полезен свежий контингент войск. На этот раз наряду с Восточной Русью, перепись была проведена и на Смоленской земле. В 1281 г. ханский фаворит, великий князь Федор Смоленский (возвратившийся к этому времени в Смоленск из Ярославля) установил свое господство над Витебском, который раньше относился к Полоцкому княжеству. Монгольские сборщики, должно быть, были посланы также и в Витебск. [+123]

В 1277 г. Менгу-Тимур развязал кампанию против алан на северном Кавказе. Как мы знаем, эта группа алан, так же как и другие аланские племена в бассейне Дона и в Крыму, была завоевана монголами во время похода Бату в 1239 г. После этого они сотрудничали с монголами и предоставляли войска для монгольского завоевания Китая. Во время междоусобиц между Берке и иль-ханами аланы северокавказской группы (осетины) воспользовались случаем, чтобы освободиться от подчинения хану кипчаков. Фактически, те, кто жил в высокогорных долинах, никогда полностью не были завоеваны монголами. Менгу-Тимур приказал ряду русских князей с их боярами и свитой присоединиться к его походу против алан. Согласно Никоновской летописи, в кампании приняли участие князья Глеб, сын Бориса Константин, Федор Ярославский и Андрей Городецкий (сын Александра Невского). Поход был удачным; русские взяли главную твердыню аланов, укрепленный город Дедяков [+124] (1278 г.), захватили богатую добычу, большая часть которой, вероятно, перешла к хану. Менгу-Тимур похвалил своих русских вассалов и наградил их многими дарами. [+125]

Теперь давайте обратимся к западнорусским делам. Следует вспомнить, что после кампании Бурундая против Литвы отношения между князем Даниилом Галицким и Миндовгом Литовским стали напряженными. [+126] Даниил умер в 1264 г. В этом же году часть литовской знати, возмущенная политикой централизации, проводимой Миндовгом, организовала против него заговор, во время которого он был убит. Сын Миндовга, монах Войшелк покинул монастырь, чтобы отомстить за отца. Многие из заговорщиков были схвачены и казнены, и Войшелк, с помощью русских войск, набранных в Новгородке и Пинске, [+127] стал правителем Литвы. В 1267 г. он вернулся в монастырь и передал власть над Литвой своему шурину, сыну Даниила Шварну. Расположение звезд на политическом небосклоне представлялось чрезвычайно благоприятным для Даниловичей (сыновей Даниила); теперь они были в состоянии взять на себя ведущую роль в объединении Западной Руси и Литвы. Однако, как пишет волынский летописец, ╚сатана, который никогда не желает добра человечеству, наполнил теперь сердце Льва завистью по отношению к Шварну╩. [+128] В результате Лев (брат Шварна) убил не Шварна, а его покровителя Войшелка.

Убийство Войшелка, естественно, вызвало огромное возмущение среди литовцев, и после смерти Шварна (1270 г.) ни у одного из Даниловичей не было ни малейшего шанса стать князем Литвы. Власть взял в свои руки литовский князь Тройден (Трайденис, 1270-1282 гг.); а после его смерти еще один древний литовский клан пришел к власти.

После завершения осетинской кампании Менгу-Тимур направил свое внимание на византийские и египетские дела. До этого, как мы знаем, отношения как с Византией, так и с Египтом находились в компетенции Ногая. По все видимости, Менгу-Тимур решил обуздать авторитет Ногая. Когда болгарского хана Константина Тиха убили в бою с еще одним претендентом на трон в 1277 г., [+129] в Болгарии начались раздоры, связанные с тем, что сразу несколько кандидатов на трон заявили о своих притязаниях. Поскольку Михаил VIII и Ногай поддерживали разных кандидатов, отношения между ними ухудшились. Представляется, что именно эта неразбериха привела Менгу-Тимура к мысли о вмешательстве в балканские дела. В русских летописях записано, что хан Менгу-Тимур и митрополит Кирилл направили сарайского епископа Феогноста [+130] к императору Михаилу VIII и патриарху Константинопольскому, как своего совместного посланника, с письмами и дарами от каждого из них. Это посольство, вероятно, состоялось около 1278 г., поскольку Феогност возвратился в Сарай в 1279 г. [+131]

По всей видимости, отношения с Египтом также обсуждались Феогностом с императором и патриархом. Во всяком случае, примерно в это же время Менгу-Тимур пытался установить прямую дипломатическую связь с Египтом через Константинополь. Друг Берке, египетский султан Бейбарс ╡, умер в 1277 г. Два его сына правили вслед за ним по очереди, каждый - в течение довольно краткого периода, и в 1279 г. к власти пришел Килавун (Калаун). В июле 1280 г. его посланники прибыли к кипчакам, скорее всего, в ответ на миссию, посланную в Египет Менгу-Тимуром около 1279 г. Ко времени, когда послы Килавуна приехали к кипчакам, Менгу-Тимур уже умер. [+132]

4. Двойное правительство в Золотой Орде: Ногай как соправитель

После смерти Менгу-Тимура курултай избрал ханом кипчаков его брата Туда-Менгу. Таким образом, притязания Ногая опять были отвергнуты. Однако, Ногай был теперь достаточно силен, чтобы утвердить себя в качестве реального соправителя нового хана. Фактически, с этого времени в русских летописях, за исключением ростовских анналов, Ногай, как и Туда-Менгу, назывался ханом. В некоторых западных источниках Ногай называется императором [+133], а в египетских анналах - маликом (королем). [+134] Скорее всего, во время избрания Туда-Менгу Ногай собственнолично объявил себя ханом ногайской (мангкытской) орды. Возможно, во избежание столкновения между последователями Ногая и Туда-Менгу курултай, избравший последнего ханом кипчаков, почел за лучшее признать Ногая ханом мангкытов. А если так, то декрет, выданный Бату Ногаю, о котором упоминалось выше [+135], лег в основу такого решения курултая.

Каким бы ни был формальный статус Ногая, фактически он стал более могущественным, чем официальный хан кипчаков, хотя это было и недостаточно для того, чтобы полностью устранить последнего. Результатом этого явилась нестабильная двойственность правительства, и хотя время от времени два хана сотрудничали друг с другом, в ряде случаев они отдавали противоречивые приказы, что создавало крайнюю неразбериху, по крайней мере, в, русских делах.

Как мы уже видели, в последний год правления Менгу-Тимура отношения между Ногаем и Византией обострились как из-за болгарских проблем, так и из-за решения Менгу-Тимура вступить в прямые отношения с императором Михаилом VIII. Первым шагом Ногая после смерти Менгу-Тимура стало восстановление дружеских отношений с византийским императором. Он предложил свою помощь против мятежного правителя Фессалии и направил к Михаилу VIII 4 000 отборных монгольских войск. Император был чрезвычайно удовлетворен, но кампания так и не состоялась из-за внезапной смерти Михаила VIII (1282 г.). [+136] Его сын и наследник, император Андроник II, начал свое правление с признания болгарским ханом Тертера, боярина половецкого происхождения (известного как хан Георгий Тертерий I), который в 1280 г. установил свое правление на значительной части болгарской территории. Однако, когда Ногай возразил против этого, Андроник II не только прекратил поддерживать Тертера, но даже захватил его. После этого Ногай провозгласил ханом Болгарии своего кандидата, другого болгарского боярина по имени Смилец. [+137]

Видимо по соглашению с Ногаем, император Михаил VIII заключил с египетским султаном Килавуном договор, гарантирующий купцам и послам, направляющимся из Золотой Орды или в Орду беспрепятственное прохождение по морскому пути через Босфор. [+138] Примерно в это же время как Ногай, так и Туда-Менгу обменялись посольствами с Килавуном. Посланники последнего, отправленные к Менгу-Тимуру, но прибывшие к кипчакам только после его смерти, были тепло встречены Туда-Менгу; они возвратились в Египет в 1282 г. вместе с посланниками Туда-Менгу. [+139] В этом же году Ногай отправил к Килавуну свое собственное посольство. [+140]

В это время, как и раньше, дипломатическая корреспонденция между Золотой Ордой и Египтом велась на монгольском языке. [+141] С другой стороны, с религиозной точки зрения, ислам, распространявшийся из Египта, постепенно все больше набирал силу, и не только в Золотой Орде, но также и в государстве иль-ханов. В

1282 г. иль-хан Ахмед стал мусульманином [+142], а в 1283 г. Туда-Менгу объявил о своем обращении в ислам. [+143] Представлялось, что с установлением религиозной гармонии на всем Ближнем Востоке политическая напряженность между иль-ханами и Египтом подойдет к концу. В ближайшем будущем, однако, должны были произойти некоторые конфликты, в особенности потому, что обращение в ислам не было окончательным ни для государства иль-ханов, ни для Золотой Орды.

В 1280 г. все русские князья, за исключением великого князя Дмитрия Александровича, направились в Орду, чтобы приветствовать нового хана, Туда-Менгу, и получить ярлыки на княжение. Внимание великого князя Дмитрия в то время было поглощено его раздорами с новгородцами, которым он ╚много пакости дея╩. [+144] Возможно, из-за этих действий - того, что Дмитрий не появился при ханском дворе, и его нападения на новгородские земли - Туда-Менгу отобрал его ярлык и выдал новый - на владимирский стол - младшему брату Дмитрия, Андрею Городецкому и Костромскому [+145], другу ростовских князей и на протяжении долгих лет преданному вассалу хана Менгу-Тимура. Отказ князя Дмитрия уступить стол привел к жестокому конфликту. Туда-Менгу направил монгольские войска, чтобы усилить дружину Андрея Городецкого. Монголы заполонили всю территорию Великого княжества Владимирского, захватывая и изгоняя наместников Дмитрия и его войска, опустошая страну. Затем они возвели Андрея на владимирский стол. Новый великий князь развлекал монгольских князей, принимавших участие в экспедиции, и других монгольских военачальников на щедром приеме и пиру. [+146]

Под властью прежних ханов вопрос был бы уже решен, и Дмитрию Переяславскому осталось бы либо уступить, либо бежать. Теперь, однако, с ростом авторитета Ногая, Дмитрий нашел путь противодействия распоряжениям хана Туда-Менгу. Он совершил паломничество в лагерь соперника, хана Ногая, и дал ему клятву верности. Вероятно, Ногая оскорбляло нежелание Туда-Менгу советоваться с ним по поводу выдачи ярлыков русским князьям, и сейчас он был рад получить повод для проявления своей власти. Он подтвердил права Дмитрия на владимирский стол и направил ему в поддержку сильное подразделение войск. Не дождавшись никакой поддержки от Туда-Менгу, Андрей Городецкий вынужден был уступить великое княжество Дмитрию и установить с ним мир. После этого Андрей Городецкий удалился в Кострому. Князь Дмитрий поклялся не мстить брату и его сторонникам, но вскоре нарушил свою клятву: в 1283 г, двое его бояр появились в Костроме и арестовали главного советника Андрея - боярина Семена Тонилевича; они убили его после короткого допроса. [+147]

А.Н. Насонов делает вполне правдоподобное предположение, что Ногай даровал великому князю Дмитрию привилегию, которая устраивала город Новгород: он уполномочил его надзирать за сбором налогов в своих владениях; монгольские чиновники, собиравшие налоги, по видимости, были отозваны. Если так обстояло дело в действительности, то, видимо, Ногай старался привлечь на свою сторону больше русских князей, ставя их в привилегированное положение. [+148]

Хотя Туда-Менгу и не был достаточно силен для того, чтобы открыто противостоять Ногаю, он не утвердил ярлык, выданный Ногаем Дмитрию Переяславскому и продолжал считать Андрея Городецкого официальным великим князем. [+149] Ростовские князья, со своей стороны, оставались лояльными Туда-Менгу. Вполне характерно, что в ростовских летописях только Туда-Менгу называется ханом, а Ногая упоминают лишь по имени без какого-либо титула. [+150] Среди всех русских князей наибольшее благоволение хана снискал великий князь Федор Смоленский (прежде - Ярославский). Федор провел несколько лет при дворе Менгу-Тимура и за это время удостоился права стоять рядом с ханом на придворных пирах и вручать ему церемониальный кубок, что считалось великой честью. [+151] После смерти его первой жены, княгини Марии Ярославской (около 1285 г.) за Федора выдали замуж монгольскую княжну (возможно, дочь Менгу-Тимура), которая была крещена и получила имя Анны.

Уже упоминалось, что в 1283 г. Туда-Менгу был обращен в ислам. Представляется, что он принял новую веру не по политическим соображениям, а как духовное откровение. Психологически, этот случай похож на обращение в христианство царевича Петра Ордынского, который со временем, как мы знаем, ушел в монахи. Туда-Менгу стал суфистом, последователем мистического учения в исламской мысли. Сильный толчок к развитию суфизма дал персидский поэт Джалал ад-Дин Руми (1207-1273 гг.), который провел некоторое время при дворе сельджукских султанов (вассалов иль-ханов) в Малой Азии, а затем возвратился, чтобы основать орден дервишей. [+152] Его мистические поэмы снискали огромную популярность и имели большое влияние в Малой Азии, Иране, а позднее в Оттоманской Турции. Высшим в учении суфизма считался отказ от радостей и красот этого мира; истинный суфист должен был жить в бедности и очищать душу через любовь ко всему человечеству и пантеистическое сознание, что считалось сущностью всех религий, через которые все народы могут надеяться на спасение.

Под влиянием суфизма Туда-Менгу утратил интерес к своей власти и пренебрегал государственными делами к ужасу ведущих князей и знати. Вскоре распространились слухи, что хан душевно болен. По-видимому, через недолгое время Туда-Менгу предложили передать часть власти его племяннику Тула-Буге (Теля-Буга). Во всяком случае, Тула-Буга представительствовал вместо хана в 1285 г. при попытке уладить разногласия между Золотой и Ногайской Ордами. К этому времени Ногай решил расширить сферу господства монголов на запад, в Венгрию, и пригласил Тула-Бугу принять участие в этой экспедиции.

Чтобы лучше понять политику Ногая в отношении Венгрии, нам нужно кратко рассмотреть как общую природу, так и этническую основу государства Ногая. В течение двадцати лет после его первого появления на Балканах (1265-1285 гг.) Ногаю удалось построить процветающую империю. Ее этническим ядром стал его собственный ╚ногайский╩, или мангкытский, народ, которому подчинялось разнородное множество других народов. Сам ногайский народ продолжал оставаться кочевым. Некоторые завоеванные народы, такие, как половцы, были полукочевниками; другие, как болгары, занимались сельским хозяйством. Важной группой среди подданных Ногая были аланы, которые мигрировали из Крыма и района нижнего Дона в Молдавию в начале его правления. Следует вспомнить, что другая группа аланов занимала именно этот регион около 400 г. н.э., как раз в то время река Прут стала называться Аланской рекой. [+153] По всей вероятности, именно в V веке был основан город Яссы, [+154] который в дальнейшем стал важным торговым городом, называемым в русских летописях ╚Ясским (или Асским) Торгом╩. [+155]

Далее, во владениях Ногая было много русских, среди них бродники в районах нижнего Днестра и нижнего Дуная. [+156] Русские на этой территории также занимались торговлей. Перечень ╚русских городов╩ этого периода в Молдавии записан в Воскресенской летописи. [+157]

Последними по очереди, но не по значению, должны быть упомянуты валахи (румыны). Следует вспомнить, что предки румын жили на Балканском полуострове, на землях нижнего Дуная и в Трансильвании со времен Римской империи. [+158] В XII веке валахи вместе с половцами приняли активное участие в создании так называемого Второго Болгарского Царства. [+159] В Трансильвании румыны находились под постоянным влиянием мадьяр. С этой точки зрения монгольское вторжение в Венгрию в 1241 г. можно считать важной вехой в истории румынского народа, поскольку оно смягчило давление со стороны мадьяр, хотя бы на какое-то время. [+160] Как группа, входящая в федерацию народов, управляемых Ногаем, румыны в конце концов оказались в состоянии утвердиться, как более или менее сплоченная общность, сначала в Валахии, а позднее в Молдавии. В Молдавии они жили в тесном контакте как с аланами, так и с русскими. Румыны приняли кириллический алфавит, и их цивилизация в то время находилась под значительным славянским влиянием. [+161]

Согласно византийскому историку Георгию Пахимересу, все народы, подчиненные Ногаю, постепенно перешли под монгольское влияние, надевая татарские одежды и изучая татарский язык. [+162] Социологически империя Ногая напоминала западноскифское и сарматское государства, а также Готское королевство IV века. Простираясь от Днепра на запад к территории нижнего Дуная, она занимала примерно ту же территорию, что и Готское королевство. Государство было богато сельскохозяйственными продуктами и рыбой и удобно расположено для ведения широкой торговли с Венгрией, Литвой и Русью на севере, с Византией на юге и с Крымом на востоке.

Быстрый рост империи Ногая не мог не отразиться на соседних странах, особенно на Венгрии. Как мы знаем, Венгрия была захвачена монголами в 1240-1241 гг. Уход Бату в 1242 г. предотвратил включение ее в состав Монгольской империи, но даже после этого монголы считали мадьяр потенциальными членами монгольско-тюркской федерации ввиду их исторического происхождения. Тюркский элемент в Венгрии существенно усилился благодаря миграции туда сильной группы половцев в 1239 г. [+163] С ними обосновалась и группа аланов. Румыны составляли еще один немадьярский элемент в Трансильвании. С половцами, аланами и румынами в Ногайской империи Венгрия теперь была значительно более, чем раньше, открыта для влияния народов из причерноморских степей.

Результатом этого стало возрождение старых степных традиций при венгерском дворе, по крайней мере - среди части мадьяр, и рост влияния Орды Ногая и половцев в венгерских делах. Правящий король Венгрии Ласло IV (1272-1290 гг.) имел половецкое происхождение по матери, которая была половецкой княгиней. Именно через своих половецких родственников Ласло IV постепенно пристрастился к образу жизни и привычкам степных народов. Он зашел столь далеко, что заключил в тюрьму свою супругу, королеву Изабеллу Анжуйскую, взял себе в жены двух ногайских княжон и отрекся от христианства. Это, естественно, вызвало негодование папы, а также опасения у соседних христианских правителей. В самой Венгрии существовала сильная оппозиция ╚татаризации╩ страны. Лишь небольшая часть мадьяр выразила готовность следовать за королем по избранному им пути.

Именно на таком фоне можно лучше понять вмешательство Ногая в венгерские дела. Обеспокоенный оппозицией христиан, король Ласло IV достиг взаимопонимания с ханом Ногаем [+164], который, в свою очередь, вступил в сотрудничество с ханом Тула-Бугой. Зимой 1285-1286 гг. Ногай повел армию с юга через Брасов в Трансильванию; Тула-Буга предпринял завоевание Словакии с севера. В то время как кампания Ногая завершилась успешно, армия Тула-Буги застряла в покрытых снегом долинах северных Карпатских гор. [+165] Потеряв большое количество людей и коней, Тула-Буга вынужден был отступить в Галицкое княжество, чтобы реорганизовать и перевооружить армию и обеспечить новые поставки лошадей. Поскольку табуны конского пополнения направлялись в Галич из кипчакских степей, монголы весной и летом 1286 г. пасли их на галицких и волынских лугах, принося много вреда сельскому хозяйству обоих этих княжеств. Вдобавок разгневанные воины армии Тула-Буги, разочарованные в своих надеждах на богатую добычу в Венгрии, разорили Галич и Волынь. Но интервенция Ногая помогла Лаело IV на некоторое время удержать трон. При таком стечении обстоятельств, однако, венгерский король начал сомневаться в мудрости своей собственной политики и, казалось, был готов к тому, чтобы вернуться в лоно христианства. Но в 1290 г. он был убит половцами. Его смерть знаменовала собой окончательную победу христианства в Венгрии. Так закончилась драматическая карьера этого загадочного и талантливого правителя, оказавшегося между двумя разными культурными мирами. Михаэль де Фердинанди удачно сравнивает его с Юлианом Отступником, в то же время считая его подражателем Аттилы. [+166]

После венгерской кампании Ногай и Тула-Буга переместили свое внимание на Польшу. Их целью, по всей вероятности, было предвосхитить польскую интервенцию в поддержку христианской партии в Венгрии. В конце 1286 г. Ногай появился в Галиче со своей армией, и два монгольских предводителя, усиленные русскими вспомогательными войсками под командованием галицких и волынских князей, напали на Польшу. Они снова действовали порознь. В то время как Ногай вел свои войска по направлению к Кракову, Тула-Буга продвигался в сторону Сандомира. Монголам хитростью удалось занять несколько польских замков. Согласно польским хроникам, в некоторых случаях русские князья, сопровождавшие монголов, клялись в том, что после добровольной сдачи гарнизону и обитателям не будет причинено никакого вреда; однако монголы всегда нарушали клятву. [+167] Хотя монголы хорошо поживились в Польше, им не удалось захватить страну, и в начале 1287 г. они возвратились в Галич и Волынь и вновь их разорили. Опустошение этих областей было столь же полным, как и киевских земель при Бату. В результате потерь населения и богатств власть князей из галицкого дома была настолько подорвана, что в процессе объединения Западной Руси их подчинили себе великие князья Литвы. [+168]

Князь Владимир Волынский (сын Василько) умер вскоре после возвращения его родственников из польской кампании. История его болезни и смерти в Волынской летописи, а также текст его завещания, приведенный летописцем, содержит массу важных свидетельств для изучения западнорусской (украинской) истории в этот беспокойный период. [+169] Из них следует, что князь Владимир был высоким и красивым мужчиной, любителем книг и покровителем церковного искусства. Читая этот панегирик, возникает чувство, что летописец оплакивал в лице Владимира Волынского последнего князя великого века.

После возвращения Тула-Буги в Сарай Туда-Менгу принудили к отречению, и Тула-Буга стал полноправным ханом, несмотря на противодействие группы князей и военачальников, которые отдавали предпочтение сыну Менгу-Тимура Тохте. Отношения между Ногаем и Тула-Бугой обострились во время их совместной кампании против Венгрии и Польши, когда Тула-Буга стал жаловаться, что Ногай не оказывал ему достаточной поддержки. Теперь, как вполне состоявшийся хан, Тула-Буга посчитал, что может позволить себе большую независимость, и его отношения с Ногаем становились все хуже и хуже.

Неразбериха, которая была результатом отсутствия согласия между двумя ханами, прекрасно иллюстрируется рассказом о монгольском чиновнике (баскаке) [+170] Ахмеде и курских князьях. [+171] Ахмед должен был собирать налоги в курской земле. Согласно рассказу, он основал там два новых города, население которых росло очень быстро, поскольку горожанам было даровано освобождение от налогов. А владения князей Олега Рыльского и Святослава Липецкого, напротив, были доведены до обнищания. [+172] Вскоре оба эти князя решили пожаловаться хану. Так как баскак Ахмед был годчиненным Ногая, князья обратились к Тула-Буге. Он повелел, чтобы города, основанные Ахмедом, были разрушены. После этого (дружинники Олега и Святослава напали на них и разорили.

Ахмед тут же пожаловался Ногаю. Взбешенный действием двух князей, Ногай отправил сильную орду под командованием Ахмеда с приказом схватить Олега и Святослава, а также их бояр. Услышав об этой карательной экспедиции, Олег бежал в ставку Тула-Буги, а Святослав - в воронежские леса в Рязанском княжестве. Обоим князьям, как и боярам Святослава, удалось скрыться, но бояре Олега были пойманы по дороге на восток воинами Ахмеда и приведены в лагерь баскака. Ахмед приказал немедленно их казнить. Владения обоих князей беспощадно разорила орда Ахмеда. На следующий год было достигнуто соглашение между Тула-Бугой и Ногаем, которое позволяло Олегу возвратиться в Рыльск. Тем временем Святослав тоже вернулся, и поскольку о нем не упоминалось в соглашении, он еще раз совершил нападение на города Ахмеда. Опасаясь возможных последствий этого деяния, Олег опять направился к Тула-Буге, который приказал ему наказать Святослава и послал монгольские войска для выполнения этого приказа. Выполняя волю хана, Олег убил Святослава. После этого брат Святослава Александр отправился к хану Ногаю просить о защите. Хан послал свои войска в помощь Александру. С их помощью Александр смог захватить Олега и двух его сыновей и убил всех троих.

Весь этот эпизод характеризует как зарождающийся упадок монгольского правления, так и деморализацию, которая в своих худших чертах проявилась в русских князьях.

II

Весной 1288 г. Тула-Буга развязал кампанию против государства иль-ханов, возобновив междоусобицу между двумя ветвями Чингисидов, которая была начата Берке. Целью хана Золотой Орды был, как и раньше, захват Азербайджана. Ни эта кампания, ни вторая, последовавшая весной 1290 г., не принесла каких-либо прочных результатов. [+173] Но народ Ростова воспользовался тем, что внимание хана сосредоточилось на Закавказье, и поднял восстание против монгольских чиновников. [+174] Нет никаких свидетельств о карательной экспедиции, посланной по этому случаю в Ростов Тула-Бугой. Вероятно, мятеж был подавлен объединенными усилиями ростовских князей и монгольских гарнизонов, расположенных в соседних городах.

Если Тула-Буга надеялся, благодаря войне с иль-ханами, поднять свой престиж, который был так или иначе поколеблен его предыдущей безуспешной кампанией против Венгрии и Польши, то он просчитался. Его неудачная попытка завоевать Азербайджан, должно быть, сурово критиковалась многими князьями и военачальниками. Лидеры оппозиции, видимо, были готовы поддержать притязания Тохты на трон. Во всяком случае, Тула-Буга решил захватить Тохту. Предупрежденный об опасности, Тохта бежал к Ногаю и попросил у него, как у старейшего из живущих Джучидов, защиты. Ногай был только рад использовать этот повод для подрыва авторитета Тула-Буги. Поэтому он предоставил Тохте приют в своей орде и гарантировал беженцу безопасность. Именно в связи с этим случаем он упомянул декрет Бату, делавши его посредником между князьями-Джучидами. [+175] Ногай не понимал, что совершает роковую ошибку, заводя дружбу с Тохтой. Человек, которому он помог, вскоре сверг его.

После совещания с Тохтой Ногай решил хитростью избавиться от Тула-Буги. Изображая желание прийти к соглашению, он пригласил Тула-Бугу на встречу в условленном месте. Каждый должен был явиться с небольшой свитой. Тула-Буга оказался достаточно наивным, чтобы поверить Ногаю, и попал в ловушку. Он был схвачен воинами Ногая вместе с некоторыми другими сопровождавшими его князьями и доставлен к Тохте, который приказал казнить всех их традиционным монгольским способом - без пролития крови, то есть, сломав им позвоночник (1291 г.). [+176] После этого Ногай провозгласил Тохту ханом кипчаков. Тохта со своей стороны, согласно египетскому источнику, ╚отдал Крым╩ Ногаю. [+177] Как уже отмечалось, лишь одна четверть с дохода от крымских народов была в распоряжении кипчакских ханов. [+178] Вероятно, это была та доля, которую Тохта уступил Ногаю.

Хотя Тохта и получил от Ногая помощь в завоевании трона, он не намеревался оставаться всю жизнь его должником. Тохта проявил себя очень способным правителем и человеком совершенно иного склада характера, нежели Тула-Буга и Туда-Менгу. Благоговейный приверженец культа Неба, он был проникнут суровыми монгольскими традициями и верил во всемонгольское единство. Достаточно осторожный, чтобы избегать поначалу открытого столкновения с Ногаем, Тохта с самого начала своего правления занялся организацией сильной армии и администрации. Но он вынужден был сделать еще несколько уступок Ногаю, прежде чем почувствовал себя готовым открыто противостоять ему.

Пользуясь переменой на троне в Золотой Орде, официальный великий князь Андрей Городецкий в сопровождении нескольких ростовских князей и ростовского епископа отправился к Тохте для возобновления ярлыка и изложил ему свои жалобы на креатуру Ногая - правящего великого князя Дмитрия Переяславского. Последний отказался появиться при дворе Тохты, считая себя вассалом Ногая. Князь Михаил Тверской (сын великого князя Ярослава II) также принял сторону Ногая и направился для подтверждения своего права на трон к нему, а не к Тохте. И князь Даниил Московский (самый младший сын Александра Невского) отказался появиться при дворе Тохты. Таким образом, разделение властей в Золотой Орде привело к образованию двух соперничающих групп среди русских князей. Тохта отказался мириться с подобным положением и предпринял энергичную попытку утвердить свое господство над всей Северной Русью. Он не только признал Андрея Городецкого великим князем владимирским, но и уполномочил его и великого князя Федора Смоленского свергнуть Дмитрия Переяславского. Как того и следовало ожидать, князь Дмитрий не намеревался уступать стола и пренебрег приказами Тохты. Тогда хан послал армию в поддержку своих русских вассалов под командованием своего брата Тудана, которого русские летописи называют Дюденем. [+179] Великое княжество Владимирское заплатило страшную цену за противостояние Дмитрия Тохте. Сам Владимир, как и большинство городов, включая Москву, были немилосердно разграблены, а земли вокруг полностью разорены (1293 г.). Один лишь город Тверь оказал решительное сопротивление захватчикам; чтобы преодолеть его, Тохта направил еще одну монгольскую рать под предводительством Тохтамира, которая принесла много несчастий тверичам. [+180] Тем временем Дмитрий Переяславский бежал в Псков и вступил в переговоры с Андреем. Было достигнуто временное перемирие. Вскоре после этого Дмитрий умер, и Андрей Городецкий был признан великим князем большинством северорусских земель (1294 г.).

Хотя хан Ногай решил на сей раз не вмешиваться в русские дела, его, вероятно, беспокоили решительные действия Тохты. Он посчитал необходимым напомнить Тохте, что высшая власть в делах Золотой Орды все еще принадлежит Ногаю. В связи с этим в 1293 г главная жена Ногая, Байлак-хатун, нанесла визит ко двору Тохты и была принята с достойным почетом. Через несколько дней празднеств она сказала Тохте, что его ╚отец╩ (т.е. сюзерен) Ногай хочет предостеречь его от ряда военачальников, которые раньше поддерживали Тула-Бугу, и которых Ногай считает опасными. Она назвала двадцать трех из них. Тохта вызывал каждого по очереди в свой шатер, захватил их всех и казнил одного за другим. [+181]

Это свидетельство преданности Тохты успокоило Ногая. Теперь он мог перенести внимание на балканские дела с целью расширить свое влияние в Сербии. Несколько местных балканских князей, включая Шишмана из Видина, [+182] обратились к нему с просьбой о защите от короля Милутина Уроша II Сербского. Ногай послал свою армию в Сербию, и у короля не было выбора, кроме как признать себя вассалом Ногая (около 1293 г.). [+183]

В этом же самом году началась затяжная война между Генуей и Венецией. Ввиду широкой торговой экспансии этих двух итальянских республик в Восточном Средиземноморье, их конфликт повлиял не только на отношения каждой из них с рядом восточных стран, но и на международную политику в целом, как в Европе, так и в Азии. [+184] Как мы знаем, генуэзцы прочно обосновались в крымских портах во время правления Менгу-Тимура. [+185] Венецианцы, возмущенные тем, что утратили былые преимущества в прибыльной черноморской торговле, вскоре попытались восстановить свое положение в Крыму. Есть упоминание о венецианском консуле в Солдайе в 1287 г. [+186] В 1291 г. венецианцы решили направить миссию к Ногаю. Вероятно, они рассчитывали на сотрудничество с этим ханом в деле разрушения генуэзской монополии в Крыму. [+187] Согласно историку, изучавшему итальянскую морскую торговлю, именно венецианская агрессивность в районе Черного моря спровоцировала основной конфликт между двумя итальянскими республиками. [+188] Однако Ногай уклонялся от того, чтобы предпринять какое-то решительное действие против генуэзцев. Тем временем, его отношения с Тохтой стали напряженными. По всей вероятности, генуэзцы попросили Тохту о защите как от венецианцев, так и от поддерживавшего их Ногая. А Ногай предложил убежище и сотрудничество ряду военачальников Тохты, которые дезертировали от своего хана. Сыну одного из них Ногай даже отдал в жены свою дочь.

Тохта направил посланника к Ногаю, чтобы потребовать объяснений, и, если они не будут удовлетворительными, пригрозить ему войной. Ногай принял вызов и ответил таким посланием: ╚Наши кони жаждут, и мы хотим позволить им напиться из Дона╩. Эта красочная формула объявления войны имеет формы в традиционной эпической поэзии степных народов; она использовалась еще в скифские времена и упоминается в ╚Слове о полку Игореве╩. [+189] Тохта сразу же повел армию на врага. Согласно египетскому историку Рухн ад-Дину Бейбарсу, решающий бой в этой войне состоялся у берегов Яса, то есть реки Прут. [+190] Марко Поло во время его пребывания в Персии рассказывали, что эта битва проходила на равнине Нерги. [+191] ╚Нерге╩ по-персидски значит ╚линия╩. [+192] Я полагаю, что это название относится к древней укрепленной линии между реками Днестр и Прут в Бессарабии и Молдавии, названной стеной императора Траяна, руины которой существуют до сих пор. [+193] Таким образом, поле боя, видимо, находилось в южной Бессарабии.

Битва закончилась победой Ногая. Тохта бежал на восток с остатками своих войск, преследуемый ордой Ногая вплоть до реки Дон. Обещание Ногая сбылось: его воины действительно поили своих коней из Дона. Теперь Ногай обратил свой гнев против генуэзцев. В 698 г. гиджры (1298-1299 гг.) его войска разорили Каффу и Солдайю. [+194] Примерно в это же время война между Генуей и Венецией завершилась победой генуэзцев в решающем морском бою при Курцоле (7 сентября 1298 г.). Между прочим, именно в этом бою Марко Поло, вернувшийся из Китая в Венецию в 1295 г., был захвачен в плен генуэзцами, и именно в генуэзской тюрьме он рассказал свою историю соседу по камере Рустичьяно из Пизы, который записал ее и сохранил для потомков. Возможно, не будь этого тюремного заточения, он так и не нашел бы времени изложить на бумаге эту историю. Хотя Генуя и выиграла войну, условия мирного договора не были суровыми для Венеции, и право венецианцев торговать на Черном море было признано в 1299 г. [+195]

Отказавшись от преследования Тохты до его окончательного разгрома, Ногай нарушил один из самых главных принципов стратегии Чингисхана. Вероятно, он переоценивал свою собственную силу; кроме того, он становился все старее. [+196] Тохта воспользовался этой ошибкой. Через два года у него снова была новая, хорошо обученная орда, которую он в 699 г. гиджры (1299-1300 гг.) вновь повел на запад. Согласно арабским источникам, решающая битва во второй войне между Тохтой и Ногаем произошла у Куканлыка (Каганлыка). Это место можно идентифицировать как реку Кагамлык в Полтавской области. [+197] На сей раз фортуна изменила Ногаю. Его армия была разгромлена, а сам он убит русским дружинником из армии Тохты. Воин принес голову Ногая Тохте, ожидая щедрую награду. Вместо этого Тохта приказал казнить его, сказав: ╚У простолюдина нет права убивать хана╩. [+198] Несомненно, Тохту возмутило, что Ногаю не была предоставлена привилегия умереть без пролития крови.

Старшему сыну Ногая Чике (Джоге) удалось избежать гибели, и с остатками орды он направился сна