Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава VIII

БРЕСТСКАЯ ЦЕРКОВНАЯ УНИЯ

1. Введение

Объединение римско-католической и греко-православной церквей представлялось естественным и величественным каждому верующему в единство Вселенской Христианской Церкви. В Восточной Европе XVI века этот идеал был извращен политическими страстями и принял форму подчинения отдельной части Славянской церкви Риму.

С римско-католической точки зрения, объединение, о котором было провозглашено на Соборе во Флоренции в 1439 г.[+1] все еще имело силу, несмотря на нежелание русского населения Польши и Литвы признать это. Новые попытки объединения в конце XVI века были результатом взаимодействия разнообразных факторов - политических, социальных, экономических и духовных.

Для того, чтобы лучше понять исторические предпосылки Брестской унии 1596 г., мы должны кратко рассмотреть хотя бы некоторые из сторон той сложной ситуации, такие, как положение западнорусской православной церкви в Литве и Польше; внутренние противоречия в этой церкви; подъем протестантского движения в Польше и Литве; католическая контрреформация.

2. Положение православной церкви в Западной Руси

После отделения западнорусской церкви от восточнорусской, первая все же осталась зоной влияния патриарха константинопольского. Вслед за разрушением Византийской империи оттоманскими турками патриарх константинопольский оказался в трудном и унизительном положении. Ему нелегко было руководить западнорусской православной церковью и защищать ее, хотя он и пытался делать для этого все возможное. Православная церковь в Польше и Литве нуждалась в подобной защите, поскольку она существовала в рамках двух государств, в которых римско-католическая церковь занимала господствующее и привилегированное положение. Ситуация стала значительно менее благоприятной для русского населения, когда после Люблинской унии украинские области Великого княжества Литовского были переданы под владычество польской короны.

Король Польши был готов вмешаться в жизнь западнорусской церкви во многих отношениях. В первую очередь, он мог (а иногда так и делал) выдвигать кандидата на должность и назначать православного митрополита Западной Руси. Следует заметить, что в отношении римско-католической церкви в Польше назначение нового епископа становилось, как правило, результатом взаимопонимания между королем и папой. В 1589 г. папа официально признал право короля назначать епископов.[+2] В случае с православной церковью в Польше и Литве руки короля были практически развязаны, поскольку у патриарха константинопольского не было возможности помешать королю назначить митрополита.

Король обладал обширными полномочиями в церковной администрации, благодаря своему праву патронажа. Это право существовало в практике всех римско-католических государств в Европе, включая Польшу.[+3] Что касается православной церкви в Западной Руси, необычность ситуации заключалась в том, что право патронажа принадлежало суверену иной религиозной ориентации. Это могло вести и приводило к разнообразным злоупотреблениям.

Королевское право патронажа включало в себя не только его заботу о приходских церквях и монастырях, но также и о епископах. Первоначально западнорусский православный епископ избирался собранием священнослужителей и мирян. Со временем эта практика прекратилась, и король стал распоряжаться епархиями по своей воле. Некоторые епархии были богатыми и давали хороший доход. В таких случаях получение епархии являлось столь хорошей наградой, как и владение мирской "державой". Король одаривал тех, кто заслужил его милость, не считаясь с духовной чистотой потенциального церковного лидера. Назначенные королем обычно были дворянами, которые не имели непосредственного отношения к церкви. Такого мирянина спешно делали монахом, а затем посвящали в сан епископа. В некоторых случаях назначаемый не испытывал желания принимать монашеский постриг, оставался мирянином и управлял епархией на протяжении нескольких лет в качестве ее администратора, прежде чем дать согласие на посвящение в сан. Большинство этих дворян, даже после того как они становились священнослужителями, не хотели отказываться от мирских утех и продолжали бурную жизнь шляхты. Kaк мирские владыки, они держали в своих замках большую свиту, вооруженную охрану и даже пушки.

Патронаж над приходскими церквями и монастырями осуществлялся не только королем, но и дворянами, и городами. Первоначально право патронажа над церковью или монастырем принадлежало тому феодалу или городу, который выстроил эту церковь (или монастырь). Чтобы обеспечить церковь или монастырь, патрон часто даровал им земельные угодья. Со своей стороны, он сохранял за собой право выбирать настоятеля (или аббата). Частные основатели православных монастырей и церквей, как правило, сами были православными. Чтобы поддержать колонизацию малонаселенных земель Галиции, короли основали там ряд православных монастырей.[+4] Однако, пользование земельными угодьями, которыми наделялись монастырь или церковь, было подчинено общим законам страны. Угодье, включая расположенный на нем храм, могло быть заложено, продано, или обменяно на другое, и новый владелец такого угодья приобретал вместе с землей право патронажа над церковью. Таким путем неправославный человек мог становиться патроном православного монастыря или церкви.[+5]

Для русского православия характерен термин ктитор (основатель).[+6] Хороший и добросовестный ктитор, принадлежавший к той же религиозной конфессии, что и прихожане, мог быть очень полезен для церкви или монастыря, находящегося под его опекой. Неправославный или безответственный православный ктитор мог нанести немало вреда.

Из-за безрассудного отношения короля к делам в православных приходах православие в Западной Руси серьезно пострадало. Рассмотрим, к примеру, случай с епископом Холма, Феодосием Лозовским, дворянином по происхождению. Он добивался прибыльной епархии во Владимире-Волынском, хотя еще был жив старый епископ. Ранее король назначил преемником этого епископа дворянина Иону Красенского и выдал ему соответствующую грамоту. Однако после смерти в 1563 г. владимирского епископа король переменил свое мнение и назначил во Владимир-Волынский епископа Феодосия (видимо, за вознаграждение). Иона Красенский не мог допустить, чтобы владимирская епархия выскользнула у него из рук. Взяв с собой прежнюю королевскую грамоту, он поспешил во Владимир и поселился там в епископском замке. Затем, оставив своего сына Василия защищать его интересы, он отправился искать справедливости к королю. Тем временем епископ Феодосии направился с армией (примерно 2500 солдат и девять пушек) во Владимир. Василий Красенский бежал из епископского замка и сдался Феодосию. Король приказал Феодосию явиться к нему на суд по этому делу, но Феодосии проигнорировал приказ и оставался епископом владимирским вплоть до своей смерти в 1589 г.[+7]

Иона Красенский вынужден был довольствоваться епархией в Луцке, которую он получил в 1567 г.; он обложил большими налогами приходских священников, находящихся под его властью, а те церкви, где священники отказывались платить, закрывал. Сын Ионы Василий и двое его сыновей тоже наживались за счет угодий, принадлежавших епархии, забирая из церквей колокола, иконы и книги. Помимо Луцкой епархии король даровал Ионе монастырь в Жидачеве, сокровищами и угодьями которого Иона распоряжался как собственными, чем постепенно довел монастырь до нищеты. В 1580 г. король Стефан Баторий приказал князю Константину Острожскому, воеводе Киева и судебному исполнителю в Волыни, отобрать монастырь у Ионы и сделать настоятелем епископа Феофана из Меглина. Иона отказался подчиниться Острожскому: тот захватил монастырь силой и водворил туда Феофана. Затем роль назначил настоятелем монастыря луцкого старосту, князя Александра Пронского. В 1583 г. Иона вновь завладел монастырем. Первая попытка Пронского изгнать Иону потерпела неудачу. Но на следующий год Пронский с отрядом в 300 солдат и пушками отвоевал монастырь. Феофан возвратился в Жидачев, но ненадолго, поскольку в 1585 г. епископ львовский Гедеон Балабан отправил на монастырь своего брата во главе отряда солдат. Они изгнали Феофана и объявили, что монастырь находится под властью Гедеона. Феофан пожаловался королю, но тот в конце кони решил вопрос в пользу Гедеона.[+8]

Назначения королем высших должностных лиц западнорусской православной церкви - митрополитов - вряд ли оказались более благотворными. Из пяти митрополитов в период между 1534 1585 гг. один был обязан королеве Боне и получил свою епархию, благодаря ее вмешательству; другой был почти неграмотным; еще один был двоеженцем. Во многих случаях митрополиты ссорились с епископами, и обе стороны, жалуясь королю, давали ему повод вмешиваться в дела церкви. Из всех митрополитов этого периода лишь один был хорошим администратором и достаточно умело обеспечивал материальные потребности церкви. Никому из них не удалось стать духовным лидером верующих.[+9]

Однако загнивание западнорусской православной иерархии не означало, что умирала сама западнорусская церковь. Среди приходских священников, монахов и прихожан были добросовестные христиане и честные люди. Количество членов общины постоянно росло, а процентное отношение приходов к количеству верующих, особенно в сельских районах, было выше, чем в Восточной Руси в этот период. Михаил Грушевский составил длинный список монастырей, основанных в Галиции, Волыни и в районе Киева в XV и XVI веках.[+10] Количество приходских церквей в 1560-х гг., сосчитанное на основании списков налогообложения, в сельских районах Галиции составляло 1270, и они обслуживали 2491 деревню, и 190 - в 125 городах.[+11] Данные по Волыни и району Киева неполные.

Поскольку в церковной иерархии царила полная неразбериха, православие в Западной Руси поддерживалось преимущественно мирянами, стремившимися защитить свою веру и просвещение. Активными поборниками православия были некоторые вельможи, такие, например, как князья Острожские и Ходкевичи, а также объединения горожан, известные как братства.

3. Протестантский период

Вполне вероятно, что усилия католиков подчинить западнорусскую церковь папе привели бы к навязыванию церковной унии гораздо раньше, чем это случилось на самом деле, если бы не произошло так, что в середине XVI века власть католической церкви над Польшей и Литвой из-за быстрого распространения протестантизма на некоторое время была ослаблена.

Еще до Реформации, начатой Лютером в Германии, предреформационные протестантские течения проникли в Польшу и Литву из Богемии через гуситское и постгуситское движения, особенно через евангелическую общину, известную как "чешские братья" (или "богемские братья"), основанную Петром Хелчицким в 1467 г. Первое время их влияние было слабым, но к 1560 г. эти братсва стали очень сильны.[+12]

Вскоре после возникновения этого движения в Германии идеи немецкой Реформации проникли в Польшу и Литву. Многие польские и литовские дворяне посылали своих сыновей в немецкие школы и университеты для получения образования, и некоторые студиозусы жадно внимали новым веяниям. Важным политическим фактом, который помог распространению протестантизма в Польше и Литве, явилась секуляризация Тевтонского ордена в Пруссии (1525 г.), а затем и его "филиала" в Ливонии. Когда прежний великий магистр Альбрехт отказался подчиняться папе и стал светским герцогом Пруссии, он также стал вассалом польского короля. После 1550 г. литовские вельможи увлеклись кальвинизмом, и арианство (антитринитарии, унитарии) нашло много последователей.[+13]

Среди литовских и русских вельмож, которые активно участвовали в кальвинистском движении, был могущественный государственный деятель Николай Радзивилл Черный, отрекшийся от католицизма и принявший кальвинизм в 1553 г. Его обращение, за которым последовали многие другие, придало кальвинизму значительный вес в совете вельмож. В 1558 г. русский вельможа Остафий Волович (православный) отправил конфиденциальное послание московскому думному дьяку Ивану Михайловичу Висковатому. В нем он докладывал, что "лютеранство" (так в Москве называли все протестантские конфессии) прочно укрепились в правительстве Сигизмунда Августа. Из послания Воловича ясно, что он был достаточно осторожен, чтобы открыто противостоять лютеранству, хотя и ненавидел его. Волович просил Висковатого объяснить царю Ивану IV ситуацию и заверить в том, что он не лютеранин.[+14] Однако около 1574 г. Волович помогал собирать деньги на покупку для кальвинистской часовни дома в Вильно.[+15] Этот факт свидетельствует о том, что Волович относился к кальвинизму благожелательно. Когда князь Курбский получил известия об этой новой позиции Воловича, он написал ему письмо (в 1574 1575 гг.), в котором убеждал сохранить веру предков.[+16]

В 1564 г. Николай Радзивилл Рудый (первоначально - католик) был обращен в кальвинизм. Примерно в то же самое врем Ян Иеронимович Ходкевич отрекся от православия и тоже принял кальвинизм. Из князей русского происхождения князь Семен Пронский (выходец из рязанской ветви Рюриковичей) был обращен в кальвинизм в 1564 г. и изменил свое имя на Фредерик.

Основным проводником социнианства (атпитринитарианства) в Литве был Ян Кишка. В последние годы своей жизни Николай Радзивилл Черный перешел из кальвинизма в антитринитарианство.

Под патронажем вельмож протестанты Великого княжества Литовского могли открывать много церквей и молельных домов основывать школы, издавать книги. Примечательно, что первой книгой, выпущенной на литовском языке, был перевод "Катехизиса" Лютера (изданный в Кенигсберге в 1547 г.). Николай Черный способствовал переводу на русский язык кальвинистского катехизиса Симона Будного, который был издан в 1562 г. в Несвиже под названием "Катехизис для простых людей языка русского". Радзивилл также субсидировал издание польского перевода Библии, подготовленного социнианами (Брест, 1563 г.). Девять лет спустя перевод Библии на польский язык, выполненный Симоном Будным, вышел в Несвиже.[+17] Протестанты открыли несколько средних и начальных школ, к примеру, в Новогрудке, Несвиже, Ковно и Витебске. Среди социнианских учебных заведений была средняя школа, открытая братьями Гойскими в Гоще (Волынь). Именно в этой школе позднее (1602-1603 гг.) Лже-дмитрий изучал латынь.

В 1500 г. в Великом княжестве Литовском было 700 римско-католических приходов. В 1566 г, согласно иезуиту Циховиусу, лишь одна тысячная прежних прихожан оставалась в лоне католической церкви. (Вероятно, это риторическое преувеличение.) Во всей Жемайтии в 1566 г. было всего шесть католических священников.[+18] Когда происходило полное обращение римско-католических прихожан в протестантство, те часто превращали католические церкви в свои молельные дома, выкидывая прочь статуи святых, а иногда и разрушая церковные здания.

Протестантство распространялось среди православных так же, как и среди католиков. Считается, что только в Новогрудском повете было приспособлено к нуждам протестантов или разрушено 650 православных церквей. [+19]

В этом районе из 600 православных дворянских семей лишь 16 остались верными православию.[+20] Князь Андрей Курбский писал Константину Острожскому, что "почти вся Волынь заражена язвой (протестантизма)" [+21]

Территория распространения протестантизма в Великом княжестве Литовском включала в себя собственно Литву и Жемайтию, Новгородско-Литовскую область, Волынь, а также города Брест, Заславль (в районе Минска), Полоцк и Витебск.

Случилось так, что арианские идеи нашли поддержку не только у западных проповедников, но и у немногих религиозных радикалов, которые переехали в Литву из Восточной Руси. В 1555 г. русский монах Феодосии Косой, отошедший от православия, после того как его идеи были признаны еретическими на церковном соборе, бежал с некоторыми сотоварищами из Москвы. В Литве он сначала заехал в Витебск, а затем направился в Полоцк, и в обоих этих городах организовал протестантские общины. После этого он вместе со своим компаньоном Игнатием последовал дальше на запад в район Новогрудка, оставив еще одного из своих соратников, Фому, священником протестантской общины в Полоцке. Сам Феодосии хотел встретиться с лидерами социнианского движения в Литве.

Как мы знаем, московиты заняли Полоцк в 1563 г., после чего русская протестантская община там была распущена. В своих толкованиях славянской религиозной истории, составленных в 1650 г., Андреас Венгерский рассказывает, что царь Иван IV повелел казнить священника Фому, и что Фому утопили в реке.[+22] Предпс гается, что в своем рассмотрении протестантского движения в Литве в XVI веке, А. Венгерский использовал в качестве источника устные предания польских протестантов и, возможно, какие-то письменные памятники. Однако его рассказ содержит некоторые хронологические и иные ошибки, и мы не можем быть уверены в том что казнь Фомы действительно имела место. Если Фома был у6ит по царскому приказу, официальная русская летопись отметила бы это событие, но казнь Фомы там не упомянута.[+23]

Феодосии и Игнатий поселились в Волыни и продолжали там свою религиозную деятельность, по всей видимости, достаточно успешно. Новгородский монах Зиновий Отенский в своем полемическом трактате против протестантизма называл Феодосия предшественником Антихриста. Зиновий писал, что "дьявол совратил Восток через Мухаммеда, Запад - через Мартина Немца (Лютера), а Литву - через Косого (Феодосия)".[+24]

Нет статистических данных о западных русских, обращенных в разные протестантские конфессии. Несомненно, что наибольший процент обращения приходил на высшее русское дворянство, и молодое поколение Ходкевичей, Воловичей, Сапегов, князей Вишневецких и многих других выдающихся родов отрекались от православия. В таких городах как Полоцк и Витебск, протестант составляли, по-видимому, меньшинство населения.

Об отношении к протестантизму крестьян мы можем только догадываться. В таких областях, как Новогрудок, - где, согласно П. Скарге, сотни православных церквей прекратили действовать - крестьяне, вероятно, были лишены общения с православными священниками. Выражали ли они свое негодование по этому поводу, мы не знаем. Когда Курбский говорил, что Волынь стая протестантской, он, вероятно, имел в виду только дворянство. Судя по последующим событиям, - к примеру, противостоянию крестьян Брестской унии, - мы можем думать, что крестьяне были менее расположены менять свою религиозную принадлежность нежели дворянство. Нет также свидетельств о том, что православные приходские священники были сколько-нибудь глубоко затронуты протестантизмом. Большинство из них, во всяком случае, осталось православными.

Укоренение протестантизма в Польше, Литве и Западной Руси можно в какой-то степени приписать высокому интеллектуальному уровню и честности как его иностранных лидеров, так и выходцев из коренного населения. Следует заметить, что сам Фауст Соццинни приехал в Польшу в 1579 г. и поселился вблизи Кракова. Главной слабостью протестантского движения было отсутствие единства среди его последователей. Каждое из его основных направлений - лютеранство, кальвинизм и антитринитаринизм - распадалось на большое количество малых общин, или сект. В одном только Вильно в 1592 г. было 72 различных протестантских общины.

4. Католическая контрреформация

На первых порах ни католики, ни православные в Великом княжестве Литовском не оказались способными противостоять протестантскому движению на достаточно высоком интеллектуальном уровне.

Римская церковь, озабоченная распространением протестантства, настаивала на его искоренении. В 1557 г. король Сигизмунд Август издал указ, запрещающий превращение католических церквей в протестантские молельные дома. Семью годами позже король обнародовал еще два указа. В первом объявлялось об изгнании из страны всех иностранцев, проповедующих отказ от католицизма; второй убеждал поляков поддерживать католическую веру. Все эти меры оказались тщетными. Сам же Сигизмунд Август не заботился о религиозных проблемах и не был склонен к тому, чтобы проводить в жизнь свои указы против еретиков. Кроме этого, двое Радзивиллов - Черный и Рудый - имели на него огромное влияние, а сестра Радзивилла Рудого Барбара, как мы знаем, была второй женой Сигизмунда Августа.

Римский католицизм в Польше можно было спасти не путем подавления еретиков (по крайней мере не только подобными мерами), а с помощью энергичных духовных усилий и интеллектуального лидерства. Такое лидерство обеспечивали иезуиты. Oни впервые появились в Польше в 1564 г., а в Литве - в 1569 г. Основной упор они делали на образовании. В течение 20 лет они создали целый ряд превосходных школ и университетов, куда даже некатолики стремились отправить своих детей. Первое иезуитское училище в Литве было основано в 1570 г.; восемью годами позже оно разрослось до университета (называвшегося "академией"). Таким образом католическая контрреформация началась в Польше и Литве.[+25]

Выдающуюся роль в католическом движении этого период играл талантливый польский писатель и оратор Петр Скарга, который стал иезуитом в Риме в 1569 г., а четырьмя годами позже возвратился в Польшу. Помимо создания школ иезуиты организовывали католические общины и братства, устраивали публичные религиозные церемонии, которые привлекали тысячи участников и зрителей, и проводили открытые религиозные дискуссии, ведя спор как с православными, так и с протестантами. В результате их умелой пропаганды прозелитства, дворянство, особенно молодое поколение, начало склоняться к католическому вероисповедания В 1574 г. П. Скарге удалось обратить в католицизм старшего сына Радзивилла Черного - Николая Криштофа (тогда ему было 25 лет). Другой сын Черного, Юрий (тогда - 18 лет) вскоре последовал примеру старшего брата. На следующий год папа назначу Юрия заместителем епископа, а в 1579 г. - епископом Вильно. Епископ Юрий организовал в Вильно аутодафе, подвергнув публичному сожжению антикатолические книги, многие из которые были изданы его покойным отцом. Что же касается наиболее видных православных семей, то старший сын князя Константина Острожского Януш и единственный сын князя Андрея Курбского Дмитрий тоже были обращены в католицизм.

Сигизмунд Август умер в 1572 г. Через четыре года междуцарствия благородный венгерский воевода из Трансильвании Стефа Баторий (по-венгерски Bathory) был избран королем, при условии, что женится на сестре Сигизмунда Августа Анне. Баторш. талантливый военачальник и сильный правитель, оказывал полную поддержку контрреформации. В 1576 г. Польша и Литва стали оформившимися иезуитскими "областями". Когда Баторий занял Полоцк в 1579 г., он немедленно основал там иезуитский колледж, отдав иезуитам все, кроме одной, православные церкви и все полоцкие православные монастыри с принадлежащими им земельными угодьями. Варшавский сейм 1585 г. одобрил действия короля.[+26]

В своей антиправославной пропаганде иезуиты уделяли значительное внимание проведению в жизнь идеи церковной унии. В 1577 г. в католической типографии, основанной в Вильно Николаем Криштофом Радзивиллом, была издана на польском языке книга Петра Скарги "О единстве церкви божьей" (О jednosci Kosciola Bozego). В этом же году иезуит Антонио Поссевино основал в Риме Русскую семинарию, чтобы воспитывать молодых русских в католическом духе.[+27] В 1583 г. в Риме был опубликован русский перевод католического христианского устава Петра Канизиуса, а в Вильно в 1585 г. был опубликован католический катехизис, тоже в переводе на русский язык.[+28]

В октябре 1582 г. папа Григорий XIII ввел новый (так называемый григорианский) календарь. Это было сделано без предварительного согласования с восточной церковью, и православные в Западной Руси отказались признать его. Эта, на первый взгляд, небольшая техническая проблема вызвала раздражение и беспорядок в западнорусских церковных делах; по мнению Оскара Халецкого, "вероятно, тактической ошибкой было настаивать на немедленном принятии той перемены, которая затронула обыденную жизнь консервативного православного народа".[+29]

Иезуиты, проповедовавшие в Молдавии, убеждали Святой Престол в том, что целесообразнее будет не делать принятие григорианского календаря условием унии с Римом. Однако Поссевино, который в период между 1581 и 1587 гг. был главным римским поверенным в русских делах, делал многое для того, чтобы ввести новый календарь, и глубоко возмущался сопротивлением этому в Западной Руси.[+30] Нельзя забывать о том, что главной целью Поссевино было обращение Московии в католицизм, и он считал, что обращение Западной Руси должно было стать первым шагом в этом направлении.

После смерти Батория в 1586 г. в Польше наступил новый период междуцарствия. На пустующий трон по выбору нового короля были выдвинуты три потенциальных кандидата: Сигизмунд Шведский, Максимилиан Австрийский и царь Федор (сын царя Ивана Грозного) Московский.[+31] У последнего было много сторонников среди шляхты. К тому времени Поссевино потерял всякую надежду на обращение в католицизм как Западной Руси, так и Московии, и в своем письме к Станиславу Гомолинскому от 5 мая 1587 г.[+32]он предупреждал об опасности избрания в Польше некатолического короля и особенно возражал против избрания царя. Возобладали сторонники Сигизмунда Шведского, и он стал королем Польши под именем Сигизмунда III. Сын шведского короля Юхана III и польской принцессы Катерины, к которой царь Иван IV неудачно сватался в 1560 г., Сигизмунд III правил в Польше с 1587 по 1632 гг. и проявил себя еще более верным сторонником иезуитов, чем даже до него Стефан Баторий.

5. Православие в Западной Руси

Оказавшись между протестантизмом и католицизмом, православие в Западной Руси боролось за свое выживание. Как уже было сказано, православные иерархи противостояли здесь другим конфессиям. Среди приходских священников лишь немногие имели достаточно образования и способностей, чтобы проявить заботу о повышении интеллектуального уровня паствы. Что касается западнорусских монахов, то они занимались в Дерманьском монастыре на Волыни переводом (с греческого и латыни) религиозной литературы, но им не хватало ни денег, ни инициативы.

В таких условиях именно православные миряне должны были взять на себя защиту своей веры и поддержку образования и обучения. В этом движении приняли участие как православные вельможи, так и горожане. В городах основали целый ряд православных братств с целью поддержания церкви.[+33] Следует заметить, что, как и в случае с развитием протестантизма в Западной Руси, значительную роль в этом движении сыграли переселенцы из Восточной Руси.

Выдающимися западнорусскими православными вельможами, активно поддерживающих православное образование и письменность, были князь Острожский и Григорий Александрович Ходкевич. Из православных горожан наиболее хорошо известны Кузьма и Лукаш Мамоничи из Вильно. Константин Острожский основал школу высшей ступени в Остроге, где изучались как церковнославянский, так и греческий языки, а также две типографии - одну в Остроге, а другую в Дерманьском монастыре. Именно в острожской типографии в 1581 г. был издан полный текст Библии на кириллице. Григорий Ходкевич также поддерживал издание различных религиозных книг в Заблудове. Другие православные религиозные книги были изданы в Вильно в типографии братьев Мамоничей. Мамоничи являлись печатниками литовского правительства, и именно в их типографии был опубликован Третий Литовский Статут 1588 г.[+34]

Теперь вернемся к деятельности городских братств. Небольшие объединения такого типа существовали в русских городах как в Восточной, так и в Западной Руси, начиная со средних веков. В связи с религиозным кризисом в Западной Руси теперь были организованы братства нового типа, главной задачей которых стало религиозное просвещение.[+35] Первое подобное братство появилось во Львове в 1586 г. Два года спустя в Вильно было организовано второе. Эти два объединения стали ведущими центрами православия. Позднее братства такого же характера возникли в Киеве, Луцке, Минске, Витебске, Полоцке и других западнорусских городах. Православные братства основывали школы, типографии и больницы; издавали религиозные книги и поддерживали православие во многих других отношениях. В большинстве школ в дополнение к церковнославянскому преподавались латинский и польский языки.

Среди выходцев из Восточной Руси наиболее стойко поддерживал православие в Западной Руси князь Андрей Михайлович Курбский, который установил близкие отношения с князем Острожским и братьями Мамоничами и вдохновлял православный народ на стойкое сопротивление и протестантизму и католицизму. Он взялся за пополнение собраний православных библиотек новыми переводами основных работ отцов церкви. Хотя в дни своей юности он был знаком с Максимом Греком и восхищался им, он в то время не знал ни греческого, ни латинского языков. Последний из них он изучал после приезда в Западную Русь и преуспел в нем достаточно, чтобы взяться за перевод с латыни на русский трудов Иоанна Дамаскина, Иоанна Хризостома и других византийских религиозных авторитетов. Курбский убедил своего племянника, князя Михаила Оболенского, поступить студентом в Краковский университет, а после этого завершить свое образование в Италии. Оболенский помог своему дяде с некоторыми переводами. Курбский умер в 1583 г.[+36]

Замечательным духовным лидером из Восточной Руси был монах Артемий.[+37] Артемий (родился позже 1500 г.) был псковичом и в молодости хорошо знал Покровско-Печорский монастырь Как и Курбский, он был поклонником Максима Грека. Он принадлежал к мистической ветви православия и следовал традициям Нила Сорского. Московский церковный собор 1554-1555 гг., осудивший Феодосия Косого (он действительно порвал с православием), обвинил Артемия в ереси. Артемий, как и Феодосии, бежал в Литву. В Западной Руси православие Артемия не ставилось под сомнение, и он принял активное участие в православном движении, общаясь с разными людьми и составляя много посланий. Как и Нил Сорский, он ценил молитву и размышления выше, чем церковный ритуал, но с точки зрения догматики он был православным и не мог принять ни лютеранства, ни кальвинизма, написав несколько посланий против протестантизма. Он умер незадолго до 1575 г. Курбский высоко ценил его, а выдающийся западнорусский православный писатель XVII века, Захария Копыстенский, в своей книге "Палинодия" (написанной около 1622 г.) говорит, что "Артемий отвратил многих людей в Литве от арианской и лютеранской ереси, и именно через него Господь не позволил русским людям в Литве принять ересь".[+38]

Нам также не следует забывать москвича Ивана Федорова, который организовал московскую типографию и возглавлял ее с 1563 по 1565 гг., а во времена опричнины бежал в Литву и работал печатником русских книг - сначала в Заблудове под патронажем Григория Ходкевича, после этого - во Львове, и наконец, в Остроге под защитой князя Константина Острожского.[+39] Хотя Иван Федоров не был религиозным писателем, как печатник он внес огромный вклад в православное просветительское движение. Когда он работал в московской типографии, ему помогал уроженец Западной Руси, Петр Мстиславец (т.е. - из Мстиславля). Петр бежал из Москвы вместе с Иваном, и они продолжали вместе печатать книги в Западной Руси.

6. Причины конфликта между епископами и мирянами

Хотя на подъеме протестантского движения в Литве православные одинаково спорили и с протестантами, и с католиками, отношение православных к протестантизму значительно переменилось, когда в Литве началась католическая контрреформация. И православные и протестанты вынуждены были теперь защищаться от нападок со стороны иезуитов. Именно протестанты приняли на себя главный удар на Варшавском сейме 1573 г. в борьбе за право некатолических церквей на существование. Была сформирована особая комиссия шляхты, в которой также приняли участие католики, и было провозглашено религиозное перемирие.[+40]

И протестантам, и православным было ясно, что главное наступление католиков на обе инакомыслящие конфессии еще впереди, и вполне естественными были определенные попытки скоординировать действия обеих конфессий для противостояния иезуитам. Среди православных, которые намеревались вступить в сотрудничество с протестантами, был сам князь Константин Острожский. Он пригласил нескольких протестантских писателей к своему двору в Остроге и поручил одному из них, арианину Мотовиле, написать по-русски опровержение трактатов иезуита Петра Скарги. Острожский попросил также еще одного протестанта перевести на польский язык сделанный Курбским русский перевод рассуждения Иоанна Хризостома о вере, надежде и любви. Когда Курбский узнал об этом сотрудничестве с протестантами, он сурово раскритиковал действия Острожского. Другие друзья Острожского тоже были обеспокоены его дружескими отношениями с протестантами. Острожский отвечал, что в схватках с иезуитами поддержка протестантов может оказаться полезной.

Хотя догматически православные оставались верны своей традиционной вере, в православном движении этого периода в Западной Руси были свои особенности, возмущавшие иерархов западнорусской церкви, как имевшие примесь протестантизма. Будучи не в состоянии обеспечить себе духовное лидерство среди верующих, многие православные иерархи возражали против все возрастающего активного вмешательства мирян в церковные дела. Особенно они были возмущены деятельностью братств.

Помимо принципиальных вопросов, отношения между иерархами и членами братств усугубляли неизбежные личные конфликты. Западнорусские православные иерархи оказались в трудном положении между возрастающим давлением католического правительства и усугубляющейся враждебностью православной паствы. Это психологически готовило почву для того, чтобы некоторые иерархи стали склоняться к принятию унии с Римом.

При таком положении дел патриарх константинопольский нашел необходимым лично проинспектировать западнорусскую церковь (которая, о чем следует вспомнить, была митрополией константинопольского патриаршества) и исправить наиболее явные дефекты в ее организации.

В 1588 г. патриарх Иеремия II решил посетить Западную Русь и Москву. Московская церковь, как мы знаем, стала автокефальной в 1448 г. и канонически более не была подчинена патриарху константинопольскому. Однако патриарх константинопольский и три других восточных патриарха почитались в Москве, как высшие прелаты православной церкви. Мотивов, побудивших Иеремию посетить Москву, были много. Наряду со всем прочим, он ожидал получить в Москве большие пожертвования от царя и русской церкви на нужды константинопольского престола, который находился в то время в плачевном состоянии.[+41]

Иеремия достиг польской границы в мае 1588 г. Он был принят в Польше с почтением, соответствующим его должности. По совету канцлера Яна Замойского король Сигизмунд III выдал Иеремии грамоту, позволяющую ему путешествовать по Польше и Литве (следует заметить, что Замойский, как и многие поляки в то время, выступал против иезуитов, чью деятельность он считал вредоносной для католицизма и Польши). 3 июня патриарх Иеремия прибыл в Вильно, где был торжественно встречен православной паствой. Иеремия благословил недавно созданное православное братство в Вильно, а затем проследовал в Смоленск, откуда направился в Москву.[+42]

Иеремия возвратился в Литву в июле 1589 г. К этому времени многие священники и все западнорусские прелаты во главе с митрополитом Онисифором собрались в Вильно. Патриарх обсуждал с духовенством беспорядки в западнорусской церкви. Узнав, что некоторые священнослужители являются двоеженцами, он издал приказ лишить всех виновных духовного сана. По этой причине он отлучил от церкви самого митрополита Онисифора (21 июля 1589 г.).

Шесть дней спустя король Сигизмунд назначил новым митрополитом Михаила Рогозу, монаха дворянского происхождения. Патриарх посвятил его в духовный сан, хотя у него были сомнения по поводу соответствия его этой должности.[+43] Из Вильно Иеремия направился в Брест, где назначил своим экзархом в Западной Руси епископа Кирилла Терлецкого из Лунка.[+44] Этим патриарх, по всей видимости, показал, что он хочет следить за митрополитом Михаилом. Последний, что вполне понятно, возмутился поступком Иеремии. На обратном пути домой патриарх остановился в Тернополе, куда, чтобы проститься с ним и получить его благословение, прибыли митрополит и пятеро епископов. В Тернополе патриарх утвердил привилегии львовского братства и провозгласил, что оно освобождается от власти львовского епископа Гедеона Балабана и получает право назначать и освобождать от должности священников Успенской церкви во Львове, над которой у братства было право патронажа (13 ноября 1589 г.).[+45] Поскольку отношения между епископом Гедеоном и львовским братством были натянутыми еще до патриаршей грамоты, епископ был очень сильно оскорблен этим постановлением патриарха.

7. Западнорусские епископы и Рим

Меры, принятые патриархом Иеремией в его попытке реорганизовать администрацию западнорусской церкви, оказались неэффективными. Особо возмущало епископов то, что патриарх поддерживал братства.

В 1591 г. четыре западнорусских епископа, включая назначенного патриархом экзарха Кирилла Терлецкого и епископа Львова Гедеона Балабана, направили конфиденциальное письмо королю Сигизмунду III, сообщая ему, что они готовы принять унию с Римом на том условии, что славянский ритуал западнорусской церкви не будет изменен.[+46] Таким образом, патриарх напрасно доверял Кириллу, поскольку тот предпочел иметь дело с митрополитом Михаилом и епископом Гедеоном и искать протекции у папы. Теперь католики начали систематично готовить почву для организации тех, кто будет поддерживать идею унии среди православных лидеров до публичного объявления об унии. В 1593 г. король назначил одного из русских вельмож, кастеляна Бреста Адама Поцея (по-польски - Pociej), епископом Владимира-Волынского, Он стал монахом и получил новое имя Ипатий.[+47]

Поцей родился в 1541 г. в православной семье и получил хорошее образование в кальвинистской школе, а затем в Краковском университете. В юности он был обращен в кальвинизм, но в 1574 г. возвратился в православную веру. Однако к 1590 г. его разочаровали беспорядки в администрации западнорусской церкви, и он стал склоняться к унии с Римом. Как только его посвятили в сан епископа, он занялся распространением идеи унии. Находясь по образованию и личным качествам значительно выше других западнорусских иерархов, Поцей стал главным лидером униатского движения. Он, по всей видимости, был единственным западнорусским иерархом того периода, который присоединился к этому движению не только по личным соображениям, но и потому, что верил в его религиозную ценность.

Князь Константин Острожский, который знал Поцея задолго до назначения последнего епископом, проявил готовность обсудить с ним проблему унии. 21 июня 1593 г. Острожский написал Поцею длинное послание, в котором излагал свое отношение к церковной унии.[+48] В этом письме Острожский выразил желание принять унию в принципе, но заявил, что уния с Римом должна быть заключена не одной западнорусской епархией, а всей греко-православной церковью, а для достижения этого необходимо, чтобы уния была поддержана восточными патриархами, московитами и молдаванами.(+48а)

Точка зрения Острожского была неприемлема для Поцея и других западнорусских епископов, которые уже известили короля Сигизмунда III, что они одобряют унию. Теперь они решили действовать безотлагательно. В мае 1594 г. Кирилл Терлецкий объявил, что король посылает его и Ипатия Поцея в Рим. В декабре того же года Поцей и Кирилл составили и подписали декларацию западнорусских епископов об их приверженности унии. Им удалось, после долгих отсрочек, получить подписи митрополита Михаила и епископов Полоцка, Пинска и Холма.[+49] В январе 1595 г. львовский епископ Гедеон созвал собрание духовенства своей епархии, которое решило принять унию. 1 июня митрополит Михаил, епископ Ипатий Поцей и епископ Луцка подписали проект "Статей Унии", который они отправили королю и папе.[+50]

В "Статьях" подписавшиеся настаивали на автономном статусе западнорусской церкви под верховной властью папы и на неприкосновенности традиционного славянского ритуала. Они настаивали на том, что церковные владения должны остаться нетронутыми, а униатским митрополиту и епископам должны быть предоставлены места в сенате.

Как только князь Острожский получил известия о действиях епископов-униатов, он выступил 24 июня с заявлением, адресованным всем православным людям Польши и Литвы, протестуя против подобного рода церковной унии и убеждая православных стойко сопротивляться ей.[+51]

Заявление Острожского произвело глубокое впечатление на православных мирян и на большую часть духовенства. 1 июля епископ Львова Гедеон заявил, что он никогда официально не соглашался на унию и что епископ Кирилл дважды злоупотребил (в 1591 и 1594 гг.) бумагами с его подписями, которые тот давал Кириллу с другой целью - просить короля воспрепятствовать нападкам католиков на православных. Гедеон зарегистрировал на этот счет в официальных документах города Львова официальное заявление.[+52] Трудно сказать, верно ли это заявление, поскольку есть достаточно свидетельств, показывающих, что он склонялся к унии в 1591-1594 гг. Но что бы там ни было раньше, Гедеон теперь решительно порвал с униатским движением.

13 июля православные горожане Вильно выразили протест против унии. Главный наставник школы виленского братства Стефан Зизаний написал на русском языке памфлет против унии под названием "Защита православия от папизма". Митрополит Михаил, уже будучи униатом, отлучил Зизания от церкви. Последний заявил, что, поскольку Михаил оставил православную церковь, у него больше нет власти над православными. Зизаний был арестован и заключен в тюрьму, но ему удалось бежать.[+53]

Не принимая во внимание недовольство со стороны православных, король Сигизмунд III провозгласил 24 сентября 1595 г. унию западнорусской церкви с Римом. 23 декабря папа Климент VIII дал аудиенцию епископам Кириллу Терлецкому и Ипатию Поцею и благословил их. "Статьи", представленные папе, были пересмотрены для того, чтобы привести западнорусскую униатскую церковь в большее соответствие с римско-католической церковью.[+54]

В мае или июне 1596 г. король выпустил указ, в котором он уполномочил митрополита Михаила созвать в Бресте собор западнорусской церкви с целью принятия унии. Король выразил надежду, что православные чистосердечно примут унию. В августе митрополит объявил западнорусскому духовенству и мирянам, что церковный собор должен будет собраться в Бресте 8 октября.[+55]

8. Брестский собор и провозглашение унии

Как униаты, так и православные собрались в Бресте 5 октября 1596 г.[+56]

Униатов возглавлял митрополит Михаил Рогоза в сопровождении пяти епископов - Ипатия Поцея из Владимира-Волынского, Кирилла Терлецкого из Луцка, Германа из Полоцка, Ионы Гоголя из Пинска и Дионисия Збируйского из Холма. На их стороне было, по крайней мере, три архимандрита и несколько других представителей духовенства. Папа назначил на собор семерых представителей: Яна Димитра Соликовского, католического епископа Львова, католических епископов Луцка и Холма, и четырех иезуитов, включая Петра Скаргу. Король направил на собор в качестве своих посланников трех католических вельмож: Николая Криштофа Радзивилла, Льва Сапегу и Димитра Халецкого.[+57]. Их сопровождало большое количество знати и слуг.

Во главе православной делегации были экзархи патриарха константинопольского Никифор и патриарха александрийского Кирилл Лукарис, а также два настоятеля монастыря с горы Афон. Со стороны православных прибыли только два западнорусских епископа: Гедеон Балабан из Львова и Михаил Капыстинский из Перемышля. Их поддерживало девять западнорусских архимандритов, два настоятеля и не менее ста священников.

Православными мирянами руководил князь Константин Острожский. С ним был его сын Александр (воевода из Волыни) и несколько вельмож, главным образом, - волынская знать. Кроме того, было много мирян, представляющих области и районы Вильно, Киева, Галиции, Волыни, Браслава, Перемышля и Пинска; города Вильно, Львов, Пинск, Бельск, Брест, Каменец-Подольский, Киев, Владимир-Волынский, Минск, Слуцк и ряд других; и, наконец, представителей от православных братств Вильно и Львова. Несколько протестантов, по всей видимости, брестские горожане, посещали собрания православных, хотя и не голосовали. Ради предосторожности князь Острожский и другие православные вельможи прибыли каждый с толпой вооруженных слуг, казаков и татар, даже прихватив пушки.

Накануне открытия собора экзархи восточных патриархов и князь Острожский послали свои приветствия митрополиту Михаилу Рогозе с просьбой о совместной встрече для определения вопросов, которые будут обсуждаться. Митрополит не дал определенного ответа, но 6 октября созвал всех униатских делегатов в брестский кафедральный собор на молитву, зарегистрировав этот акт через государственного нотариуса Бреста, как официальное открытие собора.

Православные не были приглашены в собор, более того, по приказу епископа Ипатия Поцея все русские церкви в Бресте на время собора были закрыты. Православные собрались в частном доме, принадлежавшем боярину Райскому, где был большой зал, который служил протестантской молитвенной часовней. Здесь православные провели весь день в неизвестности, ожидая ответа от митрополита Михаила. Поскольку никто не пришел, православные решили провести свой собственный собор, разделившись на два "кола" - один из священников и другой из мирян.

Таким образом вместо единого церковного собора в Бресте было организовано два - униатский и православный каждый из которых собирался порознь. 8 октября православный собор заявил о том, что вопрос об унии с Римом не может быть решен одной только западнорусской церковью, а лишь по соглашению с восточными патриархами и со всеми православными церквями. При таком положении дел Петр Скарга прислал православным требование королевских представителей направить на униатский собор депутатов, чтобы выслушать королевские приказы, и добился приватной беседы с князем Константином Острожским. Хотя последнего и не убедили доводы Скарги, православный собор согласился послать своих делегатов к представителям короля. Князь Острожский был членом этой делегации. Королевские посланники пытались убедить делегатов принять унию, но они согласись лишь передать дело на рассмотрение православного собора. Остожский вновь повторил королевским посланникам, что вопрос об унии может быть решен только всей православной церковью.

9 октября униатский собор торжественно провозгласил унию западнорусской церкви с Римом и отлучил от церкви епископа Гедеона Балабана и всех православных монахов и священников, которые отказались принять ее. В тот же день на заседании прав славного собора экзарх патриарха Никифор лишил униатского митрополита и епископов их сана и права проводить церковные службы. Затем православный собор объявил о своем отказе принять унию.

Оба собора обратились с петициями к королю, и каждый просил его утвердить соответствующие решения. Конечно же, король определил свою позицию уже давно: он утвердил права и привилегии униатской церкви, как единственно законной церкви русского населения Польши и Литвы.

Униаты обвинили Никифора в том, что тот является турецким шпионом. Он предстал перед судом, но был оправдан. Несмотря на это, он по приказу короля был заключен в Мариенбургекий замок, где, как об этом было доложено, в скором времени умер от голода.

Как единственно законная утвержденная западнорусская церковь, униатская церковь теперь стала требовать все церковные здания и земельные угодья православной церкви. Униатам удалось завладеть многими православными монастырями. Натиск униатов усилился в 1599 г., когда первый униатский митрополит Михаил Рогоза умер, и на его место пришел Ипатий Поцей. Православные были хоть как-то защищены только в тех городах и районах, которые находились под властью князя Константина Острожского и других - теперь уже немногочисленных - православных вельмож. В 1599 г. православные заключили соглашение с протестантами о совместной защите прав религиозных инакомыслящих.[+58]

После принятия Брестской унии многие западнорусские дворяне либо присоединились к униатской церкви, либо раз и навсегда были обращены в католицизм. Однако среди городского населения, особенно среди крестьян, долгое время продолжалось упорное сопротивление унии.

На протяжении всего XVII века большинство украинских крестьян сохраняло свою традиционную веру, и давление униатов вызывало их сильное возмущение. Таким образом, организация униатской церкви не привела к принятию украинскими крестьянами польского режима. Введение унии фактически разделило западнорусскую церковь на две части: на униатскую церковь и православную церковь. Уния сеяла раздор и этим порождала раздражение. Она придала религиозный характер социальным разногласиям крестьян и казаков. Казаки вскоре стали поборниками православия.

Примечания

[+1] См.: Монголы и Русь.

[+2] Kutrzeba, I, 128, 131.

[+3] Н. Суворов, Учебник церковного права (4-е изд., Москва, 1912), сс. 395-396; J.B.Sagmuller, "Patron and Patronage", The Catolic Encyclopaedia, 11(1911), 560-561.

[+4] Грушевский, История Украины-Руси, 5, 262.

[+5] Шмурло, 2, Ч.1, 383.

[+6] Vasmer, REW, I, 676.

[+7] АЮЗР, I, 4.1, NoNo 4 и5, и сс. XVI, XXI; Макарий, 9, 337-339; Шмурло, 2, Ч. 1, 384-385.

[+8] АЮЗР, I, 4.1, NoNo 25-29, 31-34, 40-42, 46, 50, 53; Макарий, 9, 445-448, 451, 452; Шмурло, 2, 4. 1, 385.

[+9] Шмурло, 2, Ч. 1, 386-387.

[+10] Грушевский (выше, сн. 4), 5, 261-268.

[+11] Там же, с. 271.

[+12] О "чешских братьях" см.: А. Флоровский, Чехи, I, 370-376 и 382-392. См. также: р Brock, The Political and Social Doctrines of the Unity of Czech Brethren (The Hague, 1957).

[+13] О реформации в Польше и Литве в XVI веке см.: Н.Н. Любович, История реформации в Польше: Кальвинисты и Антитринитарии (Варшава, 1883); S. Kot, ed└ Reforacja w Poisce (поквартально публиковавшаяся в Кракове), I, (1922-); Idem, "L'lnfluence de Michel Servet sur le mouvement Anti-trinitarien en Pologne et en Transylvanie", in B. Becker, ed., Autour de Michel Servut et de Sebastien Castillion (Haarlem. 1953), pp. 72-115; Brucner, 2,120-121; Макарий, 9, 311-328; Лаппо, Великое княжество Литовское, 1, 232-235; Шмурло, 2, Ч. 1, 387-389; E. Kupsch, "Der Polnische Unitarismus", JGOE, 5(1957), 401-440.

[+14] Сборник, 59, 550-551.

[+15] Лаппо, Великое княжество Литовское, 1, 233-234.

[+16] Устрялов, Сказания князя Курбского, сс. 287-288.

[+17] О Симоне Буднем см.: S. Kot, "Budny Szymon", PBS, 3 (1937), 96-99. В конце жизни Будный стал антитринитарианином.

[+18] Макарий, 9, 321-322.

[+19] Там же, с. 323.

[+20] Skarga, Synod Brzeski (см. сн. 56, ниже); Макарий, 9, 322.

[+21] Устрялов, Сказания князя Курбского, с. 285.

[+22] Adrian Regenvolscins (Andruas Wegierski) Systuma historico-chronologienm ecclesiarum Slavonicarum (Trajecti ad Rhunum, 1652), p. 263, русский перевод в: Чтения, 8 (1847). 3; Вилинский, с. 101.

[+23] Доклад о взятии Полоцка см.: ПСРЛ, 13, 353-359.

[+24] Зиновий, Истины показание (Казань, 1863), сс. 48-49.

[+25] О контрреформации см.: Н.Н. Любович, Начало католической реакции и упадок реформации в Польше (Варшава, 1890); Макарий, 9, 350-373; Шмурло, 2, Ч. 1, 389-393; Bruckner, 2, 155-163.

[+26] Макарий, 9, 404-405.

[+27] Там же, с. 421; Шмурло, 2, Ч. 1, 391.

[+28] Каратаев, с. 95 (сс. 204-206) и сн. 98.). с. 210.

[+29] Halecki, "Possevino's Last Statement", p. 285.

[+30] Ibid, p. 284.

[+31] К. Lepszy, Walka stonnictw w pierwszuch Latah panowania Zygmiinta III (Krakow, 1929); Halecki, "Possevino's Last Statement", pp. 298-302.

[+32] Опубликовано в кн.: Halecki, "Possevino's Last Statement", pp. 298-302.

[+33] О просветительской деятельности православных вельмож и городских братств см.: Макарий, 9, 409-419, 446-477; К.В. Харлампович, Западнорусские православные школы XVI и начала XVII века (Казань, 1898); Грушевский, История, 6, 479-498, 516-520; Шмурло, 2, Ч. 1, 394-397; Г. Флоровский, Пути русского богословия, сс. 34-35.

[+34] О типографии братьев Мамоничей см.: Лапно, Литовский Статут 1588 г., 1, Ч. 2, 257-309.

[+35] О западнорусских городских братствах см.: Макарий, 9, 412-419; А. Папков, Братства (Москва, 1900); Грушевский, сс. 211-222.

[+36] Труды Курбского см. в кн.: "Сочинения князя Курбского", РИБ, 31. О просветительской деятельности Курбского в Литве см.: И. Ясинский, "Сочинения Курбского как исторический источник", КиУпИзв (1888), NN 10-11; Макарий, 9, 422-423; А.С. Архангельский, Приложение, сс. 3-166; В. Корсакова, "Курбский", РБС, Том "Кнаппе-Кюхельбеккер" (1903), 594-595; Г. Флоровский, Пути русского богословия, сс. 32-33. Перед приездом и Литву Курбский написал биографию Максима Грека. См.: E. Denissoff, "Une Biographic de Maxime le Grec par Kourbski", OSP, 20 (1954), 44-84.

[+37] Письма Артемия опубликованы в: РИБ, 4, кол. 1201-1448. См. также: Вилинский, Послания старца Артемия. Об Артемии см.: Г. Флоровский, Пути, сс. 31-32Л5

[+38] РИБ, 4. 913.

[+39] О Иване Федорове см.: Первопечатник Иван Федоров (Москва, 1935); R-JakobsoBi. Ivan Fedorov`s Primer (Cambridge, Harvard University Press, 1955).

[+40] Грабеньский, cc. 118-119.

[+41] Макарий, 9,14; Шпаков,Учреждеиие патриаршества в России, сс. 277-278, приложение, сс. 113-116.

[+42] HRM, Supplement, No 60; АЗР, 4, N 5; Макарий, 9, 458-460.

[+43] АЗР, 4, No 20; Макарий, 9, 460-461; 482-485.

[+44] АЗР, 1, 4. 1, No 60, 250; АЗР, 4, No 20; Макарий, 9, 488-490.

[+45] Макарий, 9, 493-495.

[+46] Об истории подготовки Брестской церковной унии см.: Макарий, 9, 478-652; Грушевский (выше, сн. 4), 5, 508-605; Шмурло, 2, Ч. I, 397-402; К. Chodyntcki, pp. 194-346; Г. Флоровский, Пути, сс. 30-46; G. Hoffmann, "Die Wiedervereinigung der Ruthenen mit Rom", ОС, 12 (1924-25), 125-172; А.М. Amman, pp. 169-184; Halecki, "Possevino's Last Statement". Халецкий объявил в своем исследовании, чти он готовит книгу об истоках и почве Брестской унии [О. Hatecki; From Florence to Brest, 1439-1596 (Rome, 1958; New York, Fordham University Press, 1959). Этот труд появился слишком поздно для того, чтобы я мог использовать его для этого тома].

[+47] О Потее см.: Макарий, 9, 534-536; Шмурло, 2, Ч. 1, 398-399; Грушевский, История украинской литературы, 5, 380-402.

[+48] АЗР, 4, No 45; Макарий. 9, 537-539.

+48а Проблема объединения христианских церквей вновь возникла в наше время, приобретя международное значение. 25 января 1959 г. папа Иоанн XXIII объявил, что ему хотелось бы созвать экуменический собор, с целью найти единство "между римско-католической церковью и другими христианскими общинами во всем мире... Следует понимать так, что новый папа убежден в том, что настало время действий для нового объединения, прежде всего, между Римом и восточными xpистианами" (New York Times, 26 января 1959 г.). В апреле 1959 г. патриарх константинопольский Афенагор I сделал следующее заявление: "Никакой синод не может быть назван экуменическим до тех пор, пока он действительно не будет таковым, то есть всехристианским. Если православная церковь приглашена, то она будет представительствовать только тогда, когда всему христианскому миру будет предложено прислать своих представителей" (New York Times, 23 апреля 1959 г.). Можно заметить, что отношение патриарха Aфенагоpa к унии церквей 1959 г. сходно с отношением князя Константина Острожского в 1595 г., но охватывает большую сферу, поскольку патриарх считает участие "всего христианского мира"(то есть, включая протестантов) предпосылкой дискуссии об унии.

[+49] АЗР, 4, No 53; Макарий, 9, 551-552.

[+50] Польский текст и латинский перевод "Статей" см.: Hoffman, "Die Wiedervereinlgung", pp. 142-158; латинский перевод ранее опубликован: Theiner, Vetera Monumenta, 3, No 185, 234-235. Сопроводительное письмо митрополита и двух епископов к папе см.: АЗР, 4, No 68; ср.: Макарий, 9, 571-579.

[+51] АЗР, 4, No 71; Макарий, 9. 585-586.

[+52] АЮЗР, I, Ч. I, No 109; Макарий, 9, 586-588.

[+53] Макарий, 10, 705; Шмурло, 2, Ч. 1, 401.

[+54] Письмо Ипатия и Кирилла львовскому епископу Гедеону см.: АЮЗР, I, Ч. 1, No 416, 482-485; Theiner, Vetera Monumenta, 3, No 185, 240-260; Макарий, 9, 620-628.

[+55] АЮЗР, I, Ч. I, No 120; АЗР, 4, NoNo 97 и 100; Макарий, 9, 643-644.

[+56] О Брестском церковном соборе см.: Макарий, 9, 652-674; Соловьев, История, 10, 55-59; Грушевский (выше, сн. 4), 5, 605-613; Дорошенко, Нарыс Истории Украины, I. 182-183; Ammann, 181; Власовский, I, 248-275. Труды, написанные о Брестском соборе современниками - следующие. А) с позиций католиков: Piotr Skarga, Synod Brzcski i iego obrona (Krako`w, 1597); русский перевод, Описание и оборона Берестейского (Вильна, 1597), о котором см.: Каратаев, I, No 133, 260-261. Как польский, так и русский тексты воспроизведены в: РИБ, 19. кол. 183-328. Б) с греко-православной позиции: Ekthesis (описание заседаний собора) (Краков, 1559), анонимно опубликованный на польском (предполагается, что одновременно был опубликован русский перевод, но до сих пор не обнаружено ни одной его копии); польский текст воспроизведен в РИБ, 19, кол. 329-376; Христофор Филарет (псевдоним), Апокрисис или Апология (1598 или 1599 гг.); отпечатано, вероятно, в Остроге, см.: Каратаев, No 136, сс. 263-265. Польский перевод появился в 1600 г. Оба и русский, и польский - текста воспроизведены в: РИБ, 19, кол. 477-982. Предполагалось, что либо Христофор Вронский, либо Мартин Броневский был автором Алокрисиса, но нет прямых свидетельств касательно того или другого предположения. (Дополнительная ссылка: Halecki, From Florence to Brest, pp. 287-419).

[+57] О Д. Халецком см.: О. Halecki, "Chalecki Dymitr", PSB, 3 (1937), 247-249.

[+58] Грушевский (выше, сн. 4), 6, 568-569.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top