Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Зулус Чака. Возвышение зулусской империи

Э. А. Риттер

Глава 23. Смерть Нанди

 

Хотя Нанди приняла все меры предосторожности, чтобы скрыть существование, или, вернее, происхождение мальчика, родившегося у Мбузикази, любовь к малышу, являвшему собой точную копию Чаки, толкала ее на множество необдуманных поступков. Она любила этого мальчишечку еще больше, чем сама Мбузикази. Нанди никогда не была так счастлива, как в те минуты, когда ласкала его, называя ╚Бычком╩ и другими нежными именами. Она настояла на том, чтобы самой научить его говорить и ходить, и буквально визжала от восторга, когда он лупил ее деревянной ложкой для каши, которой любил играть.

Зная, что Чака находится большей частью в своем новом краале Дукузе на расстоянии пятидесяти миль от нее, Нанди стала позволять себе все бóльшие вольности, наслаждаясь счастьем, которое давал ей первый и единственный царственный внук. Она не принимала в счет детей своего младшего сына Нгвади, которого родила после того, как, оставленная Сензангаконой, вышла замуж за Гендеяну, человека, увы, некоролевской крови.

В конце концов до ушей Чаки стали доходить разные слухи, и он решил проверить их лично. В подобных случаях он появлялся на месте, где хотел провести расследование, почти без свиты и совершенно внезапно ≈ для Чаки ничего не составляло отшагать за одну ночь миль пятьдесят. Уже одно это отличало его от большинства вождей, не говоря уже о королях, которые обычно не утруждали себя ходьбой и еще в молодости заплывали жирком.

И вот однажды утром Чака оказался на пятьдесят миль ближе к Нанди, чем она предполагала, и спокойно вошел в ее крааль ≈ Эмкиндини. Пройдя через проем в тростниковой ограде, опоясывавшей внутреннюю часть двора, он увидел, что Нанди, освещенная утренним солнцем, скачет вприпрыжку с юным Бычком. Рядом стояла Мбузикази.

≈ Привет тебе, мать!

Внезапное появление Чаки очень озадачило Нанди, но она спокойно ответила:

≈ Привет, дитя мое!

≈ Ты, видно, очень привязана к этому ребенку. Скажи, пожалуйста, чей он?

≈ Это мой внук, ≈ решительно ответила Нанди.

≈ Как? Он, верно, из детей Нгвади ≈ не мог же родиться ребенок у моей сестры Номц▓обы?

≈ Нет, это внук, которого я так долго дожидалась. Его родила от тебя Мбузикази.

Мамо! сказал Чака с деланным удивлением. ≈ Понимаешь ли ты, что говоришь? Как это могло произойти?

≈ Это лучше знать тебе с Мбузикази. Теперь всякий может видеть, что ты мужчина, потому что этот Бычок ≈ вылитый ты. И такой же бесстрашный.

≈ А почему ты думаешь, что он бесстрашен, мама?

≈ Попробуй-ка отнять у него ложку. Увидишь, что будет.

Чака приблизился к ребенку и сделал вид, будто хочет отнять ложку. Но мальчик угрожающе поднял ее, глядя на пришельца пристальным, враждебным взглядом.

≈ По крайней мере он смел, ≈ признал Чака с невольным восхищением. ≈ Но пройдет немного времени, и, достигнув зрелости, этот бычок бросит вызов старому быку. Не знаю, что с ним делать. Ведь Мбузикази не королевской крови, да к тому же я не хочу признавать, а тем более провозглашать его моим наследником. Лучшее место для наследников ≈ в земле.

≈ Неужели ты уничтожишь эту радость моей старости, ≈ встревожилась Нанди, ≈ и в то же время пренебрежешь гораздо большей опасностью, которую представляют твои братья Дингаан и Мхлангана, а также эта злобная вкрадчивая гиена Мбопа? Убей всех троих, но не трогай невинного младенца.

≈ Нет, мама, ребенок в безопасности, хотя бы потому, что доставляет тебе радость. К тому же я не убиваю храбрых. Что до моих братьев, то как могу я уничтожить детей моего отца?

≈ Ты не хочешь замечать действительную опасность, ≈ грустно сказала Нанди и заплакала. ≈ Я-то по крайней мере знаю, что с этого времени над ребенком нависла угроза со стороны твоих братьев и Мбопы. Разреши мне отослать его подальше, ибо, как я ни люблю его, мне важнее знать, что он в безопасности.

Чака взял сына на руки, долго и серьезно рассматривал его, потом перевернул и обратил внимание на пучок волос, росший у мальчика на затылке. Совершенно такой же был и у него. Во время осмотра ребенок важно хранил враждебное молчание. Чака улыбнулся. С лица его отпрыска исчезло воинственное выражение, и оно расплылось в ответной улыбке, но только после того, как Нанди приласкала его. Чака опустил мальчика на землю и, попрощавшись с Нанди и Мбузикази, протянул Бычку руку и сказал: ╚К▓аула╩ (╚Пожмем друг другу руки╩) [+1]. Ребенок дружелюбно исполнил его желание, Чака произнес: ╚Счастливо оставаться, мужчина!╩ ≈ и ушел.

Мбузикази и сын Чаки в сопровождении кормилицы Номагвебу и достаточного эскорта отбыли в страну тембу.

Возможно, что именно потеря внука послужила толчком к внезапному упадку сил у Нанди. Вскоре она умерла.

Смерть Нанди, в которой обычно, хотя и без всяких оснований, обвиняли Чаку, произошла в октябре 1827 года. Когда она заболела, Чака вместе с Генри Фрэнсисом Фином охотился на слонов в шестидесяти милях от крааля Эмкиндини. Однажды вечером запыхавшиеся гонцы доложили, что самая великая из всех слоних ≈ Ндловука-зи Нанди опасно больна.

Несмотря на поздний час, Чака немедленно отправился в путь, чтобы лично позаботиться о матери и помочь ей знаниями и лекарствами Фина.

Во тьме ночи Чака шел напрямик через высокие холмы и глубокие долины. Это был один из самых изматывающих маршей, какие знает история. В полном молчании продирался он через колючие кустарники, не обращая внимания ни на характер местности, ни на отсутствие троп. Трудности пути не имели для него значения, раз путь этот до минимума сокращал расстояние. Фин едва поспевал за ним, хотя ехал верхом.

На следующий день ≈10 октября 1827 года ≈ около 12 часов дня путники достигли крааля Эмкиндини.

Хижина Нанди была заполнена плакальщицами и такими густыми клубами дыма, что Фину пришлось попросить женщин уйти и проветрить помещение, чтобы он мог вздохнуть. У Нанди уже наступила агония, и опечаленный сын не смог даже поговорить с ней. Фин пишет: ╚Она была больна дизентерией. Я тут же сообщил Чаке, что она безнадежна и едва ли протянет до вечера╩.

Чака приказал полкам, начавшим собираться вокруг крааля королевы, вернуться в свои казармы. Потом присел в окружении нескольких старейших вождей и погрузился в горестное молчание. За два часа он не произнес ни слова. Затем ему принесли весть, которой он страшился более всего: Нанди умерла.

Шатаясь и не разбирая пути, Чака немедленно отправился в свою хижину и уединился в ней. Оттуда вожди и старейшины получили приказ надеть военную форму. Когда через некоторое время Чака вышел из хижины, он был одет как обыкновенный воин. Премьер-министр Нгомаан объявил, что ╚матери нации╩ не стало. Услышав об этом, все присутствующие сорвали с себя украшения.

Затем Чака направился к хижине, где лежало тело Нанди. Вокруг него полукругом стали главные вожди, также в военном одеянии.

╚Около двадцати минут, ≈ пишет Фин, ≈ он простоял молча, наклонив голову к щиту. Вся его поза выражала скорбь. Я видел, как из глаз его на щит падали крупные слезы. Иногда он вытирал их правой рукой. Вид храброго воина, охваченного величайшим горем, мог бы исторгнуть жалость и сочувствие даже из самого жестокого сердца. Вздохнув два или три раза, он не смог больше сдерживать свои чувства и дико закричал. Это производило особенно жуткое впечатление после молчания, которое господствовало прежде. Такого сигнала оказалось достаточно. Вожди и народ ≈ всего тут собралось около пятнадцати тысяч человек ≈ принялись испускать ужасающие горестные вопли...

Все время подходили жители соседних краалей ≈ мужчины и женщины. Приблизившись на расстояние полумили, каждая группа присоединялась к чудовищному реву. Он не прекращался всю ночь, причем никто не решался отдохнуть или глотнуть воды. По мере того как подтягивались полки из отдаленных краалей, рев еще усиливался. Рассвет не принес никакого облегчения. Еще до полудня в краале собралось до шестидесяти тысяч человек. Крики их стали неописуемо отвратительны. Сотни людей лежали на земле ≈ их свалила усталость или голод. А неподалеку валялись в куче туши сорока быков, принесенных в жертву духам-хранителям племени.

В полдень толпа образовала круг с Чакой в центре и запела военную песню. Это явилось для них некоторой отдушиной. Когда песня смолкла, Чака приказал тут же казнить нескольких мужчин. Тогда крики стали еще громче, если это вообще было возможно. Новых приказаний не потребовалось: словно желая показать вождю, насколько велико их горе, присутствующие начали убивать друг друга. Многие получили смертельный удар, нанося его другим: каждый старался воспользоваться случаем, чтобы отомстить за свои обиды ≈ действительные или мнимые. Тех, кто не мог больше исторгнуть слезы из глаз, кого заставали жадно пьющим у реки, тут же забивали насмерть другие зулусы, обезумевшие от возбуждения.

К вечеру я подсчитал, что в этой ужасной бойне погибло не менее семи тысяч человек. Толпы людей ринулись к речке, протекавшей неподалеку, чтобы смочить пересохшие рты. Вскоре на ее берегах выросли груды трупов, так что к воде уже невозможно было пробиться. Крааль, где все это происходило, был залит кровью╩.

По словам вождя Сигананды Ц▓убе, Чака был так поражен горем, что утратил власть над собой, и над окружающими. Окруженный толпой льстецов, он не имел представления о том, какая резня разыгралась в этот трагический день. Но как только Чака уяснил себе, что происходит, он немедленно прекратил бойню. Это подтверждает и Фин. К тому времени солнце уже склонялось к закату. Плач продолжался до следующего дня. Только в полдень всем предложили поесть.

Через несколько часов останки Найди опустили и могилу, вырытую поблизости от места ее смерти [+2]. Это была типичная могила, в каких, по обычаю, хоронили вождей. В глубину она имела около девяти футов, в одной из стен ее была вырыта ниша. Туда поместили тело, согнутое в сидячем положении, для чего его связали до наступления rigor mortis [+3].

Фину не было разрешено присутствовать при погребении, иначе ему пришлось бы провести целый год поблизости от могилы. Сообщение его о том, что две девушки были заживо похоронены вместе с Нанди, очевидно, ошибочно. Скорее им, как пишет Брайант, сначала переломали кости, а затем умертвили их по способу, описанному в одной из предыдущих глав.

На похоронах присутствовало около двенадцати тысяч воинов. Из них была сформирована специальная дивизия, получившая задание охранять могилу в течение года. Для пропитания воинов, а также в качестве жертвы предкам Нанди было выделено пятнадцать тысяч голов скота. Все скотовладельцы страны, равно как и сам король, сделали взносы в этот фонд.

После похорон, рассказывает Фин, выступил премьер-министр Нгомаан. Он обратился к толпе с речью:

≈ Великая слониха с малыми грудями ≈ вечно правящий дух плодородия ≈ умерла. Вероятно, небо и земля объединятся, оплакивая ее, а потому мы должны принести большую жертву: весь год не обрабатывать землю, не пить молока, а весь надой выливать на землю. Женщины, которые в течение года забеременеют, вместе с мужьями будут преданы смерти.

Нанди умерла 10 октября, посев всех культур был завершен к началу сентября. Следовательно, запрещение обрабатывать землю относилось только к прополке, которая должна была производиться после 12 октября. Это могло принести довольно серьезный урон, хотя к этому времени всходы уже развивались полтора-два месяца. Но утрата молока была подлинным лишением. Что же до табу на половые сношения, то его легко могла обойти любая чета ≈ лишь бы не появилось явных следов такого нарушения.

Чака погрузился в горестные раздумья. Он все время ╚щипал себя╩ (зулусское выражение, означающее ╚упрекать себя╩) за то, что не добыл вовремя ╚эликсир жизни╩. В этом он винил также и белых, которым следовало позаботиться о том, чтобы суда их заходили почаще, или же ускорить строительство нового судна из остатков разбившейся ╚Мэри╩.

≈ Я завоевал весь мир, но потерял мать, ≈ стонал он. ≈ Горькое алоэ заполнило мне рот, я утратил всякий вкус к жизни.

Чака ненавидел всех, кто не выказывал самого глубокого огорчения, всех, за исключением этих странных европейцев, у которых свои обычаи. Он приказал отрядам воинов обойти всю страну и убить тех, кто не соблюдал траур и не послал на могилу Найди ╚венка╩ в виде скота для жертвоприношений. В том, что убийства не прекращались, Фин обвиняет местных вождей.

Чака впал в глубокую грусть и, видимо, потерял всякий интерес к делам управления. Этим воспользовались многие карьеристы. Стоило им намекнуть, что такой-то не проявил горя, и Чака неизменно, если только речь не шла о его испытанном друге или прославленном храбреце, указывал на него пальцем либо кивал. Это означало смертный приговор бедняге.

Чака не искал утешения в ниве, но чувствовал сильное влечение к Пампате. Одна она, кажется, могла помешать его безумному горю превратиться в неудержимую манию убийства. Незадолго до смерти Нанди Чака назначил Пампату командиром вновь сформированного женского полка, самого многочисленного из всех. Полк этот получил название ╚У-Нгисимане╩ (╚Англичанин╩) в честь новых друзей Чаки. Привязанность короля к Пампате стала сильнее, чем когда-либо. Нгомаан и Мдлака, так же как и Пампата, старались использовать свое влияние на Чаку, чтобы сдерживать его, но попасться королю на глаза было не менее опасно, чем оказаться поблизости от голодного льва-людоеда.

В числе других странностей у Чаки появилась привычка есть лежа на животе. Вожди и придворные должны были следовать его примеру. Всякого, кто кашлянет или чихнет во время еды, король все тем же роковым кивком головы отправлял на казнь, ибо ╚нельзя тревожить Льва во время еды╩.

Однажды клеветники донесли, что небольшой клан Мфекаан не проявил должного сочувствия горю короля; Чака тут же отдал приказ уничтожить его. Тогда Нгомаан напомнил ему об одном незначительном случае из той поры, когда Чака был лишь рядовым воином в армии Дингисвайо: одна девушка из клана Мфекаан, жившая в краале вождя Мзингели, настояла на том, чтобы Чака сидел в хижине на циновке а не на голой земле, и кормила его, когда он был голоден. Чака тут же отменил приказ об истреблении клана Мфекаан и вместо этого велел казнить доносчиков.

Чака теперь часто жаловался, что в сновидениях ему является покойный приемный отец его Мбийя. Старик обычно плакал и говорил Чаке, что, несмотря на казни, в стране остаются еще колдуны, убившие Нанди. Колдуны эти ≈ женщины, которых Мбийя указывал прямо или намеками.

Вскоре после этого к Чаке привели шесть несчастных женщин, и Чака обвинил их в том, что они вызвали смерть Нанди. Иначе с чего бы она умерла, когда незадолго до этого он оставил ее здоровой и невредимой? Придя в страшную ярость, он приказал связать им руки за спиной, плотно обмотать их тела травой, которой обычно кроют крыши, поджечь ее и гнать женщин против ветра. Несчастные живые факелы бежали со страшными воплями, пока в изнеможении не падали на землю. Когда огонь пожрал траву, палачи размозжили им черепа.

После трех (иные говорят ≈ двух) месяцев глубокого траура по Нанди страна пришла в плачевное состояние. Поля заросли сорняками. Люди недоедали, так как один из основных продуктов питания зулусов ≈ молоко ≈ сразу же после дойки коров приходилось выливать на землю.

Самые смелые и умные из подданных Чаки начали возмущаться: зулусы были народом дисциплинированным, но не угодливым. Некто Гала из клана Бийела решил покончить с тиранией. Взяв палицу, он отправился в Булавайо и, подойдя к внутренней ограде королевского крааля, закричал:

≈ Эй, король, ты погубил свою страну. Кем ты собираешься править? Или думаешь создать новый народ? Неужели все должны умереть только потому, что умерла твоя мать? Сензангакона тоже умер. Но никто тогда не делал того, что сейчас делаешь ты. И твой дед Джама тоже умер. Но и тогда ничего такого не делалось. Ты погубил свою страну. В ней поселятся другие короли, ибо твои люди помрут с голоду. Никто не пропалывает поля, никто не доит коров. Их будут доить те короли, которые станут обрабатывать твою землю. Потому что твой народ больше не ест, женщины не беременеют, скот остается недоенным. Что до меня, о король, то я скажу тебе: ╚Ты так же мертв, как твоя мать. Положи камень в свой желудок (возьми себя в руки, приободрись). Это не первый случай, когда в стране зулусов кто-то умирает╩.

Чака сбросил с себя оцепенение, созвал советников и стал укорять их:

≈ Какой с вас толк? Разве вы говорили мне, чтобы я положил камень в желудок?

Гале же он подарил несколько голов жирного скота в благодарность за хороший совет. Кроме того, он разрешил Гале и его взрослым домочадцам надеть головное кольцо. Эта льгота означала освобождение от действительной военной службы с правом жениться и обычно предоставлялась только особо отличившимся полкам и их командирам.

Таким образом, лед озлобленности Чаки наконец треснул и затем быстро начал таять. Король отменил стеснительные запреты на питание, что автоматически открыло шлюзы целому потоку даров, хлынувшему в казну Чаки со всех концов его страны.

Однако Чака продолжал горевать. Призрак приемного отца ≈ Мбийи ≈ продолжал тревожить его сон. Теперь Мбийя предупреждал его о том, что все женщины гарема обманывают его. И он задал вопрос:

≈ Что мне делать с этими гнусными развратницами?

≈ Убей их, ≈ ответили советники.

Король удалился из своего крааля, но вскоре тайно вернулся и приказал страже оцепить гарем. На месте преступления было застигнуто восемьдесят пять воинов со своими избранницами. Некоторых мужчин до смерти забили палками. Других удушили вместе с женщинами. На этот раз народ поддерживал Чаку, ибо закон наказывает супружескую измену смертью.

Зато другая бойня вызвала, вероятно, больше ужаса, чем одобрения. Некоторые из младших у-диби, находившиеся при дворе, стали подглядывать, когда король ласкал девиц в своей хижине. Их предупредили, что такие поступки караются смертью, но виновные всякий раз ускользали от стражи, смешавшись с толпой друзей. Об этом доложили королю.

≈ Убейте их всех, ≈ сказал Чака, ≈ всех до одного, и тогда я обрету покой, а смерть их послужит уроком другим.

Мальчикам размозжили черепа.

Одна из женщин гарема родила ребенка. Беременность и роды были скрыты от короля, и он узнал о случившемся, когда ребенку исполнилось уже шесть месяцев.

≈ Итак, этот ребенок считается моим? ≈ спросил король у матери.

≈ Да, о король! ≈ ответила женщина дрожащим голосом.

≈ Не скажешь ли ты мне, когда я спал с тобой, чтобы это могло произойти? ≈ очень тихо спросил Чака.

≈ Это было давно, ≈ ответила она еле слышно.

≈ Можешь ты припомнить какие-нибудь подробности? Например, кто из других женщин находился с нами в хижине?

Ответа не последовало.

≈ Ты прекрасно знаешь, что мы с тобой только немного побаловались. От этого ты никак не могла забеременеть. Что ты скажешь?

Женщина молча уставилась в землю.

≈ Многие из вас развратничают со сторожами и воинами. Некоторые из тех, что поглупее, беременеют, а затем пытаются подкинуть мне чужого ребенка [+4]. Ты тоже так поступила. Будешь отрицать?

Несчастная ничего не сказала.

≈ Говори! ≈ заревел Чака, но она застыла в молчании.

Тогда, совершенно потеряв самообладание, Чака схватил ребенка за ноги, размахнулся и размозжил ему голову, ударив ею об пол.

Несчастная мать оцепенела от ужаса. По знаку короля палач и ей раздробил палицей череп.

Однажды Чака спросил человека, приговоренного к смерти за нарушение правил о трауре:

≈ Что хорошего оставляешь ты на земле?

≈ Могучий Слон, ≈ ответил тот с приличествующим случаю тактом. ≈ Я оставляю своего короля. И еще я оставляю ребеночка, который только начинает улыбаться, и телка, который начинает резвиться.

Услышав это, Чака растрогался и приказал отпустить осужденного.

Примечания

[+1] Этот обычай был заимствован Чакой у европейцев.

[+2] На могиле ее возвышается гнилое дерево ум-лахланкози ≈ дерево погребения вождей (Zyzyphus mucronata). См.: Bryant A. T. Olden Times in Zululand and Natal, с. 610.

[+3] Трупное омертвение (лат.). Примеч. пер.

[+4] Фин указывает в ╚Дневнике╩ (с. 300), что Чака зачал только одного ребенка. Это был сын Мбузикази Ц▓еле, отосланный в страну тембу, о чем говорилось в одной из предыдущих глав.

После смерти матери Чака проводил много часов в обществе одной Пампаты. В своей обычной спокойной манере она не столько словами, сколько молчанием и слезами упрекала его за лишние казни.

≈ Ты одна, Пампата, искренне горюешь по моей матери, которая ╚ушла вниз╩, ≈ сказал он ей однажды.

≈ Я горюю, потому что знаю: она несчастна из-за этих жестоких казней, которые, конечно, наполняют ее сердце ужасом.

≈ Ты говоришь верно, но я был болен. Боль в моем сердце уступала только боли в голове, которую сверлили мозговые черви.

≈ Ты больше не болен и все же убиваешь людей за то, что они недостаточно низко склоняются перед тобой или не подползают к тебе на брюхе, как побитые псы. Было время, когда весь народ любил тебя, теперь же ты внушаешь только страх.

≈ Страх ≈ единственное, что они понимают. Управлять зулусами можно, только убивая их. Кто такие зулусы? Это обломки двухсот или еще большего числа кланов, которые мне пришлось разбить, придав им новую форму. Только страх перед смертью скрепляет их. Настанет время, когда зулусы превратятся в единый народ, и о кланах будут помнить только по их названиям, сохраняющимся в виде изибонго (фамилий). Пока же пусть они трепещут, услышав мое имя.

≈ Тебе придется окружить себя телохранителями, ибо чаша страдания народа переполнится.

≈ Мне вовсе не нужны телохранители: при приближении ко мне у храбрейших дрожат колени, а сердца их превращаются в воду. При этом у них кружится голова и они теряют способность рассуждать, ибо их парализует испарина страха. Они не знают иной волн, кроме воли своего короля. Для них он существо сверхъестественное, властелин неба и преисподней.

Пампата вздохнула:

≈ Что сказал бы об этом наш добрый отец Мбийя? Помнишь, он предупреждал тебя, что избыток власти хуже постоянного курения конопли. Еще хуже то, что ты теперь уверяешь, будто именно Мбийя, являясь тебе во сне, уговаривает тебя убивать людей. А ведь ты знаешь, что он все время проливает слезы. Таким вот, плачущим, он каждую ночь предстает передо мной.

≈ Я ничего не делаю без причины. Когда я поднимаю голову и при виде стервятников, кружащих над краалем, говорю, что королевские птицы голодны, это дает мне возможность ╚вынюхать╩ тех, кого я считаю опасными для страны. А их смерть служит другим суровым уроком.

≈ Мбийя говорил тебе: берегись того времени, когда ты окажешься единственным взрослым быком в краале и, опьяненный властью, начнешь убивать безвредных волов, коров и даже телят. У белых людей ≈ твоих больших друзей ≈ тоже тяжело на сердце, их тошнит от того, что они видят каждый день. Ты говоришь, что они умнее нас. Почему же тогда тебе не прислушаться к тому, что безмолвно говорят их сердца?

А Чака все продолжал горевать. И пока он горевал, бедам его народа не было конца. В заключение следует рассказать о поступке, до которого его довела скорбь. Этот пример выявляет странности его натуры. И если рассказ покажется читателю проявлением дурного вкуса, прошу простить автора во имя истины.

Итак, воины полка Фасимба и ряда других были выстроены совершенно голыми на площади для парадов. Туда же был выведен полк Нгисимаан под командой Пампаты ≈ три тысячи молодых и красивейших девушек королевства. Разумеется, они не были совсем обнажены (об этом не могло быть и речи), но их наготу прикрывали лишь юбочки длиной четыре дюйма. Тут следует напомнить, что в течение полугода половые сношения ≈ даже уку-хлобонга ≈ считались тягчайшим преступлением.

≈ Дети мои,≈ обратился Чака к воинам.≈ Я собрал вас для того, чтобы глаза мои насладились зрелищем подлинного горя, которое причиняет вам моя скорбь. Тот, кто преисполнен печали, не станет думать о любви, когда девушки покажут свои прелести, а они это сейчас сделают. Они тоже горюют и лишены похотливых помыслов. Быть может, среди вас найдутся бессердечные люди, равнодушные к моей беде. Их выдаст непристойная вспышка страсти, которая сразу же станет заметна. Такие люди мне не нужны ≈ они пойдут на корм птицам.

Затем Чака обратился к девушкам и призвал их сделать все возможное, чтобы разбудить скрытые страсти тех, кто ему неверен; тогда отсутствие у этих людей должного пиетета и лояльности будет замечено всеми. Девушки должны немедленно подойти к воинам, высоко поднимая ноги; приблизившись почти вплотную ≈ отойти, а затем подойти вновь. При этом им надлежит петь и хлопать в ладоши.

После этого Чака вновь обратился к гвардейскому полку и приказал воинам стать по команде ╚смирно╩, но хлопать в ладоши в унисон с девушками. Король, одетый в форму полка Фасимба, встал лицом к строю. За ним находилось пятеро палачей, вооруженных массивными палицами.

Получив приказ выйти на парад совершенно нагими, воины были ошеломлены. Об этом, да и о последующих событиях лучше всего рассказал Джабула Эма-Бомвини, один из старейших гвардейцев полка Фасимба.

╚Отец мой, когда мы получили приказание явиться на парад даже без ум-нц▓едо (колпачок на крайней плоти), все мы ощутили тяжесть на сердце, ибо не ведали, что задумал Могучий Слон. Со времени смерти Нанди происходило много странного, но этот приказ превзошел все. В ту ночь нам снились очень тяжелые сны.

Придя на следующее утро на площадь для парадов, мы узнали правду, и дурные предчувствия еще усилились. Ибо ≈ отец мой поймет меня ≈ мы уже много месяцев не имели женщин, а когда мужчина слишком долго голодает, нет ничего удивительного, что зрелище такого количества пищи, притом наилучшего качества, возбуждает его.

Увидев приближающихся девушек, мы напустили на себя скорбный вид, но эти прелестные фигуры с их дивными округлостями зажгли в нашей крови безумное желание, и никакое усилие воли не могло его подавить. Когда же они приблизились, поднимая ноги как можно выше, все мы почувствовали себя кормом для птиц и решили, что Великий допустил одну лишь ошибку, захватив с собой мало палачей.

Нашему командиру приходилось время от времени оборачиваться к строю, как это обычно делают командиры на параде, желая удостовериться, что воины выполняют свой долг. И тут, отец мой, мы заметили, что он виновен, как и все мы. Даже он не смог скрыть своих желаний.

Взвод, находившийся непосредственно перед Могучим Слоном, до единого человека пошел на корм птицам, но даже и это не умерило наш мужской пыл. Чтобы отец мой представил себе, до какой степени взбунтовалась наша плоть, я расскажу, как погиб этот взвод. Даже когда палачи схватили воинов, те не перестали походить на быков, изголодавшихся по коровам. Великий взревел от ярости, увидев, что и поднятые палицы не смогли успокоить виновных до тех пор, пока не опустились на их головы. ,,Поглядите на них! ≈ гремел Безымянный. ≈ Они не испытывают почтения ни к моей бедной матери, ни к моему скорбящему сердцу. Слова сочувствия, которые они произносили, ≈ не более как пена лжи, предназначенная скрыть их низменные изменнические мысли. Посмотрите на их ими-шиза (толстые боевые дубины ≈ зулусский эвфемизм). Вместо того чтобы печально смотреть вниз, они нахально задраны кверху и направлены мне в лицо. Эй, палачи, прикончить этих отвратительных животных!".

Наш полк Фасимба не зря носил шутливое прозвище └Девичья Радость", и хотя нам было горько смотреть на казнь воинов, все мы гордились ими. Да, отец мой, они умирали как мужчины и на вечные времена утвердили за полком его прозвище.

К счастью для нас, Великий не мог находиться всюду одновременно, и до поры, до времени мы оставались в безопасности. Но ум наш оцепенел и ничего не мог нам посоветовать. Когда девушки приблизились к нам, мы уже считали себя мертвыми: вина наша стала явной. Но тут на помощь нам пришла их сообразительность: └Шайани амасенде", проговорили они тихим шепотом. (Деликатно выражаясь, это означает: └Ударяйте себя туда, куда мы не можем себя ударить"). Так мы и поступили. Но это была такая боль, что даже сейчас, отец мой, я предпочитаю не вспоминать о прошлом, хотя благодаря совету девушек мы не пошли в тот день на корм птицам.

Когда девушки удалились, Великий обошел строй, внимательно присматриваясь к каждому воину. Но мужские наши достоинства поникли так же, как и головы: начиная от командира и кончая последним воином, не было ни одного человека с малейшими признаками вины. Так мы доказали, что не имеем низменных помыслов, недостойных памяти королевы-матери.

Великому это, видимо, понравилось, но он не успокоился, пока девушки полка Нгисимаан снова не приблизились к нам. Мало того ≈ он велел им остановиться и изо всех сил призывно дразнить нас. Даже сегодня, отец мой, хотя я уже стар, воспоминание об этом зрелище волнует меня, и я чувствую, что не так уж дряхл, как мне кажется. Но в тот день мне приходилось подавлять стоны от боли, которую я сам себе причинял. Зато я проявлял к девушкам не больше интереса, чем вол при виде коровы. Из полка быков мы временно превратились в полк волов. Все же лучше быть живым волом, нежели мертвым быком, особенно если увечье временное.

Наконец Могучий Слон высказал свое удовлетворение. Его так обрадовала наша победа, что он приказал всем воинам полка носить по одному красному перу бананоеда, которое, как знает мой отец, служит символом почета и победы. Это право предоставляется лишь избранным полкам. Итак, отец мой, наши выдающиеся мужские способности чуть было не привели нас на грань поражения и позора. Но когда мы перестали быть мужчинами, нас наградили как победителей. Впрочем, для полка, одержавшего победу, у нас был удивительно подавленный и горестный вид. Страдая от сильной боли, мы покинули поле для парадов и отправились в свои казармы, где с удовольствием провели день-два, пока боль не утихла. Что же еще сказать, отец мой? Полки, стоявшие за нами, воспользовались нашим опытом. И так как желание возбуждалось в них не так остро, как в нас, им удалось подавить его, не прибегая к столь крутым мерам. Им повезло: ни один воин из этих полков не пошел на корм птицам╩.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top