Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

4. Победа иосифлян и второй брак Василия III

С возведением Даниила в сан митрополита московского можно было ожидать, что иосифлянство окончательно утвердится в Московии. И действительно, вскоре Даниил устранил своих основных противников. Когда появлялась вакансия на то или иное важное место в церковной администрации, Даниил назначал иосифлянина. Следует согласиться с тем, что он знал, как подбирать квалифицированных помощников, и некоторые из его назначений были вполне удачны. Именно Даниил возвел в 1526 г. Макария в сан архиепископа новгородского. Макарий проявил себя одним из просвещенных русских священнослужителей, и ему предстояло сыграть важную роль первой половине царствования Ивана Грозного. Даниил поддерживал самодержавие Василия разными способами и увеличил подчинение русской церкви власти великого князя. В свою очередь, Василий III вынужден был отказаться от своих и претензий на церковные земли.

Поскольку церковные земли не подлежали конфискации в местный фонд, у Василия III не было иного выбора, кроме как извратить часть государственных (черных) земель поместьям, хотя он пользовался каждым случаем для расширения фонда государственной земли через аннексию, как это было с Псковом и Рязанью. К 1523 г. Василию удалось присоединить также и Северскую землю. Двое северских князей, потомки прежних врагов Василия II - Василий Шемячич Новгород-Северский и Василий Стародуский, внук Ивана Можайского - признали господство Ивана III в 1500 г. и были оставлены в Северской земле как удельные князья. Они ненавидели друг друга и плели друг против друга интриги. Василий Стародубский умер около 1518 г., и его удел отошел к Москве. В 1523 г. великий князь Василий III призвал князя Василия Шемячича в Москву для объяснений, поскольку тот подозревался в тайной связи с королем Сигизмундом. Шемячич боялся появляться в Москве, но митрополит Даниил поручился за его безопасность, дав клятву на иконе Богоматери.[+41] Сначала Шемячич был хорошо принят в Москве, но вскоре арестован и заключен в тюрьму. Там он и умер шестью годами позже, а его удел был включен в состав московских земель.[+42]

Даниил не встал на защиту Шемячича, что возмутило многих русских, особенно тех, кто следовал заповедям Нила Сорского. Великий князь Василий, однако, был доволен действиями Даниила или, скорее, отсутствием всяких действий. Вскоре Даниил помог Василию с решением его семейных дел. Как уже упоминалось Василия огорчало бесплодие его жены Соломонии (урожденной Сабуровой). Соломония была доброй и добродетельной женщиной, и Василий был всем доволен, кроме отсутствия наследников. Для Василия III это было делом не только семейным делом, но и государственным. Если бы он умер бездетным, ему наследовал бы брат Юрий, а Василий Юрию не доверял; если быть точнее, он презирал его.

Ведущие московские бояре, руководствуясь государственными соображениями, поддержали решение Василия III развестись с Соломонией и жениться снова. Все дело теперь зависело от митрополита, без чьего позволения Василий III не мог начать бракоразводный процесс. Развод в подобном случае противоречил евангельским заповедям и обычаям греко-православной церкви. Сначала Даниил не решался дать разрешения на развод. Вероятно, под влиянием Максима Грека он посоветовал Василию III проконсультироваться с восточными патриархами и с монахами горы Афон. Так и было сделано, но положительного ответа Василий не получил.[+43] Тогда Даниил все-таки дал санкцию на развод. 28 ноября 1525 г. Соломонию, несмотря на ее протесты, постригли в монашенку под именем София и отправили в Покровский монастырь в Суздале. Вскоре после этого Даниил благословил второй брак Василия с молодой княжной Еленой Глинской и сам совершил богослужение в день свадьбы 21 января 1526 г.

Пособничество Даниила разводу и повторному браку Василия III вызвало негодование многих выдающихся русских людей, особенно - противников Василия III и иосифлянства. В одной из редакций Псковской летописи второй брак Василия назван прелюбодеянием.[+44] Таковым же было и мнение Вассиана Патрикеева. Максим Грек также полагал, что развод и новый брак с церковной точки зрения незаконны. Некоторые бояре, включая князя Семена Федоровича Курбского и Ивана Никитича Берсень-Беклемишева (долго находившегося в немилости у великого князя), резко критиковали как митрополита, так и великого князя.[+45]

Большинство из тех, кто выступал против развода и повторного брака Василия, были наказаны тем или иным образом под разными предлогами. Князь Курбский попал в опалу и умер в немилости в 1527 г. Берсень-Беклемишев был обвинен в нанесении оскорблений великому князю и в феврале 1525 г. вместе со своим другом взят под стражу и подвергнут пытке. Берсеня приговорили к смерти, а его друга дьяка - к отрезанию языка.[+46] Берсень был другом Максима Грека и часто навещал его. Это обстоятельство было раскрыто во время суда над Берсенем, и Максим был вызван для дачи показаний перед особым собором, на котором председательствовал сам великий князь, и который включал в себя не только епископов и монахов, но и бояр.

О религиозных и политических взглядах Максима Грека будет идти в другом томе. Здесь же будет нелишним сказать несколько слов о его положении на Руси до 1525 г. В свое время его пригласили в Москву с предложением переводить толкования псалмов и некоторых других греческих трудов, а также опровергать ересь жидовствующих. Максим считал, что его миссия только временная. Проблема заключалась в том, что когда он покидал гору Афон, он не знал ни славянского (использовавшегося русскими в их церковных книгах), ни русского. Он сразу же взялся за изучение обоих языков. Поскольку он был хорошим лингвистом (знавшим в совершенстве греческий и латынь), задача эта была не слишком трудной, но, естественно, выполнение ее требовало времен Двум ученым русским, в том числе Дмитрию Герасимову, было поручено работать с Максимом. Они не знали греческого; так образом, Максим вынужден был переводить оригинальный греческий текст на латынь, а Герасимов и его коллега уже перевод ли его на русский. Позднее Максим уже мог самостоятельно пер водить непосредственно с греческого на русский. Конечно же, ошибки в переводе были неизбежны и в конце концов эти ошибки стали причиной нападок на него иосифлян.

Максим был принят митрополитом Варлаамом с большим уважением. Под влиянием Варлаама Василий III также сначала благожелательно отнесся к нему; на Грека смотрели как на крупного реформатора, ученого и талантливого человека, который призвав был давать государю и митрополиту советы, как построить идеальное государство и общество. Духовные и этические взгляды Максима на христианство были созвучны воззрениям заволжские старцев (не следует забывать, что корни духовности Нила Сорского также уходили в мудрость ученых-монахов горы Афон). Последователи нестяжателей, такие, как Варлаам и Вассиан Патрикеев, лучше могли понять и оценить Максима, нежели иосифляне. Поэтому вполне естественно, что Вассиан Патрикеев и его друзья близко сошлись с Максимом и стали часто навещать его. Большинство бесед Максима с гостями носило религиозный характер, но иногда, особенно в разговорах с опальным боярином Берсень-Беклемишевым, поднимались и политические вопросы. Сам Максим готов был всем сердцем поддерживать тех, кто выступал против права монастырей владеть земельными угодьями.

Как только Варлаам был смещен с московского престола и митрополитом стал Даниил, противники монастырской собственности утратили свое влияние при великокняжеском дворе. Сначала Даниил терпимо относился к Максиму, уважая его ученость, вскоре его отношение изменилось, и после суда над Берсенем решил взяться и за Максима.

На соборе 1525 г. Максима обвинили в резкой критике русских церковных книг, в восхвалении авторитета патриарха константинопольского и в допущении некоторых догматических ошибок.[+47] Последнее обвинение возникло из-за того, что Максим, когда писал на славянском, иногда ошибался, и был неверно понят. Что касается авторитета патриарха константинопольского, то Максим никогда не скрывал своего мнения, что митрополиту московскому нужно благословение от патриарха. Максим считал себя членом греческой церкви, а не подчиненным властям русской церкви. Максиму вынесли суровое наказание. Он был заключен в Волоцкий монастырь "для покаяния и исправления"; ему запретили учить кого-либо, сочинять что-либо и вести с кем бы то ни было переписку.

В заключении Максим испытывал тяжелые физические и духовные страдания. Несмотря на жесткий режим, он сумел написать несколько писем, в которых защищал себя и резко нападал и недостатки русской церковной иерархии. Это стало известно Даниилу, и в 1531 г. Максим еще раз предстал перед судом. На сей раз часть обвинений против него носила политический характер На основании дружбы с турецким посланником, греком Скиндером, который к тому времени уже умер (1530 г.), Максиму предъявили обвинения в симпатиях к туркам. Кроме того, Максим был признан виновным в богохульстве и искажении Писания, и ему на этой почве было запрещено принимать Святое причастие, что стало для него суровым ударом. Его перевели из Волока в Отрочь монастырь в Твери. Тверской епископ прежде был монахом Волоцкого монастыря, и Даниил мог быть уверен, что Максиму будет выказано никакого благоволения.[+48]

Решив судьбу Максима, собор 1531 г. перешел к рассмотрению "так называемых" преступлений Вассиана Патрикеева. В частности, митрополит Даниил вменил ему в вину следование доктринам дохристианских греческих философов, таких, как Аристотель и Платон. Гнев Даниила вызвала также острая полемика Вассиана с иосифлянами по вопросу о монастырской земле. Более того, Вассиан высказывал сомнения по поводу предполагающегося причисления к лику святых митрополита Ионы и Макария Калязинского, каждый из которых должен был быть официально канонизирован в 1547 г. В ряде своих писаний Вассиан выражал определенные неортодоксальные взгляды, особенно на божественную природу тела Христова. Это дало возможность Даниилу объявить Вассиана последователем ереси Евтихия и Диоскора, то есть, мо-нофиситом и манихеистом.[+49] Собор признал Вассиана еретиком и приговорил к заключению в Волоцкий монастырь. Там осужденный был брошен в ту же тюремную келью, что раньше занимал Максим Грек, который теперь находился в Твери. Вассиан был заточен в монастырь бессрочно, и дата его смерти нам неизвестна. Вероятно, это случилось около 1532 г. Знаменитый противник Ивана Грозного Андрей Михайлович Курбский говорит, что Вассиана по приказу Василия III "вскоре уморили голодом" волоцкие монахи.[+50] Курбский мог ошибаться относительно причин смерти Вассиана, но то, что Вассиан умер "вскоре" после прибытия в Волок, представляется правдоподобным.

Повторная женитьба Василия III повлекла за собой немало религиозных, политических, династических и психологических изменений. С религиозной и политической точек зрения, Василий порвал со многими близкими ему людьми. Среди этих людей, как мы знаем, были духовное светило православного христианства Максим Грек и искатель религиозной правды Вассиан Патрикеев. Однако боярская дума, как и большинство бояр в целом, продолжала поддерживать общую политику Василия III. Положение боярского совета оставалось прежним. Дядя новой великой княгини Елены - князь Михаил Львович Глинский - вскоре был прощен Василием, вернулся и стал важной фигурой при великокняжеском дворе. В думе Глинский занимал третье место после князя Бельского и князя Шуйского.

В 1526 г. Запад снова попытался примирить Москву с Литвой. В Москву отправился посланник императора Карла V, которого в качестве представителя его брата, короля Фердинанда, сопровождал барон Герберштейн. Папа также послал своего легата. На сей раз западное посредничество в московско-литовском конфликте отчасти удалось, и перемирие продлили еще на шесть лет, условии, что Смоленск останется под властью Москвы.[+51]

Крымские татары несколько раз совершали набеги на приграничные московские области, но всякий раз получали отпор. Ода ко им удалось доставить Москве немало неприятностей. Московские позиции по отношению к Казанскому ханству сильно укрепились благодаря строительству новой русской крепости - примерно на полпути между Нижним Новгородом и Казанью на правом берегу Волги в устье реки Суры, притока Волги (1522 г.). крепость, известная как Васильсурск (в честь Василия),[+52] служил аванпостом в дальнейших русских походах на Казань. В 15321 казанцы согласились на то, чтобы Василий III выбрал им нового хана, при условии, что им не будет Шах-Али. Василий отправил в Казань брата Шаха-Али, касимовского царевича Яна-Али (Эналея). Таким образом, московский сюзеренитет над Казанью был восстановлен.[+53]

С династической точки зрения второй брак Василия III реши проблему престолонаследия. 25 августа 1530 г. великая княгиня Елена родила первого сына, крещеного под именем Иван; он станет будущим царем Руси - Иваном Грозным. Три года спустя на. свет появился еще один царевич - Юрий. Рождение Ивана сильно укрепило дух Василия и придало ему уверенности в решении как семейных, так и политических вопросов. Теперь он согласился на брак своего младшего брата, князя Андрея Старицкого, с княжной Ефросиньей Хованской, которая оказалась очень честолюбивой женщиной. (Князья Хованские были потомками Гедимина). Свадьба Андрея и Ефросиньи состоялась 22 февраля 1533 г.

Для Василия рождение сына, вопреки мнению тех, кто критиковал его второй брак, было знаком милости Господней, и это делало его более смелым в общении с противниками. В 1531 г. он безжалостно уничтожил как Вассиана Патрикеева, так и Максима Грека.

К моменту повторной женитьбы Василию III было сорок сем" лет, а его невеста Елена была молодой девушкой. По всей вероятности, Василий был страстно влюблен в нее; рядом с ней он чувствовал себя моложе и стремился соответствовать своей супруге. Елена провела юность в Литве и впитала многие понятия и обычаи западной цивилизации и западного образа жизни. Василий III стал следовать некоторым западным обычаям. Он начал брить свою бороду, что шло вразрез с давней московской традицией.[+54] Современному читателю это может показаться незначительным фактом, во ввиду крайнего консерватизма московского образа жизни в XVI веке это имело символическое значение. Нам не следует забывать, что Петр Великий начал эру своих коренных реформ с того, что в 1698 г. стал лично стал резать бороды русским дворянам.

Василию III нравилось общаться с западными людьми, особенно с врачами и инженерами. Образ жизни на Западе был тесно связан с религией. Для русских того времени - и не только для русских - религия являлась сердцевиной культуры. Вассиан, наученный горьким опытом Максима Грека, в значительной степени поддался западному влиянию. Как раз во времена Василия III власть римско-католической церкви в Европе перестала быть монолитной, и голову поднял протестантизм. Магистр Тевтонского ордена стал лютеранином и в 1525 г. основал новое светское государство - Пруссию. Новое протестантское государство стремилось влиять на отношения Москвы и Польши, таким образом, религиозные изменения в Пруссии определенным образом повлияли на международную политику[+55]. Однако на протяжении некоторого времени протестантизм на Руси не имел особенного значения - символом Запада оставался римский католицизм. Все время, пока Василий III пребывал у власти, папа надеялся обратить Русь в "римскую веру".[+56] Его постигло разочарование, но несомненно, что Василий и некоторые русские из его окружения благосклонно воспринимали западное учение, в том виде, в котором оно подавалось католиками, хотя и не были готовы к обращению в католицизм.

Любимым врачом Василия был немец из Любека, Николай Булев. В русских источниках его называют "Николай Немчин" или "Николай Латинец" (т.е. римский католик). Николай провел много лет на Руси и преуспел в русском языке.[+57] Он был человеком живого ума и интересовался не только медициной, но и астрономией и астрологией. Что касается религии, то он выступал за унию между восточной и западной церквями. Он излагал свои взгляды в письмах многим влиятельным русским и беседах с боярами и священнослужителями. Среди его поклонников был владевший латынью боярин Федор Карпов, которого мы можем называть русским "западником" XVI века (в терминах истории русской интеллектуальной жизни XIX века).[+58] Короче говоря, Николай Булев стал популярной фигурой среди русской интеллектуальной элиты времен Василия III. О мнениях Николая Булева мы можем судить практически только по высказываниям его противников - Максима Грека и Филофея из Пскова.

21 сентября 1533 г. Василий III вместе со своей супругой 1 ной и двумя детьми отправился паломником в Сергиево-Троицкий монастырь. Оттуда Василий поехал в Волок на охоту, но вскоре заболел. Его болезнь началась с нарыва на левом бедре, который стал вскоре угрожающе расти и вызвал воспаление. Сначала Василий требовал, чтобы его болезнь и заражение крови держали в секрете. Он вызвал в Волок лишь своих врачей и нескольких бояр. Когда прибыл Николай Булев, Василий сказал ему: "Брат Николай! Ты знаешь о моей большой милости к тебе. Не можешь! ты сделать что-нибудь, применить какое-нибудь лекарство, чтобы облегчить мою болезнь?" Врач ответил: "Государь, я знаю о твоей милости ко мне. Если бы это было возможно, я бы искалечил с собственное тело, чтобы помочь тебе, но я не знаю никаких , карсте для тебя, кроме Господней помощи".

Лицом к лицу с надвигающейся смертью, Василий III проявил великую силу духа. Он говорил тем, кто был вокруг него: "Брал Николай был прав, когда он назвал мою болезнь неизлечимой. Теперь мне нужно думать о том, как спасти свою душу". Перед смер1 Василий Ш хотел закрепить трон за сыном Иваном и принять монашеский постриг. Он был перевезен в Москву, где в великокняжеском дворце собрались его жена с детьми, его братья, митрополит Даниил и многие бояре. Даниил и высшие бояре были единодушны в признании Ивана наследником трона и обязались провозгласить его новым великим князем, как только Василий III умрет. Однако желание Василия Ш стать перед смертью монахом вызвало у многих протест. Эту запутанную ситуацию разрешил митрополит Даниил, и находящийся в полубессознательном состоянии Василий был пострижен) монахи. Он умер 3 декабря 1533 г.[+59]

Таким образом, трехлетний мальчик Иван стал государем Всея Руси. До его совершеннолетия управлять страной должно бы. регентство, состоявшее из великой княгини Елены, митрополита-Даниила и ведущих бояр. Это правление могло бы быть успешным при условии согласия и сотрудничества регентов. Но согласие длилось недолго, затем начались раздоры, которым суждено было болезненно повлиять не только на мальчика Ивана, но и на стабильность Великой Руси.

5. Рост имперской идеологии

Объединение Великой Руси и подъем авторитета великого князя московского при Иване III и Василии III привели, как уже было сказано, к глубоким изменениям в русском правительстве и управлении, а также к утверждению дворянского класса, который стал краеугольным камнем русской армии. Новые отношения между великим князем и его подданными, а также изменившееся международное положение Москвы способствовали формированию новых представлений о природе власти великого князя - то есть, новой идеологии. Как мы знаем, Иван III во второй половине своего царствования официально утвердил за собой титул: "Государь Всея Руси". Василий III сохранил этот титул. Каждый из них время от времени использовал титул "царь", который в 1547 г. будет официально введен сыном Василия III, Иваном IV Грозным.

Три сочетающиеся друг с другом элемента составляли содержание понятия о власти великого князя. На первом месте мы имеем традиционную идею (требующую теперь нового смыслового наполнения) о передаче великокняжеской власти от отца к сыну, то есть - принцип отчины (престолонаследия). Во-вторых, Московия освободилась от сюзеренитета монгольских ханов; таким образом, великий князь стал независимым правителем, или, если воспользоваться славянским переводом византийского императорского титула, - самодержцем. Здесь мы имеем принцип национальной независимости. В-третьих, в 1453 г. Византийская империя была разрушена оттоманскими турками. Это повлекло существенные изменения в положении великорусской православной церкви, а также и в положении великого князя как православного христианского правителя. Эти перемены глубоко повлияли на религиозные аспекты власти московских государей.

Хотя Иван III отличался чрезвычайно развитым чувством собственного достоинства и великодержавными амбициями, он предпочитал, как мы знаем, во всех своих предприятиях действовать осторожно. Он не любил чрезмерной пышности или многословного прославления своей власти. Его главная мысль, которую он выразил в своем отчете немецкому посланнику в 1489 г., заключалась в том, что основной источник великокняжеской власти - "милость Божья". "Нам не нужно наград ни от кого". Женитьба на Софье Палеолог позволила Ивану III претендовать на константинопольский трон, но он никогда не придавал этому большого значения; он был заинтересован только в возвеличивании московского трона. Однако он сознавал, что падение византийской монархии накладывает на него определенную ответственность и обязанности, а также дает ему определенные права, особенно в отношении управления русской православной церковью. С этой точки зрения знаменательна его роль в посвящении в сан митрополита Симона в 1494 г. Не случайно в конце 1490-х гг. византийский двуглавый орел появился на московском государственном гербе. В последние годы царствования Ивана III двуглавым орлом, наряду с всадником с копьем, украшали великокняжеские печати. При Василии III двуглавый орел стал изображаться на одной стороне печати, а всадник - на другой.[+60]

Новые представления о достоинстве государевой власти были отчетливо выражены в церемонии коронации внука Ивана III - Дмитрия в 1498 г. Очевидно влияние на эту церемонию византийских образцов. Однако ритуал венчания Дмитрия на великое княжение скорее был сходен с восхождением на престол византийского "цезаря" (kaisar, по-славянски - "кесарь"), нежели с коронацией императора.[+61] Следует заметить, что Дмитрий был коронован как великий князь, а не царь, но слово "царство" употреблялось во время церемонии в значении "царствование".

Церемония возведения Дмитрия на престол состояла из следующих важных моментов: благословение митрополита; упоминание Иваном III принципов престолонаследия и старшинства; торжественное слово митрополита; передача митрополитом регалий Ивану III и возложение регалий Иваном на Дмитрия; наставление Дмитрия митрополитом; и наставление Ивана III. Заключительное слово Ивана так записано в летописи: "Внук Дмитрий Пожаловал есми тебя и благословил великим княжьством; и ты имей страх в сердци, люби правду, и милость, и суд праведен, и имей попечение от всего сердца о всем православном христианстве".[+62] Здесь любовь к справедливости и забота о греко-православной церкви (и народе) выделены как основные характеристики в идеального русского государя. В начале речи подчеркнут личностный момент: именно он, Иван III, жалует Дмитрия великим княжением. Вероятно, Иван III не мог провести четкого различия между своей властью и своей особой или, скорее, он был убежден, государственная власть и он сам - единое целое. Эта путаница была чревата серьезными последствиями. Не было установлено разницы между обязанностью правителя и прихотью человека. Мы знаем, что вскоре после этого Иван III сместил Дмитрия и вместо него "благословил" на великое княжение Василия. Здесь со всей очевидностью проявилось слабое место в новых представления, власти государя Всея Руси. Последствия этой ошибки сказались во времена царствования сына и внука Ивана III.

Не делать различий между властью государя и властью человека (носителя государевой власти) психологически было естественным даже для такого великого и предусмотрительного правителя каковым был Иван III. Вероятно, на Ивана повлияли отголоски византийских политических идей на Руси. Согласно дьякону Агапету, жившему в шестом веке, "хотя телесно император подо всем остальным людям, во власти он подобен Богу". Можно предположить, что учение Агапета произвело на Ивана III впечатление, когда он (или тот, кто читал ему), обнаружил это высказывание либо в списке славянской "Пчелы", либо в списке Лаврентьевской летописи (цитата приводится там в связи со смертью Андрея Боголюбского).[+63]

Идея о божественной природе государя получила значительна развитие во время царствования Василия III. Герберштейн отмечал, что когда русских спрашивали о каком-либо непонятном или сомнительном деле, они обычно отвечали, что "Бог и великий князь знают". Псковичам во время ареста в Новгороде по приказу Василия III сказали, что они взяты "Богом и великим князем".

Именно в период царствования Василия III были разработаны подробные теории о высоком происхождении государевой власти, главным образом - религиозными писателями. Иосиф Санин, который вел переписку с Василием III по поводу ереси жидовствующих, возможно, привлек его внимание к точке зрения Агапета.[+64] Не менее важными были сочинения бывшего митрополита киевского, Спиридона, а также писания настоятеля Филофея из Пскова.

Тверич Спиридон был возведен в сан митрополита Руси и направлен в Киев патриархом константинопольским около 1480 г. Великий князь Казимир не признал его и взял под стражу. Распространились слухи, что Спиридон подкупил турецкие власти, чтобы те позволили возвести его в сан. Позднее Спиридону удалось бежать в Москву, но и там он не был признан. Под именем Савва он обосновался в Ферапонтовом монастыре в районе Белоозера на севере Руси. Спиридон был образованным человеком и автором нескольких посланий и религиозных трактатов.[+65] В одном из своих сочинений он пытался рассмотреть Русское государство в контексте мировой истории. В нем (написанном в начале царствования Василия III) он отстаивал мысль о том, что Рюрик, предок великих русских князей, жил в Пруссии и был потомком римского императора Августа, брат которого Прусс якобы воцарился в стране, которая в честь него стала называться Пруссией. Спиридон говорил также, что корона (обычно называемая "шапкой") и остальные регалии великих князей были присланы князю Владимиру Мономаху Киевскому греческим императором Константином Мономахом.[+66] Вероятно, Спиридон был знаком с легендами о Рюрике, которые, скорее всего, возникли в Новгороде, а также с легендами об истоках русских регалий, которые, по всей видимости, ходили в Киеве во времена Олельковичей. Во всяком случае, предположения Спиридона - это историческая фантастика, а не прагматическая история. В определенном смысле, однако, они делали историю, поскольку оказали влияние на московские политические теории.

Представляется, что Герберштейн был знаком с сутью утверждений Спиридона. Он говорил, что шапку, относившуюся к русским регалиям, первоначально носил Владимир Мономах.[+67] Он также утверждал, что, согласно русским, Рюрик и его братья происходят от римлян.[+68] В 1540-е гг. послание Спиридона было переписано и популяризировано под названием "Сказание о князьях Владимирских".[+69] Это "Сказание" играло важную роль в идеологии Московского царства при Иване Грозном.

Теория о Третьем Риме, как мы знаем, была сформулирована Филофеем, настоятелем Елеазаровского монастыря в Пскове, его письме Василию III (1510 г.). Филофей говорил: "Два Рима. пали, третий стоит, а четвертому не бывать".[+70] Филофей объяснял, что после падения первого Рима центр истинного христианства переместился во второй Рим (Константинополь); а после взятия Константинополя турками - в третий Рим - Москву.

В новое время теория Филофея подверглась грубой и неверной трактовке. Суть ее свели к имперским притязаниям Москвы, ее стремлению владычествовать над всем миром. Филофей имел виду совершенно иное. Он вкладывал в свою теорию эсхатологический смысл. Поскольку первые два Рима были разрушены, Москва оставалась единственным прибежищем православного христианства, и великий князь московский оставался единственным православным правителем в мире. Таким образом, на него ложились новые обязанности и ответственность. Он должен был охранят последнее пристанище православной христианской церкви и сделать Русь истинно христианской державой.[+71] Именно в таком со стоянии духа Василий III и митрополит Варлаам принимали в 1518 г. Максима Грека. Но Максим верил во второй Рим, а не в Москву, и вскоре попал в опалу. Новый эксперимент по созданию православного христианского царства был предпринят Иваном IV Грозным и митрополитом Макарием в конце 1540-х - 1550-е гг. Формула Филофея отчетливо прозвучала на церемонии коронации Ивана IV.

Во всяком случае, во время правления Василия III Русь идеологически готовилась к тому, чтобы стать царством.

Примечания

[+41] Жмакин, с. 135.

[+42] Соловьев, История, 5, 387-389.

[+43] Жмакин, с. 137.

[+44] ПСРЛ, 4, 295.

[+45] Жмакин, с. 140.

[+46] Следственное дело, касающееся Берсеня, известно лишь частично. Оно опубликовано в ААЭ, 1, 141-145; см.: Жмакин, сс. 172-173

[+47] Жмакин, сс. 173-181.

[+48] Там же, сс. 185-196.

[+49] Там же, сс. 196-232.

[+50] Курбский (изд. Устрялова) с. 5.

[+51] Сборник, 35, 727-731.

[+52] ПСРЛ, 13, 43-44.

[+53] Вельяминов-Зернов, 1, 268-271.

[+54] Карамзин, История, 7, 141.

[+55] См.: Forstreuter, pp. 101-115.

[+56] Pierling, 1, Livre III, chaps. 1-2.

[+57] См.: Малинин, сс. 256-266.

[+58] В.Ф. Ржига, "Боярин-западник XVI века (Ф.И. Карпов)", РАНИОН, 4 (1929), 39-50.

[+59] ПСРЛ, 6, 267-276; Соловьев, История, 5, 395-404.

[+60] Базилевич, ее. 87-88. Первое известное нам упоминание о двуглавом орле на великокняжеской печати датируется 1497 г. См. также: Очерки, 2, с. 331. Об археологических основах этой эмблемы см.: Кондаков, Очерки и заметки по истории средневекового искусства и культуры (Прага, 1929), сс. 115-119. Ср.: A.V. Soloviev, "Leg Emblemes heraldiques de Byzance et les Slaves", SK, 7 (1935), 119-164.

[+61] Савва, сс. 118-128. В Византийской империи термин "цезарь" прилагался ко второму по важности официальному рангу. Византийских император был известен как Basilcus Autocrator. Русские обычно переводили Basileus как "царь", а Autocrator - как "самодержец", этот последний термин является буквальным переводом слова Autocrator на славянский язык.

[+62] ПСРЛ, 6, 242.

[+63] ПСРЛ, 1, табл.2 (2-е изд., 1927), кол.370. Цитата здесь анонимна, но может быть атрибутирована читателями, как относящаяся к Св. Павлу (цитата из которого предшествует цитате из Агапета). О "Пчеле" см.: Киевская Русь. Ср.: Шевченко, сс. 142-144.

[+64] Просветитель, с. 547; Письма Иосифа к Василию III см.: АФЕД, сс. 513-520; Вальденберг, Древнерусские учения, сс.197-220, и "Наставление"; Шевченко, сс.156-159.

[+65] Макарий, 9, 63-68.

[+66] Текст послания Сниридона см.: Дмитриева, сс. 159-170.

[+67] Герберштейн-Малеин, с. 32.

[+68] Герберштейн-Бакус, с. 4.

[+69] Сказание о князьях Владимирских: Дмитриева, сс. 171-178.

[+70] Малинин, приложение, с. 55.

[+71] О Третьем Риме см.: Н. Schaeder, Moskau das Drilte Rom (Hamburg, 1929); Medlin, Moscow and East Rome; О. Охлоблин, Московека теория III Рима в XVI-XVII стол (Мюнхен, 1951); Архимандрит Константин [К. Зайцев], "Чудо русской истории, 1. Возникновение православного царства", Православный путь (1951), сс. 108-126; А.В. Соловьев, "Святая Русь", СРАОКС, 1, (1927), 77-113;idem,"Helles Russland-Heiliges Russland", Festschrift fur D. Cyzevskyj (Berlin, 1954), pp. 282-289; Ульянов, "Комплекс Филофея"; Chemiavsky, "Holy Russia".

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top