Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава IV

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ИВАНА III

1. Объединение Великороссии

Главной целью Ивана III во внутренней политике было распространение великокняжеской власти на всю Великороссию, а в конечном итоге на всю Русь. В сферу его политической деятельности, таким образом, вовлекалось не только Великое княжество Московское, но также и многие другие части Руси. Его цели можно охарактеризовать как национально русские, а не специфически московские. Старая формулировка в титуле московских великих князей, Всея Руси, теперь приобретала дополнительное значение.

Задача, стоявшая перед Иваном III при проведении его национальной политики, имела две стороны: во-первых, он должен был присоединить к Москве до сих пор независимые русские государства, а во-вторых, ограничить власть своих братьев и других удельных князей. Как нам известно, он при любой возможности избегал скоропалительных решений, предпочитая продвигаться постепенно и концентрировать внимание в каждый отдельный момент на одной конкретной проблеме. Поэтому процесс объединения Великороссии продолжался весь период правления Ивана III, а некоторые менее значительные задачи были даже оставлены для решения его сыну и преемнику Василию III.

Напомним, что в 1462 г. - году восшествия Ивана III на престол - Великороссия была еще далека от политического единства. Кроме Великого княжества Московского существовало еще два великих княжения (тверское и рязанское), два княжества (Ярославль и Ростов) и три города-республики (Новгород, Псков и Вятка).

Само Великое княжество Московское тоже не было полностью единым. Хотя отец Ивана III, Василий II, конфисковал уделы Дмитрия Юрьевича Шемяки (Галич в Костромской земле), Ивана Андреевича Можайского и Василия Ярославовича Боровского, он согласился оставить князя Михаила Андреевича в Верее и Белоозере править там в качестве великокняжеского вассала ("младшего брата"). Михаил обращался к Василию II как к своему господину и "старшему брату".[+1]

На первом или втором году своего правления Иван III, в свою очередь, заключил с Михаилом договор примерно на тех же условиях, что и Договор от 1450 года. Политическая зависимость Михаила от великого князя отражалась в той же терминологии:[+2] в Договоре 1472 г. Иван называл себя "старшим братом" Михаила и его "господином". Сходные термины использовались и в Договоре от 1482 г.[+3] В Договоре 1483 г. Михаил должен был признать своим "старшим братом" также сына Ивана III, Ивана Молодого.[+4] Видно, как Иван III последовательно укреплял власть великого князя, что отражалось в изменении "терминологии подчинения". Примерно в 1483 г. Михаил Андреевич написал завещание, в котором он называл Ивана III не только своим господином, но и своим государем; более того, он добавил к титулу Ивана выражение "Всея Руси".[+5] И что было еще важнее для Ивана III, он завещал ему княжества Верейское и Белоозерское. Михаил умер в 1486 г., и оба его княжества тогда официально отошли к Московии.

Все братья Василия II умерли в младенчестве (кроме одного, умершего в возрасте 21 года) и не оставили потомства. Таким образом, в правление Василия II вопрос об уделах внутри великокняжеской семьи не вставал. Василий оставил 5 сыновей, включая Ивана III. Древнерусское представление, согласно которому каждый сын получал долю отцовского владения, было столь сильно, что Василию II пришлось принять его во внимание. В последнем завещании и распоряжении Василий "благословил" старшего сына Ивана III великим княжеством и отдал в его непосредственное управление около половины территории: четырнадцать городов против двенадцати, поделенных между остальными четырьмя сыновьями.[+6]

Из братьев Ивана III Юрий стал князем дмитровским; Андрей Большой - князем углицким; Борис - князем волоцким; Андрей Меньшой - князем вологодским.

Хотя Иван III чтил волю отца и признавал удельные права своих братьев, у него не было намерения расширять их владения. Когда Юрий Дмитровский, не оставив потомства, в 1472 г. умер, Иван III повелел возвратить его удел великому князю как выморочный. Это противоречило древней традиции, по которой каждый из оставшихся братьев имел право на долю имущества покойного брата. Затем в 1478 г., Иван Васильевич отказался выделить братьям долю земель, полученных от Новгорода. Политика Ивана III возмутила Андрея Большого и Бориса, и, как мы видели, они фактически восстали против него в следующем году. Непосредственной причиной этого выступления послужил конфликт с Иваном III по делу князя Ивана Владимировича Оболенского-Лыко.[+7] Князь Оболенский являлся наместником великого князя в городе Великие Луки. Горожан возмутили злоупотребления Оболенского, и они пожаловались великому князю. Иван III сместил Оболенского и приказал отдать под суд. Тогда оскорбленный Оболенский ушел от Ивана III и поступил на службу к князю Борису Волоцкому, пользуясь старой боярской привилегией свободы службы. Иван III, однако, больше не признавал этого принципа и послал своих людей захватить Оболенского и силой доставить в Москву на суд. Поступок великого князя, естественно, вызвал возмущение князей Бориса и Андрея Большого. Однако в 1480 г., во время нашествия хана Ахмата, Борис и Андрей, под нажимом матери и ростовского епископа Вассиана, согласились на мир с Иваном. Иван III пошел на некоторые уступки. Он пожаловал Андрею Большому важный город Можайск, добавив его к углицкому уделу, а Борису небольшой городок Вышгород с несколькими деревнями в Дмитровской земле в придачу к Волоку. И Можайск и Вышгород входили в удел покойного князя Юрия. Но, несмотря на это соглашение, отношения между Иваном III и двумя братьями оставались натянутыми.

В 1481 г. бездетным умер князь Андрей Меньшой Вологодский. Его удел, как прежде удел Юрия, перешел к великому князю, что не могло улучшить отношений Ивана III с Андреем Большим и Борисом. В 1491 г. Андрей Большой не смог принять участие в походе против Золотой Орды. Тогда его и Бориса обвинили в измене. Бориса Иван III простил, Андрея же взяли под стражу, а его удел конфисковали,[+8] он умер в тюрьме в 1493 г. В следующем году скончался князь Борис Волоцкий, оставив двух сыновей. Один из них не был женат и умер в 1504 году; второй - женатый, но не имевший сыновей - умер в 1513 г. Это произошло в правление Василия III, который присвоил Волок как выморочное имущество, что явилось одним из тех случаев, когда Василий III завершал труд отца.

Что касается внешних правителей, то ярославские князья уступили свои права одиннадцать лет спустя. В 1456 г. скончался великий князь Иван Рязанский, оставив девятилетнего сына Василия, которого он поручил заботам великого князя московского Василия II. В 1464 г. Иван III выдал свою сестру Анну за молодого Василия Рязанского. После чего Рязань, пусть формально и независимая, стала подчинена Москве. Василий умер в 1483 г., оставив двух сыновей, Ивана и Федора. Последний завещал свою половину рязанского княжества Ивану III Московскому (1503 г.), но Ивану (V), скончавшемуся в 1500 г., наследовал его сын Иван (VI).

Самым большим достижением Ивана III в деле объединения Великороссии явилось присоединение Новгорода (1478 г.). Новгород был подчинен только после продолжительной борьбы и серии принудительных мер, применявшихся к горожанам в течение нескольких лет после 1478 г. Однако дело было сделано, хотя и ценой разрушения новгородских традиций.

Покорение Твери оказалось куда более легким. Следует отметить, что Михаил, великий князь тверской (брат первой жены Ивана III), помогал Ивану III в его походах против Новгорода. В качестве награды за свою помощь он рассчитывал получить часть новгородских территорий, но получил отказ. Примерно в 1483 г. Михаил заключил союз против Москвы с Казимиром Литовским. Как только известие о соглашении дошло до Ивана III, он выслал на Тверь войска (1484 г.). Не получив поддержки от Казимира, Михаил пошел на мирные переговоры.[+9]

По Договору от 1485 г. Михаил признал Ивана III "Всея Руси" своим господином и старшим братом, а Ивана Молодого старшим братом.[+10] Михаил вынужден был дать клятву никогда не заключать никаких соглашений с Казимиром Литовским. Хотя Михаил и подписал этот договор, он не собирался выполнять его и продолжал секретные переговоры с Казимиром. Вскоре московские агенты перехватили одно из писем Михаила к Казимиру, после чего Иван III лично повел армию на Тверь (24 августа 1485 г.). Город сдался на третий день осады, а Михаил бежал в Литву. Чтобы облегчить горожанам переход к новой власти, Иван III назначил в Тверь нового князя - своего сына, Ивана Молодого.

Покорив Тверь, Иван III обратил свое внимание на небольшую северную республику Вятка. Первоначально колония Новгорода, Вятка получила независимость в конце XII века.[+11] Город Хлынов стал ее столицей. Новгородцев раздражала потеря ценного региона, и вятичи постоянно находились в готовности отразить их попытки восстановить здесь свое господство. Вятичи были людьми вольными и весьма заносчивыми. Им удалось поссориться практически со всеми своими соседями, включая двинцев (которые подчинялись Новгороду) и жителей города Устюг, присоединенного к Москве в правление Василия I. Вятичи постепенно распространили свою власть на юг, вниз по течению реки Вятки, притоку Камы. Некоторые финские роды из племен вотяков и черемисов стали их подданными. После образования Казанского ханства казанские татары, продвигаясь на север, проникли в район нижней Вятки, в результате чего между ними и вятичами произошло несколько столкновений.

Ища компромисса то с Новгородом, то с Казанью, вятичи часто обращались за помощью к Москве. Когда они поняли, что подобная помощь может угрожать их независимости, они вместо этого постарались установить дружеские отношения с Казанским ханством. Во время гражданской войны в Московии, в 1451-52 гг., вятичи поддерживали Дмитрия Шемяку против Василия II. После победы над Шемякой Василий II выслал в Вятку отряд. Этот первый поход московитов на Вятку провалился. Во втором же походе московиты нанесли вятичам поражение, и те дали Василию II. клятву верности (1460 г.)[+12], но вскоре после ухода московских войск восстановили свою независимость.

Когда Иван III, в 1468 г., попросил вятичей поддержать войсками московский поход на Казань, они отказались и объявили нейтралитет в московско-казанском конфликте. Три года спустя, однако, они согласились принять участие в московском походе на Новгород. Это, конечно, было ошибкой, поскольку, несмотря на всю нелюбовь к Новгороду, само его существование служило определенным ограничением московской политики объединения. В 1486 г. вятичи совершили набег на Устюг, владение Московии. Годом позже они опять отказались участвовать в войне с Казанью. Тогда Иван III обратился с просьбой к митрополиту Геронтию направить вятичам послание. Митрополит убеждал вятичей не помогать мусульманам против христиан и угрожал им отлучением от церкви.[+13] Не получив ответа, Иван III отправил в Вятку сильную армию под командованием князя Данилы Щени и боярина Григория Морозова. Тверские, устюжские и двинские соединения участвовали в походе вместе с московской армией, в которую входила конница. Вассал Ивана хан Мухаммед-Эмин выставил 700 конников. Напомним, что и устюжане и двинцы имели к Вятке собственные претензии и поэтому горели желанием наказать вятичей.

16 августа 1486 г. объединенная московская армия появилась перед Хлыновым. Московские военачальники потребовали, чтобы вятичи поклялись в покорности Ивану III и выдали трех своих предводителей. Через три дня те подчинились. Трех руководителей передали под охрану устюжанам. Это, однако, было не все. 1 сентября всем гражданам Вятки с семьями (их было, по-видимому, несколько тысяч) приказали покинуть свои дома и повезли в Москву через Устюг. В Москве трех лидеров казнили. Все другие вятичи должны были поступить на великокняжескую службу. Нескольким пожаловали поместья.[+14] Таким был конец Вятки.

В результате этих событий к концу правления Ивана III лишь часть рязанского княжества и город Псков оставались в Великороссии самостоятельными государствами. Ни Рязань, ни Псков не составляли никакой угрозы Москве. Псков нуждался в поддержке Москвы против ливонских рыцарей, и поэтому можно было рассчитывать на его приверженность великим князьям Московии.

2. Региональные грамоты и судебник

Распространение великокняжеской политической власти на прежде независимые великорусские государства являлось лишь первым шагом на пути приведения государственного управления

и органов администрации к единообразию. Оно установило новую форму национального великорусского государства, но эта форма еще должна была быть наполнена новым содержанием. Перед московским великим князем стояли, таким образом, задачи привлечения администрации вновь присоединенных территорий к национальным нуждам и приведения действий центральных и местных органов управления к согласованности.

В подобных делах, как и во многих других, Иван III предпочитал действовать медленно и осторожно. Известный специалист по русскому праву и государству М.Ф. Владимирский-Буданов справедливо заметил, что некоторое время после присоединения каждого государства к Москве местные органы самоуправления имели определенные прежние черты, и территория, таким образом, на время сохраняла известную степень административной автономии.[+15] Разумеется, местные дела теперь находились в ведении великокняжеских наместников, а не прежних правителей. Московская система управления распространялась на всю Великороссию постепенно. В этом процессе и сами московские методы управления претерпели изменения, им суждено было завершиться крупными реформами 1550-х гг.

В первой половине XV века московская администрация представляла собой соединение двух различных систем, базировавшихся на разных принципах.[+16] Одну из двух ветвей можно назвать государственным управлением в прямом смысле этого термина; другую - "манориальным", или "дворцовым", управлением. К государственному управлению относились сбор налогов (прежде собираемых ханами), система призыва на военную службу и судопроизводство. Дворцовая администрация отвечала за содержание войск великокняжеской гвардии; управляла владениями великого князя; в ее ведении находились различные специальные службы, такие как сокольничий, конюшенный, охотничий; а также снабжение великокняжеского дворца.

Когда власть великого князя московского распространилась на всю Великороссию, и он превратился в правителя национального государства, дворцовая администрация тоже приобрела национальное значение. Две системы - государственная и дворцовая - не слились, однако, а продолжали сосуществовать. Каждая имела собственные органы и чиновников. Представительства обеих ветвей постепенно были учреждены на всех присоединенных территориях.

Что касается государственного управления, то его главным представителями на местах являлись великокняжеские наместники и волостели. Наместник назначался в каждый крупный город, а волостель в каждый сельский район. Основной функцией наместника и волостеля был суд. Они не получали жалования от великого князя, и поэтому имели право оставлять за собой часть собираемых ими судебных пошлин, им также разрешалось "кормиться" с города или района, куда они назначались. Это было так называемое кормление.[+17] Объем того, что жители обязаны были предоставлять этим чиновникам, устанавливался традицией. С распространением власти великого князя московского появилась необходимость точнее определить обязательства местных жителей по отношению к великокняжеским представителям, особенно во вновь присоединенных регионах, где люди не были знакомы с московской административной системой. Первые списки обязательств народа по отношению к кормленщикам относятся к середине XV века.[+18] В правление Ивана III было решено выдавать особые грамоты жителям недавно присоединенных территорий, дабы предотвратить недоразумения между чиновниками и народом. Одна подобная грамота, пожалованная Иваном III жителям Белоозера в 1488 г., дошла до нас в полном виде. Есть основания думать, что она не была единственной. В статье 38 Судебника 1497 г. говорится, что наместники и волостели должны собирать судебные пошлины "согласно грамотам". Это ясно говорит о том, что к 1497 г. существовало несколько подобных грамот.[+19]

Напомним, что последний князь белоозерский Михаил Андреевич завещал свое княжество Ивану III. Когда Михаил скончался (1486 г.), в Белоозеро прибыли московские представители для преобразования бывшего княжества в провинцию Московии. Первая их задача состояла в сборе информации о местных законах и обычаях. В Москве эти материалы тщательно изучили и использовали при подготовке грамоты, определяющей сферу компетенции наместников и волостелей Московии в Белоозерской провинции; ее обнародовали в марте 1488 г.[+20] Эта белоозерская уставная грамота 1488 г. является важным документом административного права Московии того периода.[+21]

Грамота устанавливает определенные правила дознания и судебной процедуры над уголовными преступниками, а также размеры судебных пошлин. Для предотвращения злоупотреблений со стороны чиновников в грамоте оговаривается объем выплат (корма) местных жителей чиновникам, а также время этих выплат (дважды в год, на Рождество и Петров день). Сбор выплат осуществляли выбранные представители сельских общин (сотники), а не чиновники. Принципиально важная статья (19) грамоты требует, чтобы в суде местных жителей представляли сотники и добрые люди (выборные). Судья должен советоваться с ними по ходу судебного разбирательства. Другая имеющая существенное значение статья (23) гласит, что в случае нанесения обиды белоозерским людям (горожанам или крестьянам), пострадавшие "сроки наметывают на наместников и на волостелей и на их людей (представителей)". Таким образом, наместник не имел возможности уклониться от ответственности, откладывая дело против него на неопределенное время. В заключительной части грамоты говорится, что любой, нарушивший условия, обозначенные в ней, будет наказан великим князем. Это предполагает право местных жителей направлять великому князю жалобы на чиновников, если они будут препятствовать обычной процедуре.

Региональные грамоты оказались лишь первой ступенью на пути сведения методов управления и судебной процедуры к единообразию. Существовала явная необходимость в более полном своде законов, который был бы приемлем для всей Великороссии. Такой судебник был обнародован 1 сентября 1497 г. Нет сомнений, что подготовительная работа по составлению свода началась по меньшей мере за год до его окончательного одобрения великим князем и боярской думой, а возможно, и за два. До последнего времени считалось, что главным создателем судебника был Владимир Гусев, поскольку в одной из летописей имя Гусева упоминается непосредственно после записи о выходе судебника.[+22] Большинство ученых полагали, что Гусев был дьяком. Однако Н.П. Лихачев в своей работе о дьяках (опубликованной в 1885 г.) утверждает, что имя "Владимир Гусев" не встречается среди известных нам дьяков того времени.[+23] В 1939 г. С.В. Веселовский в своей статье о Владимире Гусеве показал, что его семья принадлежала к дворянству.[+24]

В 1940 г. И.С. Лурье высказал мнение, что имя Владимира Гусева в Типографской летописи упоминалось просто как сноска к следующей записи, записи о казни Гусева в 1497 г., а не в связи с предыдущей записью о составлении судебника.[+25] С заключением Лурье согласился и Л.В. Черепнин.[+26] По Черепнину, составлений судебника Иван III доверил не Гусеву, а комиссии, возглавляемой князем Иваном Юрьевичем Патрикеевым. Материалы, собранны комиссией, редактировал, по всей видимости, дьяк Василий Третьяк Долматов.[+27] Доказательства Черепнина кажутся мне убедительными.

В сущности Судебник 1497 г. представляет собой собрание правил процедуры и избранных правовых норм, предназначенное, прежде всего, как руководство для судей высших и местных судов.[+28]

В судебнике упоминаются три вида высших судов: (1) верховный суд, возглавляемый председателем боярской думы, в которой заседают бояре и государственные чиновники; решения этого суда обжалованию не подлежали. (2) Боярский суд, который должен был докладывать дело великому князю, которому принадлежали окончательное решение. (3) Суд по особым делам под председательством судьи (боярина или государственного секретаря), которого специально назначали для каждого подобного дела; этот судья докладывал дело верховному суду для окончательного утверждения судебного приговора. Судопроизводство в провинциальных городах и районах оставлялось в руках кормленщиков. Как и в Белоозерской уставной грамоте, представители местного населения должны были принимать участие в судебных заседаниях (статьи 37 и 38 судебника).

Что же касается правовых норм, то судебник установил размеры наказаний за разные виды преступлений; а также правила судебных процедур по делам о земельных владениях и торговых займах, отношениях между хозяевами и наемными работниками, между владельцами земли и крестьянами, по делам о рабстве. Большая часть статей судебника предельно лаконична. Многие статьи основываются на ранних русских сводах законов - "Русской правде" Киевского периода и Псковской судной грамоте XIV и XV веков.[+29]

Принципиальное значение для укрепления власти великого князя имела статья 9 судебника, которая устанавливала смертную казнь за основные государственные преступления, прежде всего, для всех виновных в вооруженном мятеже и заговоре против государя.[+30]

В "Русской правде" не было статей о смертной казни, но она существовала в Новгородском и Псковском праве. Великие князья московские в конце XIV и начале XV веков несколько раз применяли смертную казнь к непокорным боярам и предателям.[+31] Согласно Уставной грамоте Двинской Земли 1398 г. наказаньем за третью кражу являлась казнь через повешенье. Иван III, как нам известно, казнил нескольких новгородских бояр, а также руководителей восстания в Вятке. Однако до судебника 1497 г. в Великороссии не существовало общего закона о смертной казни за государственные преступления.

С точки зрения социального и экономического развития Великой Руси одной из наиболее важных статей судебника являлась статья 57 о праве крестьян переходить из одного владения или района в другой. Эта статья состоит из двух частей. Первая содержит общее правило о том, что крестьяне свободны менять место жительства один раз в год в течение двух недель около "осеннего Юрьева дня", 26 ноября. Во второй части оговаривается особый случай, который касается крестьян, проживающих в домах (пожилых дворах), построенных для них владельцем земли. Если такой крестьянин желал съехать в конце первого года проживания, он должен заплатить землевладельцу за пользование домом одну четвертую часть его стоимости. Если крестьянин жил там два года, он выплачивал половину; если три, то - три четверти; если четыре, то - полную цену. Средняя стоимость дома устанавливалась в размере 1 рубль для степных районов (где лес стоил дорого) и половину рубля для лесных районов.

Кажется очевидным, что 57 статья вводилась в интересах землевладельцев и крестьян, а также в интересах великого князя. Крестьянам было важно, чтобы свобода их передвижения из одной местности в другую была официально подтверждена. Время, установленное для переезда (около 26 ноября), соответствовало окончанию сельскохозяйственного сезона в Великороссии. К этому моменту сбор урожая заканчивался, и зерно было уложено на хранение. Крестьянин, таким образом, имел возможность произвести все расчеты с землевладельцем и заплатить все налоги великому князю. Более ранний закон подобного рода встречается в статье 42 Псковской судной грамоты (с немного другим временем переезда - 14 ноября, вместо 26 ноября). Что же касается специального условия для крестьян, проживавших в домах, построенных землевладельцами, то требование платы за пользование домом в случае отъезда крестьянина должно было, конечно, прежде всего гарантировать владельцу сохранность дома. Однако сумма устанавливаемая в качестве цены за дом, была не слишком высока. Более того, если крестьянин уезжал, прожив в доме более четырех лет, он все равно платил не более установленного размера

В целом статью 57 следует рассматривать вполне благоприятной и для землевладельцев и для крестьян. С моей точки зрения В.Б. Ильяшевич абсолютно прав, утверждая, что эта статья предназначалась не для того, чтобы лишить крестьян свободы передвижения, а для того, чтобы регулировать их миграцию в соответствии с требованиями сельскохозяйственной экономики.[+32]

3. Землевладение, армия и возвышение дворянства

Даже после политического объединения Великой Руси и установления единой системы судопроизводства оставалось множество препятствий для осуществления непосредственного управления людьми великим князем. В тот период на Руси кроме политических существовали противоречия экономические и общественные.

Историки, особенно марксисты, обычно характеризуют общественно-экономический строй Руси того времени как феодальный. Но термин "феодализм" превратился в своего рода ярлык и в целом, насколько это касается Руси, применяется некорректно.[+33] На Руси XV столетия, несомненно, наблюдаются определенные аналогии с феодальным строем Западного типа. До объединения Великороссии отношения между великим князем и младшими князьями можно охарактеризовать терминами сюзеренитета и вассальной зависимости. Одним из краеугольных камней феодальной экономики является большое земельное владение, и таковые были широко распространены на Руси в XV веке. Как на Западе, владелец "майора" имел определенные "манориальные" и юридические права над населением своего владения. Однако на Руси в то время крестьяне не были привязаны к владению и все еще имели свободу передвижения из одной местности в другую. Более того, основа землевладения не была феодальной. До введения поместной системы в конце правления Ивана III владелец имел полное право собственности на землю.

Представление о правах на землю в Древней Руси значительно отличалось от понятий современного периода. Только с оговорками мы можем применять современные юридические термины к русскому землевладению XV века. Самый лучший анализ проблемы дает В.Б. Ильяшевич. Несколько упрощая его выводы, мы можем говорить о следующих основных категориях земель в Древней Руси: (1) государственные земли (обычно называемые черные земли); (2) великокняжеские земли (известные как дворцовые земли); (3) вотчины (родовые, наследственные имения) удельных князей, которые сохранялись за ними, даже когда они отказывались от права сюзерена и становились служилыми князьями под властью великого князя; (4) боярские земли и (5) церковные земли, включая монастырские.

Следует отметить, что не только земли, которыми владели бояре, но и все земли, принадлежавшие людям на правах частной собственности, называли боярскими. Таким образом, термин "боярские земли" являлся эквивалентом термину "частные владения", в отличие от государственных и церковных земель.[+34] К этой категории тогда относились, наряду с вотчиной боярина, гораздо меньшее по размерам имение "боярского сына" (члена низшего дворянства), и совсем маленькое имение, владелец которого иногда сам обрабатывал землю. Таких мелких землевладельцев в Новгороде называли своеземцами. Они существовали также и в Московии, хотя количество их там неуклонно сокращалось.[+35] Ни боярские дети, ни своеземцы не представляли угрозы для великокняжеской власти. Бояре и служилые князья, с другой стороны, могли доставить - и временами действительно доставляли - серьезные беспокойства великому князю. Их сила состояла в вотчинах. Иван III по своей осторожной натуре это ясно осознавал, однако избегал прямо ущемлять какие-либо наследственные права служилых князей и бояр. Вместо этого, он пытался ввести, наряду со старыми формами землевладения, новый тип пользования землей - поместье.

Наследственные права служилых князей и бояр являлись препятствием для великокняжеской власти и в управлении армией, в отправлении судопроизводства. Русское судопроизводство, как нам известно, строилось в то время на системе кормления. Не имея средств на жалование судьям, великий князь был не в состоянии упразднить эту систему; в любом случае он не мог сделать этого немедленно. Поэтому, как мы знаем, он старался отрегулировать ее тремя способами. Во-первых, региональными грамотами судебником устанавливались правила надлежащих судьям выплат. Во-вторых, были утверждены определенные нормы судебной процедуры. В-третьих, местные жители допускались к участию через выборных представителей в сборе выплат и судебных заседания Все это касалось жителей государственных и дворцовых земель, также мелких землевладельцев. Вотчин служилых князей и боя как и церковных и монастырских земель, новое законодательство поначалу особенно не коснулось.

Со времен Владимира Святого русская церковь имела полуавтономный статус и некоторые привилегии. По Церковному Уложению Владимира и другим законодательным актам "церковные люди" находились под юрисдикцией митрополита, а не князя. Под "церковными людьми" понимались не только духовенство и члены их семей, но также и другие определенные группы людей, которые либо служили церкви тем или другим способом, либо нуждались в ее защите.[+36] Монгольские ханы в свое время, в соответствии с Ясой Чингисхана, пожаловали церкви специальные ярлыки (грамоты) неприкосновенности.

Земельные владения церквей и монастырей со всеми людьми работающими на них, освобождались от налогов; все церковные люди не подлежали призыву на военную службу. Монгольским представителям запрещалось под угрозой смертной казни захватывать церковные земли или требовать услуг от церковных людей.[+37] После распада Золотой Орды и возвышения великого князя московского церковь была вынуждена обратиться к последнему за подтверждением своих привилегий. В XIV и XV веках вышло несколько великокняжеских грамот, дарующих церкви административную и юридическую неприкосновенность, однако подчиняющих крестьян церковных земель государственному налогообложению. Таким образом, как это ни парадоксально, независимость церкви стала не такой безоговорочной, когда христианские правители взяли верх над буддийскими, шаманистскими и мусульманскими ханами.[+38]

Что же касается вотчин служилых князей, то последние (если когда и сохраняли за собой свои бывшие земли после отказа от прав суверена) имели традиционное право отправлять суд над людьми, живущими в их доменах. Великие князья поначалу молча признали их права.

Напротив, нетутилованные бояре и более мелкие землевладельцы нуждались в великокняжеском подтверждении своего судебного права. В течение XV века великие князья выдали таким землевладельцам несколько грамот, гарантирующих юридическую неприкосновенность. Для выдачи подобных грамот у великого князя было две причины. Во-первых, он не располагал достаточным количеством подготовленных судей для всех боярских земель. А во-вторых, выдавая эти грамоты, он мог ограничивать юридические права бояр, когда считал это необходимым. В большинстве таких грамот дела по наиболее серьезным преступлениям исключались из юрисдикции землевладельцев. Кроме того, все тяжбы между получателями дарений и их соседями подлежали рассмотрению великим князем.[+39]

Хотя в области судопроизводства на текущий момент великий князь мог быть удовлетворен компромиссом, устраивающим обе стороны, ситуация в армии была абсолютно другой. Отчаянная борьба Великороссии за выживание требовала централизованного руководства армией больше, чем чего-либо другого. Великий князь московский, как мы знаем, унаследовал от монгольских ханов право на всеобщую мобилизацию в случае необходимости. По этому праву Дмитрий Донской провел "призыв" в 1380 г. на всей территории Великого княжества Московского, а его сын, Василий I, сделал то же самое в 1396 г.[+40]

Однако ни Дмитрий, ни Василий I не создали регулярной национальной армии. Успех всеобщей мобилизации зависел от сотрудничества с удельными князьями и боярами и, конечно, от отношения к ней народа в целом. Поэтому мобилизация была возможна в тот период только в момент угрозы национальной безопасности. Во время княжеских усобиц в первой половине правления Василия II больших армий не собиралось, и великий князь вынужден был рассчитывать преимущественно на свой двор.[+41]

Основываясь на доступных свидетельствах, мы полагаем, что во второй половине правления Василия II великокняжеский двор был значительно увеличен. Некоторых слуг под дворским (прикрепленных к службе)[+42] перевели от других обязанностей на военную службу. Этим дворянам (слугам двора) обычно жаловали небольшие поместья либо в полную собственность, либо во временное пользование. Самый первый из известных нам случаев пожалования земли княжескому слуге на время его службы зафиксирован в завещании великого князя Ивана I Калиты (примерно, 1339 г.): "А что купил село..., а дал есмь Бориску Воръкову, аже иметь сыну моему которому служити, село будет за нимь, не иметь ли служити детем моим, село отоимуть".[+43] Судя по всему, в XIV веке составлялись и другие подобные соглашения, а еще больше - в первой половине XV столетия.

Однако даже весьма значительное расширение двора великого князя было недостаточным для создания сильной армии. Необходимо было искать другие средства. Одним из наиболее действенных при Василии II явился прием на великокняжескую службу татарских князей с соответствующими отрядами. Если эти князья принадлежали к дому Чингисхана, на Руси их называли царевичами. Каждый получал город (с прилегающим районом) для кормления. Здесь мы встречаемся со случаем использования системы кормления для нужд армии, а не для отправления судопроизводств Эти татарские войска обычно были исключительно боеспособны оказали большую поддержку как Василию II, так и Ивану III.

В первой половине правления Ивана III Москва, как мы знаем вела несколько войн, а именно: против Казанского ханства (1468-69 гг.), против Новгорода (1471 и 1478 гг.) и против Золотой Орды (1472 и 1480 гг.). Исходя из описаний этих войн в летописях и других источниках, можно проследить следующее ее переустройство московских вооруженных сил того периода.

Ядро армии (войска) Московии составляли дворяне и боярские дети, связанные с двором, под командованием самого великого князя или воеводы (военачальника), назначаемого великим князем. Эту часть армии можно назвать дворянским ополчением. Братья великого князя с собственными отрядами должны были приходить к нему на помощь по призыву. Служилые князья и московские бояре участвовали в войнах по приказу, каждый со своим отрядом. Они ожидали назначений на командные посты в соответствии с чинами и статусом их родов. В этом отношении великий князь был связан традицией. Далее следует назвать вспомогательные татарские войска под командованием татарских царевичей, владеющими различными городами на условиях системы кормления, и также войска вассального касимовского хана.

Все вышеперечисленные подразделения были конными. Кроме них во многих случаях использовались пешие войска. В 1469 г. Иван III призвал для похода на Казань всех годных к строевой службе купцов и горожан в Москве и некоторых других городах. Они служили под командованием отдельного воеводы (подчиненного воеводе конных войск, который являлся главнокомандующим). Это городское ополчение воевало в пешем строю. Другим видом пехоты были казаки, впервые упоминаемые в русских летописях в Рязанской земле под 1444 г.[+44] В 1468 г. группу казаков послали из Москвы против казанских татар в район Камы. По-видимому эта группа в то время временно была расквартирована в Москве или неподалеку от нее. Судя по всему, постоянно они жили не в Москве, а где-то под Окой, у северной границы степей. Казаки воевали под командованием собственного выборного атамана, которым в 1468 г. являлся Иван Руно.

Замечательной чертой великорусской армии того периода был дух воинской инициативы и участие рядовых воинов в планировании походов. Прекрасным примером этого служит весеннее выступление 1469 г. против Казани. Русская армия под командованием старшего воеводы боярина Константина Александровича Беззубцова стояла в Нижнем Новгороде. По какой-то причине Иван III в последний момент решил отложить главное наступление на Казань и выслать вперед разведывательный отряд. Он приказал Беззубцову оставаться со штабом в Нижнем Новгороде и отправить в бой только добровольцев. Когда Беззубцов объявил солдатам великокняжескую волю, каждый пожелал сражаться с татарами "за всех христиан". Сначала они заказали молебен, а затем сами выбрали себе командира, казацкого атамана Ивана Руно. Спустившись по Волге на лодках, они 22 мая добрались до пригородов Казани. Татары контратаковали, русские понесли большие потери, но в целом поход достиг своей цели и подготовил почву для основного наступления, которое состоялось в августе и завершилась 1 сентября мирным договором.[+45] Другим примером участия командиров и рядовых воинов в планировании военных походе является совещание боярских и дворянских войск, созванное Иваном III в 1471 г. накануне наступления на Новгород.

Во второй половине своего правления Иван III столкнулся проблемой объединения населения новых полученных территорий (Новгород, Псков, Белоозеро) в армию Великого княжества Московского. Главный упор он теперь делал на увеличение дворянского ополчения. Его политика диктовалась как военными, та и политическими соображениями. С военной точки зрения отряды дворян, находившиеся под непосредственным управлением великого князя, лучше отвечали задаче централизации cтруктуры армии и объединению общего командования, чем подразделения предоставляемые князьями и боярами. С политической стороны, в случае любых выступлений аристократии правительство великого князя могло ожидать поддержку от дворян.

Для должного исполнения своих военных обязанностей дворянские войска нуждались в средствах, а их в то время мог было предоставить только в форме землепользования. Поэтому главной задачей Ивана III во второй половине его правления было получить достаточно земель для распределения дворянам, несущим военную службу.

Теоретически великий князь распоряжался всей государственной землей. Фактически же большая ее часть, особенно в Северной Руси, являла собой девственный лес. Пахотные земли населяли крестьяне, которые, согласно древнерусскому представлению, имели собственные права на обрабатываемые ими земли. Поскольку они выплачивали государству налоги, то представляли собой важный источник государственного дохода. Дворцовые земли давали содержание великому князю и его двору. Исходя из этих соображений, великий князь предпочел бы не использовать государственные земли в качестве поместного фонда. Существовали, однако, еще две обширные категории земель - боярские вотчины и церковные и монастырские владения.

Великий князь не имел права затрагивать боярские вотчины, поскольку бояре являлись ведущей силой в великорусском правительстве и органах администрации. Любая попытка упразднить наследственные права боярского класса могла закончиться свержением самого великого князя. Да и просто открытое наступление на привилегии боярства противоречило бы природе Ивана III. Кроме того, дворянство, которое должно было служить союзником великого князя в его борьбе против бояр, еще недостаточно окрепло и оставалось плохо организованным. Несмотря на все эти обстоятельства, Иван никогда не упускал возможности захватить владения отдельных бояр, виновных в измене или недостойном поведении, и поступил так, когда в 80-х гг. XIV века несколько московских бояр навлекли на себя его немилость.

Во вновь присоединенных территориях ситуация была другой. Там великий князь не был связан традициями и мог действовать как победитель. Поскольку новгородские бояре возглавляли борьбу против него, Иван III попытался уничтожить их как класс. Как нам известно, после присоединения Новгорода нескольких бояр казнили, большинство отправили в Москву, а их вотчины захватил великий князь. Таким способом Иван III получил немало земель, которыми мог распоряжаться по своему усмотрению. Подсчитано, что до 1470 г. примерно 33 процента пахотной земли в новгородском регионе принадлежало 68 боярским семьям.[+46] В 1489 г. меньшие по размерам владения житьих людей тоже конфисковали.

Не удовлетворившись этим новым земельным фондом, Иван III обратил свое внимание на новгородскую церковь и монастыри. В 1478 г. от новгородского архиепископа потребовали передать Ивану III десять волостей (районов), входивших в его епархию, а также шесть, принадлежавших десяти самым богатым новгородским монастырям, - половину всей церковной земли.[+47] В 1491 и 1492 гг. в Новгород прибыли московские чиновники для составления кадастра всех новгородских земель. Они работали несколько лет, за которые и другие церковные и монастырские земли тоже перешли к великому князю. В 1500 году Иван получил благословение митрополита Симона на секуляризацию любых церковных и монастырских земель в новгородском районе.[+48]

Согласно С.В. Веселовскому, к 1500 г. Иван III получил в новгородском регионе путем конфискации боярских и церковных земель примерно 1 000 000 десятин пахотной земли.[+49] Основную их часть московское правительство предоставило дворянам, которые находились на военной службе и в большинстве своем были боярскими детьми. Кроме них, на новгородских землях расселили некоторых бывших слуг опальных московских и новгородских бояр; теперь они стали слугами великого князя.

Мы не располагаем точными сведениями об общем количестве дворян, поселившихся на новгородской территории с 1487 по 1500 гг., но можно предположить, что за этот период не менее 8000 человек получили там поместья. Известно, что в 1489 г. из Новгорода вывезли 9000 бояр, житьих людей и купцов, а на их место отправили такое же количество московских бояр, купцов боярских детей.[+50] До нас дошли, хотя и с некоторыми пробелам новгородские кадастровые книги. Согласно С.В. Веселовскому, доступных нам кадастровых книгах зарегистрировано 2000 поместий московских поселенцев (бояр, боярских детей и бывших боярских слуг). Базилевич дает меньшее число - 1800.[+51] Размер большей части новых поместий колебался от 100 до 300 десятин.[+52]

Следует отметить, что большинство высланных новгородцев поступили на великокняжескую службу и получили поместья в различных районах Великого княжества Московского. В целом эта было взаимное переселение. На основе доступной нам информации оно представляется тщательно организованным и хорошо проведенным. Историческое значение этого массового переселения для русской политической и общественной истории поистине огромно, поскольку в его процессе сложился новый тип условного землевладения - особый род военного ленного владения, известный как поместье. Ни московские поселенцы в Новгородской области, ни новгородские поселенцы в Московской не имели права собственности на землю. Они получали землю, чтобы быть в состоянии исполнять свои обязанности в качестве военнослужащих, и пользовались ею только при условии службы государству. Хотя юридическая природа поместья конкретнее определена в середине XVI века, цель жалованья поместьем прекрасно понимали во времена Ивана III и сам великий князь и получавшие землю.

Получивший поместье стал известен как поместник или помесчик (позднее помещик), то есть тот, кто был "помещен" (от место, поместити). Термин фигурирует в статье 63 Судебника 1497 г. Примечательно, что помещик упоминается не в первой части статьи (где говорится о боярстве и монастырях), а во второй, в ряду с "черными" (государственными) крестьянами. Законодатель, таким образом, ясно подчеркивал, что поместья принадлежат к категории государственных земель, а не частных владений.

Примечания

[+1] Договор от 1450 г.; см.: ДДГ, с. 164.

[+2] ДДГ, с. 207.

[+3] ДДГ, с. 277.

[+4] ДДГ, с. 293.

[+5] ДДГ, с. 301.

[+6] ДДГ, сс. 193-198.

[+7] ПСРЛ, 6, 222.

[+8] ПСРЛ. 6, 222.

[+9] ПСРЛ, 6, 222.

[+10] ДДГ, сс. 295-301.

[+11] См. Костомаров, Народоправства, 1, 241-242.

[+12] См. Монголы и Русь.

[+13] Костомаров, Народоправства, 1, 248-249.

[+14] Устюжская летопись, сс. 97-98.

[+15] Владимирский-Буданов, Обзор, с. 192.

[+16] См. Монголы и Русь.

[+17] Там же.

[+18] С.В. Веселовский, сс. 270-271.

[+19] Самой ранней региональной грамотой, выданной московским великим князем, является "Грамота Двинской Земли", изданная Василием I в 1397 году. Англ. перевод текста ем. Vernadsky, Medieval Russian Laws, pp. 57-60.

[+20] См. Череннин, Русские феодальные архивы, 2, 33-34.

[+21] Новое исследование белозерской грамоты и англ. перевод текста см. H.W. Dewey, "The White Lake Charter: A Mediaeval Russian Administrative Statute", Speculum, 32 (1957), 74-83. Русский текст белозерской грамоты см. ПРП, 3, 170-174.

[+22] ПСРЛ, 24, 213.

[+23] Лихачев, Разрядные дьяки, с. 133.

[+24] С.В. Веселовский в ИЗ, 5 (1939). 31-47.

[+25] И.С. Лурье, "Из истории политической борьбы при Иване III", Ученые записки, Ленинградский университет, Исторические науки, 10 (1940).

[+26] Черепнин, Русские феодальные архивы, 2, 273, 289-303.

[+27] Там же, 306-310.

[+28] Общую характеристику судебника см. H.W. Dewey, "The 1497 Sudebnik", ASEER, 15 (1956), 325-338; M. Szeftel, "Le Justicier (Sudebnik) dii Grand Due Ivan III", RHDFE (1956), pp. 531-568 (with French translation). Русский текст судебника см. Судебники, ред. Б.Д. Греков, сс. 17-29; ПРП, 3, 346-357.

[+29] Англ. перевод "Русской правды" и Псковской судной грамоты см. Vernadsky, Medieval Russian Laws, pp. 26-56, 61-82.

[+30] Государский убойца и коромольник. Следует заметить, что словосочетание государский убойца в статье 9 понимается современными учеными по разному. Термин государь (производным от которой) является прилагательное государский) означает "суверен", но также имеет значение "господин" (господин рабов; господин крестьян, живущих в поместье). Термин убойца тоже многозначен. Он может означать "убийца, политический убийца". Герберштейн, который в XVI веке перевел часть судебника на латинский язык, интерпретировал слова государский убойца как "убийство своего господина" (Herberstein-Backus, p. 60). Некоторые современные историки, включая Черепнина, Dewey и Szeftel, приняли интерпретацию Герберштейна и утверждали, что эти слова относятся к восставшим рабам. С моей точки зрения, интерпретация неверна. Прежде всего, статья 9 в целом имеет дело с преступлениями против государства и церкви (она базировалась на статье 7 Псковской судной грамоты). Кроме того, прилагательное государский в статье 9 судебника совершенно очевидно относится не только к существительному убойца, но также и к следующему за ним существительному коромольник, В ней говорится о вооруженном восстании и заговоре против суверена (государя).

[+31] См. Монголы и Русь

[+32] Ильяшевич, 1, 139. Другую интерпретацию статьи 57 см. в комментариях К статье Л.В. Черепнина в "Судебники", ред. Б.Д. Греков. По Черепнину, этот судебник "создал юридические предпосылки для закрепления крепостного права и усиления феодальной эксплуатации".

[+33] См. Vernadsky, "Feudalism"; и Vernadsky, "Serfdom".

[+34] Ильяшевич, 1, 232-233.

[+35] Монголы и Русь.

[+36] См. Киевская Русь.

[+37] См. Монголы и Русь.

[+38] Там же.

[+39] Ильяшевич, 1, 259-263.

[+40] Монголы и Русь.

[+41] О дворе как военном институте см. Монголы и Русь.

[+42] См. Монголы и Русь.

[+43] ДДГ, с. 10.

[+44] Монголы и Русь.

[+45] ПСРЛ, 12, XII, 121-123.

[+46] Очерки, 3, 36.

[+47] См. Никитский, Очерк о Новгороде, сс. 125-126.

[+48] Там же, ее. 193-194.

[+49] Веселовский, с. 289.

[+50] ПСРЛ, 12, 220.

[+51] См. Веселовский, сс. 288-299; Базилевич, сс. 340-345.

[+52] Веселовский, сс. 287 и 296. Ср. Очерки, 3, 39.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top